На границе миров

— …ты не успел! Мидория с резким вздохом подскочил на импровизированной лежанке. (К-кошмар…это был просто ночной кошмар…) — тяжело дыша, думает парень. Изуку встаёт и начинает разминать затëкшие от неудобной позы конечности. Такая утренняя зарядка помогла отвлечься от мыслей о кошмарном сне, который он увидел. Пока зеленоглазый делал махи руками, его живот недовольно заурчал от нехватки еды. Точно. Он совсем забыл о том что вчера пропустил не только обед, но и ужин (…не то чтобы я этого так хотел…). Воспоминания о стряпне мамы омрачили его и без того ужасное настроение. Как же он скучает по ней… И по отцу тоже… Депрессивные мысли Изуку прервало настойчивое урчание живота. Он встряхнул головой. Кои замаячил где-то на переферии его зрения. (Родители точно не хотели бы, чтобы я уморил себя голодом из-за них. Возможно решение бытовых вопросов поможет мне отвлечься от…случившегося) — с грустью решил Изуку и попытался выдавить из себя уверенную улыбку. Несмотря на то что зеркала у него не было, Мидория точно понял что у него ничего не вышло, или вышло, но совсем не то что было раньше. (Ни-че-го уже не будет как раньше — злобно заметило что-то внутри — твой кумир, тот на кого ты больше всего надеялся, буквально разрушил твои надежды! Ха! Ты жааалоок~) — язвительно пропела тьма. — Хватит! — Мидория даже не заметил, что сказал это вслух. Кои слабо ткнулся ему в спину. Подросток развернулся и мягко погладил чешую своего тотема. — Прости, прости, я знаю что ты не виноват в этом… — виновато проговорил мальчик — Просто… Мне так страшно, это всегда происходит так внезапно. Я боюсь что однажды моя внутренняя граница рухнет и эти демоны, эта тьма выйдет во вне… — Изуку присел на свою лежанку, уперевшись локтями в колени и положив голову на руки. Он нервно вцепился руками в свои волосы. Его причуда была отнюдь не проста как могло показаться с первого и со второго взгляда. Помимо ярко выраженный мутации парень мог видеть и осязать духов, призраков, монстров… В общем всё то что обычно не видят и не осязают. Но Изуку назвал свою причуду «Заблудшая душа» отнюдь не просто так, его собственная душа существовала как в призрачном мире, так и в мире живых, и это влияло на его тело и мироощущение. Благодаря живому телу Мидория существовал в большей степени в мире живых, однако монстры из мира мёртвых, или как его ещё называют в буддизме — Мэйдо, постоянно лезли в его душу пытаясь прорваться в мир живых. Понимание всей сути своей причуды пришло мальчику постепенно и не самым лучшим образом. Он не винил Кои за такую силу, ведь тот сам был на грани исчезновения из-за этих монстров, когда стал его тотемом, ну по крайней мере так объяснил сам тотем, насколько мог, не используя человеческую речь. Мидория продолжил рыться в своём рюкзаке и внезапно его рука наткнулась на что-то пластиковое. Парень аккуратно вытаскивает предмет наружу. Это был старый, потрёпанный и довольно выцветший брелок с изображением Всемогущего. — Ох. Это же.? Те парные брелки Всемогущего с Качч-Бакуго… — перед глазами предстали далёкие воспоминания из детства, ещё до того как они оба получили свои причуды. — Смотри, Зуку! Мне выпал Всемогущий! — блондинистый мальчик гордо размахивал брелком который он только что получил из игрового автомата. — Как здорово, Каччан! Я тоже его получил!!! — маленький Изуку лучезарно улыбнулся своему лучшему другу. — Теперь у нас парные брелки с Всемогущим! — Оба ребëнка заливисто расхохотались.

Кто из них это сказал?

Каччан?

Он сам?

Может быть они оба?

