Голубая зараза

С последнего поцелуя Джисон больше не подпускал к себе Минхо настолько близко. Возвёл между ними незримые границы и сказал, что не намерен вступать с ним ни в какие отношения, пока тот не примет его всего, вместе с нюансом в штанах. И Ли отступил. Пытался сначала убедить себя, что нет в чужом члене ничего страшного и отвратительного, но, уходя в фантазии дальше, убеждался в обратном. Он не готов. Не готов прикасаться к столь интимному месту не на своём теле, как и не готов познавать чёрные ходы. Конечно, на одном сексе мир не сошёлся, но, увы, никто из них не являлся асексуалом. Оба понимали, что эта часть жизни важна для них и постоянное воздержание не приведёт ни к чему хорошему. Как и ни к чему хорошему не приводила эта дурацкая дистанция. Минхо ответственно подошёл к ситуации, много рефлексировал на эту тему, да даже порнуху гейскую пытался посмотреть пару раз. Дальше завязки дойти так и не удалось, но это уже что-то. Джисон же времени тоже не терял, зато потерял совесть. Он снова начал ходить на свидания и совершенно не стеснялся говорить об этом в лицо Минхо — того, кто недавно признался ему во взаимной симпатии. Это было жестоко. Ли отказывался навязываться, злиться и вообще открыто показывать эмоции. Зачем бегать за тем, кому это, кажется, уже не нужно? Возможно, Хана так вымотали эти непонятные качели в их взаимоотношениях, что он просто-напросто остыл. А Минхо, наоборот, загорелся чувствами с новой силой. Наверное, это и есть справедливость, чёртов бумеранг. Поздним вечером выходного дня Хан вернулся с очередного свидания, не совсем трезвый, но очень уж довольный. Он зашёл в комнату, где горел лишь тёплый свет ночника у кровати старшего, прошёл к своей, попутно снимая одолженный у Феликса пиджак, и рухнул на заправленную постель, тихо посмеиваясь от чего-то. Минхо читал в телефоне — точнее, уже просто скользил взглядом по тексту, не вникая в написанное. Челюсти сами сжимались в напряжении. Хотелось задать кучу вопросов, высказать столько же претензий, накричать, выпустить пар, но он ещё отдавал себе отчёт, что не имеет на это никакого права. Джисон ему ничем не обязан. — Чего светишься? — не удержался Минхо, не отнимая взгляда от экрана. — Потрахался? Хан на это предположение лишь усмехнулся. Узнавал своего любимого хёна. — Нет, лучше, — протянул он, привстав на локтях. — Мне официально предложили встречаться. Представляешь? Это было так романтично, — Джисон прикрыл глаза, прокручивая в голове прошедший вечер. — Мы поужинали в милом кафе, взяли бутылочку шампанского и поехали на такси к набережной, где гуляли, держались за руки, выпивали и… — Что ты ответил? — Минхо не собирался выслушивать все подробности, нетерпеливо перебивая, чтобы перейти к главному. К тому, что заставило отбросить смартфон и пересесть на самый край кровати, дабы заглянуть в бессовестные глаза. — Ответил, что подумаю, — Хан пожал плечами, закусив губу, довольный произведённым эффектом. — Мы ещё слишком мало знакомы, это было третье свидание. Но, думаю, соглашусь. — А я? — Минхо сам не понял, как из него вырвался столь жалкий вопрос, но отступать не собирался. — Зачем ты так поступаешь? Что, я стал не нужен тебе? Джисон вдруг посерьёзнел, свёл брови к переносице и выпрямился, сев прямо. — Задай другой вопрос. Я сам тебе был когда-нибудь нужен? — он наклонился вперёд, высматривая что-то в чужом лице, ловя каждую эмоцию в этом упрямом взгляде. — Думаешь, я вечность буду сидеть и ждать, как верный пёс, пока ты там разберёшься в себе? — Ты жестокий человек, Джисон, — Минхо нервно посмеялся, покачав головой. — Да если бы ты так отчаянно не навязывался ко мне, ничего этого не было бы! А сейчас, когда я смог ответить на твои чувства, ты просто сливаешься и находишь себе другого? Замечательно как! — Бедный хён, надо же, отказал парень, кто бы мог подумать! — Хан театрально расширил глаза, схватившись за сердце. — Мне так жаль! — Да пошёл ты, — выплюнул Минхо и не нашёл выхода лучше, чем сбежать. Он обул тапочки и быстрым шагом скрылся в