heart saver

Вечером того же дня после нападения было также спокойно. Костры разгорелись один за другим, мягкий свет заиграл на брезенте шатров, на лицах людей, на боках повозок. Обычно в такие моменты караван оживал — слышались разговоры, смех, звон посуды, кто-то делился историями, кто-то спорил, кто-то просто наслаждался передышкой, но эта давящая тишина которую Лексус возненавидел уже всей душой не давала покоя. А когда Наруко не появилась у костра на ужин на душе заскребли кошки. У девушки был поистине здоровый аппетит, так что ни один прием пищи она не пропускала и никогда не обходилась без добавок. Торговцы попались добрые и, хоть и не были обязаны, от души кормили и поили своих наемных охранников. Сначала это не бросилось в глаза — мало ли, устала, решила отдохнуть. После случившегося у реки это казалось даже разумным. Он не подал виду, продолжая стоять чуть в стороне, как обычно, наблюдая за лагерем, но взгляд его всё чаще скользил в сторону шатров. Он поймал себя на мысли, что уже очень привык к энергичной и болтливой блондинке рядом. Она бы уже спорила, жаловалась на холод или пыталась доказать, что «с ней всё в порядке», уплетая суп из кролика и свежую выпечку. Он уже собирался проверить сам, когда к нему с диким обеспокоенным взглядом подлетела одна из служанок каравана. Женщина выглядела так, будто увидела нечто ужасное: лицо побледнело, глаза расширены, дыхание сбивалось. — Там… ваша напарница… — выдохнула она, едва находя слова. — Ей плохо… очень… Этого оказалось достаточно, Лексус не стал задавать вопросов, он просто резко развернулся и направился к шатру, шаги его были быстрыми, почти резкими, будто он уже знал, что увидит — и это знание ему не нравилось. Внутри было ужасно душно, либо ему так казалось, когда он увидел Наруко. Она лежала на расстеленных одеялах, сжавшись, будто пытаясь удержать внутри себя остатки тепла… или наоборот, сбежать от него. Её трясло. Не мелкой дрожью от холода — её сильно лихорадило, дыхание сбивалось, становилось тяжелым, неровным. Лоб блестел от пота, пряди волос прилипли к коже, а щеки, наоборот, горели болезненным жаром. Она что-то бормотала — тихо, бессвязно, словно пыталась спорить сама с собой или отмахнуться от того, что происходило. — Я в порядке… — вырвалось у неё сквозь стиснутые зубы, едва он подошёл ближе. — Это просто усталость… Лексус нахмурился, присев рядом и коротко коснувшись её лба. Горячая. Слишком. — Идиотка, — тихо, почти сквозь зубы бросил он, но в голосе не было привычной колкости. Скорее… раздражение, за которым пряталось нечто более неприятное — он ведь говорил ей отдохнуть. Такой исход казался неизбежным, но все же он почему-то поверил девушке с её невероятной регенерацией и иммунитет должен был быть подстать. Наивный. Наруко слабо дернулась, будто услышала его мысли и хотела возразить, но сил не хватило даже на это. Лишь дыхание стало чуть чаще, рванее. Снаружи лагерь жил своей жизнью — скажи он сейчас, что Наруко заболела и такой большой караван будет охранять лишь один волшебник, началась бы паника, заказчик начал бы возмущаться и требовать скинуть цену за услуги. «Какая морока…» — пронеслось в его голове. — Сможешь присмотреть за ней? — обратился он к женщине, судя по всему караван шел с восточных земель — девушка была загорелой, с длинными черными волосами и глубокими карими глазами. Она боязливо схватилась за подол длинной юбки, окинула напуганным взглядом девушку и снова посмотрела на Лексуса, лишь кратко кивнув. Её реакция несколько сбивала с толку, поэтому он решил её успокоить: — Меня и одного хватит на вашу защиту, об этом можешь не беспокоиться. Женщина поняла, что волшебник намекает на то, чтобы она молчала о состоянии Наруко. Она выдохнула и присела рядом с девушкой, принимаясь осматривать её. — Будьте осторожны, мистер… — с акцентом бросила девушка, когда тот уже выходил. Он глянул через плечо на девушек, а в голове уже складывалась неприятная картина: ловушки, отсутствие видимого врага и теперь — она, выведенная из строя. Это точно не спроста, кто-то намеренно и вполне успешно пытается их ослабить и обвести вокруг пальца. Он тихо выдохнул, проводя рукой по волосам. — Отлично, — пробормотал себе под нос. — Просто отлично. Теперь охранять торговцев предстояло ему одному — если повезет Наруко оклемается до утра, но на такой исход он решил даже не рассчитывать.

