Venom or Valor

Была уже середина пасхальных каникул, а заготовленная речь Гарри касательно его учебной программы по-прежнему звучала ужасно. У него просто не было достаточно времени, чтобы подготовить все как следует. Если бы ему пришлось составлять учебный план не только для 6 и 7 курса, но и для первых пяти, он был бы вынужден и вовсе отказаться от этой идеи. Тем не менее, сам материал был хорошим, поэтому Гарри надеялся, что ему удастся должным образом обучить студентов. Как и прежде, Гарри был приглашен в кабинет директора. Диппет ожидал его с гордо поднятой головой, заложив руки за спину. В его глазах читалось одобрение внешнего вида Гарри, который был одет в учительскую форму, состоящую из простого черного пальто и плиссированной мантии. Это хороший знак, подумал Гарри. Правда это будет в первый и последний раз, когда директор видит его в таком облачении во время каникул. Почти все мантии Гарри были подержанными, а половина всей одежды — белье, которое он носил дома с маггловскими брюками. Какой скандал. — Директор, — поприветствовал Гарри. — Не хочу раздувать ваше эго, — сразу начал Диппет, — но должен сказать, что мы беседовали далеко не с одним высокоуважаемым ученым, чей вклад в изучение Защиты от Темных Искусств был, откровенно говоря, необычен. И все же… ни один из них не имеет ни малейшего представления о том, как нужно действовать во время настоящей дуэли, и лишь немногие из них когда-либо сталкивались с проклятием, не говоря уже о том, чтобы защититься от него. — О. Хорошо. Как я уже говорил, я не занимаюсь ничем особо интересным, просто… — Добавляете столь необходимую структуру в учебную программу, которая определяла подход Хогвартса к изучению Защиты от Темных Искусств на протяжении последних 60 лет? Мне не нравятся самодовольные самопровозглашенные революционеры, пытающиеся искоренить вековые народные знания, — фыркнул Диппет. Гарри улыбнулся, как он надеялся, победно и поправил хватку на портфеле. — О, да. Ну, я добавил много практики. Седьмые курсы могли бы задуматься о карьере и изо всех сил стараться, чтобы получить «Превосходно», а затем продолжить учебу для соответствующей специальности. Авроры, невыразимцы, дуэлянты, разрушители проклятий, патрульные. — А что вообще из курса по Защите может понадобиться разрушителю проклятий? Гарри вспомнил, что для этой работы требовалось только изучение Маггловедения, чтобы нормально ориентироваться в не волшебном мире, особенно если объект проклятия окружен многочисленными туристами. — Я имею в виду, что большинство предметов, с которыми они работают, — Темные. Глаза Диппета загорелись. — Да… Министерство запретило преподавание Темных Искусств, когда я еще был студентом. Я тогда подумал, что это неверное решение…недосмотр… Возможно, мы могли бы снова ввести изучение контрзаклинаний, методов контроля Темных артефактов… Они не могут просто закрыть глаза и притвориться, что таких вещей не существует… И на самом деле, им вообще не стоило вмешиваться… — бормотал Диппет себе под нос, направляясь на выход из кабинета, и Гарри решил, что ему следует идти за ним. Он быстро начинал понимать, что именно привлекало Диппета в Томе: совершенно невинный ангелочек, дружелюбный и щедрый, считающий, что Темные Искусства нуждаются в более глубоком изучении, и согласный с директорским видением школы. Вероятно, Том даже усердно наседал на него. О, директор Диппет, если бы я только был зачислен в школу в ваше время. Я родился не в ту эпоху! Если бы я только мог увидеть ваш Хогвартс. К слову, о Хогвартсе. Неподвластный времени и точно такой же, каким он останется 50 лет спустя. Диппет вел его вглубь замка, и Гарри мог любоваться тем, как изменилось лишь содержимое классных комнат, мимо которых они проходили. Это было нечто большее, чем просто погружение в старые традиции. Гарри охватило ощущение, что так будет всегда, что это так же естественно, как формирование гор и рек: в какой бы эпохе Гарри ни находился, это был его дом. Они остановились перед комнатой для персонала. — Просто, чтобы прояснить… Мне