коридоре, оставив Джисона наедине со своей совестью. Хан не хотел никаких других отношений, да и в целом не хотел больше никого. На свидания ходил, чтобы отвлечься и в большей степени — чтобы позлить соседа. Парню этому, который предложил встречаться, отказал сразу, как и отказывал каждому, кто лез с поцелуями или другими, более откровенными действиями. Нехорошо было вот так вводить в заблуждение людей, но как абстрагироваться по-другому просто не знал. Потому что Минхо, словно тень, всегда оказывался рядом. Порой чересчур близко. Этого Джисон тоже избегал. Сам себе пообещал, что не поддастся больше ему, пока он не решит окончательно, готов ли на самом деле к отношениям с парнем. Тяжело было всё время сдерживаться и держать дистанцию, но так хоть и не сильно, но всё-таки проще не пуститься во все тяжкие, наплевав на всякие принципы и собственную гордость. Хотелось показать Минхо, что с ним нельзя поступать так, как ему вздумается, что нужно ценить и учитывать его чувства, а не думать лишь о себе. Сейчас же, когда старший ушёл, громко хлопнув дверью, Хан винил себя, что перегнул. Наверное, стоило всё же быть чуть помягче и не врать о назревающих отношениях. Минхо в это время влетел в любимое пристанище для выплеска эмоций — в комнату Чана и Хёнджина. Старший отсутствовал — уехал к Чонхо на выходные, а вот Хван лежал спокойно на своей кровати, уже не удивляясь шумному появлению друга, что влетел в помещение, как бешеный зверь, едва не пыхтя и не брызгаясь слюной от негодования. — Хёнджин, снимай трусы! — приказал Минхо, захлопывая за собой дверь и почти с угрозой надвигаясь на обескураженного студента. Хван резко сел, прижав к себе колени и вжавшись в стену. Первой мыслью стало, что парень просто пьян, но в глазах и движениях не улавливалось ни намёка на опьянение. Вторая догадка — они снова поругались с Ханом, и теперь Ли необходимо было выпустить пар. Правда, с чего бы таким способом и причём здесь Хёнджин. — Минхо, остановись, подумай! Ты под чем, блин! — Хван выставил руки вперёд, когда Минхо остановился вплотную к его кровати. — Объяснись! — Я хочу посмотреть на твой член, — бесстрастно выдал он, введя друга в ещё больший ступор. — Мне нужно! Ты же натурал? — Хёнджин кивнул. — Значит, не возбудишься. — Твою мать, скажи по-человечески, на кой чёрт тебе смотреть туда, блин! — он указал взглядом на свой пах, уже краснея от сложившейся странной ситуации. — Не буду я тебе ничего показывать! Выдохнув, Минхо тяжело опустился на его кровать и зарылся пальцами в свои волосы, взлохматив их. Сердце бежало куда-то, видимо, пытаясь угнаться за мыслями. — Хотел убедиться, что меня не стошнит от вида чужого члена и что я не умру, если дотронусь до него. — Ты ещё и потрогать хотел? — Хван скривился и поёжился, представив себе эту картину. Приятного в ней было мало. — Совсем уже отчаялся со своим Джисоном! Чего к нему не идёшь с этой просьбой? — Так он же меня и на метр теперь не подпускает! На свиданки вон ходит, уже встречаться с кем-то собрался! Пришёл сейчас, довольный чёрт! — Минхо снова поднялся на ноги и стал наворачивать круги по комнате. — Рассказывал, как всё было романтично, за ручки они, блять, держались! Как же бесит. — Всё ещё не могу поверить, что ты ревнуешь Джисона. Ещё недавно вы глотки друг другу перегрызть хотели, а сейчас любовные драмы устраиваете, вау… Дети так быстро растут... — Хёнджин смахнул невидимую слезу, совершенно не воспринимая всерьёз чужие страдания. — Два придурка, да вас хлебом не корми, дайте трагедию устроить! Перестав нервно ходить туда-сюда, Минхо уставился на друга как на врага народа, будто он лично родину продал. Хёнджин же претензии к себе слушать не собирался. Он и так чуть ли не работал их личным семейным психологом и был постоянной бесплатной подушкой для нытья. Выслушивал больше полугода их разборки, поддерживал каждого и старался сохранить дружбу с обоими, находясь всё время меж двух огней. И почему именно ему выпала такая ноша? Почему эти двое выбрали именно его третьим участником их затянувшейся