Демон, который не забрал душу

Утро началось с резкого вдоха. Тэхён подскочил на кровати так, будто его вытащили из воды. Простыня сбилась комом, сердце грохотало, будто бегало наперегонки с его мыслями. Голова гудела, как трансформатор. Во рту — сухо, как будто он жевал пепел. Сон — рваный, тёмный, как сломанная плёнка. Вспышки. Звуки. Лицо. Демон. — Мне это всё приснилось? — пробормотал он, соскальзывая с кровати. Ноги ватные. Руки дрожат. Он почти поверил бы, что всё это был бред, вызванный сном, книгами, усталостью. Почти. Он включил свет в ванной. Холодная лампа мигнула, осветив его бледное лицо. Он посмотрел в зеркало. И остановился. Сердце замерло. Потом сорвалось в грудь с такой силой, будто пыталось выбраться наружу. За его плечом стоял.... Высокий. Босые ноги. Тёмные волосы, как сажа. Лицо, словно вырезанное из мрамора — прекрасное и неестественное. Глаза, в которых не было ничего — ни тепла, ни жизни, только вечная, уставшая скука. И эта ухмылка — тонкая, режущая, будто она существует только для того, чтобы насмехаться. — Доброе утро, — лениво произнёс Чонгук. Тэхён отшатнулся, плечом врезался в дверной косяк, выронил зубную щётку. — Ты... ты настоящий? — спросил он хрипло. — Угу, — Чонгук медленно кивнул. — Это был не сон. И не шизофрения. Хотя, учитывая твою квартиру и вкус в постельном белье — я бы понял. Тэхён сжал край раковины, пытаясь дышать ровно. — Почему ты здесь? Чонгук лениво огляделся, как будто действительно рассматривал дешевый мотель на окраине преисподней, а не квартиру в Сеуле. — У нас контракт, помнишь? Я обязан следить за своими инвестициями. Особенно, если инвестиция — такой тревожный, драматичный человечек, как ты. Он шагнул ближе — не отражением, в реальности. Стал рядом, прислонился к стене, скрестив руки. — Но видеть и слышать меня будешь только ты. Так что, если начнёшь разговаривать сам с собой — советую притворяться, что по гарнитуре. Это спасает от принудительной госпитализации. — Ты невыносим, — прошипел Тэхён.

***

Позже, в книжном магазине Тэхён стоял за прилавком, перелистывая пыльную новинку о чём-то, что не интересовало даже автора. Касса пищала, кондиционер снова не работал, а на полке с эзотерикой кто-то поставил "Пятьдесят оттенков серого". Он не удивился. — Ты называешь это работой? — Чонгук сидел на столе у окна, облокотившись на витрину, как кот, уставший от жизни. — Да. Это называется "работать, чтобы платить за долбаную аренду", — отрезал Тэхён. — Это называется "быть человеком". — Это называется "пытка". Даже в аду нет такого уровня уныния. Хотя... — демон провёл пальцем по обложке книги о медитации, — …это близко. Тэхён закатил глаза. Посетители обходили Чонгука стороной — скорее всего, потому что не видели его. Или чувствовали что-то… странное. Холодное. Настораживающее. Он сам не знал, что хуже. — Почему ты здесь, а не... я не знаю, в аду? Чонгук не ответил сразу. Его взгляд задержался на фото в рамке у кассы. На нём был Чимин — с широкой, почти детской улыбкой, обнимая пуделя и Мин Юнги на фоне какого-то парка. — Мы это уже обсуждали, глупый смертный. Тэхён замолчал. Пальцы сжались на кассовой ленте. Чонгук вдруг добавил: — Кстати. Когда ты вчера умирал — был на удивление спокойный. Ни драматичных криков, ни мольбы. Даже не попрощался с жизнью. Он усмехнулся. — Скучнейшая смерть в моей практике. Я аж зевнул. Тэхён прищурился: — Я не умирал. — Ну, технически — да. Но ты же подписал контракт на душу, считай на смерть. Он театрально вздохнул. — Я ожидал хотя бы слёз. Или монолога. А ты...Ни паники, ни фейерверков. Разочарование года. Тэхён усмехнулся краешком губ: — Прости, что не устроил тебе шоу. — Да ладно. У тебя ещё целый год. Может, в финале хоть фейерверк будет.