тоже туда заходить? — уточнил Гарри. — О, да, конечно. Нам нужно вернуть огонек в нашу рутину! — Диппет решительно толкнул дверь. Внутри находились абсолютно все профессора Хогвартса. Честно говоря, даже больше. Здесь было определенно больше людей, чем когда-либо работало в его время. Они сидели у камина за столом, а Дамблдор просто стоял у двери, терпеливо ожидая директора и нового сотрудника. Гарри вдруг почувствовал, что нервничает. Он очаровал Диппета и Дамблдора, основываясь на их предубеждениях, но он не знал почти никого в этой толпе. — Э-э. Здравствуйте. Я Генри Эванс, — представился он. — Он всех нас собрал здесь, чтобы показать вас. По его словам, вы победили Гриндевальда, — усмехнулась утонченная пожилая женщина. — Нет, просто у меня очень впечатляющий шрам, — Гарри провел большим пальцем по лбу. — Наслышана. Галатея Мерритот. Вы будете работать под моим началом вплоть до моей долгожданной отставки. Гарри выпрямился. Работать под началом…? — О. Рад наконец-то встретиться с вами, мэм. Ваши учебные пособия — лучшее, что я читал, буду очень рад продолжить вашу работу. — Конечно. Надеюсь, период адаптации не будет слишком сложным. Переход от местного обучения к преподаванию в школе-пансионе — это довольно большой скачок, — она наклонила голову, ее темные глаза внимательно его рассматривали. — Ну, да. Честно говоря, я думал, что сегодня просто изложу свою учебную программу. — Так и будет. Альбус, я полагаю, вы уже знакомы? — Совершенно случайно, да, — Дамблдор улыбнулся, и прежде чем он успел добавить что-то еще, невысокий пузатый блондин подошел ближе, чтобы пожать Гарри руку. — Гораций Слизнорт! Я профессор Зелий и декан Слизерина. Должен сказать, никогда не видел, чтобы кто-то привлек внимание Альбуса Дамблдора, а после всей этой неразберихи с войной вы должны понимать, какая это большая честь! — он заговорщически хихикнул, как будто только они с Гарри были в курсе шутки. Хотя они буквально только что впервые встретились. — Разумеется, — ответил Гарри. — Итак, Генри, могу я называть тебя Хэнк? — Нет. — Генри. Как ваше возвращение в Британию? Все ли хорошо? У вас есть связи? Поддержка? Слизнорт, очевидно, надеялся использовать свое немалое влияние, чтобы задобрить Гарри, который, как он считал, теперь был одной из ниточек, ведущих к недавно прославившемуся Дамблдору, но Гарри не чувствовал себя особенно милосердным в данный момент. — Это похоже на допрос, который бы устроил тот, кто ищет жертву для убийства. Напускная улыбка исчезла с лица Слизнорта так быстро, что удивительно, как усы не упали вместе с ней. Это произвело ошеломляющее впечатление, и остальные сотрудники долго не решались подойти к нему, за исключением молодой женщины с копной белокурых волос, которые напоминали причудливую завивку, и огромными зелеными глазами, такими бледными, что они приобрели опаловый оттенок из-за всех цветов в комнате. — Здравствуй, я преподаю Прорицания, Кассандра Трелони, — сказала она мягким, туманным голосом. — Не знаю, могу ли я назвать себя Кассандрой Второй, так как между мной и Кассандрой Первой есть еще одно поколение — моих родителей. — О. Что ж, приятно познакомиться, — ответил Гарри, протягивая ей руку. Она моргнула и извиняюще улыбнулась. — Я не касаюсь людей. Гарри открыл рот, закрыл его, переступил с ноги на ногу и попытался продолжить разговор. — Я читал о вас в газете. — О. Они всегда обо мне пишут. Не знаю, почему… У меня совсем нет Видения. Наверное, скучают по моей бабушке. И Мисс Хоуп более этого достойна, — она заправила волосы за ухо. — Извините. Мой предмет не слишком интересен для большинства. Немного похож на курс Истории магии… Если только у вас нет к этому склонности от природы… — Нет, все в порядке, — быстро сказал Гарри. — Я имею в виду, что очень важно находить Провидцев как можно раньше. Особенно в связи с «Концом всех судеб», верно? Она улыбнулась ему, моргнув огромными глазами. Она напомнила Гарри Полумну Лавгуд, и от этой мысли у него слегка сжалось сердце. — Да. Хотя те складки не сильно повлияли на мелкие