«Ледяная тень короля Станниса Баратеона: Пламя и Сталь»

Каждый вечер они встречались в одной и той же башне, на высоком балконе, откуда открывался безбрежный вид на закатное море. Арья приходила первой — без шума, в старом мужском плаще, с заплетёнными назад тёмными волосами и всё теми же глазами, в которых отражалась только сталь и вечерний свет. Она садилась на выступ стены, поджимая под себя ноги, и ждала. Станнис приходил чуть позже. Тихо. Без охраны. Без слов. Первое время между ними царила тишина. Они смотрели, как солнце тонет за горизонтом, окрашивая воду в буро-кровавые цвета, и молчали. Но с каждым вечером молчание становилось короче. — Твой отец знал, что ты будешь другой, — однажды сказал Станнис. — Он видел это в тебе? Арья кивнула, не отводя взгляда от пылающего горизонта. — Он не заставлял меня быть кем-то, кем я не была. Даже когда мама злилась... Он лишь говорил, что я — его волчица. Станнис медленно выдохнул. Вечерний ветер трепал его простую тёмную одежду, словно развевавшийся флаг. — Роберт бы тебя понял. Он любил тех, кто шёл против. А я... Я не любил бунтарей. Но теперь думаю, может, был неправ. Арья удивлённо взглянула на него. Впервые — без колючей отстранённости. Он редко делился личным, особенно с кем-то, кто младше, особенно с женщинами. — Ты не похож на короля, — заметила она. — Я и не был им. Только по праву. Никогда — по сердцу. — А я... — она пожала плечами. — Я и не леди, и не волчица больше. Кто я теперь? Станнис повернулся к ней, впервые за всё время встреч глядя прямо в глаза. — Ты — Арья Старк. Этого достаточно. Всё остальное — будет после. --- Вечерами, только наедине, они говорили по-настоящему. Он рассказывал ей о Битве у Штормового Предела, о том, как ели крыс, как держались до последнего. Арья слушала, не перебивая, иногда задавая короткие, но точные вопросы. Она говорила о Винтерфелле, о Джоне Сноу, о Сирио Фореле, о мечтах, которые давно стали пеплом. Станнис — человек, которого считали холодной статуей, ледяным судом — начал видеть в ней что-то большее. Не просто девочку, не просто дочь погибшего союзника. Он видел в ней силу. Силу, как у стали — если её закалить правильно. — Ты останешься здесь столько, сколько захочешь, — сказал он однажды. — Когда решишь — ты выберешь свой путь. Но не ра ньше. И она только молча кивнула.