В ушах звенел громкий детский смех, а перед глазами всё поплыло. Изуку плакал? — Снова рыдаешь, Деку?! Когда ты уже перестанешь распустить нюни как сопливые девчонки? А?! — сладковатый запах жжёной карамели заполнил нос, а затем раздался отчётливый взрыв где-то около уха. Рыбье тело обвило торс Мидории, он аккуратно положил руки на тотема. Кои и вправду знает как его успокоить. Мальчик дёрнул губами в намёке на улыбку, слëзы начали высыхать, стягивая кожу. (Долой внутренний анализ и самокопание, я хочу поесть!) — более оптимистично подумал Изуку. Парень пристегнул брелок внутрь рюкзака, так чтобы его было видно всякий раз когда он будет открывать портфель. Тщательно порывшись в своих вещах зеленоглазому удалось найти парочку завёрнутых в пленку бутербродов. (Негигиенично есть это грязными руками, учитывая что я на свалке, а у меня и салфетки нет чтобы помыть их. Значит стоит пойти туда, где будет раковина!) — рассудил Мидория. Убедившись что его вещи хорошо спрятаны и их не видно, Изуку пошёл к той лестнице по которой спустился вчера на пляж свалку. Было ещё довольно рано, потому, пока он ходил по улице в поисках общественного туалета, парень чувствовал как некоторые прохожие смотрят, и порой, оборачиваются на него. (Стоит поскорее сменить школьную одежду на что-то более повседневное. Ученик средней школы прогуливающий уроки, так ещё и в таком потрепанном виде вызывает слишком много неудобных вопросов. Простым гражданским может и будет всё равно, но какой-нибудь полицейский, настырный герой или может даже стажёр может и подойти. И тогда…будет конец) — зелёноволосый неуютно поёжился от чужих мимолетных взглядов. (Но где раздобыть одежду? Моя-то вся сгорела, я думаю) — помрачнел Изуку, осматривая местность на наличие парков или торговых центров. Кои вертелся рядышком, не улетая слишком далеко. Спустя ещё пару минут блужданий Мидори замечает парк и, подбежав поближе, общественный туалет. Миссия выполнена! Изуку быстрым шагом заходит в помещение и сразу же подходит к раковине. Вымыв руки, зелёноглазый принялся промывать холодной водой вчерашний ожог на роге который он на ночь обмотал в платок, чтобы не подхватить инфекцию. Когда Мидория закончил хотя бы минимальную обработку своей травмы он поднял взгляд на своё отражение. Уставший взгляд глаз, что по цвету сейчас напоминали мутное болото, синяк на скуле и темные мешки под глазами, они уже опухли от вчерашней истерики. И огромный шрам-звездочка на роге. Ужасно. Отвратительное зрелище. Оторвавшись от зеркала Изуку поспешил выйти на улицу. Из своего кармана парень достал мятый сверток с бутербродами. Достав один, он откусил приличный кусок и начал неспешно пережёвывать еду. Медленно бредя по улице в направлении Дагобы, Изуку заметил открытое кафе, там был телевизор, возможно он сможет узнать что за инцидент произошёл вчера? Мягко звякнул колокольчик над дверью, оповещая о новом посетителе. В помещении играла лёгкая музыка, исполняемая на пианино, по телевизору крутили новости о каких-то новых героях из Америки, приехавших в Токио для культурного обмена. Настенные часы в виде чашечки кофе показывали 11:34. Посетителей было немного, но по залу всё равно стоял лёгкий гул. Мидория сидел на потрепанном диванчике, за столиком возле панорамного окна и медленно жевал последний бутерброд, найденный на дне рюкзака. На фоне шумел старенький телевизор, подвешенный под потолок. — …А теперь к новостям этой недели — когда ведущая начала рассказывать о новостях недели, Изуку сразу же поднял глаза на телевизор, оторвавшись от созерцания своего завтрака и последней еды на весь день. — Вчера, в Мустафу произошло крупное сражение, злодея удалось задержать благодаря помощи героя номер два — Старателя. — на экране появились кадры сражения, огненный герой пытаясь попасть в злодея выпускает огонь, но злодей, похожий на таракана смог увернуться, нетрудно догадаться что за кадром огонь попадает в дом и тот сразу же загорается, как и многие вокруг. Слышны крики. — В ходе сражения были разрушены улицы *** и ***. Было несколько пострадавших мирных жителей, двое гражданских в ходе сражения погибли. Герои в результате сражения почти не пострадали, единственный госпитализированный — Древесный Камуи. (Виновником пожара был не злодей и не взрыв, …а герой…?) — глаза Изуку расширились, его вера в героев, сильно пошатнувшаяся вчера, развеялась по ветру. Из-за героя номер два умерла его мама. Ярость вспыхнула в груди парня, придя на место пустоты в его душе. — Ненавижу его… — шепот на грани слышимости. Оглушительный рёв внутри.

Ненавижу.

Ненавижу!

НЕНАВИЖУ!!!