предсказания. Если держать ткань очень близко к глазам, то можно прекрасно видеть сквозь нее. Так Бруно Дамблдор составил карту. — Бруно Дамблдор. Вы с ним как-то связаны? — спросил Гарри Альбуса, пытаясь сдержать раздражение, которое вызвала у него эта тема. Дамблдор одарил его неопределенной улыбкой. — Мой прапрадед. — Позвольте, я представлю вас остальным, — надавил Диппет и подтолкнул Гарри вперед. Катберт Биннс, конечно же, был преподавателем Истории магии и все еще жив, хотя явно постарел; профессор Чар Араминта Сю — деканом Когтеврана. Но Гарри был заинтригован тем, что деканом Пуффендуя оказался Казимир Риджкарвер, приятный на вид профессор по Уходу за магическими существами, чьи темные косы доходили почти до колен. — Разве Уход за магсуществами не является факультативным предметом? Одним из тех, что студенты могут выбрать для изучения на 3 курсе? — вслух поинтересовался Гарри. — Зато у меня больше времени, чтобы выслушать учеников. Я часто принимаю детей со всех четырех факультетов, — усмехнулся Риджкарвер. Гарри провели от преподавателя Гербологии Данделиз Солтпетер к профессору Древних рун Квимину Кину. Так как его знакомили с главой кафедры Гербологии и главой кафедры Древних рун, тогда-то Гарри и понял, что все оставшиеся учителя, которые не представились, — это были ассистенты кафедр. Они молча стояли позади своих руководителей. И такое количество персонала вполне логично. Война была страшной и глубоко вовлекла британское правительство, но она мало затронула гражданское население так, как это случилось во время террора Волдеморта. На данный момент в магическом сообществе Британии стало больше студентов, а это требовало большего количества персонала. Пока Гарри жал руку смотрителю Оггу, он задумался о том, что большее число студентов значило довольно напряженный график работы. Он уже представлял, как ему придется в течение занятия следить за почти 30 учениками в классе. А сколько же он потратит времени на проверку эссе… Он пришел в Хогвартс, чтобы добраться до василиска. Но потом он увидел такую знакомую, вызывающую ностальгию территорию, Дамблдора… Все эти еще не родившиеся ученики, его попытки влиться в эту эпоху, но… Единственная причина, по которой он вернулся в прошлое, заключалась в том, чтобы уничтожить Тома Риддла. Тогда это казалось таким непосредственным и верным; что все будет легко и просто, если он займет эту должность, но теперь, когда он ее занял, Гарри охватило странное чувство скованности. Так ли просто это будет на самом деле? Насколько легко бродить по секретным закоулкам Хогварста, когда вокруг крутится вдвое больше студентов и сотрудников? В этом переполненном кабинете, непринужденно беседуя о том, как приступить к работе, которую он должен будет выполнять последующие двадцать с лишним лет, Гарри все меньше и меньше чувствовал себя обычным молодым человеком, пытающимся приспособиться на новом рабочем месте, и все больше ощущал себя насекомым, пришпиленным булавкой или загнанным в угол зверем. — Я рад, что мы наконец-то разобрались с этим вопросом. А то мы уже собирались попросить Дамблдора проводить занятия по Защите, — усмехнулся Диппет. — Понимаю, — ответил Гарри с кривой улыбкой, хотя на самом деле ему было совершенно не смешно. — Полагаю, я уже достаточно поработал над защитой от Темных Искусств и должен с сожалением уйти на покой, чтобы продолжить свою менее впечатляющую тридцатилетнюю карьеру, — кивнул Дамблдор с видом покорного разочарования. Тем временем Гарри пытался взять себя в руки и настроиться на позитивный лад. Если Том Риддл смог выпустить гигантскую змею, то передвигаться по замку незамеченным было не так уж сложно. — Жаль. Из вас получился бы отличный аврор. Только представьте, как Спаситель волшебного мира пытается прогнать тролля из вашего сада! Дамблдор искренне рассмеялся. Учителя в большинстве своем чувствовали себя неловко и беспокойно из-за необходимости оставаться в кабинете только ради приветствия нового сотрудника, и Диппет быстро отпустил их. Кассандра подошла к столу, взяла кекс