Venom or Valor

Гарри долго не мог как следует разглядеть Тома Риддла. Он, конечно же, увидел его в свой первый день в Лондоне, когда тот выходил из магазина в отглаженной черной рабочей мантии, неброском пальто и с портфелем. Он не мог ошибиться. Гарри надвинул шляпу на глаза. Он надевал ее именно так при каждой потенциальной встрече с Риддлом. Как только он убедился, что точно зафиксировал распорядок дня Тома и знал о его местонахождении в каждый период времени в течение дня, Гарри привел в порядок свои финансы, открыв собственное хранилище. К счастью, ему понадобилась только волшебная палочка, чтобы зарегистрировать его. — Имя? — Эванс, — ответил Гарри. И поскольку его, по-видимому, назвали в честь его прадеда, — Генри Эванс. Он планировал обосноваться в Дырявом котле, но забыл об инфляции. У него было более чем достаточно денег, чтобы сразу купить крошечную однокомнатную квартирку, хотя это прилично съело его стартовый бюджет. У него все еще оставалось довольно много денег, но на данный момент у него было не так уж много других ресурсов. Большинство его вещей, что распылились на атомы, едва ли можно назвать проблемой, но от потери мантии-невидимки у него зудело в затылке. Он утешал себя мыслью, что судьба постарается вернуться с того края, на который ее толкнул Гарри, и однажды родится его отец, который унаследует этот плащ, а затем выживет, чтобы передать его будущему Гарри. Эта мысль теплилась в нем, как тусклое пламя, согревая в его убогом жилище, где была всего одна кушетка и матрас на полу. Возможно, когда на этой временной шкале родится настоящий Гарри, Гарри из старого мира превратится в пепел. Тогда ему будет уже за пятьдесят, и его будущее «я» вряд ли будет заботить судьба этого Гарри, даже если он останется жив. Он убедился, что его палочка успешно пережила путешествие, попрактиковавшись в магии целый день, пока не почувствовал, что может произносить заклинания без слов и в полусне. Он не чувствовал напряжения или сбоя в работе палочки. Обычно после продолжительного колдовства он испытывал сильную усталость, но сейчас, как только он был удовлетворен тем фактом, что уверенно может применять магию, почувствовал себя бодрее, чем когда-либо за последние недели. Ему нужно было побольше узнать о Томе. Ему придется уничтожить крестражи, прежде чем он одолеет Волдеморта. На данный момент есть только дневник и кольцо; Том Риддл бежал из Лондона после убийства Хэпзибы Смит, которое произошло где-то в этом году или позже. Однако у Гарри не было средств, с помощью которых он мог бы уничтожить крестраж. Ему нужно было открыть Тайную комнату, чтобы забрать яд василиска, и сделать это, не привлекая внимания Тома Риддла (желательно, вообще никого). Наличие плана придало ему сил. Том вышел из дома в пять утра, когда было еще темно. У него не было четкого маршрута до «Борджин и Беркс». Он бесцельно брел по любой дороге, где было больше людей, и чаще всего заходил в переулки, где прятались грязные бродяги. Он никогда ни с кем не разговаривал. До шести часов он просто бродил без определенного направления. Том обедал в магазине. Гарри бы не остался там на перерыв — восьмичасовая смена казалась ему невыносимой, он помнил магазин тесным и затхлым, где едва хватало места, чтобы нормально передвигаться. Лишь у стойки кассира было немного свободного пространства. После работы Том полчаса пил чай в Косом переулке, а затем отправлялся прямиком домой. Там не было никаких признаков активности. Кроме совы. Понаблюдав в течение нескольких дней за тем, как она доставляет почту, Гарри понял, что у Тома нет своей собственной птицы. Первую неделю Гарри думал, что он гоняется за иллюзией или кем-то, кто находится под властью империуса и чар гламура, в то время как у настоящего Темного Лорда были дела поважнее. Его квартира выглядела такой маленькой и непритязательной. Гарри