Venom or Valor

Встретился с мужчиной, о котором упоминал. Похоже, он надеялся, что я стану его любовником. Боже мой. Средь бела дня неугомонные голубые ищут себе развлечений. Похоже, я все еще в форме. Ты его ужасно унизил? Нет. Унижен был только Том. Он думал, что все это довольно любопытно, тщательно запоминая все черты этого человека. Присмотревшись к нему как следует, Том понял, почему дневник с такой уверенностью утверждал, что они не учились вместе в Хогвартсе: у него было поистине незабываемое лицо. Том предполагал, что у этого мужчины в роду были цыгане или индусы, так как его кожа обладала естественным теплым оттенком. Пожалуй, его можно даже назвать немного смуглым. У него были яркие зеленые глаза, и он оказался на полголовы ниже Тома, хотя большинство людей ниже его ростом. У него были длинные волосы — стрижка, которая подходила волшебнику и была бы совершенно неприемлема для маггла, — за исключением челки, которая прикрывала белый шрам в форме со́вило. Судя по линиям шрама, причиной его появления было проклятие. Впечатляет, что он пережил проклятие, которое попало прямо ему в голову. Волосы выглядели так, словно он просто стянул их в хвост, выбегая за дверь. Небрежно. Хотя есть в этом что-то плутовское. Борода сталкера была короткой, не очень густой, но ухоженной. Темно-красное пальто, которое было на нем, выглядело слишком практичным по стилю для такого яркого мужчины, как он. Вероятно, он надел его, чтобы не привлекать к себе внимания в Лютном. Пока он следил за Томом. И наконец, в то время как его слова были кокетливыми, взгляд был анализирующим. Хищным. Охотничьим. В целом, Том принял бы его за аврора. Он сильно просчитался. Магглорожденный. Магглорожденный. Магглорожденный? Том тщательно подбирал слова, свой диалект, манеру одеваться, чтобы выглядеть как человек, принадлежащий к элитной культуре волшебников, и ничего из этого не сработало, потому что он забыл о чертовых рубашках? Разочарование прорвалось сквозь туман в его голове, на что, казалось, были способны только простые радости дневника. Его кровь закипела. Этот человек заставил его чувствовать себя так комфортно рядом с ним. Он не лез в душу, наслаждаясь его неловкостью. О, нет, это не было связано с работой аврора. Это был личный интерес. Том не привлек внимание какого-то одинокого педика с улицы или коварного врага. Его сочли подходящей добычей для «плейбоя». Том мог с ужасающей ясностью представить, как он выглядел со стороны. Болезненный красавец из трущоб, живущий как по расписанию; без хобби, без социальных связей. Человек, который был ничтожеством в этом мире. Ничего стоящего. Пригодный для использования. Том Риддл, которого можно эксплуатировать! Он мог бы приструнить этого человека, будь у него здоровье получше. Превратил бы его жизнь в ад ради забавы. Испытал бы на нем одно из заклинаний, которые Том нашел в ходе своих исследований. Он смял бы его суставы так, что кости бы скрючились в его плоти и давили на нервную систему, заставив его кричать в агонии много дней подряд. Он мог бы выплавить его желудок в безоар, что, несомненно, сэкономило бы Тому бюджет. То, что он мог сделать с этим человеком, не поддавалось описанию. Том закрыл дневник и пошел готовить ужин. Он чувствовал себя странно. Больным. Он жаждал почтительного общения с Абраксасом, великим чистокровным наследником одной из самых могущественных семей Британии, к тому же на два года старше его. Который все еще считал Тома близким другом. Том был лучше его, лучше во всех отношениях: в магии, харизме, интеллекте, креативности, даже в родословной. Было немыслимо, чтобы кто-то относился к Тому Риддлу как к чему-то незначительному. Абраксас бы понял. Все было в порядке. Плейбою нравилось играть. Этот мужчина вернется, чтобы поиграть с ним, и Том быстро избавится от этого раздражителя. Он был хищником, затаившимся в высокой траве, замаскировавшимся до тех пор, пока не нанесет удар. Его не утащит какой-то нахальный ястреб, случайно пролетающий мимо. Чувствуя себя более ясно, чем когда-либо за последние месяцы, Том приготовил овощное рагу из оставшихся суповых запасов и открыл дневник, чтобы начать переписывать журнал по трансфигурации, который он так долго ждал. Четыре статьи действительно полностью разгромили тезисы Уайтли из предыдущего выпуска, а в некоторых даже были изложены совершенно новые направления исследований, основывающиеся на развенчании его идиотских идей. Отрадно было видеть, что в области магии все еще есть свои великие умы. Однажды Том отнесет себя к их числу.

