Время Серенад

— О потомстве думаешь? Кинич даже не вздрогнул, когда за его спиной материализовался Ахав и выдал очередную скабрезность. — Кинич! Кинич, ты о потомстве думаешь? — Ахаву наскучило донимать своего спутника со стороны его левого уха и он переместился на сторону правого. — Ки-ни-и-ич! На этой протяжной ноте Кинич от него отмахнулся, да так, что Ахав поспешил скрыться. Они были на заказе, когда из-за камней показалась светлая макушка Муалани. Кинич наблюдал за ней, примостившись на покатом уступе. Выполнению заказа присутствие посторонних помешать не могло, однако внимание от этого рассеивалось. За это размытие фокуса Ахав и уцепился. «Потомство». Да, конкретно сейчас Кинич думал о потомстве, но не о своём собственном, а о детёнышах заврианов, найти родителей которым ему поручили. Курьеры нашли разорённое гнездо кукузавров, в котором копошились полумёртвые птенцы. Крови вокруг не было, значит где-то на воле сейчас летала их мать. Должно быть она раздосадована пропажей детёнышей и агрессивна, но это уже меньшая из проблем. Последний раз одинокую самку Кукузавра видели над этим горным кряжем, разделяющем землю Родников с землёй потомков Крон. Муалани прошла по горной тропе вверх и юркнула в узкий пролом в скале. Кинич, не понимая причины своего интереса, всмотрелся в этот пролом. Камни вокруг него были сухими, но плоскими, должно быть раньше из этой расщелины бежал горный ручей, пока не пересох. Солнце переместилось от песчаного дерева на склоне, где сидел Кинич к штандарту с флагом одного из племён на противоположной от него скале. Муалани так и не вышла наружу. Кинич перебрался пониже, под таким углом было лучше видно пролом, клубы пара, которые из него выходили и всё те же плоские камни. — Эй. Метнись-ка к этой дыре. — Кинич позвал Ахава. Тот как раз явился ради новых проказ. — Это так ты обращаешься с моим царственным… — Метнись туда и… — Договорить, что именно требуется от Его Драконьего Величества он не успел. На свет проклюнулись сначала рука с котомкой, а потом и вся остальная Муалани. Кинич выдохнул. Вслед за ней из пролома показалась тонкая шея кукузавра, тот тянулся за каким-то угощением в сумке девушки. Ну конечно, должно быть огненная птица застряла в проломе, а Муалани её подкармливала и помогла высвободиться со временем. Кинич пригляделся к птице: самка. — Чем не мать тех найдёнышей? — О потомстве думаешь? — Ахав ехидно потёр лапки. — Думаю. — Кинич спрыгнул на землю. Пора было вступать в контакт со спасённой птичкой… ну и с Муалани, конечно. Это был не первый заказ, в котором она сделала за Кинича почти всю работу. После выполнения заказа Кинич сторговывал повышенный гонорар и тратил излишек на вкусный ужин для своей случайной помощницы. Подумать только, какие-то пятьдесят или даже двадцать лет назад о таком общении представителей двух народов нельзя было и подумать. Ахав обычно реагировал на всех людей, что окружали Кинича, на всех. И на неё тоже. Кинич неприлично долго не мог понять, почему он сам так выделяет Муалани из всех, а когда понял… Ахав над ним тогда потешался чуть ли не две недели. Кинич же сильно сдерживался, чтобы не потешаться над ней самой: очевидно же, что она только изображает дружбу с ним. Прикидывается, чтобы ни в коем случае не обидеть. А виной всему то же самое, почему сам Кинич выделяет её на фоне остальных, почему угощает ужином, хотя выгоднее было бы оставлять сторгованные излишки себе. Их дружба походила на танец, где оба скакали по кругу сначала в одну сторону, а потом в другую, оказывая знаки внимания и обмениваясь любезностями. *** Муалани сидела на плоском камне около реки. Водопад, с которого эта река начиналась шумел в отдалении. Кинич приблизился, а она заслышав его шаги обернулась и игриво подмигнула ему. А потом произошло что-то невероятное. Кинич набросился на неё, едва не сбивая с ног, обнял так крепко, как только мог, покружился с ней на руках, как дикий зверь в порыве ласки потёрся об её макушку, ероша и выбивая из хвоста волосы. Она сама прильнула к нему сильнее, потёрлась о его грудь, пока он сам гладил её по спине. Руками Муалани обхватила сильные плечи Кинича так крепко, будто