Venom or Valor

Из всех присутствующих только Риджкарвер видел, на что способен Том, даже не используя круциатус, поэтому именно он подошел к ним, чтобы перехватить. — Мистер Риддл, рад вас видеть! От вас не было вестей почти год! Вы заставили меня поволноваться, — и он бросил на Гарри взгляд, который говорил, что будет лучше, если они не станут упоминать о разговоре в Выручай-Комнате. — Я каждый день бываю в Косом переулке. Похоже, никто меня и не искал, — ответил Том. Он не сводил глаз с лица Гарри. — О. Ну… — Риджкарвер явно чувствовал себя не в своей тарелке. Через мгновение он взял себя в руки. — Э-э… это, должно быть, неприятно. Ну… Я лучше узнал Рубеуса! Ему исполнилось семнадцать, так что ему разрешили одному ходить в лес за экземплярами… Для Гарри это прозвучало как полная бессмыслица, но добродушное выражение лица Тома дрогнуло, и он наконец полностью удостоил Риджкарвера своим вниманием. Его лицо расплылось в широкой жестокой ухмылке, в которой читалось насмешливое любопытство. — Правда? Я удивлен, что у него нашлось время оторваться от лизания пальцев Дамблдору. Он, казалось, понял, что переборщил, как только произнес эти слова, и его лицо снова приняло выражение сдержанного, отстраненного неодобрения, как у модели с обложки журнала. Это внезапное изменение заставило Гарри осознать, насколько удивительно растягивается его рот, когда он широко улыбается, что было поразительно, потому что это напомнило ему Джинни. Но когда это делала Джинни, в улыбке она показывала зубы, ровные и здоровые, если не считать слегка выпирающих клыков, из-за которых каждая ее улыбка выглядела так, будто она хочет откусить кусочек от всего мира. И было очень интересно наблюдать, как она откусывает кусочек от Гарри. У Тома это выглядело уродливо и неуклюже, и он так быстро закрылся, что у Гарри сложилось впечатление, будто это «уродство» его смущало. Лицо Риджкарвера оставалось невозмутимым. — Это очень жестоко с вашей стороны, мистер Риддл, — через мгновение сказал он. — Я и не думал, что обязан быть любезным, — тихо ответил Том. Он снова посмотрел на Гарри. — Разве я был настолько плох? — О, да, ты ведешь себя отвратительно. Хотя я представляю собой образец доброты и любезности, можешь брать пример с меня, — ответил Гарри. Том приподнял брови, но не в знак того, что он оскорблен или удивлен, он будто спрашивал: «Это то, как мы собираемся вести беседу?» Гарри почувствовал прилив предвкушения, словно электричество пробежало по всему телу. А также преждевременное унижение: что бы ни сказал этот человек, это так сильно взволнует Гарри, что он просто выпалит первое, что придет ему в голову, и это, скорее всего, будет не самая подходящая тема для вежливой беседы. Гарри отвел взгляд и посмотрел на Слизнорта, который был очень бледен и извивался, как мокрый усатый дождевой червь. Гарри не знал, чем закончилось псевдо-наставничество и насколько неприязнь Слизнорта к Тому была вызвана тем, что он невольно способствовал возвышению Темного лорда, но, похоже, и в настоящее время они были не в лучших отношениях. — Том же был старостой! Разве он не был одним из ваших? — весело спросил Гарри. Выражение лица Слизнорта стало похоже на скисшее молоко. — А… да, ну… не все готовы воспользоваться предоставленными им возможностями. — Не все готовы выпрашивать объедки под вашим высоким столом, — сказал Том, слегка изогнув губы, и Риджкарвер закрыл лицо, чтобы скрыть гримасу смирения и досады. Должно быть, нечто похожее уже звучало в их последнем разговоре, когда Риджкарвер пытался помочь Тому после полученного им отказа в должности преподавателя ЗоТИ. Гарри очень хотелось бы оказаться там и услышать всю эту тираду. — Я… поручительство — это