The Dark Side of the Sun (Crimean Crimes)

Дилан решил, что экстремальные условия погоды оправдывают применение проверенного способа спасения от реальности. Лодка подпрыгивала на волнах, которые обрызгивали пассажиров, и так насквозь промокших и продрогших под дождём, но юноша не замечал всего этого... представляя, как хорошо было бы взять такси, подвернувшееся чудесным образом у самого причала, и доехать до дома на нем - прихватив с собой Люси, конечно, которая не устояла бы перед искушением отогреться на вписке под душем, а потом тесно угнездиться вдвоём с парнем - ведь так теплее - под пыльными шерстяными одеялами, завершая профилактику воспаления лёгких при помощи дешёвого пакетированного чая. Потом они отсыпались бы до вечера - до того момента, когда Дилану нужно было отойти на дежурство. Покидая номер, он предложил бы Люсе какую-нибудь несложную хозяйственную задачу - порезать салатик из двух ингредиентов или подловить хозяина дворика с просьбой выдать обогреватель, а заспавшаяся хиппушка, конечно, вместо этого занялась бы в отсутствие парня какой-нибудь фриковатой ерундой: выманила бы из-за шкафа сколопендру и стала дрессировать ее, соорудила бы из простыни и пары стульев палатку, чтоб внутри завязаться в узел и вогнать себя в особо продвинутую разновидность прострации, или просто схомячила бы по отдельности ингредиенты для салатика и завалилась спать дальше в обнимку с дорожным талисманом юноши - потрёпанным плюшевым динозавриком по имени Боря, пережидавшим планетарную гегемонию человечества в потайном кармане чемодана. Но ничего страшного, когда Дилан вернулся бы, у него бы нашлись весомые аргументы, подкреплённые отсылками на труды известных эзотериков, в пользу того, чтоб всё же заняться вместе кое-чем полезным, предварительно подкрепившись хот-догами из крипового круглосуточного для повышения энергетического потенциала и формирования общего позитивного настроя. На рассвете они с девушкой заснули бы, пресыщенные чувственными удовольствиями, и проснулись бы в районе обеда под тот же самый затяжной дождь. Конечно, лучший план в такую погоду - остаться хикковать в номере, сражаясь на телефонах в го, хотя нет, лучше в банальные шахматы - это ведь слишком мейнстримно для Люси, и в них она точно будет лажать, а так веселее, особенно если играть на желания. Самонадеянная хиппушка будет вынуждена позволить заплести две толстые, торчащие вертикально вверх косички из дредосов, потом - нарисовать ей кошачьи усы плохо стирающимся фломастером, и наконец, самое страшное - Люси придётся зашить крошечную дырочку на футболке Дилана с условием, что он никогда не даст девушке в ней погонять. Пытка игольным ушком окончательно деморализует хиппи, и ей срочно потребуется взять реванш иным путем - загрузить парня транспортировкой её скромных пожитков из дворика, где Люси оставила их, в номер на Солнечной. Укутавшись в два безразмерных жёлтых дождевика, Дилан с проигравшейся побредут по непроходимым лужам на другой конец посёлка... Почему-то юноша увидел просторный гараж с дизайнерским автомобилем и высокой облупленной этажеркой рядом, на первом уровне которой хранился люсин неподъёмный походный рюкзак. Машина была расписана апельсинами, вишенками и бутылками кока-колы. "Постой у руля. Надо воду вручную откачать, помпа барахлит ". - Озабоченный голос сотрудника "Кристала", сопровождавшего гостей на берег, вернул Дилана в неуютную действительность. Осуществляя рокировку в ботике, юноша заметил, что хиппи, похожая на мокрого нахохлившегося фламинго, раза в два бледнее чем обычно, а на её лице написано неприкрытое страдание. "Ты в норме? Морская болезнь?" - Заставил себя обратиться к ней Дилан, после погружения в грёзы уже закономерно не горевший желанием общаться с реальной Люс'и. Она ничего не ответила, лишь слабо пошевелила побелевшими губами. "Крепись, недолго осталось". - Приободрил ее юноша через плечо. К счастью, К.