Venom or Valor

Нотт был не только рад добыть приглашение для Тома, он и вручил его с таким видом, будто это был повод для праздника. Он разглагольствовал о том, как он счастлив, что Том наконец-то снова начал общаться с людьми, приглашал его в свой ужасный дом, несмотря на то, что единственной семьей, которая была бы еще менее рада принять такого гостя, — это Блэки. Хотя Том подумал, что все равно было бы забавно навестить их и посмотреть, как у них полопаются кровеносные сосуды от гнева. Он не мог позволить себе полноценный наряд для такого мероприятия, ведь коллекция Альды Дэй была первым заказом, который он получил за несколько месяцев. Абраксас дал ему что-то, что в 1800-х годах считалось бы шикарным: приталенный сюртук и галстук в тон. У Тома даже не было подходящей верхней мантии для такого стиля. В общем, это больше подходило для званого ужина. В лучшем случае. Тем не менее, Том надел все самое лучшее из своего гардероба, убедился, что ни один волосок не выбивается из прически, и слегка придал цвет губам, так как из-за их бледности создавалось впечатление, будто он недавно умер от переохлаждения. Сегодня я иду на светское мероприятие, — сообщил он дневнику. О, нет. Слизнорт все-таки добрался до тебя? Нет, мероприятие проводит кто-то другой. Празднование открытия чего-то там после войны. Если повезет, его там вообще не будет. Ты изменился. Я никогда не был таким оптимистом. Том криво улыбнулся дневнику. Меня будет сопровождать Нотт этим вечером. Ну уж нет. Ты вряд ли станешь его компаньоном. Он сбежит, чтобы подрочить, как только заметит одинокую женщину. О, дорогой. Тогда кто помешает мне втереться в доверие к присутствующим там очень влиятельным патриархам? Том ухмыльнулся. Отвадь их от Слизнорта. Сделай это на глазах у того бедолаги, которого он попытается им продать. Почерк дневника был злобным и резким. Том не рассказывал ему подробностей о предложении Слизнорта после той ужасной встречи с Диппетом, но он питал обиду к этому человеку с 16 лет, и неудивительно, что отношение как к объекту благотворительности раздражало его личность в дневнике. Может, мне этого бедолагу тоже стоит морально уничтожить? Долгая пауза. Затем, медленно: Они должны знать, что министерству на них наплевать. Что их бросят, и они будут вынуждены жить с магглами, единственными, кто их примет. Они должны знать, что только со мной у них есть будущее. Том почувствовал прилив нежности или, возможно, гордости за себя. Он думал, что оказал положительное влияние, передав часть своей зрелости и ясности мышления более молодой версии себя. Беспомощная ярость, которая его тяготила, искусно превратилась в коварство. После вечеринки я дам тебе воспоминания, над которыми ты сможешь поразмышлять, — написал Том в ответ, чтобы вознаградить его за способность учиться. Розье и Нотт ждали его на месте встречи. Современные тенденции догоняли маггловские 1910-е: юбки-карандаши длиной до щиколотки с длинными разрезами, чтобы можно было ходить, а значит, под ними должны быть брюки от костюма. Том ревниво окинул взглядом их лодыжки и поднял глаза. — Сколько еще мы будем себя мучить? — Может, ты и мучаешь себя, но я этим наслаждаюсь. По крайней мере, первые три часа. Они достанут меня даже из-под стола, — фыркнул Нотт. Розье добродушно пнул Нотта по пятке. — Ты можешь так говорить только потому, что не понимаешь, когда кто-то хочет от тебя избавиться. — Тот, кто хочет от меня избавиться, просто недостаточно долго со мной общался. Том уже целую вечность планирует мою загадочную смерть. Том с ухмылкой взглянул на Нотта. — Невероятно, как тебе удалось ускользнуть от моих лучших убийц. — О, да. Я всех их поимел, — торжественно произнес Нотт. Том издал сдавленный смешок и быстро прикрыл рот, чтобы никто не услышал. Но Нотт уже