театральной постановки? Приятно, конечно, иметь подобное доверие от друзей, но иногда оно надоедало. — Не смотри так! Вы у меня оба в горле костью застряли! Хватит впутывать меня в эти ваши странные игры, я хочу быть другом вам обоим, а не пытаться всё время случайно не занять чью-то сторону и вдруг не обидеть другого. — Как же я тебя ценю, — закатил глаза Ли и снова сел рядом, уложив голову на его плечо. — Точно не поможешь? — не теряя надежду, уточнил он. Ответом послужил строгий взгляд, и Минхо сдался, не забыв преувеличено обречённо вздохнуть. Хван, пока не начал совсем вырубаться, молча выслушивал страдания и жалобы друга, изредка кивая, давая понять, что слышит его. Как бы ни бесил порой Минхо, прогнать он его не мог. Терпеливо впитывал чужие проблемы, зная, что Ли никому больше не доверял так, как ему. Друг был близок с каждым из их небольшой компании, но делами сердечными привык делиться с одним Хёнджином. Не в его характере было болтать о столь личном со всеми подряд. И Хван не мог не ценить, что данная участь выпала именно ему. Когда Минхо вернулся к себе, Джисон уже крепко спал, с головой укутавшись в одеяло. Желание подойти, стянуть с него это одеяло, разбудить и потребовать принять наконец его чувства было таким сильным, что он в несколько шагов оказался у его кровати и остановился только тогда, когда пальцы уже сжались на мягкой ткани. Сделав пару глубоких вдохов и медленных выдохов, он лишь погладил слегка по чуть торчащей макушке и ушёл к себе, затолкнув появившееся нежное чувство подальше. Утром поговорит с ним снова. Утром выполнить задуманное тоже не вышло — Джисон испарился раньше, чем проснулся Минхо. Будто чувствовал его настрой и скрылся намеренно. Но, скорее всего, просто ушёл к своему новому ухажёру. Понимание этого раздражало мгновенно. Так что первое, что сделал Ли после пробуждения, — это позвонил соседу. К удивлению, на соседней кровати завибрировал телефон. В этот же момент в комнату вернулся и виновник чужого плохого настроения с самого утра. Парень подошёл к своей постели с полотенцем на плечах и мокрой головой. Всего лишь ходил в душ. Он взял мобильный в руки и непонимающе уставился на всё ещё звонящего соседа. — Ты чего? — спросил он, сбрасывая входящий вызов. — Номером ошибся? Ты мне звонишь. Ли покачал головой отрицательно, засмотревшись на раскрасневшегося после горячего душа соседа. По шее с выпирающими венами стекали капли воды, впитываясь в серую футболку, оставаясь на ней тёмными пятнами. Минхо проводил пристальным взглядом несколько таких, когда в очередной раз осознал, что Джисон весь был слишком. И сейчас он был слишком красив. С этой прилипшей к влажному телу футболкой, с растрёпанными полотенцем волосами, розовыми щеками и налитыми кровью губами. — Я знаю, — хрипло ответил он спустя минуту, когда Хан отвернулся, чтобы повесить на спинку кровати полотенце. — Хотел узнать, где ты. — Девять утра, хён, где я могу быть, — улыбнулся Джисон, повернувшись, от чего Ли ещё больше растаял. — Зачем искал? — Нужно поговорить, — не очень уверенно ответил Минхо, с трудом оторвав взгляд от его лица. — Я не хочу так просто отступать. — Куда отступать? — От тебя, — он сел поближе к краю кровати и уже более решительно посмотрел на него. — Раздевайся, доставай, показывай, — Минхо рукой указал на его шорты, и Хан тут же попятился назад, широко распахнув глаза и машинально прикрыв ладонями пах. — Хён, ты с утра бухаешь, или что? — Почему у вас с Хёнджином такая реакция? — Ли поджал губы недовольно и отмахнулся, забивая на эту идею. — Ты и его просил?! У меня к тебе много вопросов, но, боже, какого хера? Что в твоей голове происходит? — Я пытаюсь, Джисон! Ищу решения, стараюсь привыкнуть к тому, что мне нравится человек с членом! Я, чёрт тебя дери, работаю со своей башкой, пока ты шляешься по свиданкам и бог знает, чем там занимаешься! — Я ничего тебе не обещал, Минхо, — отрезает резко Джисон. — Не вини меня в своих несбывшихся надеждах. Фраза бьёт ниже пояса. Именно эти слова сказал ему Минхо после