***

Тэхён остановился у входа в палату и задержал дыхание. Он знал, что увидит. И всё равно сердце сжалось. Чимин — сидел. Не лежал, не полусонный, не в полубреду. А сидел, с книгой в руках, в нелепой полосатой пижаме, и щурился на свет из окна. Цвет в лице вернулся, губы снова стали розовыми, а не серыми. Он выглядел… почти нормально. Почти живым. — О, ты всё-таки решил прийти, — сказал Чимин и улыбнулся. — Думал, ты с концами канул в адскую смену. Тэхён слабо усмехнулся. — Почти. Было близко. Он вошёл, присел на край кровати. Чимин отложил книгу, уставился на него с той полуиронией, в которой всегда пряталась забота. — Ты выглядишь как человек, которого преследуют призраки. Тэхён пожал плечами. — Ты знаешь, я люблю драму. — Да, но обычно не с мешками под глазами. Что с тобой, Тэхён? — Ничего, — быстро ответил он. Слишком быстро. В этот момент, в углу палаты, возникло движение. Ничего не шумело. Ни шагов, ни звуков. Просто — присутствие. Демон. Стоял, опираясь о подоконник, в своём чёрном, идеально сидящем свитере, с выражением скуки, которой достаточно, чтобы испортить воздух в радиусе километра. Только Тэхён его видел. И именно это делало всё происходящее хуже. Чонгук смотрел на Чимина, но говорил — в голову Тэхёну, как будто мысли могли передаваться эхом. — Ну что ж. Сделка работает. Смотри, какой бодренький. Даже не кашляет. Почти жаль. Так приятно было наблюдать, как вы сыпетесь. Тэхён не отреагировал. Ни взглядом, ни жестом. Он знал — Чимин не должен понять. Ни намёка. — Тебе правда лучше? — спросил он, уже мягче. — Прямо резко? Чимин кивнул, почесал шею в районе капельницы. — Врачи говорят — чудо. Но ты же знаешь меня. Я за науку, но если где-то повезло — я не жалуюсь. — Забавно, — снова прозвучало в голове. — Он думает, что это случайность. А ты знаешь, что это расплата. Ты — причина. И ты же за это всё и заплатишь. Тэхён опустил глаза. Челюсть сжалась. Он не ответил. Даже мысленно. — Юнги был утром, — продолжал Чимин. — Сказал, что если я завтра смогу сам дойти до лифта — он сводит меня за кофе. Представляешь? Кофе. После недели этой жидкости, которая по вкусу как страх перед экзаменами. Тэхён слабо улыбнулся. — Ты не скажешь ему. Конечно. Потому что он не поймёт. Потому что тогда всё это обесценится. Чонгук подошёл ближе. Прямо за спину Тэхёна. Он не касался — но было ощущение касания. Как будто холод сквозь кости. — Ты не просто дал мне доступ. Ты впустил меня туда, где никто больше не бывал. Знаешь, какая это редкость? Смертный, который отдал себя не за власть, а за другого. Неужели ты думал, что я уйду после этого? Тэхён встал. — Мне нужно идти. — Голос был ровным, почти отстранённым. — Ещё работа. Книжки не продадут себя сами. Чимин нахмурился. — Ты даже не посидишь немного? — Приду завтра, обещаю. Просто… надо выдохнуть. Знаешь, как бывает. — Ты странный сегодня. — Я всегда был. Он ушёл, не оглядываясь. Чонгук шагнул за ним, как тень. Или как собственная совесть, ставшая реальной. И в коридоре, наконец, Тэхён заговорил вслух, глухо: — Ты не уйдёшь, да? Чонгук посмотрел на него — медленно, будто сам в себе искал ответ. — Нет. Ты меня впустил. Теперь ты моя часть.