знал Лорда Волдеморта. Знал, как его нежелание быть посредственным и никем не замеченным преследовало его так сильно, что он погубил себя своим же высокомерием. Если бы Гарри пытался угадать, где может жить Том, он бы прошел мимо этой квартиры двенадцать раз. Это было странно. Распорядок Риддла не менялся ни разу. Буквально единственное, что отличалось в рутине Тома, — это его путь на работу. Это все, что Гарри мог выяснить издалека. Ему нужно было подобраться поближе, иначе он ничего не узнает. Впервые Гарри попытался как следует разглядеть врага во время его перерыва на чай. Гарри был на виду, но держался неподвижно. Было неразумно использовать дезиллюминационные чары в толпе, поэтому он просто старался быть незаметным. Наконец, словно почувствовав взгляд Гарри, Том поднял глаза. Гарри находился недостаточно близко, чтобы разглядеть что-либо, но он ясно видел, что это был Том: бледный, с глубокими темными глазами, волевым подбородком и точеными скулами. Выражение его лица было нарочито бесстрастным. Том оглядел толпу, сложил газету и ушел. При виде него у Гарри в животе разрослось волнительное тепло. Точно так же, как он помнил, когда ему было двенадцать. Боже, сколько же это было, восемь лет назад? Но воспоминания все еще были свежи. Том Марволо Риддл. Гарри нужно подобраться поближе.

***

Гарри зашел в Лютный переулок как раз перед обедом. Он хотел уточнить кое-какую недостающую информацию, а именно, чем Том занимался в антикварном магазине, полностью, от стены до стены, заполненном темными артефактами. В Лютном в столь ранние часы было гораздо легче применить дезиллюминационные чары. Сквозь грязные окна он увидел удивительно аккуратный магазин с тщательно расставленными витринами, ни один товар не был спрятан или заставлен другими. Планировка помещения была гораздо более открытой, самые крупные полки с артефактами расположены вплотную к стенам. Том сидел за стойкой и читал книгу. Его было видно из любого уголка магазина. Во времени Гарри этот стол был лучше спрятан. А сейчас будто красота Тома использовалась в качестве рекламного щита для магазина. Время шло. Том взял книгу и ушел в подсобку, не отрывая глаз от страниц. Гарри подождал несколько минут, прежде чем проскользнуть в магазин. Воздух был тяжелым от древности товаров, но не было никаких признаков пыли или чего-либо, что можно было бы назвать неприятным запахом. Том не вернулся, когда за Гарри закрылась дверь и звякнул колокольчик. Гарри по-прежнему не снимал шляпу, низко надвинув ее на лицо, несмотря на наложенные чары. Он расхаживал по магазину, восхищенный порядком и почтением, с которым был представлен каждый предмет. Его поразила уверенность в том, что это наверняка дело рук Тома. Волдеморт действительно любил свои темные штучки, не так ли? Гарри обошел магазин, представляя, с какой заботой и вниманием эти костлявые белые пальцы относились к каждому предмету, к каждому потенциальному крестражу, и остановился у исчезательного шкафа, открытого и демонстрирующего еще больше безделушек, стоящих внутри. Он не ожидал, что 50 лет назад он будет здесь. В 40-е года шкаф выглядел чуть лучше, но ненамного. Он осмотрел дверцу и обнаружил табличку: «Сломан; парная связь не функционирует». В 1946 году Гарри все еще привыкал к новым ценам, но даже по меркам этого времени цена была не такой уж высокой. Было бы лучше купить шкаф сейчас, чтобы не создавать проблем в будущем. Он вернулся к стойке. Отсюда ему было немного видно заднюю комнату. Если встать прямо у проема рядом со столом, то можно разглядеть напряженную спину Тома, его руку и книгу, левитирующую перед ним. Гарри рискнул шагнуть дальше. Том обедал. Риддл держал в руках сэндвич без корочки. Гарри внимательно наблюдал за тем, как длинные белые пальцы Тома отщипывали маленький кусочек от сэндвича, который он затем отправлял в рот. Будто