не подачка, это… — Благотворительность? — с жалостью в голосе спросил Том. Он сделал еще один шаг, чтобы приблизиться к Слизнорту, который был очень маленьким и поэтому казался карликом по сравнению с Томом во всей его красе и на каблуках. — Разве вы не были так рады сделать из меня мальчика на побегушках? Прямо как Спенсер-Муна! Я бы уже стал Министром магии! Слизнорт был явно обескуражен такой степенью насмешки. — Вы должны… Вы сами признали, как трудно человеку с… с вашим происхождением… Том выпрямился. Гарри опасался, что он вот-вот поставит Слизнорту синяк под глазом. — Скажите мне, Эванс, вы — грязнокровка? — Так, ладно, давайте не будем использовать ненормативную лексику на публичном мероприятии, — перебил Риджкарвер. — Мистер Риддл, вы правда думаете, что я бы… — Вы определенно от души смеялись над низкопробными шутками такого рода во время клубных встреч. Если я правильно помню, ненормативная лексика вас совсем не смущала, — сказал Том с тревожным спокойствием. Слизнорт покраснел. — Вы… Вы были детьми! Я, может быть, и… я всего лишь… я был… — Совершеннолетним, как и многие из нас сейчас. Есть над чем поразмыслить, — он резко перевел взгляд на Гарри. — Я ведь задал вам вопрос, не так ли? — Э-э. Мои родители оба были волшебниками. — Чистокровными? — Только отец. — Ну надо же, какая удача. Вы даже можете стать офисным клерком. Если так и продолжите цепляться за руку Дамблдора, я уверен, что кто-нибудь действительно важный доверит вам свою бумажную работу, — сказал Том. — Ну что ж. Везучий я, — Гарри взял шпажку с кусочком сыра. — К счастью, у меня все хорошо с возможностями. Мисс Альда Дэй до сих пор была очень гостеприимна. Это действительно показывает, чего можно добиться с помощью настоящей щедрости. — О… Дэй, это… — слабо начал Слизнорт. — На самом деле я был удивлен тем, насколько простой может быть жизнь, если не почивать на лаврах других, — и тут Том посмотрел на Гарри, давая понять, что на самом деле он пришел сюда, чтобы затеять с ним ссору, а Слизнорту просто не повезло, что он первым его спровоцировал. Гарри наколол на шпажку оливку. — Это не про меня. Люблю обманывать, чтобы пробиться наверх. Они даже не спросили, сколько мне лет, все прошло так гладко. Мерритот собиралась их разорвать, когда я рассказал ей об этом. Взгляд, которым одарил его Том, действительно стоил того. Он все равно собирался превратить Гарри в кровавое месиво, так что можно было извлечь из этого максимум удовольствия, пока такие разговоры еще были на повестке дня. — Не думаю, что эскалация — это хорошая реакция на конфликт, — сказал Риджкарвер, осторожно подходя к Кассандре, которая с волнением откусывала кусочек пепперони. Том вдохнул и задержал дыхание, склонив голову набок и окинув Гарри взглядом с головы до ног, как будто собирался отпустить какую-то особенно язвительную колкость, но не успел он произнести и первого слога, как к их компании присоединился еще один человек. — О, только взгляните на это. Даже сейчас вы изо всех сил стараетесь помочь своим бедным грязнокровкам, не так ли, Слизи? Гарри сразу узнал этого молодого человека: это был Орион Блэк, который учился на последнем курсе. По тому, как он посмотрел в сторону Тома, стало очевидно, что это был камень в его огород, и Гарри это показалось странным. Во время учебы в Хогвартсе Том был невероятно популярен как среди студентов, так и среди преподавателей. Кто бы посмел назвать грязнокровкой парня, который мог призвать василиска? — С тяжелым сердцем я должен сообщить, что Бэгс уже устроил грандиозное представление о превосходстве своей крови, так что ты, как и всегда, скучен и туго соображаешь, — невозмутимо сказал Том. Риджкарвер тяжело вздохнул и ущипнул