стоит ей отпустить его, они навсегда разлучатся. Животный порыв стихал, пока не поднялся новой волной порыв человеческий. Они будто синхронно вздохнули и поцеловались. — Что? — Кинич смотрел на эту романтическую картину и считал. Считал, во сколько же возрастёт оплата его заказа, если вместо одной сущности он прикончит сразу две. — Кинич, ты тоже это видишь? — Ахав удивлённо парил рядом. — Ну и чего ты застыл? Ждёшь, пока я уйду от тебя к тому парню? Он так-то посмелее тебя будет, а? Кинич с самого начала счёл этот заказ странным. В объявлении говорилось, что у подножья горы завелась страшная сущность, которая меняет свой облик, пугает курьеров и разоряет караваны. Обычно с обозами идёт пара-тройка охранников, однако даже их сущность пугала до невозможности, и определить, что же это был за зверь те не могли. Кинич перечитал записку с доски объявлений трижды, в ней говорилось только об одной особи. Сила бездны может принимать разные формы, обычно она восстаёт перед воинами в облике их близких. Бездна бездушна, но подчиняется внутренним порывам народа Натлана, хранит память людей, их убеждения, стремления и… и совершенно точно не ходит парами. Тем более в таком странном месте. Должно быть где-то поблизости в земной тверди образовалась трещина и из неё изливается мрак. — А-а-а! Что ты наделал? На самом интересном месте! Кинич! Я тебе это припомню! — Вился вокруг него Ахав, пока Кинич орудовал мечом. Разделался он с ними быстро. От первых ударов сила бездны утратила человеческий облик и с шипением обесформилась до сгустков тьмы, дальше было дело техники. — Надо будет сообщить в гильдии о возможном разломе, пусть снарядят отряд, а то такие сущности станут появляться снова и снова… — Думал Кинич, пока нёсся обратно в город за наградой. Ахав мельтешил рядом, то появляясь, то исчезая… — И с чего это бездна приняла облик пока ещё живых? Или это по старой памяти о нашей первой оде воскрешения или тьма просто почувствовала моё приближение и тоже решила запугать… — Кинич решил при случае уточнить это у Ситлали, если в этом мире и было что-то чего Кинич не знал о враждебных сущностях, то это точно знала она. *** Следующий заказ был курьерский. По крайней мере Кинич его так для себя обозначил. Сам заказ поступил как ни странно от Ахава и походил то ли на приказ, то ли на нижайшую просьбу, то ли на затяжную истерику. Видите ли Его Драконьему Величеству до нестерпимого больно видеть листовки со своей перечёркнутой физиономией на входе чуть ли не в каждое заведение в поселении. Киничу же листовки очень даже понравились, художники ухитрились до того точно передать Ахава со всех ракурсов, что парочку таких листовок он припрятал для украшения собственного жилища. И всё же это было несерьёзно и походило на чью-то шалость. Рестораторы и владельцы постоялых дворов ничего об этих листовках не знали, стало быть и призыв к разжиганию ненависти к его флогистоновому спутнику был незаконным. С тех пор, как племена примирились, таким вещам места не было. Как и подобает заботливому хозяину Кинич клятвенно пообещал Ахаву, что устранит поганые художества, порочащие честь и достоинство Его Величества, если те встретятся ему по пути. К вечеру таких листовок набралась целая сумка. Они с Ахавом уже направлялись в сторону дома, когда из-за каменной гряды послышались знакомые голоса. Кинич сбавил шаг, приблизился, но не спешил показываться из-за камней. Там встали лагерем его друзья, кажется, они что-то отмечали. Был слышен смех Муалани, голос путешественника и его спутницы, Качина ровняла землю под костровище: звук её бура Кинич бы ни с чем не перепутал. Точно! Мелкая сегодня отмечала день своего рождения… и как он мог забыть. — Почему мы скрываемся?! Мы должны выйти и чтобы нам поклонялись! Не будь я Кахул Ахав… — Цыц! — Кинич прихватил своего спутника за хвост и притянул к земле, но было поздно. — Эй, это же Кинич! Иди к нам! Места за столом на всех хватит! — Качина остановила бур-машину и юркнула за походный стол. — Почему вы отмечаете в чистом поле? — Кинич осмотрелся. — На самом деле, нам поручили заказ, просто в дороге решили отпраздновать. Кстати, может ты подскажешь