и уставилась на него так, словно в нем заключались все секреты Вселенной, а затем стала ковырять его пальцами, как это делал Том со своими сэндвичами. — Итак, мистер Эванс. Мы должны познакомиться с вами поближе, что и следовало сделать до всей этой шумихи, — сказала Мерритот, бросив взгляд на Диппета. — У него уже был опыт преподавания, так что сейчас самое главное — это уче… — Сколько вам лет, мистер Эванс? — резко спросила Мерритот у Гарри. Гарри прочистил горло. — Э-э. Двадцать. У Диппета открылся рот. Дамблдор нахмурил брови. Понятно: если Гарри попал в период прихода Гриндевальда к власти, то ему было 15, когда все началось, и едва исполнилось 17, когда ситуация стала по-настоящему ужасной. На самом деле, потрясающе точная хронология. — Мне очень жаль это слышать, — мягко сказал Дамблдор. — Что ж. Не то чтобы вы могли что-то изменить. Также точным было то, что Дамблдор знал о проблеме и годами крутился вокруг нее, не желая полностью брать на себя ответственность, но делая все возможное, чтобы разработать действенный план, неизбежно лажая в процессе. Гарри понятия не имел, прав ли Дамблдор, опасаясь собственных проблем с контролем, и он никогда не узнает этого, даже с помощью путешествий во времени. Дамблдор тоже этого уже не узнает, и поэтому, насколько можно было судить, результат его войны оправдал все ожидания: Гарри жив, Волдеморт мертв, крестражи уничтожены. Единственный способ сделать этот исход лучше — это попытаться сделать так, чтобы Том Риддл никогда не впал в свою буйную ярость и не начал террор. Именно поэтому Гарри забрался так далеко в прошлое, чтобы быть уверенным, без тени сомнения, что то, что он делает, сработает. Но здесь, в 1946 году, глаза Дамблдора потеряли свой свет, и он наклонил голову с таким видом, словно присутствовал на похоронах. — Двадцать. Моргана забери нас, — выругалась Мерритот. — Нам лучше начать с проверки вашей работы. Она открыла дверь и остановилась, столкнувшись с огромной фигурой. — О, простите, профессор Мерритот. Я не был уверен, должен ли я прийти, я не опоздал? — спросила фигура с низким западным акцентом. Сердце Гарри екнуло. В комнату вплыла огромная кустистая грива темных волос. Круглолицый, слегка веснушчатый и такой же огромный, каким он был во времена Гарри. Хагрид. Бороды у него еще не было, но она уже начала расти, особенно в зоне бакенбард. Он выглядел так невыносимо молодо. Хагрид осматривал комнату с мучительно знакомой манерой, словно чувствовал, что его нахождение здесь неправильно, и изо всех сил старался делать вид, что его не волнует, насколько неловко он себя чувствует. На нем была грязная туника, которая с трудом облегала тело, а волосы, несмотря на попытки собрать их в хвост, сильно пушились. — О. Хагрид, — сказал Диппет с таким видом, будто ему очень хотелось, чтобы ему не пришлось приветствовать Хагрида. — Привет. Мистер Эванс? Ого, вы действительно станете профессором. Я слышал, что вы участвовали в войне и знаете все об этом, ну, о драках между людьми. И это была война, так что вы знакомы с практикой, а не только с книгами. Во времена, когда директор Диппет был еще студентом, этому учили всех, но теперь это только для подготовки авроров, и теперь можно вызывать авроров по любому поводу, хотя из-за войны все так заняты, и ни у кого, наверное, нет времени на учеников. Звучит ужасно, раз уж мы об этом заговорили, — Хагрид говорил все это очень быстро, все больше краснея и потея. Диппет немного потеплел от того, что Хагрид непреднамеренно потворствовал его собственным чувствам. Дамблдор спас Хагрида, подойдя к нему и сжав его плечо. — Рубеус Хагрид — помощник Огга. Вы будете встречать его довольно часто, я полагаю. — Мне только 17, но Огг учит меня с 14 лет. В Хогвартсе очень много работы по уходу за территорией, знаете ли. Это очень хорошая работа, но я еще разбираюсь в садах и пастбищах, а Уход за магическими существами был моим любимым предметом с первого курса. — Ух ты! Ты так молод, а уже начал обучаться такой непростой работе, — сказал Гарри, его улыбка была задорной