Время Серенад

— Дружок, тебе может водички? — Дьякон церкви Фавония потрепал по плечу приунывшего Венти. Тот оторвал голову от стола и смерил Далию расфокусированным взглядом. — Ты на кого-то похож. — Выдал бард. — Мы с тобой раньше нигде не виделись, а? — На, попей. — Далия всё же всунул ему в руку стакан с водой. — Нет, я точно тебя где-то видел. Ты… ты следишь за мной? Следишь? А хочешь… хочешь я тебе автограф дам, а? — Венти! Мы пришли сюда вместе! Ты издеваешься?! Пять утра, мне тебя ещё домой вести, ты на ногах не стоишь, пожалуйста, попей водички и сотвори отрезвительное чудо! — Где. — Я уже расплатился. — А где моя лира? Ты такой хороший, давай я спою для тебя… — Венти, мы уходим. — Куда? — Венти, домой, таверна закрывается, только нас ждут. Они вышли в тихое Мондштадтское утро. Далия, успевший проветриться на своих двоих и Венти всё на тех же двоих самого Далии. — Больше с тобой в таверну не пойду. — Бубнил дьякон, переставляя ноги по каменной мостовой. Чтобы добраться до храма нужно было миновать целых четыре лестницы, а сделать это с висящим у тебя на спине пьяным бардом то ещё упражнение. — Ну и не ходи. — И не пойду. — Пойдёт, конечно же пойдёт по первому же зову Венти. Это не просто дружба, а часть работы, приглядывать за непутёвым Мондштадским бардом. Сложной двухсоставной конструкцией они доплетаются до рыночной площади. Далия останавливается у фонтана, сгружает с себя Венти на его бортик и сам садится рядом. — Мне грустно! Сделай что-нибудь, чтобы мне не было так грустно! Я просто не выдержу! Далия молитвенно сложил руки. Венти мог совершить чудо и протрезветь в секунду, но если он этого ещё не сделал, видимо на то были причины и это надо было просто перетерпеть. — Ты знаешь, как мне больно всё время? Ты то знаешь! Я каждый день вижу их, каждый второй потомок людей, с кем я плечом к плечу стоял тог…бултых! — Далия со всей своей нежной невозмутимостью опрокинул ноющего друга в фонтан. Видит Барбтос, ему стоило больших моральных усилий не добавить до кучи свою энергию гидро. — Лучше? — Лучше. — Несчастный Венти тряхнул промокшими косичками и нахлобучил берет так, что его снова окатило водой. — Ну раз так, пойдём дальше. Сегодня переночуешь у меня. Они двинулись дальше: дьякон церкви Фавония и маленький бард. Далия думал, сколько часов ему выдастся сегодня вздремнуть перед утренней службой, а Венти… — Спасибо тебе. — Совершенно трезво сказал Венти в спину своему другу. — Это мой долг, дружище. — Ответил Далия и протянул ему руку. Дальше они так и шли, взявшись за руки, будто малые дети на урок в воскресную школу. Сколько они дружили? Наверное почти всю жизнь Далии. Венти даже под пытками не вспомнил бы, сколько этому малому лет сейчас, концепт возраста ускользал от него, несмотря на то, что дни рождения Венти посещал исправно. — Что ты делаешь? — Далия остановился и посмотрел на их сцепленные руки. Там пульсировало бирюзовое свечение. — Благословляю тебя. — Просто ответил Венти и улыбнулся. И поди знай, на трезвую он сейчас это делает. Они миновали пару сонных улиц, и свернули к главной лестнице, Венти вёл себя спокойно, наслаждаясь обступающим город утром. Далия шаркал ногами и в утренней тишине слышал, как хлопают его собственные ресницы, до того глаза его слипались. А потом… Далия держал Венти за шиворот, силой прижимая норовящего взмыть в воздух барда к земле. Начался этот перфоманс с небольшой шалости. Венти заупрямился и вместо того, чтобы идти ночевать в комнату Далии при храме решил влезь в гостиницу и переночевать там бесплатно. Верхнее окно было открыто и Венти взмыл в воздух, целясь прямо в него. — Да не ори ты! — Далия навалился на несчастного барда всем весом. — Что ты там такое увидел? — Сам Далия увидел только как Венти вылетел через то же окно, куда влетел, а после мелькнувшую макушку Дилюка, которая так же быстро исчезла, как и появилась. — Ничего не увидел! Пусти меня, пойдём в церковь, пожалуйста, куда угодно пойдём! Не держи, не держи меня! — Да скажи что там? — Не скажу! — Почему? — Да там жестко! Тебе утром идти на службу, я не хочу чтоб ты о таком думал, пока возносишь хвалу Барбатосу. Они ещё какое-то время спорили под окнами гостиницы о том, куда же Венти должен идти досыпать своё хмельное утро, а после отползли в сторону храма.