инцидента в ванной на рождественской вечеринке. Получается, Хан просто мстит ему? Отыгрывается за все те разы, когда Ли отталкивал его. — Помнится, ты тогда назвал меня ветреным мудилой. Выходит, сейчас ты ничуть не лучше. Уже даже переплюнул меня, — напоминает Минхо, поднимаясь на ноги, чтобы встать напротив этого мстительного парня. — Доволен собой? Поздравляю, цель достигнута, Джисон. Мне хреново, я ревную и успел сожрать себе мозг за всё, что успел наговорить. Надеюсь, твоя душа теперь будет спокойна. Джисон давится возмущением, ищет, чего бы такого ответить, но ломается под взглядом напротив. Таким откровенным, открытым, не скрывающим своей уязвимости. И стало нестерпимо жаль его. Хан же и сам помнил, каково это, чувствовать себя отвергнутым, впитывать чужую холодность, тянуться к тому, кто всё время шагает назад. Смысл собственных действий тут же утонул в чувстве вины и непреодолимой тяге к нему, к человеку, что и впрямь старался исправиться. Наверное, стоит уже признать, что они оба забывали смотреть на ситуацию с противоположной стороны. Каждый думал о себе как в первую, так и во вторую очередь. — Не будет, — растеряв всю решительность, пробубнил Хан. — Хён, ты уверен? Что тебе нужны эти отношения… Потому что я не хочу потом жалеть о том, что согласился. Несколько раз моргнув, словно избавляясь от пелены перед глазами, Минхо шумно сглотнул, прокручивая мысленно его слова, убеждаясь, что правильно понял их смысл. — То есть ты согласен? — выдохнул неверяще он. — А как же тот парень со свидания? — Я отказал ему сразу, а тебе соврал,— признался Джисон, нервно сжимая пальцы. — Прости. Ли, заметив, как нервничает младший, не стал комментировать его ложь. Он лишь сократил оставшееся расстояние и обнял напряжённого парня, прижимая крепко, будто он мог сбежать в любую секунду. — Давай честно, — начал тихо Минхо, поглаживая его по спине, успокаивая этим и себя. — Я не уверен. Просто не могу знать наперёд, что из этого получится. Но я очень хочу попробовать, — он немного отстранился, перемещая ладони на его пухлые щёки и коротко целуя покусанные губы. — А вот что я знаю наверняка, так это то, что мне до ужаса нравится целовать тебя, — пальцы проскользили ниже, останавливаясь на чувствительной шее, — касаться, обнимать, разговаривать с тобой и просто находиться поблизости. Понимаешь? — заглянув в глаза Джисона, спросил он и снова накрыл его губы, не дожидаясь ответа. Если бы Минхо не удерживал его, если бы не прижимался своим телом, Хан бы точно упал. Упал, закрыл глаза и уснул, решив, что подобное реальностью быть не может и он абсолютно точно видит сон. Потому что не мог его ворчливый сосед говорить столь приятные вещи, разливающиеся теплом в душе, не мог смотреть с бьющей через край нежностью, не мог целовать настолько трепетно и желанно, что колени сами подгибались. Минхо дышал в его губы, прерывая поцелуй, чтобы взглянуть на уже расслабленное лицо, а затем вновь соединял их губы, скользя по ним языком, чувствуя каждую трещенку, зализывая все укусы. Хан ощущался, как сахарная вата — такой же сладкий и так же быстро таял, оставаясь приторным сиропом на языке и липкостью на губах. — Так что, позволишь мне попробовать? — на грани слышимости прошептал Минхо, почти не отрываясь от поцелуев, нарочно не давая возможности на отрицательный ответ. Ответом послужили несколько согласных кивков. Хан не нашёл в себе силы произнести хоть слово, ластился ближе, жадно принимал всю предложенную ласку, изголодавшийся по его прикосновениям. По нему всему. А внутри разрасталось то самое чувство, сжимающее внутренности, плавно текущее вниз, к месту, которого никто уже давно не касался, кроме самого Джисона. Виной этому стал Минхо. Джисон, почему-то, не мог позволить себе расслабиться с кем-либо, снять напряжение, получить удовольствие, проведя ночь с тем, кто так же искал разового секса. В сердце поселился Минхо и каждый раз протестовал против подобных идей. — Остановись, — жалобно протянул Джисон, когда губы старшего плавно переместились на шею, а