уловил этот звук и по дороге на вечеринку был необычайно доволен собой. Розье рассказал им о тех, кто не пришел: у Мальсибера была работа, и он не хотел утруждать себя получением приглашения от Розье, а Лестрейндж и Эйвери не были тем типом людей, с которыми общались бы правительственные чиновники, и поэтому развлекали Долохова, который все еще был слишком мягок для их компании. Гала-вечер проходил в зале для общественных мероприятий. Том до сих пор не мог вспомнить, по какому поводу он был организован. Ему казалось, что они устраивают такие мероприятия постоянно, стремясь воссоздать атмосферу светского бала, что без труда поддерживало большинство из священной двадцатки. Это была очевидная попытка вселить оптимизм, пока Министерство спешило навести порядок после войны, а терпящие убытки предприятия приспосабливались к новым условиям. Они втроем прошли без досмотра. Общество Розье и Нотта делало присутствие Тома на этом мероприятии чем-то само собой разумеющимся. Каким бы обычным ни было это место, внутри оно было роскошным. — Ты когда-нибудь бывал на таком вечере? — спросил Нотт у Тома. Том склонил голову набок. — Не сильно отличается от балов, которые устраивают ваши семьи. — Более или менее похоже, хотя здесь нельзя особо сильно веселиться, и никто не пытается тебя женить, — сказал Розье. Никто никогда не пытался женить Тома, и он был этому рад. Короче, почти такой же званый вечер, как и обычно. Зал оказался роскошнее, чем ожидал Том: внутреннее пространство было значительно больше и могло вместить более 400 гостей. У Тома мурашки побежали по коже, когда он увидел, что большинство гостей одеты почти так же, как Розье и Нотт. Он выделялся и не знал, как его внешний вид будет воспринят. Нотт шумно втянул воздух в легкие, увидев, что его семья стоит неподалеку. Его отец злобно прищурился, а старший брат пришел в ярость, как только их взгляды встретились. Том закатил глаза, предчувствуя скандал. — Ради всего блядского и святого, Финангус, — резко сказал его брат. Никто, кроме членов его семьи, не называл Фина Нотта Финангусом, а Брэгган, похоже, говорил это только для того, чтобы позлить Тома. — Это тот, кого ты пригласил? Своего питомца-грязнокровку? — Да ладно тебе, Бэгс, ты же знаешь, что это Фин является питомцем в их отношениях, — усмехнулся Розье. Фин сложил губы уточкой. — Ревнуешь, что он водит меня на прогулки? — Тебе повезло, что отец не слышит, как ты так говоришь. Прингл плохо обращался с тростью? — Брэгган Нотт оттащил младшего брата. — Ты больше не в школе. Ты позоришь нашу семью, общаясь с такими, как он. Том без особых усилий завоевал расположение Слизерина за несколько дней после прибытия в Хогвартс, за некоторым исключением. Чистокровные шестого и седьмого курсов, осознавая свое неминуемое будущее под гнетом своих семей, не были готовы опекать полукровку-первокурсника, даже с его знанием змеиного языка. А также семьи Нотт, Лестрейндж и Блэк, потому что для них происхождение значило меньше, чем кровь. Короче говоря, он не пользовался популярностью у любителей трахнуть своих кузин. Том был слишком обожаем, чтобы это что-то значило, но эти семьи постоянно насмехались над ним. Что бы он ни делал, этого было недостаточно, потому что он не являлся косоглазой обезьяной и плодом инцеста, как его дядя. Его Лестрейндж, конечно, не был проблемой; он забрал Донатуса из «Клуба Слизней», и члены его семьи просто сморщили свои носы и оставили их в покое. Тома окружали люди, с которыми было выгодно завести знакомство, так что они бы не потеряли лицо из-за того, что он пошел с ними. Но Нотты… Практически хранители кровного наследия. Отец, Кантанкерус Нотт, буквально написал книгу о волшебном наследии; Том использовал ее, чтобы найти Гонтов. Их называли «Священные двадцать