себя за переносицу. — Слизнорт, как насчет подышать свежим воздухом? — О. Отличная идея, да. Что ж, развлекайтесь, мальчики! — и с этими словами мужчина растворился в толпе. — Полагаю, что в соревнованиях современной молодежи по выяснению, у кого палочка длиннее, нет места для леди. Прошу нас извинить, — Риджкарвер мягко повел Кассандру в противоположную сторону, оставив Гарри одного. Он взял еще одну оливку и немного сыра. Орион с усмешкой наблюдал за их уходом. — О, прошу прощения, что всех прогнал. Похоже, в наши дни никто не хочет составить вам компанию… — его взгляд упал на Гарри. — Профессор Эванс! Мы встречаемся впервые, хотя я уже многое о вас слышал. Вы преподавали у нескольких курсов моего факультета. — Тебе бы тоже было полезно поработать над заклинаниями, — сказал Гарри с набитым сыром ртом. — Ну, я же не собираюсь профессионально заниматься дуэлями. Необходимо управлять множеством объектов недвижимости, и я нашёл для своего дома достойную невесту. Вальбургу Блэк. Возможно, вы о ней слышали; она завоевала немало дуэльных трофеев. Том закатил глаза. Гарри испытывал такую же неприязнь к Ориону, но по совершенно другим причинам. — Блэк? Боже, ты, должно быть, очень гордишься ею. Она что, твоя старшая сестра? Орион прищурился. — Как жаль. Вы ведь не из знатной семьи, верно? Общеизвестный факт, что у семьи, что чтит свой клан, будет много ветвей, тщательно отобранных, которые будут с гордостью носить наш герб. Если хотите отпустить остроумное замечание о другом виде инцеста, то есть гораздо более очевидные мишени, — и тут он снова посмотрел на Тома. Это был неожиданный удар, и Гарри видел, что Том удивлен не меньше его. Скучающее безразличие на лице Тома сменилось неподдельной яростью, и Гарри заметил, как в его глазах вспыхнул красный огонек, словно адское пламя вырвалось из трещин его разбитой души. Вау. Гарри бы очень хотел, чтобы Сириус успел родиться. — Разве это не одно и то же? Орион снова переключил внимание на Гарри. — Простите? — Ты пытался использовать слово «грязнокровка» в качестве предлога для ссоры, но теперь ты говоришь, что Том — чистейший чистокровный. Значит, все эти инцесты ничего не значат? Всего один маггл или магглорожденный, и… — Гарри издал воздушный звук «пуф», широко раскинув руки в жесте взрыва. — Не кажется мне убедительным. Орион вздернул нос. — О, полагаю, у вас есть мотивы так считать. Как ваши дела с продолжением рода? Гарри приподнял брови. — А что? Хочешь, чтобы я освежил твой клан и помог твоей жене дать хорошее потомство? Раздался резкий звук, чистый и звонкий, как удар колокола, и Гарри обернулся, чтобы посмотреть на Тома, который смотрел куда-то вдаль с едва сдерживаемой улыбкой. Это был он. Он смеялся. Орион с рычанием схватил Гарри за рубашку. — А теперь послушай меня, ты… На сцене звонко постучали по бокалу, и звук разнесся по всему залу. Все трое обернулись и увидели премьер-министра, стоящего перед волшебным микрофоном — простым деревянным кругом, зачарованным для усиления звука, — а позади него располагалась целая группа людей. Среди них был и Дамблдор. — Прежде чем мы предадимся празднованию, я хотел бы сказать несколько слов, — обратился Спенсер-Мун. — Мы собрались здесь сегодня по случаю создания Межведомственного департамента обмена знаниями, и мы хотели бы отметить, какой честью для нас является создание столь беспрецедентного органа. О! Ух ты, Гарри и не знал, что он был основан так недавно. По сути, все остальные отделы сверялись с их архивами в каждом конкретном случае, и Гермиона проходила у них стажировку, пока пересдавала седьмой курс. Гарри подошел ближе, чтобы узнать об этом подробнее. Том Риддл схватил его за запястье. Гарри оглянулся на