-ский пирс действительно был совсем близко. Похоже, высадка из шлюпки явилась последним усилием, которое была способна сделать над собой Люси. Едва ступив на лестницу для спуска с причала, хиппи мёртвым грузом повисла на локте Дилана, и так отяжелённого её сумкой и собственным ранцем. Однако, казалось, будто вес девушки за день стал меньше, чем был поутру. Стоически поджимая губы и редко моргая, живой прицеп парня крайне замедленно преодолел скользкие железные ступеньки и, отпустив Дилана, припал к ограждению пирса. "Может, обсудим что-нибудь омерзительное, чтобы помочь тебе блевануть? Да что с тобой? Так, стоп... ты часом не от своей д и е т ы умираешь?" - Раздражённый юноша, в планы которого не входило откачивать хиппушку от гипогликемической комы, отсоединил Люсю от перил и, проклиная моду на анорексию, повёл к выходу с причала, мотивируя встряхиваниями за плечи и невнятными фразами типа "Давай, ты сможешь". Восхитительно: ему опять придётся кормить хиппи ужином после полной приключений экскурсии, вот только где? Дилан чувствовал себя задолбавшимся. Ну почему он не взял с собой побольше припасов? Люся выглядела хуже некуда. "Объясни, what the fucking hell [начерта] тебе понадобилось худеть? Ты и так похожа на привидение, в целом". Девушка издала обиженный стон и остановилась как вкопанная, благодаря чему Дилан, намеревавшийся покинуть набережную, заметил, что ранее заброшенная кафешка у причала открыта, а умеренно многолюдная компания в разноцветных дождевиках устроила какой-то ажиотаж у входа. Восхваляя фортуну и уже фактически волоком волоча за собой хиппи, парень устремился к алой неоновой вывеске "Нимфа Миллениума". Пробившись сквозь сборище у ступенек заведения, громогласно обсуждавшее грядущее выступление неких "Whit Sunday" ["Троица"] и решавшее, завалиться в ресторан прямо сейчас или сначала сходить на водную горку, Дилан вступил в защищённое от ливня пространство и сразу же подхватил на руки таки словившую голодный обморок Люсю. В этот же самый момент музыканты, закончившие настраиваться в конце зала "Нимфы", порвали набережную кавером на Металлику, который мог бы пробудить от вечного сна и самого олдового постояльца the Cove of the Dead. Но Люся на бессмертный хит, увы, не отреагировала. Дилан избавился у ближайшего столика от пожитков, усадил, точнее уложил за него хиппушку и с минуту из уважения к очередным местным самородкам кидал "козу", помахивая слипшимся от дождя хаером, а затем занялся приведением девушки в чувство и для начала опробовал популярный в европейском фольклоре способ - мужественно засосал Люсю в губы точно на припеве "Enter Sandman": "Exit light, Enter night, Take my hand - We're off to never-never land!" Это было стильно, но не возымело никакого эффекта, и юноша поспешно опустился на колени у рюкзака, отыскал в нем аптечку и сунул хиппи под нос флакончик нашатыря. Девушка судорожно вздохнула, закашлялась, точным рефлекторным ударом выбила пузырёк из рук Дилана и схватилась за голову. Поражаясь способности Люси творить дестрой даже в столь ослабленном и убитом состоянии, парень переключился на пожилую официантку, которая, притоптывая ногой в такт музыке, курила неподалеку "Беломор" и с интересом наблюдала за парочкой. "Можно, пожалуйста, горячий суп и какой-нибудь стейк, и побыстрее, - девушка на грани обморока". Официантка, затушив сигарету об стену, разразилась продолжительным конеобразным ржанием. Закончив с этим, тётка ввела наивного посетителя в курс дела: "Музыкальный сбор - триста с человека. В наличии только жареный картофель и напитки". - "В