это был кусочек шоколада, который он отломил от плитки. …Зачем он это делал? Гарри находил загадочным большинство неожиданных вещей, которые он узнавал о жизни Тома. Загадкой был его жесткий распорядок дня. Загадкой была его маленькая, непритязательная квартира. Загадкой были его необычные маршруты, которыми он ходил на работу. А то, как он ел этот сэндвич, было просто странно. Гарри тщательно запоминал все, что делал Том, и не мог удержаться, чтобы не поразмыслить над этим. Это было бы более нормально, будь это булочка, но это был сэндвич. Как он разламывал ингредиенты? Не попадут ли кусочки еды ему под ногти? Том Риддл резко встал. Гарри отскочил назад, сбросил чары и стал похож на нетерпеливого покупателя, проверяющего, не пришел ли продавец магазина. Его сердце бешено колотилось в груди, размышления о чудаковатых привычках отошли на задний план из-за напряжения, вызванного новой встречей со своим смертельным врагом лицом к лицу. На улице Том Риддл вел себя гордо и целеустремленно, но когда он подходил ко входу в магазин, то его движения Гарри мог бы охарактеризовать как соблазняющие и скользящие. Его руки были быстрыми, но плавными, каждый шаг — четкий и почти не уловимый для уха. Гарри Поттер поднял взгляд на Тома Риддла. Гарри всегда казалось, что Том бледен из-за темноты Тайной комнаты или из-за сияния Омута памяти. Но нет: его резкое красивое лицо было совершенно бескровным, вплоть до губ. Единственным цветом были фиолетовые тени под глазами. Он выглядел странным сочетанием непонятной болезни и греческой статуи. И он был неулыбчив. Том Риддл не выглядел очаровательным или харизматичным, каким он был во всех воспоминаниях, что видел Гарри. Он не выглядел ни по-мальчишески открытым, ни заискивающим, ни напряженным, ни резким, ни расчетливым, ни даже сосредоточенным. Он просто смотрел. Гарри стряхнул с себя эту сюрреалистическую игру в гляделки и указал в глубь магазина. — Я хотел бы купить ваш… — Почему вы следили за мной? У Гарри свело живот. — Простите? — переспросил он, глядя в пол. — Следили за мной. Я видел вас. В Косом переулке. Вы наблюдали за мной. Гарри никогда не слышал, чтобы Том говорил так ровно и тихо, половина его слов звучала так, будто они жарились на сковородке. Голос Тома от природы был высоким и тонким, и контраст был странным. Сложно было сказать, что он чувствовал, когда Гарри следил за ним. Гарри не был особенно хорошим лжецом, но мысль о том, что Волдеморт в расцвете сил обнаружил в нем угрозу, придала ему решимости. Он широко улыбнулся. — Да, я не был уверен, что это ты. Том Риддл, верно? Том Риддл очень медленно моргнул. Он оглядел Гарри с головы до ног, всмотрелся в его лицо. Он намеренно затягивал молчание. Гарри старался выглядеть добродушным. Я просто какой-то идиот, испытывающий ностальгию по прошлому и желающий наверстать упущенное. Ничего стоящего внимания. — Я не учился с вами в Хогвартсе, — сказал Том, и тот знакомый высокий холодный тон, об отсутствии которого так беспокоился Гарри, наконец-то вернулся. — Откуда вы меня знаете? О черт. Гарри слишком явно облажался, чтобы настаивать на своей лжи. У него не было запасного варианта. Гарри не знал ближайшее окружение Тома достаточно хорошо, чтобы заявлять, что он дальний родственник кого-то из его внутреннего круга, и Том мог бы убить его на месте, если бы он заявил, что связан с его маггловской жизнью. Пришлось смириться с тем, что его поймали. Лгать дальше было бы подозрительно. Если у него не получится, Сириус снова умрет. Ремус снова умрет. Его родители… Гарри с застенчивым видом провел рукой по отросшей щетине — ухоженный зачаток бороды. — Ну, тогда настало время мне открыться. В идеале, ты не должен был догадаться, что я присматривался к тебе. — Присматривались ко мне, — медленно повторил Том. Что Тому будет неинтересно? Кто-то, кто хотел бы от него чего-то, чего