Venom or Valor

Тому Риддлу не требовалось разрешение, чтобы посетить поместье Малфоев; он мог просто туда аппарировать, и домовой эльф проводил бы его в гостиную или прямо к Абраксасу, если тот был свободен. Среди всего своего окружения Том особенно его выделял. Абраксас не хотел становиться послушным приспешником, как Эйвери или Лестрейндж, или инструментом для распространения влияния Тома, как Нотт, Розье или Мальсибер, но все же знал свое место и охотно помогал в учебе. Именно благодаря Абраксасу Том нашел Тайную комнату, и в качестве награды Риддл позволил ему выбрать первых жертв для василиска. Они заключили пари: удастся ли науськать гигантскую змею на конкретных людей — и в результате Том не беспокоился о необходимости написания своих эссе в течение целой недели, настолько пьянящим был прилив сил, который он испытывал, успешно управляя чудовищем. В последнее время Том не слишком часто обращался к нему, так что было приятно наверстать упущенное. Похоже, Абраксас начал активно заниматься дипломатией. Это могло пригодиться в будущем; Тому не особо нравилась мысль о политическом театре, и ему нужен был помощник для управления его идеальным правительством, если волшебное сообщество станет настолько неполноценным, что ему придется вмешаться, чтобы подчинить себе. Банальная Мордрева бюрократия во имя величия Мерлина и Морганы. Том едва успел сделать первый глоток чая, а Абраксас уже ворвался в гостиную. Он знал, как привлечь к себе внимание, не так ли? — Черт возьми, Том, я уже начал беспокоиться, что ты умер, — воскликнул Абраксас. — И все же я здесь, прямо перед тобой, во плоти и крови, — язвительно заметил Том. Абраксас широко улыбнулся, его щеки стали румяными, как наливные яблочки. Он был достаточно красив, хотя и не поражал воображение. Мягкое округлое лицо классического британца, рядом с которым Тому нравилось стоять, когда он хотел привлечь внимание к себе. — Ну как? Есть успехи в мире темных искусств? — Ну… — Том почти приступил к запланированному нытью, но… Прошло так много времени, и Абраксас был очарован наследием Тома. Он мог бы продемонстрировать кое-что из того, над чем работал. В качестве угощения. — Позовешь домового эльфа? — спросил Том с ухмылкой. Глаза Абраксаса загорелись. — Карди! В комнате с хлопком появился старый и сморщенный домовой эльф. — Да, хозяин?.. Том нахмурился. — Боже правый. Он выглядит как мумия. Есть другой? — Сейчас он занят делами по дому. Потомство Карди почти подросло, так что уже скоро мы сможем рассчитывать на более качественное обслуживание, — фыркнул Абраксас. Домовые эльфы могли иметь потомство? Том думал, что это какие-то гомункулы, которых богатые волшебники делают из дорогих ингредиентов. Как интересно. Том уверенно направился в кабинет, существо ковыляло за ними. — Не волнуйся, саркофаг вашему эльфу пока не понадобится. Это всего лишь маленькая… хитрость. Поместье Малфоев поражало великолепием, и даже в кабинете было достаточно места для ритуалов. Том неторопливо ходил кругами по центру, закладывая основы своего заклинания. Когда все чары были готовы, он взял чернила со стола и дополнил детали. — Это какой-то магический круг, — сказал Абраксас. — Я экспериментировал с довольно сложными чарами, которые бы не требовали моего полного внимания. В частности, то заклинание, что я хочу тебе показать, пошло бы катастрофически неправильно, если бы для его применения требовалась постоянная поддержка магией, — он разделил круг на четыре части и жестом направил эльфа. — Встань в центр. Уродливое маленькое существо посмотрело на него своими гротескными водянистыми глазами и зашаркало внутрь круга. — Corpus separatum, — скомандовал Том и взмахнул палочкой. Эльф распался на части. Он завопил от боли, и перед ним предстал его собственный скелет со всем мышечным мясом, без единой капли крови. Эльф выпучил глаза, в ужасе наблюдая, как скелет парит напротив него. — Судя по моим экспериментам, разделение происходит болезненно, — отметил Том, обводя палочкой круг заклинания еще раз. У Абраксаса отвисла челюсть, что привело Тома в потрясающее настроение. — Но, похоже, боль длится не настолько долго, чтобы стать проблемой. Это совершенно безопасно. Он взмахнул волшебной палочкой, и внезапно все внутренние органы отделились от сморщенной, жесткой кожи. — Боже милостивый. И он еще жив? Ты сможешь собрать его обратно? — Легко. В идеале, возвращать необходимо поочередно каждую часть, так как процесс объединения тоже… довольно болезненный. Том недобро улыбнулся, глядя на левитирующие