восемь» даже за пределами чистокровной аристократии из-за «Справочника чистокровных», настолько тщательного, что в нем был раздел об утрате линии Дамблдоров из-за матери Альбуса Дамблдора, магглорожденной. С Финангусом Ноттом было легко подружиться. Они учились на одном курсе, и он был идиотом, который любил делать то же, что и все остальные, если это казалось веселым и простым. Он всегда был склонен к гедонизму, даже в 11 лет. Том очень гордился тем, что так быстро подчинил себе Нотта. Брэгган Нотт, который учился на факультете Когтевран, поклялся тогда уничтожить его. Безумный маленький комар. У Тома были учителя и старшие ученики — в частности, Мальсибер и Абраксас, — которые защищали его. Но приходилось учиться гораздо усерднее, чем, по его мнению, было необходимо, просто чтобы не отставать от них и избежать жестокой оценки его способностей. Любая ошибка Тома считалась фундаментальным недостатком, который он унаследовал от своего грязного отца-маггла, и Брэгган любил использовать имя Тома как оскорбление. Том, конечно, испытывал к нему отвращение, но такое же, какое он испытывал к вездесущему зуду. Часть его хотела подчинить Брэггана своему влиянию, как он с легкостью сделал с Финангусом. Блэки держались на плаву благодаря выгодным инвестициям на протяжении нескольких поколений, но Нотты тоже имели некоторое влияние. Брэгган был наследником. Но даже в этом случае он никогда бы не стал просить об одолжении. Том выпрямился и вздернул подбородок. Он и так был выше большинства, а еще он выбрал туфли на высоком каблуке. Одним решительным шагом он возвысился над Брэгганом. Том склонил голову набок, словно тот был уродливым насекомым. — Такими, как я, — повторил Том. — Я слышал, что у тебя сестра недавно родилась. Полагаю, ты не можешь дождаться, когда ей исполнится 17, чтобы наконец жениться. Так ведь поступают такие, как ты, не так ли? Нотт прикрыл рот рукой и с едва скрываемым восторгом посмотрел на них. Брэгган покраснел, слишком разозлившись, не сумев найти подходящего ответа. — Не смей так говорить о моей семье, грязный… — Не то место, где можно так выражаться, — перебил его Том, скривив губы. Он протянул руку и потрепал своего Нотта за шею, почесав длинным бледным пальцем у него за ухом, как будто тот и впрямь был собакой. Возмущенный взгляд, которым одарил его Брэгган, был восхитителен. Он попытался оттащить брата, но Фин любил, когда подначивали его брата, поэтому не сдвинулся с места. Том уверенно улыбнулся и наклонился к его уху, не сводя глаз с Брэггана. — Почему бы тебе не пойти поиграть с братом? Твой отец так беспокоится, не так ли? Кантанкерус Нотт, маячивший на заднем плане, и в самом деле был в ярости. Единственное, что удерживало его от крика, — это свидетели. Как забавно. — Давай, Бэгс, ты слышал босса, — сказал Нотт и оттолкнул брата, с привычной легкостью не обращая внимания на его покрасневшее от возмущения лицо. — Не знаю, как ты заставляешь его так унижаться, — пробормотал Розье. — Гордыня не приносит ему желаемого, — фыркнул в ответ Том. — Ну, мой нормальный отец и разумный дядя как раз там. Я должен посоветоваться с ними по важным вопросам, таким как общество и, — Розье неопределенно махнул рукой, — фасоль на тосте. Что-то в этом роде. — Иди. Пообсуждай тосты и бобовые, — Том закатил глаза. Его спутники ушли, а Том нашел того, кто разносил шампанское, и взял себе бокал. Шампанское было с кислинкой, как он и предпочитал. Том окинул взглядом зал в поисках подходящей жертвы, но большинство людей вокруг было ему незнакомо. Во всяком случае, никого, с кем он мог бы легко завязать беседу. Он узнал несколько лиц с рождественской вечеринки Слизнорта, но не хотел показывать, как низко он пал, людям, которые годами слушали этого толстого моржа. Орион Блэк еще учился в