него. Тому удалось вернуть своему лицу невозмутимое выражение, но Гарри видел, как его хладнокровная маска трескалась. Том перевел взгляд на Ориона, и Гарри понял, что Том не хочет, чтобы тот присутствовал при их ссоре. Затем он снова посмотрел на Гарри, и в его глазах на этот раз читалось что-то ещё, помимо неприкрытой неприязни. Наконец Том решил ограничиться небрежным замечанием. — Я бы посоветовал тебе осторожнее выбирать слова, особенно в определенной компании, — и отпустил его. — Возможно, он не усвоит урок, пока кто-нибудь его не научит, — Орион сердито посмотрел на Гарри. — Э-э. Вообще-то, это я здесь профессор. Будет обидно, если ты закончишь год с троллем, не так ли? — промямлил Гарри и ускользнул, пока его не ударили. Министр Спенсер-Мун говорил о природе бюрократических кошмаров, о том, как темная магия повлияла на Британию, когда страну заполонили темные волшебники с инферналами в качестве приспешников, о процессе рассмотрения юридических запросов Гриндевальда, не имея и половины его опыта. Именно тогда в дело вступил Альбус Дамблдор; его база знаний была одной из самых обширных, и он сыграл важную роль в объединении этих областей. — Я не ожидаю, что многие будут впечатлены этим подвигом сотрудничества, — сказал Дамблдор с приятной улыбкой, — но, по моему личному мнению, это было так же сложно, как победить самого Гриндевальда. Толпа рассмеялась, но Гарри не думал, что он шутит. — А теперь я представлю вам наших консультантов. Без них мы бы не справились. Во-первых, я сам. Вы обнаружите, что у многих из тех, кто жаждет овладеть искусством трансфигурации, просто нет времени на бюрократические проволочки, и поэтому я обрек себя на это вместо них. Во-вторых, это прорицательница и ясновидящая Медея Хоуп, чьи предсказания помогли предвидеть большие потрясения в Министерстве, несмотря на отсутствие пророчеств в Великобритании, — он представил сонную на вид темнокожую женщину, чьи волосы были уложены в сложную прическу с крупными завитыми локонами, зачесанными наверх от лица, что, предположил Гарри, было очень модно в эту эпоху. Аплодисменты были слабыми и неискренними. Казалось, что даже в 40-е годы люди скептически относились к гаданиям. Ну, за исключением очень бурных аплодисментов в другом конце зала, где Гарри увидел копну вьющихся светлых волос. — Что касается зелий, простите меня за мои прегрешения в академической сфере; там тоже полно тех, кто не терпит политики. Вместо этого мы обратились к молодому бизнесмену Флимонту Поттеру. У Гарри все перевернулось внутри. Он едва слышал аплодисменты из-за гула в ушах. Его дедушка помог основать этот отдел? Почему он об этом не слышал? Он узнал все о зелье для волос, когда ему предоставили пожизненный запас этого средства. Ему приходилось его использовать, и он даже получал комплименты. Все-таки не зря это стало таким популярным брендом: инновации Флимонта в зельеварении, должно быть, впечатляли. Гарри считал всех Поттеров похожими на него только потому, что он унаследовал внешность своего отца. Из-за красивой бороды и большого расстояния до сцены было трудно сказать наверняка, но Флимонт все же был очень похож на Джеймса, а значит, и на Гарри, вплоть до круглых очков. Гарри казалось, что если он снова посмотрит в «Зеркало Еиналеж», то увидит его с ужасающей ясностью. Дамблдор перешел к чарам, маггловедению, арифмантике и травологии, и ни один из экспертов не был знаком Гарри. Так много дисциплин. Практически весь преподавательский состав Хогвартса состоял из лучших волшебников. В довершение всего, чертова Батильда Бэгшот в качестве эксперта в области истории. Гарри и так был большим поклонником нового департамента, но теперь его сердце переполняла