глаза эльфа, и снова взмахнул палочкой, отделив мозг и нервную систему от органов и мышц. Абраксас наклонился, чтобы разглядеть белые отростки, идущие от мозга. — Что это? — Нервная система, — Том вспомнил, что Абраксас любил управлять через боль, и склонил голову набок с медленной непринужденной улыбкой. — Ты можешь дернуть за нерв, если хочешь. Касание лишь кончиком пальца станет изысканной пыткой. Глаза в панике забегали, дико вращаясь в несуществующих глазницах, и умоляюще уставились на Абраксаса. — Не могу. Мама сказала, что Карди недостаточно здоров для наказаний. Кроме того, он ведь не сделал ничего плохого. — Да… Мы должны использовать такие вещи только для наказаний, не так ли? — Том окинул взглядом органы, сжатые легкие, учащенно бьющееся сердце. — Хотя это было создано для медицинской сферы. Не то чтобы больница Святого Мунго когда-нибудь допустила бы темную магию в свои палаты. — О, они скоро пожалеют об этом, да? Ты ворвешься со всей мощью своих многолетних магических исследований, и все они скажут: «О, мой повелитель, если бы только мы послушались! Если бы только у нас были твои великие изобретения, чтобы спасти волшебников!» — Абраксас театрально опустился в кресло. Том тоже сел и заставил части эльфа покружиться. Существо притихло. Оно было довольно хорошо обучено, несмотря на свою дряхлость; Том был прав, что решил сначала опробовать на эльфе. — Представь себе операции, — промурлыкал Том. — Больше никакого варварства в разрезании и кромсании людей. Просто необходимо отделить ненужную плоть, сорвать орган, как плод с виноградной лозы, и так же легко пересадить его. Извлечь жизненную силу, не опасаясь за вены и мышцы… Он планировал использовать этот трюк для создания крестражей. У него не хватило бы сил убрать так много крови и внутренностей, если бы боль с каждым разом усиливалась. С помощью этого заклинания он мог бы сделать тошнотворную задачу более управляемой. Менее первобытной. Достойной современного волшебника. — Это будет революционно, — Абраксас покачивал ногой, что явно говорило о его волнении. — Я еще слишком молод, чтобы оказывать давление, но, скажем, если я приглашу… — Пока нет, — отрезал Том. — Это не должно привести ко мне. Я использую его, чтобы собрать ингредиенты для некоторых очень неприятных ритуалов. — Ох. Знаешь, что? Бьюсь об заклад, они все тебя отчаянно полюбят. Лорд Волдеморт произвел революцию в современной медицине, и после этого они позволят тебе делать все, что угодно. Они расстелют красную дорожку перед Отделом Тайн. Ты сможешь управлять всем подразделением. Мы, наконец, избавимся от магглов, и грязнокровки отправятся на корм животным, перед которыми они с таким удовольствием преклоняют колени. И ни один маггл не будет соблазнять обездоленную и неполноценную чистокровную женщину, и ни одному волшебнику высшего происхождения не придется расти в сиротском приюте. Магическое сообщество уже однажды пыталось это сделать. Им это практически удалось. Существовали огромные участки земли, которые не засек бы ни один радар, хотя они и были расположены в маггловских кварталах; убежища, что находились как внутри, так и снаружи их мира. И все, что нужно было сделать Тому, это выяснить, какие именно использовались охранные чары; чары, что обладали силой изменения пространства. А затем научить этому всех и просто избавиться от каждого идиота, который когда-либо говорил, что их сообщества должны объединиться. Если они хотят объединиться, то могут трахнуть сквиба. И точка. В детстве у него были более жестокие взгляды по этому поводу, но война сделала его мысли зрелыми. Катастрофический провал Гриндевальда, последовавший за катастрофическим провалом его маггловского козла отпущения, поражения Рацидиана и Экриздиса и их дурная слава безумцев-садистов — научили Тома, что, как бы это приятно ни было, но просто нападать и убивать неугодных — значит обречь себя на гибель. Люди не знали о гениальности Слизерина, но они и не думали, что он был сумасшедшим, который наслаждался расправой над недостойными, и все по-прежнему уважали его настолько, что его имя на факультете никогда не ставилось под сомнение. Его наследие было слишком важным. Ничего страшного, если Лорд Волдеморт сам станет наследием. Великий король-ученый, который спас волшебный мир от проклятия, познав все ужасы войны. В любом случае, он предпочел бы, чтобы основная часть его трудов была передана только достойным. Примерно через 100 лет к нему придет страстный ученый — и тут Том представил себя вознесшимся над своей