школе, но ему уже исполнилось восемнадцать, и он выглядел невыносимо самодовольным из-за того, что смог попасть на одно из таких мероприятий и поболтать с важными людьми. Том уже собирался раскрутить палочку и пойти в ту сторону, куда она укажет, когда почувствовал, как чья-то рука крепко сжала его плечо. — Как обычно, милорд может добиться всего, — сказал Абраксас. Том расслабился и криво усмехнулся. — Эта мантия не подходит для такого мероприятия. — Да, немного. Но смотри, локоть заштопан, — Абраксас многозначительно потянул за него. Тому претило спрашивать об аристократических убеждениях, которые Абраксас считал общеизвестными, но еще больше он ненавидел не знать, как именно его подставляют. — И как это должно помочь? — Пиджак, который уже сто лет как вышел из моды, но достаточно старый, чтобы выдержать некоторые повреждения? Он говорит о том, что на тебе семейная реликвия. Если кто-то из членов твоей семьи настолько богат, что может позволить себе такой красивый пиджак, и занимает достаточно высокое положение в обществе, чтобы носить самые модные вещи 1800-х годов, значит, ты не один из тех новых богачей, — объяснил Абраксас. — Любой, с кем стоит поговорить, это заметит. Это было довольно ограниченное представление о великих устремлениях Тома. «Священная двадцатка» тяготела к бизнесу, а не к политике; лишь половина мест в Визенгамоте передавалась по наследству, и из этих наследников только Прюэтт и Эббот были чистокровными представителями элиты. Едва ли четверть присутствующих здесь была бы впечатлена его выдающимися обносками. Но, как он заметил, Абраксас был одет в очень похожем стиле. На самом деле, чем старше становился волшебник, тем чаще он появлялся в такой одежде. Тогда он выглядел не старомодно, а необычайно зрело. Ему понравилась эта мысль. — Бэгс снова достает меня, — проворчал Том. — О нет, неужели кто-то еще пытается тебя трахнуть? — Абраксас наморщил нос. Том подавил смех. — Кажется, он ревнует, что его брат стал моей собакой. — Кстати, об этом. Тебе стоит как-нибудь сходить на светский бал. Их родители могут тебе не доверять, но полукровка с твоей родословной будет пользоваться бешеным успехом на брачном рынке. Женщины будут на тебя вешаться. А что бы сказали родители этих женщин? — Ах, но мне еще предстоит путешествие по Европе. Это будет оскорбительно долгая помолвка. — Как будто им есть до этого дело, пока ты все еще хорош собой. Они могут любоваться твоими фотографиями, — усмехнулся Абраксас. — Ты напоминаешь мне о кошмарах школьных лет, — упрекнул его Том. — Оливия Торнби, — сказал Абраксас и издал преувеличенно рвотный звук, Том сжал губы, обхватывая край бокала, чтобы удержать смешок, который грозился вырваться из его горла. — О, точно. Я как раз хотел вызволить потенциального подхалима из грязных лап Слизнорта. Ты его не видел? — спросил Том. — Он с учителями, — Абраксас указал на угол комнаты, где стоял стол. Том наклонился, чтобы лучше рассмотреть. — Это Риджкарвер? Кто его впустил? — Слизнорт использует его подопечных в своей благотворительности, поэтому он всегда рядом. Это правда твоя первая большая вечеринка? В последние два года учебы ты постоянно ходил на светские мероприятия. — Нужно было залечь на дно, чтобы отделаться от Слизнорта и Дамблдора, — солгал Том. Он допил шампанское и взял еще один бокал. — Тогда я пойду поохочусь. Иди потерроризируй за меня Бэгса, ладно? — Его отец — сущий кошмар, это будет непросто, — сказал Абраксас, но было видно, что ему не терпится принять вызов. Том пробирался сквозь группы болтающих людей, потягивая свой напиток, возможно, чуть быстрее, чем следовало бы, пока не увидел всю компанию Слизнорта. Там был полный состав: Риджкарвер, Кассандра II и вежливо равнодушный Альбус Дамблдор, который как раз собирался