***

Каждая ночь растягивалась невыносимой вечностью — Лексус уже трижды проклинал заказчиков, которые поскупились нанять больше людей на охрану середины и хвоста каравана — во главе же, где и передвигались хозяева, были их личные телохранители. И это несколько смягчало ситуацию. Лексус не спал — нужно было дежурить 24/7, иногда он позволял себе ненадолго вздремнуть, но не более того. Первые пару суток он держался идеально, но чем дальше — тем тяжелее было концентрироваться и улавливать малейшие детали, мозг отказывался функционировать полноценно, так что вскоре люди из-за его тяжелой ауры боялись с ним даже заговорить. Он часто думал о том, что если бы им по дороге попалась любая шайка разбойников и грабителей, было бы легче. Тишина лишь усугубляла положение. Он двигался вдоль каравана неторопливо, почти лениво — так, что со стороны можно было решить: всё под контролем, волноваться не о чем. Но взгляд его не стоял на месте ни секунды. Он скользил по повозкам, по силуэтам людей у костров, по темным просветам между деревьями, где могла скрываться любая угроза… или не скрываться вовсе. Днём было не легче. Солнце поднималось, но тепла почти не приносило. Караван тянулся по дороге медленно, вязко, путь в гору и вовсе был испытанием. Лексус держался впереди, иногда смещался к флангам, иногда замыкал колонну — проверял, менял позицию, не давая себе застыть в одной точке. Будь у него такая же техника, как у белобрысой малявки, было бы намного легче. К обеду он уже чувствовал это в теле: лёгкую тяжесть в плечах, напряжение в спине, то самое неприятное ощущение, когда усталость ещё не валит с ног, но уже начинает нашёптывать. Он игнорировал это чувство, просто сжимал зубы и продолжал идти. Вопросы о Наруко начались на второй день. Сначала осторожные: — А где ваша напарница? — Девушка, что с вами была?.. Лексус отмахивался коротко, без деталей. Но долго так продолжаться не могло. Когда один из торговцев подошёл уже в третий раз за день, явно собираясь не отступать, Лексус остановился и посмотрел на него так, что слова у того сами начали путаться. — Заболела, — отрезал он. — Отлежится — вернется. Казалось бы, обычный ответ, сердобольный на первый взгляд мужчина потупился, но потом пожелал девушке скорейшего выздоровления и скрылся из виду. Лексус конечно же понял, что тот вероятно побежал докладывать — каждый бы трясся за свою безопасность. Он навещал её каждый раз, когда появлялась возможность, шатер встречал тем же тяжелым воздухом. Наруко лежала почти без движения. Лихорадка не отпускала — то отступала на шаг, давая иллюзию облегчения, то накрывала снова, с новой силой. Кожа стала бледной, почти прозрачной, губы пересыхали, а дыхание иногда сбивалось на рваные, неглубокие вдохи. Часто она бредила и, судя по всему, вспоминала какие-то обрывки из своего прошлого, незнакомые имена, ситуации, иногда она плакала, иногда едва слышно хихикала. Иногда в этом бреду мелькали знакомые интонации — упрямство, раздражение, даже попытка отшутиться… и это только сильнее резало слух, потому что ему этого не хватало, хоть он и всячески от этого отрекался. Лексус стоял рядом, скрестив руки на груди и молчал. Любые слова тут были бесполезны. Служанки не отходили от неё почти ни на шаг и вот это было странно. Неужели их хозяевам плевать, что вместо работы они занимаются какой-то ерундой, вроде лечения девки, которую наняли в охрану? Любые другие давно бы поставили перед ним ультиматум — либо тот скидывает цену, либо они бросают Наруко где-нибудь по пути как лишний балласт. Женщины говорили тихо, двигались аккуратно, но в каждом жесте сквозило что-то… не то. Как будто любое их действие сопровождалось