человечностью, каким-то волшебным змеиным существом, вроде нагов Индии и Вьетнама, которым Салазар в свое время немного завидовал, — и попросится к нему в ученики. И этот волшебник с возрастом умрет, как и все обычные люди, а через 100 лет другой последует по его стопам. Этот вечный цикл, в котором Том смог бы продолжать практиковать темную магию. Цикл, который помог бы ему пережить боль… Ту ужасную боль, когда он даже не мог кричать, лишь задыхался, рыдая на кафеле ванной в луже собственной крови, рвоты и внутренностей, чувствуя, как магия пытается вырваться из него за то, что он так отвратительно ее мучил. Когда-нибудь, через сотни лет, это останется далеким прошлым. А еще ты спасешь весь волшебный мир. — Ты в хорошем настроении, — заметил Абраксас. Глаза Тома опасно сверкнули. — Неужели? Абраксас одарил его извиняющейся улыбкой. — Нет, то есть… Это хорошо. Я редко видел милорда в здравом уме и способным размышлять. Ты был… — Болен, — закончил Том. Как неловко, что даже Абраксас заметил это, хотя Том с ним почти не общался. Тот факт, что Малфой мог видеть, насколько пустой была его голова… — Вероятно, я буду болеть еще месяц или два, если не подхвачу пневмонию или драконью оспу, — сказал Том, закатив глаза. — …Я немного не в духе. Побалуешь меня? — Конечно! Джилли! — позвал Абраксас, и в комнате появился эльф, более знакомый Тому. У существа были волосы на ушах, заплетенные в маленькие косички, и огромные серебристые глаза дохлой рыбы. Мерзкие маленькие существа. Джилли вскрикнула при виде распавшегося на части эльфа, все еще парящего между ними. Абраксас фыркнул. — С ним все в порядке, Лорд Волдеморт приведет его в чувство, как только мы закончим. Принеси нам немного алкоголя. Бренди? — С удовольствием, — согласился Том. Джилли медленно кивнула, наблюдая за плавно вращающимися конечностями своего собрата. Карди посмотрел на нее, а затем его огромные выпуклые глаза снова уставились в пол в задумчивом молчании. Джилли принесла бренди и подала его, не задавая вопросов и ни о чем не моля, так что Том принялся воссоединять части Карди. Сначала кожу на мясо, а мозги в тушку — это заставило Карди издать гортанный возглас, — затем кости. Эльф подпрыгнул в воздухе и со скрипучим стоном рухнул на круг. — Остаточная боль? — спросил Том. Карди стоял на дрожащих конечностях и сильно вздрогнул четыре раза подряд, и к последнему разу уже не выглядел так, что вот-вот заплачет. — Это всего лишь боль, сэр. Соединять Карди обратно было очень больно, но это уже не так сильно болит, сэр. Том, слегка нахмурившись, отхлебнул бренди. — Что больнее: удаление мозга или его возвращение на место? — Возвращение, сэр, — пропищал эльф. — Нервы… Над этим стоит еще поработать. Это все, — Том махнул рукой, и оба эльфа с хлопком исчезли из кабинета. — Удивительно. Просто потрясающе, о, милорд, он может ходить! Он совершенно здоров! — просиял Абраксас. — Потребовалось несколько попыток. У трансфигурированных животных нет всех частей, поэтому мне пришлось столкнуться с неприятным количеством живых мышей. По крайней мере, змеи были довольны, — улыбнулся Том, и Абраксас рассмеялся вместе с ним. — Итак? Что вдохновило тебя на темные мысли? Том колебался, не имея четкого представления, как много он может рассказать, но решил, что начнет с малого и при необходимости дополнит деталями. — Какой-то гребаный педик пристает ко мне в магазине. Абраксас усмехнулся. — И с какого он курса, а? Том не понял шутки, но понял, что это была шутка, только из-за того, как Абраксас это сказал. Он все равно ухмыльнулся. — Он мой ровесник. Позорище, он даже не учился в Хогвартсе, и у него английский акцент, так что… Ты знаешь, что это значит. — Сквиб? Том даже не думал об этом. Он и представить себе не мог, что бы он сделал, если бы сквиб разговаривал с ним свысока. — …Нет, что еще более печально. Обучающийся на дому. Полагаю, он не лучше сквиба, хотя, кажется, его интересуют магические устройства. Абраксас был в восторге от сплетен. — О, нет. Те семьи, что обучают на дому, должны быть представлены суду. Можешь только вообразить себе подобное обучение? Я бы сбежал! — Он флиртовал. Я называю его педиком, чтобы говорить буквально, но он один из тех самодовольных типов. Ему доставляло огромное удовольствие дразнить меня. Он видел во мне что-то… что можно победить. Абраксас покатился со смеху, и это немного смягчило боль от той стычки в магазине. Да, это было очень глупо, не так ли? — Он спросил, убил ли я кого-то. Потому что не мог представить, чтобы Альбус Дамблдор