уходить. Что же касается бедного дурачка… Генри Эванс. Он был одет настолько небрежно, что Том перестал стесняться своей одолженной одежды. Его волосы, зачесанные назад, открывали красивое совило на лбу. С такого расстояния шрамы, как лучи молнии, исходящие из него, казались золотистыми. Эванс отвернулся, и их взгляды встретились. Том не был готов к противостоянию, но теперь, когда его заметили, он не мог просто сбежать. Он залпом допил свой бокал и отставил его в сторону. Бокал отскочил и закатился под стол. Том направился к Эвансу уверенной походкой. — Мистер Эванс, — холодно произнес Том, — какое чудесное совпадение.

***

Гарри было все равно, как он выглядит, поэтому он не переживал, что был плохо одет для такого случая. С верхней мантией у него все получилось отлично. Она была из роскошного черного бархата, расшитого золотом, и он был почти уверен, что красный шелковый шарф, который он надел, нужно было носить поверх мантии. Дальше все пошло наперекосяк. Его лучший жилет был из красной замши; единственный галстук, который подходил к жилету, был из шелка золотого цвета; мантия, которую даже Ремус Люпин не стал бы носить, — тоже шелковая и отвратительно блестящая, черного цвета, со складками, которые никак не хотели разглаживаться. Когда он посмотрел на себя в зеркало, все, что он смог определить, — это то, что на нем много отдельных предметов гардероба, которые, вероятно, стоили дорого, а цвета в основном сочетались друг с другом. Честно говоря, это было лучшее, на что он мог рассчитывать, учитывая, что он не выходил из дома, чтобы купить новую мантию. Волшебники 1940-х годов все равно не знали, как выглядит дешевый костюм на Хэллоуин. Он открыл баночку с гелем для волос и начал бороться с упрямыми колтунами, образовавшимися у него на макушке. Расправить их было невозможно, но он мог задвинуть их назад, а затем зачесать и остальные волосы, чтобы получилось что-то вроде помпадур. Прическа тоже смотрелась ужасно, потому что он совсем не знал, что делать с волосами. Он выглядел так, будто Петуния проследила за тем, чтобы он был одет подобающим образом для церковной службы. С другой стороны, своим внешним видом он сделает Слизнорта несчастным. Гарри переместился в Хогсмид, так как общественный камин Хогвартса работал только в определенные часы. В «Трех метлах» его встретил Слизнорт в дорогом на вид твидовом костюме. Он посмотрел на одежду Гарри, и его усы дернулись, хотя сам он не нахмурился и не сделал никаких комментариев. — Рад тебя видеть, Генри, — улыбнулся он. — Ты когда-нибудь бывал на подобных мероприятиях? Гарри поморщился. О, да уж. Его таскали с одного показного торжества на другой, выставляли как человека, который живет для всеобщего обозрения, заставляли склоняться под тяжестью всех этих жадных взглядов, ищущих его пульс. Он старался находить укромные уголки, где мог спрятаться на то время, что был вынужден там находиться. Гарри подумал, что Снейп нашел бы все это очень забавным. — Не фанат, — ответил он. Слизнорт был невысокого роста, но, как только он попадал в поле зрения богатых людей, начинал довольно впечатляюще скользить по залу. Он приветствовал всех по имени и сыпал банальными фразами о свадьбах и рождениях отпрысков так же естественно, как дышал. В конце концов, Гарри затолкали в бальный зал, который был расширен с помощью волшебства, хотя и не так сильно, как на худших мероприятиях, которые ему приходилось посещать в прошлом. Он решил, что это хороший знак. — Я присмотрю за Альбусом. А вы можете… О! Казимир! Идите к нему, я уверен, ему понравится компания коллеги. Просто назовите мое имя, чтобы поддержать разговор, я вернусь раньше, чем вы успеете опомниться, — хохотнул Слизнорт и исчез за спинами прибывающих гостей. — Спасибо, — без энтузиазма произнес Гарри