гордость за это выдающееся достижение. Это напомнило ему об Александрийской библиотеке и о том, как много знал Билл после работы в Египте, просто потому, что все теоретические основы легко переходили из одной дисциплины в другую. — Мы больше не будем вас задерживать. Я знаю, что самое интересное на торжественном мероприятии — это сплетни и развлечения, — Дамблдор помахал рукой, и вся толпа снова разразилась аплодисментами. Спенсер-Мун завершил выступление, рассказав, как подать заявку на получение информации, обрабатываемой новым департаментом, и какие отделы в настоящее время имеют к нему доступ. Наконец-то снова зажглись огни. На сцене появилась музыкальная группа, и толпа рассеялась, освободив место для тех, кто хотел потанцевать. Гарри был неприятно удивлен, когда сразу четыре женщины устремились к нему, и быстро пробрался сквозь толпу болтающих гостей в дальний конец зала, где успел заметить впечатляющую прическу Кассандры. — Помогите. Я не взял с собой мантию-невидимку, — пожаловался Гарри. — Вам следовало выйти на сцену и пригласить Дамблдора. Я уверен, что он сейчас так же напуган, как и вы, — с юмором предположил Риджкарвер. — Мальчики вас не съели и даже не убили? — Они отвлеклись друг на друга. Боже, ну и злился же он, — поморщился Гарри. — Не могу поверить, что он напал на Горация. Не знаю, радоваться мне или нет, что он не стал держать все в себе. Он пришел с друзьями, надеюсь, они его поддерживают. Риджкарвер вытянул шею, чтобы посмотреть на круглолицего молодого человека, который ухаживал за четырьмя разными девушками, но явно был от этого в восторге. Гарри всерьез обдумывал возможность уйти и вздрогнул от неожиданности, когда кто-то похлопал его по плечу. Очень симпатичная молодая леди в блестящем платье захлопала ресницами. — Мистер Эванс! Я видела вас в газете, боже мой, в двадцать лет стать профессором Хогвартса! — Да. Не могу поверить, что меня приняли, — Гарри стиснул зубы. — Вы планируете сегодня с кем-нибудь потанцевать? — Ну… — Гарри с надеждой посмотрел на Кассандру. Она ответила ему пустым взглядом. — Вы слишком знамениты. Меня на вас стошнит. — Ладно. Принял к сведению. Спасибо, — он повернулся к девушке и развел руками. — Я… не умею танцевать. Не пробовал с четырнадцати лет. Простите, что разочаровал! Ему следовало быть осторожнее, ведь этот вечер и так выдался беспокойным. Гарри почувствовал, как чья-то крепкая рука схватила его за запястье. Он машинально потянулся за палочкой, но понял, что она не в стандартной кобуре, а где-то во внутренних карманах мантии, и в итоге оказался во власти сильной костлявой руки. Том Риддл бесстрастно посмотрел на него сверху вниз. — Как жаль. Может, мне помочь с дополнительными занятиями? — Честно говоря, я вынужден отказаться, — проворчал Гарри. Он с трудом выпрямился, но Том не отпустил его руку. Похоже, он не собирался сдаваться сегодня вечером. Гарри беспомощно пожал плечами, глядя на Риджкарвера и Кассандру. — Что ж, полагаю, придется хорошенько поругаться с этим парнем. Похоже, ему нужно многое мне высказать. Пальцы вцепились в него так сильно, что оставили на коже синяки, Том стиснул челюсть, но, как ни странно, ему удалось сохранить невозмутимое выражение лица. — Я надеялся, что мы сможем вести вежливый диалог. В конце концов, вы же лично не обидели меня. Не так ли, мистер Эванс? — сказал Том своим звонким и высоким голосом, нежным, как сахарная пудра. — Ты меня разыгрываешь, если говоришь, что даже немного не обиделся, — улыбнулся Гарри, послушно позволяя Тому увести себя на танцпол. — О, совсем чуть-чуть. Знаете, мы ведь так и не представились друг другу? По-моему, это очень невежливо, — Том с силой притянул его к себе, чтобы поставить