внутренним ожиданием удара. Им было страшно. Лексус поймал себя на этом не сразу. Но когда заметил — уже не смог развидеть. Однажды, когда он зашёл в шатёр в очередной раз, взгляд зацепился за повязку на её руке. Подошёл ближе, не спрашивая разрешения, аккуратно, но уверенно перехватил её запястье и стянул ткань. Там была буквально царапина — маленькая неглубокая рана, но даже её края до сих пор не затянулись и выглядели воспаленными — дерни он чуть грубее, оттуда побежала бы кровь и это казалось невозможным. Он вспомнил, в каком ужасном состоянии нашел её в самом начале, девушку буквально прошило насквозь, но она восстановилась чудовищно быстро, а тут царапина? Лексус медленно поднял взгляд на женщин: — Чем вы её лечите? Вопрос прозвучал максимально спокойно, но женщины едва заметно вздрогнули. Одна из служанок на секунду замерла, затем поспешно опустила взгляд. — У нас… только лекарства с нашей родины, — тихо ответила она. — Травы, настои… мы делаем всё, что можем. Другая кивнула, будто подтверждая её слова, но пальцы у неё дрожали, когда она поправляла край одеяла. — Возможно… организм не привык, — добавила первая. — Иногда бывает, что чужие средства действуют хуже. Лексус смотрел на них ещё пару секунд, считывая эмоции, потом перевел взгляд обратно на рану. — Тогда оставьте рану как есть, если от ваших лекарств не становится лучше, пусть её организм справится сам. Если рана загноится, может пойти заражение. Позже, уже снаружи, он остановился, окинув взглядом дорогу впереди. Горы, сухие склоны, редкие кусты, камни, пыль — ничего, что могло бы сойти за нормальные лечебные травы. Даже если искать — толку почти не будет, да и не так уж он хорош в фармацевтике. — Как назло… Слишком много «не так». Слишком много мелочей, которые по отдельности ничего не значат, но вместе складываются в неприятную картину. И пока он не мог понять, какую именно.

***

К счастью, их путь уже почти закончился — до точки назначения оставалось около 6-8 часов пути, удивительно, но как они пересекли горы — стало теплее, возможно потому, что теперь они скрыты от ветра, пыли и снега. Да и путь по склону был куда быстрее, чем на него, хоть и опаснее. Но кто бы мог подумать, что беда придет оттуда, откуда совсем не ждешь. Караван вошёл в город к вечеру. Каменные стены встретили их глухим эхом копыт и скрипом колёс. Высокие ворота медленно раскрылись, пропуская внутрь длинную, уставшую колонну. После холода гор воздух здесь казался теплым и легким, при вдохе больше не кололо легкие и не раздирало горло, а в голове было яснее. Где-то вдалеке уже слышались голоса, звон металла, гул жизни. Ещё немного — и всё закончится. Лексус уже мысленно перебирал последовательность: забрать оплату, забрать Наруко и, если она к тому моменту не встанет на ноги, просто утащить её к местному лекарю в лазарет. Колонна начала втягиваться глубже в город. Пространство сузилось: каменные стены домов стояли ближе, чем хотелось, улицы становились теснее. Лексус слегка замедлил шаг, взгляд скользнул по крышам, по окнам, по людям, которые слишком уж внимательно наблюдали за прибывшими. Один из владельцев каравана впереди поднял руку и колонна остановилась. Лексус нахмурился — не было похоже, чтобы они заехали в торговый квартал, но успел сделать лишь шаг вперёд — и в тот же момент вокруг него словно щёлкнул невидимый замок. Металл блеснул со всех сторон: копья, клинки, арбалеты, все направленные на него. Он замер на долю секунды, а затем уголок его губ едва заметно дёрнулся вверх. — Ну наконец-то, — почти с облегчением выдохнул он, окинув взглядом окружение. — А то я уже начал думать, что схожу с ума. Молнии едва заметно пробежали по