таком случае, несите весь, что есть, к нему водки и, надеюсь, хотя бы полотенце у вас найдётся?" - Не очень вежливо скорректировал заказ Дилан, вернулся к всё ещё пребывавшей в сознании хиппушке и переодел её из шубки, насыщенной H2O, в собственное полотенце, которое в непромокаемом рюкзаке осталось относительно сухим. Под конец "Песочного человека" на столике появились поллитра "Shustoff", бутылка кетчупа, гигантское блюдо картошки фри и пара полотенец. Дополнительно обмотав одним Люсю, юноша поднес к ее губам стопку со словами: "Пей, если не хочешь в местную больницу". Девушка, не особо сопротивляясь, позволила влить в себя лекарство и, блаженно улыбаясь, смежила веки. Дилан плеснул кетчупа в чистую пепельницу и продолжил печься о хиппи: "А теперь поешь, б****". - "О нет, я на..." - "Если сейчас же не возьмёшься за картошечку, эта кучка меха не вернётся во Дворец". Люся в ужасе распахнула глаза и уста и трясущимися пальцами вложила в себя первый ломтик живительной пищи. Дилан с облегчением выдохнул и развернул второе полотенце. На нём на голубом фоне была нарисована большая жёлтая утка в тёмных очках. Удовлетворившись сей цветовой гаммой, парень сбросил футболку с изображением доброжелательно скалящегося Бафомета и цитатой из Эдгара По - "Believe nothing you hear, and only one half that you see" [Ушам своим не верьте вовсе, а глазам — только наполовину], тоже отметил следующую забойную композицию (Oomph! или Rammstein?..) стопкой и стал растираться. "Смерть - это у них басист". - "В каком смысле смерть?" - "Погоняло у него такое. Вообще оно английское - "Дэ Дэз", но все его просто Смерть зовут". - "Ээ, то есть "The Death", с артиклем?" - "Каким ещё артиклем, сынок? "Диско Дез" - "Смерть Попсе" по-нашему". - "Ааа, понял. Круче звучит, чем без "попсы". - Дилан задался вопросом, не начинает ли он тупить от водки. Впрочем, быть может, дело было и в его отчаянных попытках сосредоточиться на группе в максимально не располагавших к этому условиях. Ресторан за какие-то двадцать минут заполнился довольным жизнью народом, потреблявшим безмерное количество спиртного, то и дело заказывавшим у музыкантов любимые композиции, шумно общавшимся между собой и не забывавшим при этом восторженно вопить в адрес бэнда с интервалами в минуту-две. Единственный свободный стул остался за столиком Дилана и хиппушки, но ненадолго - официантка, принявшая у парня заказ, без зазрения совести спихнула обслуживание зала на парочку неоперившихся коллег, у которых не хватило духу противостоять дедовщине, снабдила напоследок Люсю чашкой какао и махровым халатом и оккупировала Дилана, как наиболее жизнеспособную половину чудаковатой парочки, в надежде услышать от парня что-нибудь не менее интересное, чем их с хиппушкой вступительные выходки. Однако юноша плавно уклонялся от ответов на любые личные вопросы при помощи водяры, и тётка перешла в режим генерирования сплетен, в принципе занятных, - но Дилан всё же предпочёл бы насладиться музыкой: группа была на высоте. Ещё и Люся по левую руку, разомлевшая от напитков, углеводов и материнской заботы Олёны, тоном избалованной куртизанки упрашивала юношу заказать ребятам "Pink Floyd". Дилан поддакивал официантке и отмахивался от хиппи, мотивируя нежелание раскошеливаться видеосъёмкой, которая велась в кафе: за первым столиком статная брюнетка в длинном розовом платье в цыганском стиле маниакально фиксировала выступление "Whit Sunday" на полупрофессиональную аппаратуру. Люся деликатно припомнила юноше его недавнее пренебрежение публичностью, озвученное накануне прощания с яхтой, но Дилан не повёлся на подъебку, многозначительно пфыкнув в ответ. "Это жена его, для фан-клуба снимает!" - Заплетающимся языком вклинилась в дискасс Олёна (ее