На границе миров

По всей улице пронёсся крик боли и отчаяния. За криком последовала невидимая глазу человека волна чистой духовной силы. Всё что вы в этот момент могли почувствовать находясь рядом — резкий порыв прохладного ветра. Внутри Изуку что-то треснуло и разлетелось множеством осколков. Что-то внутри было окончательно сломано, была ли это его надежда на то что всё будет хорошо? Или может быть это была вера в то, что герои могут спасти всех? Только этим утром они с мамой мило болтали о том, что наконец-то посмотрят фильм, а сейчас рядом с ним парил призрак не только отца, но и матери. Тело призрака Инко было почти материальным, а цвета ещё не успели уйти из её образа. Призрак Хисаши наоборот, был весь прозрачный и бесцветный, кажется, что дунет ветерок и дух развеется в воздухе, как странная игра света и тени. (Его земное время совсем на исходе, плохо дело.) — обеспокоенно и в то же время апатично отметил про себя видящий. Мидория хрипло вдохнул свежий воздух и поднялся с асфальта с негромким стоном. Сидеть на земле около часа, всё же вредно для здоровья. Сзади послышались шаги. Изуку резко подскочил и понёсся в противоположную сторону от источника звуков. Призраки полетели за ним по пятам. Только, забежав в тёмный переулок, далеко от того места где он сидел, Мидория успокоился. Он устало облокотился на кирпичную стену. Тяжело дыша от продолжительного бега, Изуку стал обдумывать свой внезапный порыв сбежать. (Почему я убежал? Я же пострадавший, а не преступник какой… Хотя… Сейчас когда у меня…у меня…нет родителей, меня ведь заберут в детдом, или в приёмную семью? Не хотелось бы мне оказаться в сиротском приюте, в тот раз я видел слишком много горя и призраков в том месте. Что если приемная семья невзлюбит меня за бесполезную мутацию и за то, что я вижу призраков? Нет тогда уж лучше быть бездомным, так хоть убежать от обидчиков смогу…) — парень перевёл взгляд на двух призраков рядом. В груди больно кольнуло. (… Но сначала стоит уговорить их уйти на перерождение, отец ведь ждал маму Инко… Теперь они вместе, а я как-нибудь смогу выжить. Я не хочу чтобы из-за меня они лишились шанса на перерождение. Я итак достаточно беспокоил маму) — оторвавшись от стенки, Мидория подошëл к призракам. (Это будет тяжёлый разговор, но он необходим.) — глубоко вздохнул рогатый, и, собрав всю решимость в кулак, заговорил. — Пап, мам… Вам необходимо уйти на перерождение… Вам нет смысла ждать меня, да и для тебя, отец, это очень опасно, ты буквально в любую минуту можешь навсегда развеяться. Я…я не хочу чтобы ваши души пострадали из-за меня… — слезы давно кончились, ещë там, у сгоревшего дома, однако внутри как-будто свернулся огромный ком и встал поперек горла. Говорить было трудно, хотелось расплакаться. Мидория судорожно втянул ртом воздух, шмыгнув, когда оба родителя мягко улыбнулись ему. Инко подлетела к сыну и мягко потрепала его волосы, совсем как утром, только вот… касание еë рук было морозным, как дуновение свежего воздуха на горячую кожу после сна. Мурашки прошлись по коже мальчика, несмотря на то что от тела призрака шёл дым, как бы указывая причину смерти. Хорошо ещё что она не покрыта ожогами, как её мертвое тело, Изуку думает что не перенёс бы этого зрелища. — Так вот о чем ты говорил, мой хороший… Я только сейчас полностью тебе поверила, прости. — голос Инко был как мягкий ветерок и звучал одновременно отовсюду, он был отчëтливо слышен парню. На еë лице была грустная улыбка. Хисаши тоже подлетел и приобнял своего сына, его голос, Мидория, перестал слышать год назад, ничто не вечно. Его призрак и так превысил лимит времени, которое обычно отведено душам на обдумывание своей жизни и планов на следующее перерождение. Как бы это ни было эгоистично, мальчик был благодарен ему за это. — Мы с твоим папой, очень тебя