в танцевальную позу. Он был опытнее и намного выше Гарри, но все равно это выглядело как завуалированное оскорбление. Он заставил их двигаться простыми, легкими шагами, что тоже казалось немного снисходительным. — Неужели? Извини. Генри Эванс. Только что вернулся в Британию, большой поклонник темной магии и все такое, — небрежно ответил Гарри. — Не объясните, откуда вы узнали, что я буду немного обижен? — Ну, Диппет сказал, что самый квалифицированный специалист слишком молод, а я всего на два года старше семикурсников, так что не могу сказать, что это было сложно выяснить, — соврал Гарри. — Не представишься? — О, как грубо с моей стороны. Том Риддл, как вы, похоже, прекрасно знаете. Скажите мне, из какой страны вы вернулись? — Не уверен. Пришлось отправиться в путешествие после смерти моего учителя. По крайней мере, последним пунктом перед возвращением был Амстердам. — А где преподавали до ее смерти? — Том внимательно смотрел на Гарри своими глубокими черными глазами, в которых лишь по краям виднелся едва заметный коричневый отблеск. Он требовал полного внимания Гарри. Он чувствовал, как чужеродные щупальцы в его сознании пытаются найти что-то несуществующее. Уже невербальный легилимент? Это была непростая задача, и Гарри понял, что это может стать проблемой. Хотя, возможно, Том еще недостаточно хорош, чтобы отличить ложь от отсутствия информации, особенно без помощи волшебной палочки и озвученного заклинания. Гарри вытащил на поверхность воспоминание, как они с Гермионой, больные и съежившиеся от холода, вышли из палатки навстречу чуждым очертаниям зимы, и нахмурился. — Прости, я что, должен рассказывать всем историю своей жизни только потому, что меня наняли? Я же не настолько интересен, правда? — Я просто нахожу это довольно загадочным, — в голосе послышалось нотка раздражения. Он протянул свои щупальца глубже в сознание, и на этот раз Гарри с трудом удалось показать вспышку воспоминания: Армия Дамблдора в Выручай-Комнате — пространство, о существовании которого в таком виде Том, Гарри был почти уверен, не знал. Студенты были одеты в простые черные мантии без опознавательных знаков факультетов. — Ни акцента, ни опыта общения на иностранном языке, ни четкой информации о том, когда именно вы покинули страну. И, конечно же, никаких следов вашего существования. Гарри отвел взгляд и закатил глаза. — Ооо, теперь ты изучаешь меня. Я не против взаимности, не пойми меня неправильно, но ты довольно ясно выразился насчет белья. Кстати, нормально ли, что двое парней так танцуют? — Я не думаю, что «Ежедневный пророк» слишком уж преувеличивал свои предположения о вашей причастности к Великой войне волшебников, — продолжил Том, как будто Гарри ничего не говорил. — Я просто не верю, что сельский помощник учителя, занимающийся мелкими домашними заклинаниями, имел бы много возможностей сражаться с силами врага, столь склонного к театральности и самовозвеличиванию, как Геллерт Гриндевальд. — Ха, театр и величие, да? — сказал Гарри с кривой улыбкой. — На самом деле мне кажется странным, что вы разыскали меня почти сразу после того, как ступили на британскую землю, — продолжил Том, и у Гарри внутри все перевернулось. Том просиял, заметив неуверенность Гарри. Его красивое лицо сияло в золотистом свете бального зала. — О да, я это заметил. Довольно необычный способ познакомиться. Если бы вы действительно интересовались темной магией, то упомянули бы об этом, не так ли? Вы, кажется, были ужасно заняты тем, чтобы ваш интерес ко мне выглядел абсолютно безобидным. Беседа за чаем, несколько бессмысленных покупок, нежелание говорить о личном. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что это больше похоже на расследование. Скажите мне, мистер Эванс, что во мне вы считаете достойным изучения? Гарри казалось, что его голова набита ватой. Он механически переставлял ноги и даже не поморщился, когда пальцы Тома впились в его поясницу. Он почти ничего не сделал, а Том угадал почти все его мотивы. Ему даже не нужно было копаться в его голове, чтобы все выяснить. Дамблдор показывал Гарри воспоминания, чтобы познакомить с философией крестражей Волдеморта, но также и для того, чтобы предупредить его, что Том всегда был подающим надежды Темным лордом, а Гарри был слишком эгоцентричен, чтобы воспринять это предупреждение всерьез. Он еще даже не проник в его квартиру. Почему, черт возьми, он не залез к нему домой? Конечно, он сомневался, что оба крестража просто лежат где-то, но почему он даже не обыскал дом? Почему? Потому что это незаконно? Он изучал чары и должен был суметь обойти большинство элементарных защитных заклинаний. Неужели уже слишком поздно? Что теперь? В глазах Тома горели триумф и зарождающаяся враждебность. Он догадался, что Гарри хочет заполучить крестражи? Это было плохо. Если он узнает, что Гарри хочет убить его и уничтожить крестражи, то все будет кончено. Он никогда их не найдет. Том может даже отказаться от медальона или от тайников, которые он в конце концов выбрал. Он наверняка попытается убить Гарри как можно скорее. Гарри не был великим импровизатором. Он мог думать только о том, что Том явно его недолюбливает, а альтернативой была смертельная схватка с человеком, которого нужно было убить трижды. Это не было расследованием. Вот, во что Тому нужно было верить. Что Гарри не нужно его изучать. — Где ты был в ночь убийства Миртл Уоррен? — спросил Гарри. Том запнулся. — Что? — Это был риторический вопрос. Музыка зазвучала громче. Гарри ударил Тома по ноге, которая стала еще более неустойчивой из-за этих дурацких ботинок, и протянул руку, чтобы схватить Тома за спину. Было на удивление сложно повалить человека, который был на голову выше и на 90% состоял из конечностей, но Гарри справился. Другой рукой он схватил Тома за запястье и рывком поднял его. На этот раз Гарри вел в их танце. Большим пальцем он играл с декоративной цепочкой, которая тянулась от пуговицы сюртука Тома до его угловатого бедра. И без того бледное лицо Тома стало белым, как мел. С таким же успехом Гарри мог бы дать ему пощечину. Хороший знак! — Тебе правда нравятся загадки? Это взаимно, да. С тобой весело, знаешь ли. Люблю разбирать тебя по частям. Ты ничего не можешь с собой поделать, ты везде оставляешь следы. Ты правда думаешь, что кто-то, имея хотя бы половину мозга, поверит, что паук мог убить девушку, не оставив никаких зацепок? — театрально прошептал Гарри. — Забавно. Не понимаю, почему они не догадались про василиска. Полагаю, о непрямом параличе мало что известно, ведь в Древней Греции было не так много отражающих поверхностей. Я немного разочарован тем, что ты нашел василиска и первым делом подумал о терроризме. Я имею в виду, подумай хотя бы об ингредиентах. — Что? — ошеломленно повторил Том. Он с трудом поспевал за Гарри, и его дыхание стало прерывистым. — Я думал, там будет больше, но Гонты действительно все подчистили, — Гарри драматичным жестом отвел их в сторону от других танцующих. — Так вот почему ты от них избавился? Забрать то, что у них осталось? Том открыл рот, но издал лишь хриплый стон. — Конечно, я не хочу, чтобы ты думал, что я один из приспешников Слизнорта. Ты выбрал отличную позицию. Полагаю, ты охотишься за реликвиями Основателей, классический выбор, для этого нужен доступ к коллекциям аристократов. Не думаю, что я сам смог бы найти эти вещи, но ты хитер, не так ли? Вот, что мне в тебе нравится, Волдеморт, ты