***

— Что там? — Джинн глубоко вздохнула и оторвала тяжёлую со сна голову от подушки. — Алкаши. — Дилюк прикрыл ставни и вернулся в постель сам.

***

Далия проснулся заполдень. На подоконнике радостно болтал ногами опрятный, свежий и чистый Венти, а ещё Далия пропустил утреннюю службу. — Какой позор. — Далия перевернулся и накрыл голову подушкой. — Да ладно тебе, не всё так страшно, полежишь, позавтракаешь, прогуляешься и будешь как новенький, уж поверь мне. — Я не был на утренней службе. — Хрипло отозвался на оптимизм Венти Далия из-под подушки. — И мир не рухнул. Если хочешь знать, мне вообще всё равно… — Да ты то тут причём?! Это людям нужно, а я… я так виноват, Венти. Видит Барбатос я так виноват! — В сердцах Далия вынырнул на свет, но тут же упал обратно, шипя и держась за голову. Венти покачал головой и вынул из-за пазухи какой-то бутылёк прозрачного стекла. — На вот, должно помочь. — Я из твоих рук ничего больше пить не буду, обормот ты эдакий. — «Обормот» он действительно только что его так назвал. — Да оно безалкогольное, клянусь Барбатосом… ну, в смысле… — Далия недоверчиво принял бутылку и отхлебнул. В ней оказалась вода. Выхлебав всё за раз Далия сел и почесал в затылке. То ли это было очередным чудом, которое Венти ему даровал, то ли вчерашнее благословение, но головная боль и слабость отступили. — Это точно вода? — Точно-точно. Свежая! Я ради этой бутылочки сегодня в Фонтейн гонял. — Так далеко. Зачем? — Надо ж было тебя как-то приводить в чувство после вчерашнего и сегодняшнего. У нас такой воды не найти, а ты ещё нужен людям! Они посидели ещё немного, а потом Далия засуетился. Надо было выходить в мир. — Слушай, у меня там в ящике стола мешочек с пожертвованиями. Думаю, мы с тобой вполне можем взять немного и нормально поесть в Охотнике. Кажется, я снова должен тебе обед. Водичка твоя действительно хороша. — Ага… по поводу водички… она была не очень бесплатная, хе-хе! А денег у меня не было. В общем, за пожертвования не беспокойся, думаю, всё возместится к завтрашнему утру. Далия сунулся в ящик — от пожертвований ни осталось ни одной монетки. Перед входом в сам храм Фавония, Далия сделал самое невозмутимое лицо, что мог. В конце концов, то, что он наглым образом проспал утреннюю службу — только его вина, а исправить что-то было уже невозможно. Ему на радость ни Барбара, ни Розария ни кто другой из сестёр об утреннем инциденте не упоминали. День прошёл в обычных делах и походил на такие же дни до него. Разве что просители в храме жертвовали больше обычного. Вечером Далию вызвали на судебный процесс. Уже после слушанья по делу Альбедо Дилюк нашёл Далию на балконе перед храмом. Тот провожал глазами розовые от закатного солнца облака. — Что вы думаете о случившемся? — Боюсь, мне не дано судить об этом. Я связан тайной следствия, как и вы, мастер Дилюк. — Да…– Дилюк выдохнул, заложил руки за спину и какое-то время просто смотрел на закат вместе с ним. — Могу я…– Дилюк откашлялся, будто тема следующего вопроса была в сотню раз сложнее темы слушания. — Могу я… задать личный вопрос, ваше преподобие? — Да. — Далия настроился на рабочий лад. Отказывать людям в исповеди сегодня он был просто не в праве. — Ваше преподобие, я правда, совсем не знаю, с чего начать. Я и не знал, что вы тоже поёте. Сегодня утром, это было что-то невероятное. До сегодняшнего дня я и подумать не мог, что со мной когда-то случится что-то подобное. Ваша песня, в ней всё будто… — Далия вежливо слушал благодарности и сам благодарил Барбатоса за такой чудный закат, который скрывал его пунцовое от стыда лицо. — … Я слушал, слушал, слушал, и рядом была она, а вы продолжали петь, и будто знали обо всём, что во мне в тот момент творится. До того, как она оказалась рядом, я действительно не мог дышать, не мог, не умел. Оказывается, всё так просто. Я и сам не понимал, что со мной, спасибо… спасибо вам, что открыли мне мою собственную душу. — Да хранит тебя ветер. — Только и мог ответить Далия. Дилюк, смущённый собственным откровением, поспешил удалиться, а сам дьякон вдруг подумал, что с каждой минутой сегодняшнего дня вопросов к одному маленькому барду у него становится всё больше и больше. Начать следовало с самых серьёзных и важных, а именно с прибытия Путешественника и подготовки ко второму слушанию. А потом на город обрушилось наступление. Далия на какое-то время потерял Венти из виду, лишь однажды шквальный ветер донёс до дьякона его смех. Женщины, дети и старики укрывались в храме, все, кто был способен держать в руках оружие патрулировали свои улицы. Кузнец Вагнер отгонял от своего цеха даже рыцарей. Он ругался и размахивал молотом так рьяно, что заградотряд переместился к самому въезду в город, чтобы его не нервировать. Пока Барбара с Розарией залечивали раны рыцарям, Далия успокаивал мирных жителей. Какая-то девочка, ходила за ним хвостиком, хватала его за плащ и просила спеть ей, пока перепуганная мать не увела её в угол. Люди молились, верили. Далия тоже верил.