любим, Изуку, слышишь, солнце? Даже если с нами что-то случиться, ты в этом точно не виноват. — последние слова были сказаны намного твëрже. Мидория крепко обнял маму, и мог только слабо кивнуть в ответ, не в силах сказать что-либо вслух. Инко лишь мягко гладила волосы своего ребëнка, он слишком рано узнал о жестокости этого мира, она не смогла уберечь своë маленькое солнышко от этой грязи. Какая же она мать? А теперь она и вовсе ничем не может помочь сыну… Хисаши рядом мягко мигал потусторонним светом, во тьме переулка. В его глазах плескалась печаль, а с губ сходили слова которые никто, увы, не слышал. — Кои, можешь… Проводить их? — шмыгнул Изуку, посмотрев на грустного тотема, парившего рядом. Карп шевельнул хвостом, подлетев поближе. Хисаши положил руку на его голову, и тот час же разлетелся множеством маленьких огоньков, они сделали круг вокруг призрака и видящего, и зависли рядом. Инко чмокнула сына в лоб в последний раз и мягко прошептала. — Удачи, мой дорогой, мы с отцом тебя любим не смотря ни на что. Она тоже положила руку на голову тотема и разлетелась на огоньки. Когда это произошло карп всем телом подтолкнул вверх все огоньки, и те извиваясь и переплетаясь, взмыли к небу, уходя в потоках энергии на следующее перерождение. Изуку рухнул вниз, поломанной куклой и протяжно завыл, прикусывая нижнюю губу до крови, чтобы заглушить себя. Закат был где-то час назад, Изуку поднял голову вверх, смотря на звёзды, такие далëкие и сияющие (совсем как герои…и Каччан…), это успокаивало и помогало отвлечься от гложущего чувства потери. (Комендантский час уже настал, а я его нарушаю… Надо бы найти укромное место для ночлега, и завтра решать что же мне с этим всем делать.) — кои как будто прочитав его мысли зашевелился рядом и, подтолкнув парня в спину, проплыл вперёд, затем он остановился, как бы приглашая следовать за собой. (Что-ж, мне идти в любом случае некуда, может быть он видел что-то подходящее для ночлега?) — рассудил Мидория. Встав и поправив лямки жёлтого рюкзака, устало побрёл за своим тотемом. Карп плыл вперёд, слабо освещая им дорогу и пространство вокруг. Они уже некоторое время шли, петляя по переулкам. Кои явно не случайно избегал главную улицу, там чаще всего проходили патрули героев, правда дневных. Герои же подполья и линчеватели никогда не чурались таких вот грязных переулков. Но сегодня ночью было довольно тихо, нигде не было слышно сражений, им повезло ни на кого не наткнуться. Когда они оказались возле ступеней, Изуку очень удивился, увидев во тьме очертания гор мусора. (Свалка? Это иронично) — подумал Мидория, однако когда спустившись, он почувствовал под ногами песок и дуновение лёгкого бриза, он понял, что это тот самый загрязнëнный и превращённый в городскую мусорку пляж Дагоба. (Ну, думаю спать на песке, будет всяко мягче чем на земле или лавочке. Ещё неплохо бы найти чем укрыться…) Немного порывшись в мусоре и побродив по свалке, Мидория нашëл более закрытое горами мусора от глаз прохожих, место. Скинув свой рюкзак на ещё не остывший песок, от чего тот глухо звякнул, Изуку начал обустраивать спальное место. В ход пошли газеты, тряпки, порванная одежда, старый и испачканный чем-то очень похожим на кровь футон, даже солома. Стащив всë это в одну кучу, Изуку получил большое нечто, очень напоминающее гнездо. Затолкав рюкзак в поломанный холодильник, Мидория устало вздохнул. (Было бы не плохо ещё и крышу над головой заиметь, или самому сделать, раз уж на то пошло, тогда вообще уютно станет…) Забравшись в гнездо он накрылся поеденным молью пальто, оно было в несколько раз больше него, так что парень мог спокойно обернуться им несколько раз с ног и до рогов. Засыпая, Изуку понадеялся что его никто не найдёт, это вызовет слишком много вопросов, на которые у него совсем не было ни сил, ни желания отвечать.