и поддерживающей. Хагрид, первый взрослый, который искренне хотел заботиться о Гарри; первый человек, который искренне возмущался тем, как относились к Гарри родственники; человек, который впервые познакомил его с магией. И этот человек, даже в юном возрасте, все еще радостно приветствовал Гарри. — Ну. Как бы… Я принес кое-что из Запретного леса, и это… Это было плохо. Основная часть моего обучения заключается в том, чтобы больше никогда не делать ничего подобного, — тут он внимательно посмотрел на Диппета и Мерритот. Дамблдор явно проинструктировал его, как говорить об Арагоге в присутствии этих двоих. — Это превосходно. Такой большой и крепкий человек, как ты, просто создан, чтобы следить за территорией замка! Я уверен, ты обязательно получишь должность егеря! — Гарри весело хлопнул его по руке, и Хагрид покраснел и смущенно улыбнулся. Дамблдор снова сжал его плечо. — Мы действительно зря тратим ваш день, мистер Эванс, — надавила Мерритот. — Ох. Да, профессор Мерритот собирается проверить мою работу. Скорее всего, я пока буду просто помощником, как и ты, так что, возможно, мы могли бы вместе выпить чаю. Увидимся! — Гарри помахал рукой, когда Мерритот прошла мимо. Мерритот молча шла элегантной походкой и с прямой спиной. Она напомнила Гарри МакГонагалл: чопорная, собранная, излучающая авторитет. Ее плетеная коса сзади выглядела очень сложно, в отличие от пучка МакГонагалл. — На каком факультете вы учились, когда были студенткой? — спросил Гарри, чтобы прервать молчание. — Слизерин, — ответила она. — Семейная традиция. Гарри поднял брови. — Быть слизеринцем? — Вы поймете, что представители Слизерина делятся на разные фракции: на тех, кто действительно относится к своему факультету, как к семейной карьере… и на тех, кому необходимо быть окруженным сверстниками, понимающими язык, на котором говорят только они. — Парселтанг, — предположил Гарри. Она усмехнулась. — Коварство. Шляпа — незаменимый инструмент для распределения детей, которые видят мир с точки зрения потенциальных сделок и потенциальных… угроз. В Пуффендуе никому не нужны хитрые дети, даже если они нуждаются в поддержке. Я могу сказать, что Гораций вполне мог испортить первое впечатление о себе и показаться отталкивающим, но он вполне подходит на роль главы факультета. Он хочет воспитывать этих детей и никогда никого не упрекнет за уродливое отношение к миру. Надеюсь, вы сможете проникнуться уважением к его методам. По мнению Гарри, он не очень-то хорошо справился со своими обязанностями. Начиная с Тома Риддла и заканчивая самим Гарри, Слизнорта интересовали только статус и мастерство его учеников, и он помогал только в том случае, если студент чем-то его впечатлил. Гарри не сомневался, что он был хорошим руководителем своего Клуба Слизней, но точно не подходил на роль главы факультета. Заметив его хмурый взгляд, Мерритот снова рассмеялась. — Ну, хорошо, я признаю, что сам Гораций мало что делает для факультета. Однако Слизерин стабилен, пока он рядом. Каждый ребенок — это звезда, которая пытается сиять ярче всех, понимая, что изоляция только усложняет ситуацию. Это работает. В мое отсутствие, надеюсь, вы сможете изучить его методы, понаблюдав, как слизеринцы взаимодействуют с ним. Гарри в задумчивости обернулся, взглянув на кабинет, который они недавно покинули. Горацию на вид было около тридцати, а Мерритот уже в возрасте, даже ее волосы были седыми. — Это вы его обучали? — Конечно. Ужасный маленький подхалим. Вот мы и пришли. Она распахнула двери в совершенно незнакомый класс. Внутри находился огромный многоступенчатый лекционный зал с большим квадратным помостом в нижней части. Именно в этом зале в 90-е годы проводились финальные турниры дуэльных клубов и соревнования по игре в плюй-камни. Она не стала спускаться на помост, а прошла к боковой двери за сиденьями, где находился ее кабинет. Войдя внутрь, Гарри покрылся мурашками. Ее кабинет был опрятным, ярко освещенным, и в нем было довольно много странных маленьких устройств, которые Дамблдор хранил, будучи директором школы, и