***

Гарри поместил шкафчик в свое хранилище в банке главным образом потому, что опасался потерять его где-нибудь, когда у него не было под рукой второй половины, но также и потому, что ему было бы удобно иметь потайной вход в Гринготтс. Наличие подобных планов успокаивало его; большая часть его худших переживаний являлась результатом того, что он был крайне неподготовлен. Он получил хорошее представление о темпераменте Тома, хотя на самом деле сожалел о том, что ему пришлось раскрыться. Том Риддл был, на удивление… сдержан? Лорд Волдеморт был одержим идеей стать темным лордом, и его версия из дневника разделяла эту тягу к большой сцене, где можно было бы показать себя. Должно быть, его очень раздражает необходимость торчать за кулисами в Лютном переулке. И именно там Гарри мог пока что его оставить. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы существовать в 1946 году. Завершилась Вторая мировая война, и примерно четыре месяца назад Гриндевальд был повержен. И положительной стороной этих событий, помимо прочего, было то, что, независимо от ситуации на рынке труда, теперь было вполне разумно не иметь никаких записей о себе. Магглорожденный в бегах или иностранный гражданин, чья жизнь была разрушена Гриндевальдом, — любое оправдание сработает. Он никогда не мог себе представить, что у него будет обычная работа. Быть узнаваемым в публичной сфере и обрекать себя на монотонность рутины после жизни в бегах? Ему казалось, что он действительно может сойти с ума. Люди говорили, что ему следовало пойти в политику. Теперь, после того, как он провел год в отпуске после увольнения с работы, и в этом времени, где его никто не знает, он обнаружил, что стал лучше понимать направление, куда ему стоит двигаться. Причиной его неудач после окончания школы было отчаяние, которое поднималось в нем, как кислотный рефлюкс от слишком жирной еды, съеденной после длительного голодания; весь страх и паранойя приходили, когда он меньше всего в этом нуждался, и больше не вытеснялись храбростью или долгом. Он по-настоящему увлекся проклятиями. Это был самый здоровый этап в его жизни. Его девушка, в конце концов, тоже ими увлекалась и в тот последний год относилась к ним довольно либерально. Она научила его всем тонкостям, и у нее был талант делать это эротично. Он чувствовал себя живым и решил, что станет аврором, потому что, если будет работать где-нибудь еще, все увидят, что он сошел с ума. Но работа аврором создавала новые и более сложные проблемы, и в настоящее время это в буквальном смысле стало невозможным. Он не был гражданином Великобритании, не учился ни в одной из чартерных школ ICW и открыл свой банковский счет всего два дня назад. Гарри даже не захотел бы стать аврором в правительстве, которое искренне рассматривало бы его кандидатуру на работу. Но оставались и другие профессии, в которых было бы полезно накладывать много заклятий и слишком внимательно следить за выходами из здания. Телохранители и вышибалы, невыразимцы, дублер разрушителя проклятий, черт возьми, он мог бы вернуться в банк, чтобы изучить все варианты карьерного роста. На самом деле, идея с банком была хорошей. Он познакомился с гоблинами, когда его возили по разным фракциям, чтобы он произносил воодушевляющие речи, в основном написанные его друзьями. Гоблины приютили многих домашних эльфов во время обеих войн, что немного повысило популярность Гарри под землей. В каждом из них жил злобный дух соперничества, но, похоже, Грипхук был просто… «традиционалистом» среди гоблинов. Кстати, он вернул меч этому старому ублюдку. Возможно, это принесет ему некоторую пользу. Гермиона убедила