***

С самого утра интуиция Бакуго вопила о том, что вчера он явно переборщил, сказав рогатому сигануть с крыши, но тот лишь отмахивался, думая что Деку слишком труслив чтобы и вправду прыгнуть. Его больше беспокоило внутреннее предчувствие какого-то пиздеца. День начинался как и всегда, с созерцания. На шкафчике Деку снова было множество рисунков и дразнилок. Кацуки пригляделся. Там точно были написаны его фразы, «СДОХНИ» и «Деку». (Только попадитесь мне, уроды, кто посмел брать мои фразы! Так ещë и писать на чертовом шкафчике рогатого задрота! Скотины, забыли уже, что это прозвище, придумано мной?!) — возмущению Бакуго не было предела. Злобно пнув исписанный шкафчик, парень пошёл к своему, чтобы наконец-то переодеться в сменку. Зайдя в кабинет Кацуки громко хлопнул дверью, закрывая её. Класс был почти пустым, за исключением слишком пунктуальных персон, и тех кто живёт близко к школе. Деку не было. Как и надоедливых подпевал. Блондин ухмыльнулся и кинул школьную сумку к своей парте. Тихо брякнул старый брелок с изображением Всемогущего. — Тц. — закатил глаза Бакуго. (Давно пора снять этот пережиток прошлого, я уже не маленький в конце концов.) И совершенно случайно внутри рюкзака Изуку Мидории болтался такой же потрёпанный брелок. Когда даже после звонка задрот не объявился на урок, внутри Кацуки завозился тугой клубок нервов. В течение всего дня парта позади Бакуго пустовала. Сам же парень клял про себя Деку многоэтажным матом и часто посматривал на двери кабинета, следя за всеми кто входит и выходит. В конце дня блондин решает не изводить себя предположениями, куда пропал Деку, и просто спросить у классного руководителя. (Не мог же он реально прыгнуть с крыши.? Правда ведь? Нам бы об этом сообщили., да, точно! Этот придурок по любому просто заболел, а я преувеличиваю тут!) — думал Кацуки стоя перед дверью в учительскую. Он вздохнул, и твёрдо постучал в хлипкую дверь. От его настойчивого стука посыпалась штукатурка, а за дверью послышались торопливые шаги. Учитель приоткрыл дверь, а увидев одного из своих учеников — Кацуки, открыл пошире пропуская его внутрь. — Здравствуй, ты хотел что-то спросить? — на его лицо была натянута милая, по его мнению, очень фальшивая улыбочка. Бакуго от этого едва-ли не выворачивало, лицо скривилось как будто он съел лимон, но свои язвительные комментарии он придержал. (Услужливый придурок, сразу видно что начальству жопу лижет. Агхх…как я не люблю таких, и этих трусов которые постоянно вертятся рядом. Так сосредоточься!) — Кацуки дал себе мысленный подзатыльник. — Да, я хотел спросить почему сегодня Д-Мидории не было? Мне стоит занести домашние задания этому лентяю? — блондин попытался казаться менее раздраженным и звучать более дружелюбно, но по лицу их классного руководителя было видно, что его попытка с треском провалилась. (Ну и хрен с этим дружелюбием. Нахер мне оно не сдалось) — злобно подумал ходячий динамит. — Ох, это так любезно с твоей стороны. — подергивание уголков губ у мужчины было явно очень нервным. — Нам никто не сообщил где пропадает этот мальчишка, Мидория. Возможно он просто заболел. — предположил учитель и медленно отошëл к шкафу. Покопавшись там, классный руководитель достал пару тетрадей и несколько листов с каким-то опросом, или тестом. — Вот передай это ему, будь добр. — мужчина недовольно всучил бумаги Кацуки, видимо перспектива заниматься проверкой большего количества работ, не сильно прельщала ему. Парень грубо выхватил бумаги и с злобой запихал в свою сумку, сильно их при этом помяв. Выходя из кабинета, Бакуго с силой хлопнул дверью так, что со стен и потолка снова посыпалась краска. Блондин, сгорбившись, быстро и недовольно топал в сторону дома Мидорий. Он намеренно ускользнул от своих подпевал, потому