всегда получаешь то, что хочешь. Рука Гарри медленно скользнула по запястью Тома, по его руке и поднялась к груди, чтобы крепко обхватить его за шею. Он чувствовал себя на седьмом небе от счастья, им двигал только первобытный инстинкт, а слова слетали с его губ быстрее, чем он успевал их обдумать. Беззвучный хрип Тома сменился приглушенным кашлем. Он едва дышал. — Я тоже получаю то, что хочу. Я не хотел тебя оскорбить или что-то в этом роде, клянусь. Я просто очень хотел получить эту работу, вот и все, — Гарри вгляделся в лицо Тома и не увидел ничего, кроме пустого страха. Это не расследование. — Разве это не амбиции? Шляпа назвала меня гриффиндорцем еще до того, как ее полностью надели мне на голову, и я почувствовал себя немного оскорбленным. Гриффиндорец — наследник Слизерина. Это неправильно. — Нет, ты не… — прохрипел Том. Гарри прижал большой палец к мягкой нижней части угловатой челюсти Тома. У Тома перехватило дыхание. — Ну, я же не Гонт, так что… Я правда не хочу наступать тебе на больную мозоль, я серьезно. Ты мне нравишься, понимаешь? Ты такой подозрительный, я не понимаю. Ты строишь эти безумные теории обо мне, так заводишься, что я уже не знаю, как быть откровеннее. Том сделал ужасный хриплый вдох и склонил голову, чтобы откашляться. Сначала кашель был приглушенным, а потом стало казаться, что он пытается выкашлять легкие. Его ноги волочились по полу. Может, гипервентиляция? Артериальное давление? Значит, это сработало. Гарри с силой надавил большим пальцем, слегка царапнув горло затупленным ногтем, и приподнял голову Тома, чтобы посмотреть в его влажные, остекленевшие глаза. — Просто у меня очень личный интерес к тому, что у тебя под мантией, понимаешь? То, что Том не поверил ему в первый раз, не означает, что Гарри был неправ. Просто теперь смысл был немного другим. Том отпрянул так резко, что Гарри не успел его поймать, и его побег был прерван очередным приступом кашля, от которого он согнулся пополам. Гарри озадаченно понаблюдал за ним и решил, что мог бы поддержать его, чтобы сделать свое заявление более правдоподобным. Но не успел он об этом подумать, как его опередил кто-то другой. Том тяжело рухнул на руки светловолосому мужчине, отчаянно вцепившись в них, пока его сотрясал кашель. Мужчина посмотрел на Гарри с кипящей яростью. Он выглядел так, будто кто-то подпилил все острые углы на лице Люциуса Малфоя, пока оно не стало округлым, как речной камень. Абраксас Малфой. Абраксас был в ярости, но сначала он повернулся к Тому и заговорил с удивительной нежностью. — Никогда не видел тебя в таком состоянии… Пойдем, выйдем на улицу. Том выпрямился, он все еще тяжело дышал после приступа кашля, перемежавшегося отрывистым хрипом, и бросил последний взгляд через плечо. Красные пятна на щеках, влажные губы, слезы, стекающие по раскрасневшемуся лицу, черные глаза, сверкающие, как драгоценные камни. Он боялся его. — Ого, — сказал Гарри. Перчатка ударила его по лицу. Гарри моргнул. Теперь он реагировал немного медленнее, поскольку больше не навязывал Тому идею, что он преследует его, потому что сошел с ума. Ему все еще хотелось сделать несколько возмутительных заявлений, и он огляделся в надежде, что сможет выплеснуть все, что накопилось. На него смотрел абсолютный франт с узкими усиками и бородой, подстриженной с большим оптимизмом, чем даже у Гарри. — Дуэль, — прорычал он. — Для меня будет честью избавиться от тебя, чтобы Тому не пришлось себя этим утруждать. Гарри продолжал смотреть. А все смотрели на него. Наверное, было неразумно вести себя как сумасшедший. Он покачал головой и постарался взять себя в руки, одарив приятеля Тома обаятельной улыбкой. — Прости, дружище. Я не против дуэли, конечно.