***

— Так и сказал, что хочет меня видеть? — Ага. Не буду же я тебе врать! — Они вдвоём шагали по зелёному лугу по направлению к поместью Рангвидров. Венти явился пред ясные очи Далии после утренней службы и передал приглашение от Дилюка. Тот собирал всех причастных к защите Мондштадта у себя на званый обед. Сам Дилюк последние пару дней после защиты города отсиживался дома с травмой. От лекарских услуг Барбары он отказался, предпочтя исцеляться самостоятельно в домашних условиях. — Слушай, а что за песню ты пел на фестивале цветов? Не слышал её раньше, но народ так хорошо реагировал. Даже подпевали… — А, это…хе-хе. Ну, песня уже не совсем моя, помнишь, мы тогда гуляли всю ночь и ты проспал утреннюю службу? Ну вот… — Венти! Ты прохвост! Положи на место! — Далия ухватил друга под руку. Тот не моргнув глазом проходя мимо телеги на винодельне стянул с неё бутыль и спрятал за пазуху. — Верни! Мы в гости идём, Венти! Бард с кислой миной вернул свою находку обратно в телегу, бутылки звякнули, да так, что перепуганные кристальные бабочки разлетелись от телеги в стороны. Далия засмотрелся, он любил этих бабочек, хоть они сами его боялись. Луг вокруг них превратился в ухоженный виноградник, а песчаная тропа в дорогу, вымощенную булыжниками. За виноградником виднелась крыша поместья.