всех и каждого в отдельности, что на самом деле было бы вполне разумно, если бы наследник предмета мог пересмотреть условия владения. Она сумела разъяснить, что Годрик не крал меч, это сделали его потомки, и меч должен находиться во владении гоблинов до тех пор, пока он не будет призван шляпой (если король Рагнок вообще позволит его призвать), после чего им можно было воспользоваться, а затем быстро отправить обратно гоблинам. Вероятно, это и было истинной договоренностью между гоблинами и Годриком, которую нарушили его потомки. Гарри не был Гермионой, и у него не было Билла Уизли в качестве связующего звена, но он думал, что в нем достаточно гриффиндорского духа, чтобы украсть меч из школы и вернуть его гоблинам. После этого они могли бы нанять его для решения вопросов, связанных с другими кражами. Это позволило бы ему получить информацию о многих чистокровных семьях, за которыми иначе было бы трудно следить. Ему уже был необходим василиск, поэтому еще одна «остановка» на его пути мало на что повлияет.

У Гарри не было карты, но он сомневался, что она ему понадобится, учитывая количество известных ему тайных проходов. У него уже был подготовлен план отступления с применением исчезательного шкафа. Все, что ему оставалось сделать — это узнать, как обстоят дела в Хогвартсе. Персонал, расписание… в следующем месяце были пасхальные каникулы, так что до этого времени он успеет изучить все, что сможет. В итоге все планы поменялись, когда из утреннего выпуска Пророка он узнал, что преподаватель Защиты от Темных Искусств собирается уходить в отставку. Он подскочил, как пуля. Было семь утра, и у него оставалось семь часов, чтобы получить эту работу до того, как Том Риддл увидит объявление. Вряд ли Том вообще подаст заявление, поскольку он был еще подростком и годом ранее получил категорический отказ. Вместо этого Том нацелился на работу, благодаря которой он окажется вхож в дома всех волшебников, имеющих отношение к темному и запретному, и это было по-своему ценно. Важнее всего было обставить все так, чтобы никто не заметил, что он получит эту должность. Если его наймут до того, как Том узнает о вакантном месте, их пути не пересекутся, и у Тома не будет возможности проявить особый интерес к нему. И, таким образом, Гарри мог бы снова вернуться к роли назойливого нахально флиртующего голубого, которому понравился мальчик-продавец из «Борджин и Беркс» в связи с его любопытной деятельностью. …Гарри также мог бы украсть артефакты гоблинов, если бы ему понадобились дополнительные деньги и повод сыграть роль человека, подозрительно интересующегося проклятым антиквариатом. Гарри быстро написал самое радушное c нотками политики письмо в стиле Гермионы-и-Джинни-и-подожди-десять-минут-я-принесу-Перси и отнес его в совятню, чтобы отправить в Хогвартс. Затем он немедленно раскошелился на самую шикарную мантию, какую только мог надеть человек, не исключающий возможности, что ему придется скрываться в лесу, и с неподдельным старанием расчесал волосы. Хотя на затылке они по-прежнему упрямо дыбились, сопротивляясь гелю для волос и хвосту, как будто решили, что его макушке нужна вентиляция. Это так его разозлило, что он взъерошил свою челку, чтобы она, по крайней мере, выглядела намеренно лохматой. Он подумывал о том, чтобы побриться, но решил, что лучше будет принимать все свои импульсивные решения с развязностью Сириуса Блэка, и просто уделил повышенное внимание уходу за бородой. Гарри даже не заметил, что пропустил завтрак, пока к обеденным часам не почувствовал голод. Он решил взять что-нибудь в «Дырявом котле», но тут же понял, что доставка письма, скорее