отверг такого отличного ученика, — настаивал Том, снова приходя в ярость. — О нет, великий и могучий герой, спаситель волшебного мира, его суждения безупречны во всех отношениях. Кстати, он довольно часто появляется в ранних записях Гриндевальда. Держу пари, они трахались и сделали из всего этого театральную постановку. — О, милостью Мерлина, пожалуйста! Пожалуйста, я так надеюсь на это! Он вытащит Гриндевальда из камеры и… — то ли стонал, то ли смеялся Абраксас. — И после своих сказок они пойдут кувыркаться в постели, как делают взрослые дети. На самом деле, я думал, что мне следует забрать парочку его инфери. Припрятать их где-нибудь на случай, если они мне понадобятся. Не то чтобы они ему особо пригодились, — Том раздраженно отхлебнул бренди. — Они еще остались в Британии? — Да, думаю, в Отделе Тайн. Мы можем достать их для тебя. А теперь скажи мне — тому парню ведь не сошло все с рук? Что ты сделал? — Я вымел его из магазина, как выметают пыль. Он врезался в стену! Упал прямо вниз головой! Как Чарли Чаплин! Абраксас покатился со смеху. — О нет, если бы я только мог это увидеть… А кто такой Чарли Чаплин? Том был слишком взвинчен, чтобы смущаться. — Чаплин. Маггловский комик. Магглы изобрели звуковое кино, им нравится смотреть, как тупая обезьяна падает, — Том сделал большой глоток из бокала и указал на Абраксаса. — Знаешь, что? У них повсюду есть звуковые фильмы. Что-то вроде глиона. Э-э-э… Шпиона. Глаза-шпиона. Они записывают разные вещи. Это было бы так просто, если бы в ДМП были записывающие устройства, которые могли проецировать картинку и звук, понимаешь? Они должны раздавать эти чертовы штуки всем подряд. Студиям и тому подобное. Они позволили магглам изобрести звуковые фильмы раньше нас! Мы уже изобрели телефон; нам надо и кино освоить. — Вот-вот! Волшебный мир должен увидеть, как какой-то похотливый идиот упадет себе на голову! — Абраксас поднял свой кубок. — Внеси это в свою политическую программу. Фильмы. Грязнокровки будут целовать подол твоей мантии. Абраксасу, похоже, это доставило бы огромное удовольствие. Они пили, смеялись и увлеченно говорили о будущем, и когда Том ушел, сияющий и согревшийся, древний эльф уже был в состоянии протирать окна, что означало, что магия Тома превосходила силу большинства волшебников. Он вплыл в свою тесную квартирку, зачаровал метлу, чтобы та прибрала за ним грязь, и плюхнулся на кровать с дневником. Я усилил чары, разделяющие тело, сообщил он с некоторым пафосом. Хорошие новости. Использовал их на эльфе. Старом. Ужасное маленькое существо, он был похож на яблочную куклу. Но успех невероятен. Можно посмотреть? Конечно, он мог. Том извлек воспоминание, немного затуманенное алкоголем, и вложил его в дневник. Между страниц засверкал синий цвет. Фантастика. Малфой выглядел действительно впечатленным. Мы передадим заклинание в больницу Святого Мунго? Разве этого не было в воспоминании? Нам нужно подождать. Я хочу использовать его для крестражей. Пауза. Как именно делается крестраж? Том расхохотался. Он совсем забыл, что дневник помнит только то, что он в нем написал! Какое же это было лето! О, это ужасно. Органы. Отвратительно. И для этого необязательно убивать человека, можно просто убить животное, если оно магическое. Почему ты не спрашивал раньше? Мне не нужно было знать, но такое заклинание треб… Пауза. У тебя небрежный почерк. Ты что, пьян? Очень. Не говори Берку. Ха-ха. Дай мне посмотреть воспоминание о создании крестража и умирай в своем будущем похмелье. Том извлек из памяти далекое воспоминание о том, как он раскрыл этот ужасный ритуал, и поместил его в дневник. Наступила многозначительная тишина, пока воспоминание переваривалось. Похоже, что меня вырвет вместе с тобой… в знак солидарности. Разве это не отвратительно? Хотел бы я знать, как они до этого додумались. Безумие. Какой орган ты использовал для моего создания? Я так и вижу, как мои руки перепачканы дерьмом. Я не чувствую себя польщенным своим рождением. Том закрыл лицо руками, чтобы не расхохотаться, совсем как Абрксас, и получил огромное удовольствие, отвечая на заданный вопрос. Печень. Это была желчь. Я стану первой книгой, которую вырвет. Надеюсь, ты будешь очень впечатлен. От смеха Тому снова стало тепло, и ему пришлось снять свою черную мантию. Он надел ночную рубашку, и у него мелькнула мысль приготовить ужин или смыть средство с волос, или еще что-нибудь, но он чувствовал себя таким тяжелым и довольным, что забрался в постель и заснул мертвым сном, как только голова коснулась подушки.