тоже приходилось угощать водкой) и выдала ещё одну порцию бесполезной информации: "Шестая по счёту. И, видать, последняя. Из Москвы переехала к нему в усадьбу! А началось-то с чего: она ж журналистка какая-то - написала про Смерть статью в местной газете - так приложила, что мало не покажется! Ну того, само собой, бомбануло - так и женился на авторше. Уже десять лет вместе". - "Понимаю..." - Проникся эмпатией к затролленному басисту Дилан и пододвинул хиппушке пепельницу с дополнительной порцией калорий: "Пока не наешь хотя бы треть своей суточной нормы - никакой "Обратной стороны Луны"!" Люся хмуро отгрызла кусочек от картошины и констатировала упущенный парнем, по причине расположения его стула, факт: "Эти чуваки уже час стоят под дождём и всё это время хаерятся! Странно - я их не знаю". Дилан обернулся. Первое, что он увидел, - Василису, умывавшуюся неподалёку позади него. Удивительно, неужели она любит хард-энд-хеви? Фоном для кошки действительно служили две головы, ритмично мотавшие мокрыми гривами на улице, перед самым входом в кафе. "Дай ей торту, да и всё, на баре был. Верно, уже час стоят и бошками трясут". - Подтвердила данные Люси Олёна и сразу же сорвалась с места, поскольку щупленький официант обрушил на пол поднос с портвейном поблизости от столика операторши. Та выкрикнула залихватское "Вух-ху!", кинула "козу" свободной рукой и перевела камеру, чтоб разнообразить хроники бэнда разборками персонала "Нимфы". Дилан взял на заметку инфу про торт, но вначале сделал более важную вещь, безмолвно подсказанную ему Василисой, - вышел к темноту под дождь и пригласил самых преданных фанатов "Whit Sunday" за свой столик. Стойкость неубиваемых поклонников металла объяснялась просто: те были v govnishe и спонтанно оцепенели, едва заняв предложенные им места. Дилан решил поставить эксперимент - попробовать активировать носителей великолепных пегих кудрей и одинаковых футболок с "Led Zeppelin" черным кофе, а заодно добыть реквизит для следующего эпизода фудпорн с участием Люси. Юноша коварно задействовал Василису для включения у хиппушки каких-нибудь базовых женских инстинктов накопления массы, накрыв кошкой колени девушки, и прогулялся к бару, где Олёна, глаза которой горели фанатичным огнём, обучала обслуживающий персонал, находившийся на грани нервного срыва, жонглировать пепельницами и бокалами. Не получив ни единой травмы и восхищаясь собой, Дилан самостоятельно отыскал за стойкой и стащил кусок торта, гревшийся в микроволновке, получил от официанта, чья щека дергалась, кофе и вернулся к своей компании. Василиса сидела на столе и обжиралась картошкой, упившиеся неформалы дремали, а Люся, расшалившись, дёргала за волосы ближайшего к ней, пользуясь его отключкой. Парень поставил кофеёк перед металлистами и начал будить их хлопками по спинам. Жертва хиппушки одуплилась первой и припугнула потерявшую всякую совесть садистку, гулко рыкнув на неё. Однако получилось больше похоже на гавканье, и Люся, жмякая Василису за пузико, призадумалась над ответной реакцией. Убедившись, что рокеры начали всасывать кофеин, Дилан согнал хиппи со стула, занял тот и, локализовав девушку у себя на коленях, принялся пичкать ее тортиком, лживо обещая взамен двадцатипятиминутную версию "Безумного алмаза" в исполнении группы. Тем временем в кафе становилось всё жарче. Лидер "Whit Sunday" (только сейчас Дилан разглядел, что ему лет шестьдесят минимум, несмотря на рыжие, как у юноши, волосы и телосложение Геркулеса) гроулил с листа "Cradle of filth"; ровесница Смерти, не менее накачанная, чем он, стриженная под ёжик блондинка, уже терзала электрогитару зубами; барабанщик, забывшись, забабахивал продолжительные соло, которые его коллеги пережидали, направив гитары на