и отошел, чтобы пообщаться с Риджкарвером, который действительно слонялся возле буфета, одетый в самый обычный твидовый костюм, и Гарри невольно позавидовал ему. Ему тоже стоит носить твидовые мантии. Он взял с подноса кусочек сыра на зубочистке и наклонился так, чтобы профессор мог его видеть. — А вообще, в честь чего этот гала-вечер? — О, привет, Генри, — поприветствовал его Риджкарвер. — Полагаю, это знаменует открытие нового офиса. Э-э-э… черт, я же только что слышал об этом. Что-то связанное с правоохранительными органами. После войны они испытывали нехватку кадров, так что набрать достаточное количество сотрудников для нового отдела — задача не из легких. Уверен, они скоро объявят об этом и выступят с речью. — Замечательно, — Гарри взял еще три зубочистки с мясом. — Подозреваю, что Гораций приложил руку к тому, чтобы затащить вас сюда, — извиняющимся тоном сказал Риджкарвер, как будто это была его вина. — Он заманил меня беседой с глазу на глаз с Альбусом Дамблдором. Но на самом деле он спрашивал, можно ли использовать меня в качестве приманки. Я подхожу на эту роль? — Вас непросто найти, — признал Риджкарвер, немного подумав. — Видите ли, он использует портреты. О, да. Гарри действительно провел всю свою смену невидимым. — Ему стоит прийти на занятие. — Я подумал, что он, возможно, пытается избежать повторных газетных заголовках о вас. Было немного забавно наблюдать, как они пытались сделать сенсацию из обычного дуэльного опыта. Я подозреваю, что половина жителей Европы знает, как защититься от проклятия, — рассмеялся Риджкарвер. Гарри придержал язык, чтобы не выдать комментарий, который не имел бы смысла без его пожизненной славы, которая преследовала его в прошлом, и вместо этого неловко усмехнулся. — И я рад, что мы это знаем. Инферналы — это вам не шутки. — Галатея, конечно же, благородно защищала вашу честь за главным столом. Возможно, это одна из причин, по которой Альбус не хочет задерживаться в ее классе. — О. Это мило с ее стороны. Нельзя сказать, что они много разговаривали; ее присутствие ощущалось в основном по пристальному взгляду, когда она наблюдала за тем, как он отрабатывает все заклинания из своей рукописи. Без каких-либо комментариев или эмоций. Это очень унизительно. — Галатея практична, но она со Слизерина. Она восхищается амбициями и целеустремленностью. Конечно, мы все слышали, как Диппет злорадствовал по поводу ваших крайних гриффиндорских взглядов. — Да! Шляпа надо мной посмеялась! — фыркнул Гарри, радуясь, что наконец-то может пожаловаться на это тому, кто готов его выслушать. Риджкарвер взял зубочистку с оливкой. — Она высмеяла меня за то, что я был бесхребетным, когда мне было одиннадцать. Сказала: «Но как ты сможешь оказать столь необходимую помощь, находясь в этих больших башнях?» Немного жестоко, не так ли? Гарри энергично закивал и уже собирался рассказать Риджкарверу, что он на самом деле чувствует, когда кто-то легонько коснулся его плеча. Он обернулся и увидел Кассандру Трелони с копной вьющихся светлых волос. На ней было… Ну, она была одета в нечто похожее на черный пеньюар поверх синей мантии, это было похоже на шифоновое платье-комбинацию без рукавов. Только это явно было не оно, потому что 1960-е еще не наступили, а если бы и наступили, то тенденции в моде волшебников и магглов совершенно не совпадали. Возможно, проявление ее экстрасенсорных способностей? Она моргнула своими большими круглыми глазами и заволновалась, заламывая руки. — Как хорошо, что вы здесь, Генри. Я не знала, что мне делать. — Что-то не так? — нахмурился Гарри. Она обвела взглядом все вокруг, кроме лица Гарри. — Мне нужно знать. Есть ли на этом столе темная магия? Можете проверить? — …Темная магия. — Просто здесь так много важных людей, и я подумала… — она нервно