его коже, воздух вокруг стал тяжелее, плотнее, как перед грозой. Несколько человек напротив заметно напряглись, но никто не отступил. — Не дёргайся, — раздался голос из толпы. Лексус прищурился. — А то что? — лениво бросил он, уже готовый разорвать эту нелепую постановку в клочья. Ответ пришёл не словами, толпа впереди расступилась и время замедлилось. Двое мужчин вывели связанную Наруко вперед, придерживая её — стоять она еще не могла, да и было видно, что она без сознания. Слишком бледная, почти неузнаваемая тень той живой, упрямой девчонки, что спорила с ним ещё недавно. Голова чуть опущена, волосы спутались, дыхание слабое, прерывистое. Он заметил тонкое лезвие, прижатое к её горлу. Молнии исчезли, тяжелый воздух вокруг вмиг рассеялся. — Ещё шаг, — всё тем же ровным голосом продолжил мужчина, — и она умрёт. Он медленно выдохнул и расслабил плечи. — Значит, вот как, — тихо сказал он, выбора действительно не оставалось. Нет, безусловно — он мог рискнуть, мог и вовсе наплевать на чужую жизнь, лишь бы выбраться самому. Буквально пару месяцев назад он бы так и сделал, но не сейчас. Кто-то позади нервно выдохнул — почти облегчённо. — Умный мальчик, — усмехнулся тот же голос. И вот теперь маски начали спадать. Люди, которых он видел все эти дни — те, кто делился едой, кто улыбался, кто жаловался на холод, добродушно предлагал свою помощь — смотрели уже иначе. — Мы наблюдали за вами с самого начала, — спокойно добавил он. — К твоему сожалению, будь ты один, сейчас мы бы тебя просто отпустили и заплатили как положено, но вот она… Его взгляд скользнул по Наруко. — Слишком ценная находка. За такую девушку я выручу целое состояние, мне и моим детям хватит до конца жизни. Светловолосая, глаза как небо, чистое невинное дитя, знаешь ли, есть люди, которые помешаны на подобном. Но нам пришлось знатно поломать голову, чтобы понять как вас обойти. Лексус сжал челюсть, но не двинулся. — И что дальше? — Понимаешь ли, мы не хотим лишней возни. Если ты согласен — я утрою изначальную цену и дам выбрать любой товар — можешь взять себе взамен любую другую женщину или драгоценности, ты спокойно уйдешь восвояси и забудешь об этой ситуации. В это время остальные тоже не стояли без дела, людей начали грубо стаскивать с повозок, отбирать товар, связывать. Начали отдавать команды: мужиков — в каменоломни и лесопилки, выясняли кто владеет ремеслом, девушек помоложе и покрасивее на продажу, старых, больных и, по их мнению, некрасивых было решено отправить на поля, в кухни или прачки. Кто-то пытался сопротивляться — без толку, в этом городе им никто не поможет. Он не понял, что слишком долго и пристально смотрит на Наруко, за все время он даже не посмотрел в сторону говорившего. — Понятно, — вздохнул тот, — судя по твоему взгляду отпускать тебя бессмысленно — все равно вернешься. Вот теперь Лексус медленно перевёл на него взгляд, в глазах больше не было ни насмешки, ни скуки. Только холод. — Если с ней что-то случится, я вас уродов из-под земли достану… — начал он тихо. — Уже случилось, — перебили его и на этом разговор закончился. Один из телохранителей подошел сзади и вколол ему щедрую дозу паралитика — в голове потяжелело, ноги стали ватными, сила из рук исчезла. Его вели через узкие улицы вниз, глубже в каменные кишки города. Туда, где воздух становился грязнее, а свет — реже. Когда перед ним открыли массивную дверь и втолкнули внутрь, он сразу почувствовал, что камера необычная — антимагическая. Такими мало кто может позволить себе располагать. — Понятно, — тихо усмехнулся он, оглядывая каменные стены, а затем заприметил на спине одного из тюремщиков гильдейский знак. — Значит, вы не просто шайка.