всего, займет добрых пять часов, а он потратил драгоценное время на отдых, потому что пять часов уже прошло. Он раздумывал, не взять ли ему еду с собой домой, пока люди входили и выходили из здания, когда заметил действительно впечатляющую гриву рыжих волос. Альбус Дамблдор — очень и очень высокий — появился у «Дырявого котла», его мантия была такого же яркого цвета, как и его более поздний гардероб, но в то же время очень величественная и роскошная. Его длинные рыжеватые волосы, пронизанные сединой, доходили до поясницы, хотя завитки бороды едва доставали до ключиц. Он был очень похож на того, каким Гарри всегда представлял себе ученого-волшебника, и выглядел приветливым и располагающим к беседе. Гарри сразу же охватила глубокая тоска и ностальгия. В руке Дамблдора были три письма в кремовых конвертах. Гарри прищурился, рассматривая их, и понял, на что он, возможно, смотрит. Дамблдор пришел ускорить отправку почты, чтобы сэкономить время на получение ответов от кандидатов. Разумеется, из Лондона письма будут доставлены быстрее, чем из Хогвартса. Взяв свой пирог с угрем, он прошмыгнул между столиками, стараясь выглядеть непринужденно, но знал, что Дамблдор, вероятно, заметит его. Наверняка он проверял, есть ли за ним хвост, используя разум прохожих. Гарри изобразил на лице нетерпеливое любопытство, потому что, честно говоря, он действительно был рад его видеть. Все были в восторге; на этого человека оборачивались со всех сторон. Война закончилась менее четырех месяцев назад! Менее четырех месяцев назад он уничтожил своего самого близкого друга. Пламя, которое так яростно горело в груди Гарри, немного потускнело. Может быть, он, как и Гарри, ненавидел внимание и всеобщее ожидание, что он займется политикой. И это тревожное чувство, которое заставляет человека думать о том, где находятся выходы. Гарри немного отстал и не спеша вошел в совятню. Дамблдор наблюдал, как сова, державшая его письма, покачала головой и вылетела в большое окно. — Блин, надеюсь, одно из них будет доставлено мне домой, — сказал Гарри. Дамблдор не вздрогнул. Он повернулся и приподнял брови, которые отросли настолько, что слегка свисали с его лица. — А. Я должен был догадаться, что найду полных надежды претендентов, ожидающих своевременного письма. — Не могу терять ни секунды, сэр. Для меня большая честь познакомиться с тем, кто, возможно, является лучшим в защите от темных искусств, когда-либо жившим на свете. — Осмелюсь сказать, что мне еще нужно превзойти Иллиуса, — сказал Дамблдор с легкой улыбкой, — и не в последнюю очередь потому, что я изучаю трансфигурацию, а не темные искусства. — Хотел бы, чтобы моим патронусом была полевая мышь, чтобы я мог получить эту работу в кратчайшие сроки, — ответил Гарри, криво усмехаясь, подражая Дамблдору. Он протянул руку и просиял, — Генри Эванс. Глаза Дамблдора сощурились в улыбке, от которой все мышцы спины Гарри внезапно расслабились. — Очень приятно, мистер Эванс, хотя должен разочаровать вас, предупредив, что подбор новых сотрудников зависит от директора Диппета, а не от меня. Однако я рад видеть таких перспективных специалистов. Профессор Мерритот уже довольно давно грозится уйти на пенсию. Она женщина с огромным опытом, и я возлагаю большие надежды на того, кто придет ей на смену. — Ну, у вас уже есть три кандидата, так что, похоже, вам не о чем беспокоиться. Когда вы планируете провести собеседования? — Диппет запланировал пасхальные каникулы для встреч с претендентами, — задумчиво произнес Дамблдор. — Но, похоже, сегодня вечером вы совершенно свободны, не так ли? Гарри ухмыльнулся, обнажив зубы. — Абсолютно верно.