Детство в непослушных волосах, разбитых коленках и родительских объятиях

Динара не была тихим ребенком примерно никогда в своей жизни, и в раннем детстве это приносило много проблем, что никак не влияло на безграничную любовь к ней. Главной сложностью было то, что Разумовский ну вот понятия не имел, как успокаивать детей, и это мог сделать только Олег. У него вообще явно были какие-то суперспособности в отношениях с детьми. Каждый раз при такой мысли Сергей бил себя по лбу. Ну какие суперспособности, у этого были реальные причины. Во-первых, Олег просто любил детей, а дети любили Олега. Почему? Не понятно. Природный магнетизм. Харизма. Карты так выпали. А во-вторых, у Олега имелся опыт в успокаивании этих самых детей. Откуда? В детском доме малышей укачивать перед сном было запрещено. Зачем им привыкать к этому? Никто не будет давать им нежности и любви, которая читается в обычном укачивании. Пусть с пеленок привыкают к одинокой жизни в этом жестоком мире.  Выглядело это всё очень печально, поэтому некоторые нянечки не могли удержаться. Они укачивали детей, а неравнодушные старшие девочки им с этим помогали.  Одна такая неравнодушная девочка влюбилась в Олега, когда им было лет по четырнадцать, наверное. Она-то и рассказа ему об этом и даже как-то раз привела его с собой. Никто из той чисто женской компании не ожидал увидеть в детской спальне парня, но против тоже не был. Помощь никогда не бывает лишней, а Волков не был дураком и сразу понял, как быстро и тихо можно уложить младенца спать. С девочкой той ничего не получилось, но к малышам Олег ходил исправно до самого выпуска. Разумовского приобщить он так и не смог. Тот всё отнекивался, а на деле просто по-глупому ревновал. Не к детям, к девочкам. Хотя может и к детям. Об этом позже Сергей сам и пожалел. Навык оказался не бесполезным.  Он никогда не забудет, как Олег впервые взял дочь на руки. Она была совсем крохой, но из рук Разумовского вырывалась так остервенело, будто он её собирается съесть. Волков же спокойно забрал у него девочку, и та сразу же успокоилась. Разумовский тогда долго не решался поднять на них глаза. Он пока не мог привыкнуть к ребёнку дома и справиться с кашей в голове. Когда они с Волковым всё-таки пересеклись взглядами, он даже не поверил. У Олега глаза застлали слёзы. Даже нет, не так. Он плакал. Просто стоял, нежно-нежно улыбался и беззвучно плакал. — Знаешь, я столько детей держал на руках, что даже не пересчитать, — сбивчиво начал шептать он, хотя Динара вроде не планировала засыпать, — Но никогда не мог даже представить, что однажды я буду держать так свою дочку. Не верится даже. Я отец. Папа. И ты тоже, серый. Мы… — всё-таки запнулся Олег. У него в голове тоже была каша, а в глазах столько любви, сколько даже сам Сергей от него никогда не видел. Ну всё, теперь плакал и Разумовский. И Динара, видимо, почувствовав настроение родителей, тоже заплакал.