***

— Что с ногой? — Джинн присела рядом с Дилюком на диван в его гостиной. Пока гости не собрались, у них было ещё пару минут наедине друг с другом. — Не поверишь, последствия обморожения. — Дилюк усмехнулся. — Волнуешься? — Почему не воспользовался медпомощью? — Джинн покачала головой. — Потому что знаю, что такие ранения быстро проходят сами. — Я о тебе чего-то не знаю? — Джинн понемногу таяла, но волнение ещё держало её напряжённой. — Мы с вашим капитаном кавалерии частенько дрались в щенячестве… Случалось и подмёрзнуть сверх меры. — Вы опять? — Джинн округлила глаза, будто вообразила, что именно они с Кэйей опять делали. — Нет, просто ваш капитан слегка, как бы это выразиться… подслеповат на правую сторону. Случайно задел меня в сражении, пока прикрывал фланг. — Ох, Дилюк… Я надеюсь… — Как ты могла заметить, с некоторых пор ваш капитан подслеповат ещё и на левую сторону. — Дилюк Кивнул на самого Кэю. Тот как раз хвастался перед горничными свежим фингалом, полученным в битве за Мондштадт. — Безобразие! — Джинн фыркнула, но Дилюк точно знал, что она так над ними смеялась. Дом постепенно наполнялся гостями. Кэйя донимал горничных, Эмбер вместе с Эолой вызвались помочь накрыть на стол. Сахароза привела Альбедо. Кажется, после всего случившегося, она ещё больше его зауважала. После обеда все сбились в группы по интересам. Сунувшись в одну из комнат в поисках Джинн, Дилюк обнаружил жутко смущённую Сахарозу и разбитого Альбедо. Что ж… кажется, они наконец поговорили. Дилюк аккуратно прикрыл за собой дверь и спустился вниз к гостям. В толпе он заметил светлую макушку дьякона Далии, они что-то обсуждали с Эмбер, но одной рукой Далия всё время одёргивал рвущегося к бутылке Венти. Уж если кто и был способен справиться с шальным бардом — так это дьякон… В голове всплыли строки песни, которую тот пел на утренней службе в день слушанья. Эту же песню потом исполнил сам Венти, хотя его в тот день в храме Дилюк не видел. Исполнившись благоговением от собственных воспоминаний Дилюк направился к входной двери — душевные терзания требовали прогулки в саду. В этот же момент перед ним предстала Джинн. Воспользовавшись тем, что временный магистр ни с кем не беседует, Дилюк ухватил её под локоток и к выходу они двинулись вместе. — Что-то срочное? — Джин в мгновение посерьёзнела. — Да. Очень. Мне… мне буквально нечем дышать. — Плохо? — Дилюк удержал её, когда она рванулась прочь, чтобы звать подмогу. — Присядешь? — Нет, Джинн… я хочу выйти на свежий воздух, но боюсь без тебя мне будет нечем дышать.

***

Они вдвоём бежали по зелёному лугу от поместья Рангвидров в сторону Мондштадта. Венти явился перед ясные очи Далии как раз, когда все стали расходиться. — Куда ты так летишь, это же не тебе завтра вставать на службу? — Далия придерживал Венти за рукав. Гости разошлись только к полуночи, сумерки опустились на окрестности, но до полнолуния было ещё далеко, так что возвращаться в город приходилось в полной темноте. Далия попрощался со всеми, но почему-то никак не мог вспомнить, была ли среди них Джинн. Венти от застолья преисполнился лёгкости и озорства, поэтому в сторону города они буквально бежали, а ветер толкал их в спины. — Ты думаешь я не бываю на твоих службах? — Ну, на одной то ты был, но как… — Ты в то утро так сладко спал. Жаль было будить, так что… скажем, что Барбатос в облике простого дьякона явился в храм тем утром. — Ты пел? — Я пел. Далия расхохотался. История, достойная упоминания в священных книгах и недостойная одновременно. — Получается, что твоя песня, которую ты исполнил на фестивале… — Ага! Она на самом деле твоя! — Венти сбавил шаг, они вышли к сидровому озеру и пошли вдоль воды, распугивая стайки светлячков. — Не поверишь, как она была придумана! По задумке песня должна была быть всеобщая! Однажды нам с Лизой было нечего делать, она очень грустила тогда, а я… — Это он их свёл, — думал Далия, — всех в этом городе, всех, кому было хорошо друг с другом, свёл Барбатос. Как бы там ни было, отныне и впредь ко всем гимнам и молитвам в храме добавится песня маленького барда о любви. И да хранит его ветер!