потянула себя за волосы, — я все это обдумала, и, поскольку это общественное место, ничего плохого не случится, а еда поступает прямо с кухни, так что подделать ее будет сложно, если и случится что-то плохое, это будет небольшое проклятие или что-то в этом роде. — Вы думаете, что на стол наложено проклятие? — медленно спросил Гарри. Ее взгляд метался между лицом Гарри, полом и столом, как шарики для пинг-понга. Она напоминала дрожащую чихуахуа. Риджкарвер откашлялся. — Почему бы вам не успокоить Кэсси, чтобы она не… беспокоилась об этом. — Э-э. Конечно. А можно ли махать палочкой над едой в общественном месте? — спросил Гарри. Кассандра в ужасе прикрыла рот рукой. — Вам ведь не нужно взмахивать палочкой, чтобы применить чары обнаружения, верно? — подсказал Риджкарвер. Верно. Гарри сунул руку в карман, нащупал палочку и произнес несколько заклинаний для рассеивания и обнаружения, пока Кассандра, спрятавшись за его спиной, внимательно наблюдала. — …Заклинания на пополнение тарелок, чары сохранения, защитные чары, охлаждающие чары. Ничего лишнего, — заключил Гарри. — Ладно. Я и не думала, что там и правда была темная магия. Просто я считаю, что полезно знать, что люди могут использовать темную магию, — быстро сказала Кассандра. Ее щеки пылали. — Видимо, вам было не по себе, пока вы не убедились, что все в порядке. Оливку? — Риджкарвер протянул зубочистку. Кассандра взяла ее и, казалось, проглотила целиком. — Ей тоже не нравятся мероприятия. Из-за нервов у нее начинается паранойя, — прошептал Риджкарвер в качестве объяснения. Гарри взглянул на Кассандру. — Зачем вы здесь? Кассандра проглотила одну из трех зубочисток с ветчиной, которые она взяла после оливки. — Просто моя бабушка была очень важной персоной, потому что такие могущественные провидцы встречаются крайне редко. Прорицатели, обладающие даром пророчества и Зрением, настолько редки, что все говорили, что она могла делать предсказания по запросу, что очень важно. И знаете, они все верят, что хорошая магия передается по крови. Они думают… они думают, что я чистокровная ведьма, в жилах которой течет кровь бабушки, и что я занимаюсь предсказаниями, а значит, должна быть очень важной личностью, как и она, но это не так. Мой отец — юрист. Я хотела стать толкователем для настоящих провидцев, они бы копались во внутренностях, а я бы рассказывала им, что они увидели, но они все лгали о том, что у них есть дар предвидения, потому что я очень важная внучка, так что никто не выполнял свою работу честно. Думаю, все пытаются жениться на мне, чтобы я забеременела. Затем она засунула в рот два бисквита, вероятно, чтобы замолчать. — О… вау, — неуклюже произнес Гарри. — К счастью, Альбус по-прежнему невероятно знаменит, так что все эти подхалимы будут прилипать к нему, — мягко заверил ее Риджкарвер. Она моргнула и проглотила большую часть того, что было у нее во рту. — …Но они же не пытаются его обрюхатить. — Надеюсь, что нет, — усмехнулся Альбус Дамблдор. На нем была красивая красная мантия с элегантным черным галстуком, и он выглядел величественным и достойным своего положения, что, по мнению Гарри, было для него очень странно. Кассандра отошла в сторону и предложила ему угощения. — Спасибо, моя дорогая… Здесь такой большой выбор сладостей, — он взял бисквитную палочку и окунул её в шоколадный фонтан. Дамблдор сделал вид, что это райское наслаждение. — Ммм… Я больше люблю леденцы, но никогда не откажусь от хорошо приготовленного десерта. — Осторожно. Слизнорт пытается втянуть вас в разговор, — добродушно толкнув Гарри локтем, сказал Риджкарвер. — Ах. Тогда у нас очень неблагоприятные обстоятельства для разговора, — сказал Альбус, с сожалением улыбнувшись Гарри. В присутствии Дамблдора Гарри испытывал странное стеснение в груди. Он не