(Он же герой номер два! Тогда почему из-за него погибла моя мама?! Из-за этого чудовища многие лишились домов и пострадали, даже Камуи, а он и сам герой!) — на глазах парня заблестели слезы, поэтому он постарался как можно быстрее выбежать из кафе. Мидория летел по улице, пробегая призраков насквозь и мимо прохожих. Его щеки жгли злые слёзы, слёзы отчаяния и боли. (Герой номер один жестоко разрушает детские мечты, а по вине героя номер два погибают невинные жители! Как после этого их можно звать героями?!) — вопросов становилось только больше, но ни на один у Изуку не было ответов. Как и не было того у кого можно было спросить об этом, попросить совета, (врядли каждый в своей жизни разочаровывался в хотя бы одном герое из первой десятки.) (Однако, если даже «великие» герои не могут спасти всех, смогу ли я быть хоть чём-то полезен? Если все герои не такие уж и героические, есть ли смысл мне помогать им своими предметами поддержки? Может, проще самому спасать тех кого не успевают или иногда даже не хотят спасать герои? Стать героем о котором не знает никто? Стать…линчевателем?) — от последней мысли Изуку спотыкается и едва не падает на асфальт. Перед глазами всё ещё стоит пелена слëз, но даже так парень узнаëт свой сгоревший дом. (Точно. Я даже не сделал алтарь маме. Что же я за сын?!) — с этой мыслью Мидория решительно вошëл в частично очищенное от мусора здание. Медленно бродя по бывшему дому, Изуку невольно отмечал что осталось более целым и что он мог бы забрать. Войдя в родительскую спальню парень сразу увидел очерченный мелом силуэт тела его матери. Слëзы хлынули с новой силой. Мальчик медленно осел на пол, ведь его ноги отчаянно задрожали и лишились всяких сил. Мидория только и мог сидеть да рыдать от отчаяния. Голова с глухим стуком встретилась с обожëнным полом. Слегка повернувшись парень замечает под остатками кровати фоторамку. Аккуратно еë достав из-под пепла и мусора, Изуку трепетно проводит по обгоревшим краям кончиками пальцев. На фото его мама, Инко, ещё такая молодая, худая и светящаяся от радости. Рамка не сильно обгорела, фотография тоже хорошо сохранилась, а вот стекло было разбито. — Айуч! Попытавшись извлечь фото, Мидория порезался об осколки. Инстинктивно мальчик сунул палец в рот, чтобы облегчить боль. На стекле остались его капли крови. Когда фото было извлечено, Изуку вытряс всë стекло, аккуратно завернул фотографию в пластиковый пакет, чтобы не намочить и не испачкать, и сунул фото с пустой рамкой по разным карманам. (Пойду на пляж, кажется в рюкзаке ещё было немного скотча. Заклею фоторамку и вернусь обратно.) И вот спустя пару часов, стоя на коленях в комнате родителей, перед самодельным погребальным алтарём, в голове Изуку всплыли воспоминания об утреннем кошмаре. Старая комната, оформленная в традиционном стиле, окна и двери наглухо заперты, а где-то и вовсе занавешаны белыми тряпками и заколочены. На одном из подоконников в горшке стоит четыре засохших белых лилий. Изуку сидит на дряблой циновке, постеленной в самом центре комнаты. Сквозь бумажную дверь — сëдзи, при вспышках молний виден силуэт стоящего за ней человека (?). По полу стелется густой туман. По всей комнате гуляет холодный ветерок. Мидория ëжится от прохлады. Вспышка молнии. Изуку пристально смотрит на силуэт, он кажется очень знакомым. Раскат грома. За пределами комнаты не слышно ничего кроме этого звука. Дождя нет. Очередная вспышка молнии. Силуэт пропал. По спине парня поползли мурашки, тело потихоньку покрывалось холодным потом. Шопот над самым ухом. Но там никого не было? Изуку резко повернулся назад. Там никто не стоял. Мягкое прикосновение к спине. Тело подростка крупно вздрогнуло. На этот раз Мидория повернулся медленно, чтобы не спугнуть гостя. Резкий порыв ветра распахнул всё сëдзи, а кое-где и вовсе порвал. В проëме парил призрак женщины в белом погребальном кимоно, спиной к нему. Изуку с опаской осмотрел гостью. (Ноги…их нет, и руки обоженны. Кажется это юрэй, они опасней простых призраков. Надо быть аккур…) Не успел подросток закончить мысль как женщина обернулась. Лицо. Такое родное и знакомое. Смотрело на Изуку пустым взглядом. — Мама…? — выдохнул Мидория страшась ответа. (Неужели она не переродилась из-за меня?!) — отчаяние затопило разум, мешая мыслить. — Изуку? Почему ты не пришëл? — голос Инко был хриплым, сорванным и очень тихим. Чтобы лучше понять что говорит юрэй, Изуку пришлось на коленях подползти ближе. — Ты опоздал… — так обвиняющие… — Я знаю, мам — слезы навернулись на глаза. — Ты не пришёл спасти, ты не успел! — гневный крик его кошмара. Мидория выныривает из своих воспоминаний о страшном сне. — Мама, я знаю ты была бы против, но я отомщу за твою смерть. Я отомщу Старателю. Я обещаю. Я обещаю, я не забуду помогать людям как ты учила. Героем мне уже не стать. Злодеем я никогда не был и не стану. Тогда остаётся одно. Я буду линчевателем, Юрэй, если уж для всех я мёртв. — поклялся сам себе и небесам Изуку.