что они бы задавали слишком много раздражающих вопросов если бы узнали, что Кацуки сам вызвался отнести задания Деку. Парень совсем не смотрел по сторонам, да и зачем? Хоть он и давно не был в гостях у Мидорий, путь до их дома он помнил отлично. (Как давно я был у них в гостях? Кажется… с 6 лет не был там…) — угрюмо рассуждает Кацуки. В нос ударил отчётливый запах гари и Бакуго ошеломлённо поднял глаза, поняв что дошëл до нужного места. На месте некогда красивого двухэтажного маленького домика был полностью обгоревший с покосившейся крышей дом. (Что это? Я не мог ошибиться с местом!) — с некоторой паникой подумал блондин. Осмотревшись по сторонам, Кацуки увидел что многие дома поблизости поломаны и обгорели. (Наверное произошло нападение злодеев, вот и задрот не пришëл в школу из-за эвакуации! Нужно узнать у старой карги, где Мидории сейчас. Тëтя Инко по-любому позвонила моей старухе! Да! Точно!) — попытался успокоится Кацуки. Парень резко повернулся и сорвался на бег. Ему повезло что его не сбили по пути домой, учитывая что он точно хотя бы раз перебежал на красный свет. Бакуго залетел как вихрь в дом, громко хлопнув дверью. — Эй, КАРГА! Ты знала что… — из кухни раздался громкий всхлип и что-то падает, сердце Кацуки замирает и он, не снимая обуви, бежит на звук. — ВЕДЬМА?! — в шоке выкрикивает Бакуго, когда видит свою мать рыдающей на диванчике. На полу рядом с ней лежит телефон. — Что случилось, ма…? — гораздо тише спрашивает блондин, подходя к женщине и садясь рядом с ней. — Мне позвонили из полиции… — парень удивленно нахмурился — вчера было нападение злодеев в районе где живут Мидории, и… — Мицуки всхлипнула, вытерла заплаканные глаза рукавом кофты и продолжила — …и их дом сгорел, в обгоревшем теле опознали И-инкоо — под конец она протяжно завыла. Кацуки застыл, в его голове всë перемешалось. (Мидория-сан… Тëтя Инко, она мертва…?) — осознание ударило кувалдой по голове. Парень редко проявлял тактильность, поэтому когда младший обнял женщину, та даже замерла от шока. — А что с… ним? Д-Изуку отправили в приемную семью? — спрятав лицо и крепко обняв мать, невнятно спросил Кацуки. Старшая Бакуго ещë раз всхлипнула, и робко обняла сына в ответ. — Е-его тело так и не нашли, он объявлен мертвым… (Это не может быть правда, он же не мог и вправду…сгореть дотла?) — сознание решительно отвергало ужасную правду. — Ты же это не серьезно? Да ведь? — голос Бакуго был пропитан отчаянием. — Нет… — Голос женщины сорвался на шепот — …прости меня… — Мицуки только крепче сжала Кацуки. Тот лишь сильнее вжался в плечо женщины. Был уже глубокий вечер, когда младший Бакуго поднялся в свою комнату и тяжело рухнул на заправленную постель. Верхняя одежда валялась на полу в полном беспорядке, а рюкзак кажется так и остался забыт в коридоре. Парень свернулся клубочком на кровати и сжав покрывало тихо завыл. На глазах выступили слезы. Дыхание стало прерывистым.

(Какого чёрта! Я реву из-за этого.э-этого, придурка сгоревшего?! Я должен быть сильным! А не разводить нюни и сопли как

он!!!)

Обычно в это время Кацуки уже спал, а во всём доме был давно потушен свет, но сейчас…была уже поздняя ночь, а Кацуки свернувшись клубочком рыдал в своей комнате, пока на тумбочке светил старый ночник в виде Всемогущего. Его на день рождения Мидория подарил. Воздух наполнился металлическими нотками, кажется он прокусил себе губу, чтобы его истерику не услышали, но ничего, рана заживёт… …В отличие от той зияющей пустоты, что потихоньку начала разведать его изнутри. Откуда это вообще взялось? Ему же плевать на задрота, так почему?! Почему эти слëзы не остановить?

Почему, от чего же так больно…?

Почему, Деку?

Изуку…?

Кажется, он пролежал так и не уснув до самого утра…или это утро наступило слишком быстро?