которые сверкали, как драгоценные камни, в свете зачарованного окна. На каждом предмете мебели была какая-то узорчатая ткань, и пахло травами, хотя Гарри не видел ни одной чаши для благовоний. Мерритот села за свой стол и сцепила пальцы. — Можете показать мне, чему вы надеялись обучить студентов? Гарри поспешил показать ей свой конспект. Она хранила гробовое молчание, пока он объяснял свои записи и то, почему он собирался преподавать определенный материал на конкретном курсе. Гарри периодически говорил о практических занятиях для более ранних курсов, взяв за образец методы Люпина. Он изо всех сил старался не показаться неуверенным, когда объяснял, что хочет издать две книги, дополняющие учебники по Защите для продвинутых курсов. Она задумчиво посмотрела на него, а затем перевела взгляд на записи. — Вы все это изучили на практике? — О, эм, нет. Мне еще не с кем было попрактиковаться, так что это будет сокращено для… — Следуйте за мной, — она вышла из кабинета. Гарри не был уверен, стоит ли ему забрать свой портфель и записи, но решил, что складывать все бумаги обратно будет пустой тратой времени, и оставил их в кабинете. Мерритот направилась к помосту. Спустившись, она взмахнула своей тонкой черной палочкой, и все пространство вокруг стало вытягиваться и обрастать короткими стенами. Еще один взмах — и ряд из трех манекенов выехал на рельсах, чтобы встать на краю огороженного кольца. — Вау! Почему в его классе Защиты такого не было? Она постучала палочкой по одному из манекенов, и тот начал имитировать волшебника, держащего в руках палочку. — Я знаю, что Диппет и Дамблдор взяли вас только потому, что они амбициозные и эгоистичные академики, которые видят в вас красивую безделушку, подтверждающую их взгляды на мир, какими бы разными они ни были, но я также знаю, что они что-то в вас увидели. Ваши заметки разрозненные, раздутые и несфокусированные, слишком небрежные для того чтобы опубликовать их в учебниках. Тем не менее, все техники хорошо подобраны для того направления, которое вы хотите выбрать, а ваше внимание к применению знаний в будущей карьере очень впечатляет, — она покинула помост и оглядела его с ног до головы. — Через неделю закончатся пасхальные каникулы и начнутся занятия. Я бы хотела, чтобы вы присутствовали на занятиях и изучали мои методы преподавания. Во второй половине дня вы будете проверять эссе младших курсов, а затем можете использовать этот тренировочный помост, чтобы практиковаться и сократить свою раздутую рукопись. Когда вы найдете эффективные заклинания и тщательно отработаете их, мы будем проводить дуэли, пока не определимся, чему стоит, а чему не стоит обучать студентов Хогвартса. Она не спросила его мнения по этому поводу, да и не нужно было; Гарри мог бы упасть в обморок от облегчения, что ему вообще помогут. — Да, конечно, без проблем. — Вы станете самым молодым преподавателем за последние двести лет просто в силу того, что никто не спросил ваш возраст. Я не завидую вашему положению, но я буду строга. Пожалуйста, приходите вовремя. Она терпеливо улыбнулась ему, и он кивнул как болванчик. Это чувство структурированности и уверенности помогло ему успокоить нервы. Он понял, что хочет, чтобы у него все получилось. Быть аврором в послевоенном министерстве было Гарри не по душе, но он хотел повлиять на ситуацию и отчаянно желал в том, чтобы все те ужасные вещи, через которые ему пришлось пройти, чтобы выжить, имели хоть какое-то значение. В детстве это была работа его мечты, но к концу войны он жаждал занять должность профессора Защиты. В 2001 году это не имело значения, потому что место аврора, по сути, навязали Гарри из-за его славы и достижений, а Билл был старше, увереннее, лучше образован и по-настоящему нуждался в этой работе. Но Гарри эгоистично хотел получить эту должность. — Я не подведу вас, — твердо сказал Гарри. Она слегка склонила голову. — Я рассчитываю на это. А теперь давайте я покажу вам замок. Мне нужно, чтобы вы могли ориентироваться в школе и классных комнатах, а лестницы — это просто сущий кошмар.