потолок. Неожиданно план Дилана сработал - воскресшие благодаря кофе металлюги рванулись на крошечный, доселе пустовавший танцпол, и устроили там настоящий ад: обнявшись, они прыгали, как кенгуру, изредка расходясь и с размаху стукаясь головами; падали на колени лицом к музыкантам, воздевая руки вверх и хрипя; вклинивались в зал, пытаясь вытащить на танец первых попавшихся зрителей, в независимости от пола, и приникая к случайным бутылкам. Операторша уже снимала всё подряд с новой высоты, стоя на первом столике и медленно поворачиваясь вокруг себя. Тут Дилан заметил, что наевшаяся Василиса зигует у кофейной чашки, задрав лапу в целях омовения, а блюдечко с люсиным тортом наконец опустело. Возрадовавшись, что хотя бы одна его миссия выполнена, юноша начал было сосаться с, для разнообразия, бодствующей хиппи, чтоб избежать вопросиков насчет блистательной оды Сиду Барретту, - но Люся подозрительно не походила по вкусу на торт, и, присмотревшись, Дилан засёк, как последний бесстыже просвечивает на блюде сквозь картофельный камуфляж. Воспользовавшись замешательством парня, хиппушка, оставшаяся голодной, кровожадно обслюнявила ему нос, а потом нарисовала испачканным в торте пальцем на лбу Дилана галочку, дёрнула его за ухо и свалила на танцпол - где воздействовала при помощи телепатии и пары взмахов рук на офонаревших металлистов, заставив тех разойтись к стенам кафе и скромно затоптаться на месте в довольно цивильной манере. Но, увидев, что закормивший её кавалер не торопится следом развлекать зрителей, Люся кивком головы направила одного из рокеров к столику, за которым обиженный Дилан вытирал себе Василисой лоб. "Макс". - Интеллигентно представился посыльный, протягивая парню руку с татуировкой кота-сфинкса. "Дилан". - "Респект за энергетик". - "Я не танцую". - "Я тоже не танцевал, пока жена не ушла. Теперь не просыхаю". Юноша сочувственно кивнул и, решив, что выслушивать душещипательные истории про разрушенные браки в такой вечер глупо, хлопнул Макса по плечу и развязной походкой двинулся в сторону музыкантов. Уже минут двадцать, проклиная всё на свете, Дилан отдавливал девушке ноги, ведя её в танце под расширенный барабанными соло "Дым над водой", в то время как операторша прицельно снимала парочку, осенив в начале нового сюжета его героев крестным знамением. Читать по губам парень не умел, но, кажется, хиппи крыла его четырёхэтажным матом за неуклюжесть - точно из-за оглушительной музыки расслышать было нельзя, и эта неопределенность триггерила, так что, врезавшись в очередной раз в ближний столик, Дилан резко затормозил и прокричал Люсе в ухо: "Фак, просто садись мне на плечи!" Это была удачная мысль, которую оценил даже Смерть, пробубнивший в микрофон: "Следующая... композиция... посвящается... паре этого вечера, и я не про засранцев, наблевавших у бара". Упомянутых засранцев, коими, разумеется, были Макс и его напарник, как раз избивала шейкером для коктейлей на месте преступления Олёна. Но рифы Металлики заставили всех троих изменить характер взаимодействия, а именно взобраться на барную стойку и запилить весьма интимный дэнс. Прочая публика, в свою очередь, наконец оторвала задницы от стульев, чтоб начать водить хороводы, подпевая вразнобой Смерти: "Die, die, die my darling - Just shut your pretty mouth. I'll be seeing you again, I'll be seeing you - in Hell!" - Но супруга басиста всё равно упорно снимала Дилана с Люсей, хотя юноша просто тупо топтался на месте, а хиппушка восторженно, но тоже однообразно, визжала буквы "Е" и "И". Буквально за несколько аккордов до конца песни всеобщая вакханалия была оборвана вырубившимся электричеством. Кафе погрузилось во тьму - и, как по волшебству, в тишину, которую перекрыл выступивший из ночи шум дождя.