какие-нибудь ритуалы. — Муалани усадила Кинича за стол вместе со всеми. Заказ оказался идентичен тому, что взял Кинич сегодня утром. Видимо ещё один караванщик разместил объявление о странной сущности, которая меняла облик. Описание и место совпадали, так что охотник на заврианов поспешил друзей обрадовать. Заказ был выполнен. — А тебе не показалось, что эти сущности были странные? — Спросила его Муалани, когда они отошли в сторонку. — Что ты имеешь в виду? — Ну, знаешь… я тоже на неё натыкалась. Прямо у водопада, тогда одно существо приняло мой собственный облик. — Обычная Сила Бездны. — Кинич кивнул. — Какая разница, принимает она облик твоих друзей или твой собственный. — Просто… я никогда раньше не видела, чтобы сущности друг с другом… — Муалани запнулась и покраснела так густо, будто перележала на солнцепёке. — Чтобы они друг с другом взаимодействовали. Кинич пожал плечами. Он тоже видел такое впервые и судя по всему, они с Муалани видели одно и то же, вот только его сил хватило на уничтожение этого наваждения, а её… — Я поэтому и позвала путешественника. Если б ты не справился раньше, то туго бы нам пришлось. От чего-то на душе Кинича стало спокойнее, что эти две сущности остались поверженными подальше от глаз вездесущего путешественника, и вообще кого либо ещё. Интересно, а перед другими людьми сила тьмы тоже разыгрывала невероятные спектакли? — А чего ко мне не обратилась? — Кинич поспешил сменить тему, но вляпался в неловкость ещё глубже. Муалани промолчала. *** Ахав зудел над его ухом целый час. Видимо длительное молчание плохо на него влияло, нежная психика древнейшего дракона не выдерживала, а Киничу предстояло всё это терпеть. — Дурак! Ты просто дурак! Знаешь, надо было тебя раньше прикончить! Тупица! Ты ни на что не годен! — Ага. — Они пробирались по каменистой тропе в сторону дома. — Кретин! Столько времени потратил! Ради чего?! Если ты совсем не дорожишь жизнью, разбегись и шарахнись головой об скалу! — Ага. — Дубина! Здоровый лоб, а ведёшь себя как сопливый пацан! Может у тебя сопли вместо мозгов?! Раскроить бы тебе башку, да посмотреть, чем она набита! Кинич продолжал поддакивать. В целом, монолог Ахава о том, какой он, его слуга, бесполезный, шёл по своему обычному сценарию. — Перед тобой стоит не самая уродливая девка, говорит, что видела явленную волю царства тьмы! И что ты делаешь?! Говоришь, что взял бы с неё девять тысяч моры вместо двенадцати?! Дурак! Ты просто дурак! Ты ни на что не годен! Пластинка Ахава пошла по второму кругу. — И ведь по делу возмущается…– Думал Кинич, периодически поддакивая своему спутнику. — Про не самую уродливую девку, конечно, загнул, а в остальном… С какой стати я должен скидывать цену за заказ просто потому что заказчица слишком красивая. Или может мне скинуть цену потому, что заказчица притворяется, что не понимает, из-за чего воля тьмы показалась ей именно в том обличье? Или по тому, что явленную волю тьмы мы с заказчицей видели одинаково? — Эй, слуга! Ты нас совсем не слушаешь! Хлоп! — На следующем шаге Ахав влепился всей своей плоскостью Киничу в спину, до того резко тот остановился. — Это что же, народ Натлана так сильно верит верит в нас двоих, что это отпечаталось в Царстве Ночи? — Посмотрите-ка, мой глупый слуга начинает прозревать! — Ахав ехидно облетел перегруженную мыслями голову Кинича два раза по часовой стрелке и один раз против часовой. — Ну, что? Слуга? О потомстве думаешь? — Я думаю…. Думаю, что если буквально все вокруг ждут этого так сильно, что верят, можно просить за это сорок тысяч моры без скидки на красивые глазки. — Дурак! Какой же ты дурак! Ты просто невыносим! Ты ни на что не годен! Они продолжили свой путь по каменистой тропе в глубь материка. Далеко-далеко, где за облачной высью чихали чёрным дымом востроконечные вулканы что-то неуловимо сдвинулось и устремилось по флогистоновым жилам прямо в земную твердь. Сила пронеслась по равнинам, стукнулась в монолитные горные кряжи и утонула в водопадных всплесках. Тектонические плиты Натлана вздрогнули и разошлись. На самом дне Царства Ночи всколыхнулись вязкие тени. Значит на поверхности в неизбежное снова поверили.