он никогда не сможет дать. Какая-нибудь бесполезная игрушка с очевидными кнопками, на которые ему было бы неинтересно нажимать. Гарри облокотился на стол. Он был так близко, что по запаху мог понять, что сэндвич был с солониной. — Я имею в виду, ты очень красив. Подумал, что ты не откажешься выпить со мной кофе. Том внимательно посмотрел на него. С тех пор как он подошел к стойке, на его лице ни разу ничего не отразилось. — Вы задиратель рубашек? — он спросил это с такой осторожностью, что Гарри понял: Том ожидал, что этот вопрос оскорбит его. Лондон 1940-х годов. Ну, конечно. Гарри даже в голову не приходило, что политика могла измениться. По понятным причинам ему не приходилось сталкиваться с гомофобией, но у него сложилось впечатление, что для волшебников гомосексуальность не столько вызывающее отвращение явление, сколько просто романтическое развлечение, забава. То, что пробуют школьники; удовольствие, за которым можно погнаться, прежде чем отправиться домой к жене. Даже среди чистокровных. Стоит ли ему притвориться униженным предположением Тома? Нет, он понял. Фраза, которую использовал Том, была гораздо более пафосной, чем «педик», но также… — О, так ты магглорожденный? — весело спросил Гарри. Губы Тома сжались в тонкую линию, ноздри раздулись. В этот момент он был так невероятно похож на Петунию, что Гарри тоже пришлось поджать губы, чтобы не рассмеяться. — Почему вы спрашиваете? — ответил Том срывающимся голосом. — Задиратель рубашек. Я к тому, что волшебники вообще-то не носят рубашек. В любом случае, слово «белье» лучше звучит на языке, — подмигнул ему Гарри. Он практически физически ощущал вспышку гнева Тома, хотя в его глазах это едва отражалось. Это было странное чувство — иметь возможность унизить Волдеморта и видеть это унижение так ясно. Ближе всего к этому он был в той последней битве. Гарри вспомнил, что сейчас весна, а Тому только недавно исполнилось девятнадцать. Гарри был старше его на семь месяцев. — Я не задумывался об этимологии, — натянуто произнес Том. — Как старосте, мне часто приходилось общаться с магглорожденными студентами. Кажется, они оказали на меня влияние. Не хотите ли приобрести что-нибудь? — Вообще-то, да. Гарри наконец отстранился, убрав локти со стойки. Он чувствовал, что краснеет и у него кружится голова. Перед ним был маленький мальчик-продавец Волдеморт, пытающийся отделаться от неловкого разговора с человеком, который однажды его убьет. Это было так волнующе, нереально. Гарри показал ему шкаф. Том приподнял темную бровь. — Как правило, я не пытаюсь переубедить покупателя в его выборе, но обычный шкаф — это не та покупка, которую совершают в магазинах... такого рода. — Но он необычный, не так ли? — Гарри весело хлопнул по нему ладонью. — Шанс открыть дверь и попасть в таинственное место, да еще и за полцены любого другого шкафа в магазине подержанных вещей в Косом переулке. — Если эта дверь окажется на дне океана, вам придется винить только себя. Том взмахом палочки вытащил из него товары, захлопнул дверцы шкафа и уменьшил его в размерах. Он взял его так, словно это был кусок грязи, и отнес к кассе. Гарри заплатил, и кончики его пальцев задели руку Тома, когда он забирал шкафчик. Они были ледяными. Глубокие черные глаза Тома перебежали с руки Гарри на его собственную, а затем и на лицо Гарри. — Меня это не интересует. Кофе или белье. Приношу свои извинения за то, что разочаровал вас. — Сомневаюсь, что ты когда-либо кого-то разочаровывал, — шелковисто ответил Гарри, пребывая на седьмом небе от счастья, словно принял Феликса Фелицис. Он смотрел, как эти длинные ужасно белые пальцы исчезают за столом. Только когда Гарри вышел из магазина, он понял, что почти ничего не выяснил из этого разговора, лишь засветил свое лицо перед Томом. Отчего его хорошее настроение испортилось так же быстро, как и появилось.