знал, какое выражения лица Дамблдора ему нравилось больше: радости и облегчения от того, что он угадал и Гарри одержал победу над крестражем Волдеморта, или отчаяния от того, что его вера в присущую Гарри доброту привела к тому, что он удовлетворил свое любопытство по поводу Даров Смерти, в которых Гарри не нуждался в сложившихся обстоятельствах. Но именно это успокаивало Гарри, когда он был на грани срыва, и позволяло ему встретиться с Дамблдором лицом к лицу даже сейчас, так далеко в прошлом. Мужчина, стоявший перед ним в искусно сшитой мантии без узоров, не был тем Дамблдором. Насколько тяжело ему дались эти пятьдесят лет? Как это изменило его? Гарри не имел представления, как бы он мог вдохновить этого человека воскликнуть от восторга или склонить голову и заплакать. Он даже не знал, как вести вежливую беседу. Вполне возможно, что чистый и белоснежный вокзал Кингс-Кросс был создан его разумом, когда его тело переживало шок, и он поддался собственному безумию. — Мы можем поговорить позже, — сухо предложил Гарри. — О, Альбус, превосходно! — воскликнул Слизнорт и подтолкнул к себе молодого человека. Несколько человек обернулись, не заметив появления Дамблдора. — Я как раз собирался вас познакомить! Это… — Берти! — перебил его Риджкарвер с натянутой улыбкой. — Мисс Шарлотта Уэзерфорд была о вас самого высокого мнения! Борода Мерлина, как поживаете? Дамблдор воспользовался этим как предлогом, чтобы отойти к другому столику в поисках напитка, и при этом хитро подмигнул Гарри. Слизнорт заметно расстроился из-за того, что не смог рассказать о своей связи с Дамблдором, а еще больше — когда Риджкарвер начал тихо и настойчиво уговаривать Берти подойти к мисс Уэзерфорд и пригласить ее на танец. — Ну что, удалось поговорить с Альбусом? — с надеждой спросил Слизнорт. — Э-э. Да. Было здорово с ним пообщаться, — ответил Гарри. Слизнорт кивнул, но, выглядел неубежденным. Он окинул взглядом зал. — Многие из моих лучших выпускников надеялись получить какой-нибудь ценный совет от Альбуса. Это действительно нечто особенное — использовать трансфигурацию в дуэли. Многие выскочки-ученые… Гарри тоже огляделся, с трудом сдерживая гримасу. Все, чего он добился этим мероприятием, — это вялое «поговорим позже». Может, ему стоит сбежать сейчас, пока кто-нибудь из «выдающихся выпускников» Слизнорта не заметил его и не попытался втереться к нему в доверие, чтобы получить хоть крупицу предполагаемого одобрения Дамблдора? На самом деле он не ожидал увидеть кого-то из знакомых, поэтому, когда он посмотрел прямо в глаза Тому Риддлу, у него не хватило ума отвести взгляд. Что он здесь делал? Предполагалось, что Том исчезнет после школы и больше не появится. Если он ходит на светские мероприятия, он не «исчез». По хронологии Гарри, убийство Хепзибы Смит произошло где-то в следующем году, когда у него уже отросли волосы; или это произошло еще раньше? Том не выглядел особо счастливым при виде него. Он отставил бокал в сторону и решительно зашагал вперед. В отличие от большинства гостей, он был одет примерно в такую же одежду, что и Гарри, только чуть менее блестящую. Подол мантии развевался вокруг его ног. Он был на каблуках? Том остановился перед Гарри. Гарри поднял глаза. И еще выше. Гарри наконец-то вспомнил, что, хотя Том наверняка был очень высокого мнения о нем после того, как увидел статью в газете, Том еще не был Темным лордом и, возможно, действительно хотел разобраться в ситуации. Гарри больше не был таинственным незнакомцем, а стал каким-то придурком, который отнял у него работу, заняв место преподавателя, и высмеивал за то, что Дамблдор любил его больше. Многое осталось недосказанным, и, возможно, он хотел бы, чтобы это было сказано сейчас. — Мистер Эванс, — холодно произнес Том, — какое чудесное совпадение.