руки нашли себе место под его футболкой, слишком уж откровенно блуждая по всему торсу, — хён, это слишком. Зная, что сосед не сможет помочь ему сейчас справиться со вставшей проблемой, Хан пытался отстраниться, пока разум ещё сохранял хотя бы намёк на трезвость. Раз уж он согласился дать шанс, вступить в эти отношения, то постарается быть терпеливым парнем и не станет торопить события. Но хотелось сильно. — Мне тоже хочется, Хани, — как-то отчаянно ответил он, сжимая пальцы на его рёбрах, — может, я смогу, — ладонь стремительно спустилась к чужой ширинке, натыкаясь на явное возбуждение и тут же исчезла, словно обожглась, — нет, — выдохнул Ли в плечо Джисона, уронив на него голову, — блять, прости. Мне нужно время. — Эй, всё в порядке, — Хан прикрыл глаза, глубоко дыша, успокаивая накатившее возбуждение, — я не тороплю тебя. Да и вообще, кто занимается непристойностями в первый же день отношений? А как же романтика? Я жду минимум девять свиданий, а после уже подумаю, давать ли тебе! — он старался разрядить обстановку, поглаживая парня по волосам. — Почему девять? — усмехнулся Минхо, подняв голову и потеревшись носом о мягкую щёку. Столько тёплых чувств в нём вызывал этот человек, что грозило для него становлением сплошной розовой лужей. Странно, но приятно. — Любимое число, — Джисон улыбнулся, прокручивая в голове невероятную мысль, в которую, пока что, верилось с трудом — Ли Минхо его парень.

♥♥♥

Поверить не мог и Хёнджин. Он стал первым и единственным, кому Джисон рассказал о своём новом бойфренде, с разрешения Минхо, конечно же. А ещё Минхо попросил не говорить об этом никому больше. Не потому что чего-то боялся или планировал скрывать их отношения, нет. Наоборот, хотел шокировать друзей самостоятельно и насладиться реакцией. Учитывая, что остальные не знали и половины происходящего между ними, ребята должны быть, как минимум, шокированы. Ведь для всех они всё ещё находились в непонятно ненавистно-дружеских взаимоотношениях. Вечером вся компания собралась в комнате Чанбина и Феликса на запланированный заранее просмотр фильма. Настала очередь Хёнджина выбирать фильм, поэтому им пришлось уже в третий раз пересматривать его любимый «Ла-Ла Лэнд». Впрочем, уделять внимание фильму никто и не собирался — большинство просто болтали о своём, игнорируя шипение Хвана. Ли и Хан же не участвовали ни в чём — ни в разговорах, ни в просмотре. Сидели в уголке кровати, рядом с Чаном и Ликсом, сцепив ладони и периодически нашёптывая на ухо друг другу что-то понятное им одним, пребывая в отдельном от внешнего шума мирке. Первым странное взаимодействие заметил Чанбин, конечно же, сразу сообщив об этом присутствующим. — Ну вы ещё потрахайтесь тут, — со смешком громко прокомментировал он, ожидая, что Минхо возмутится такой шутке, пошлёт его, да хотя бы глаза закатит, но парень удивил. — Бесплатного порно захотел? — с хитрым прищуром и без намёка на раздражение ответил Ли и, ухмыльнувшись, повернул голову к Джисону, чтобы неглубоко поцеловать его, заставив этим всех затихнуть. Тишину нарушал лишь фильм и несдержанные смешки Хёнджина, — Фулл не получишь, уж извини, — продолжил Минхо, как ни в чём не бывало, вернув внимание Со. Ликс рядом молча протянул руку Чану и тот, поняв, чего от него хотят, ощутимо ущипнул друга. И себя заодно. Никто из них не спал. — Вы ненормальные, — поражённо заключил Чанбин, кинув взгляд на ничуть не удивлённого Хёнджина, что успел выключить ноутбук, ведь перед глазами разворачивалась сцена поинтереснее, — ты знал, да? — Хван подтвердил догадку и тут же почувствовал толчок в рёбра от находившегося рядом друга. Джисон неловко улыбался, вцепившись в руку Минхо, как в спасительный канат. Он тоже не был посвящён в план старшего рассказать о них вот так, в лоб, ещё и действием доказать. Стало некомфортно под столькими пристальными взглядами, пусть Хан и знал, что никто из близких их не осудит. Ну, может, отчитают немного, повозмущаются, но точно не осудят. — Столько вы оба нам выносили мозг, чтобы в итоге сидеть сейчас, как два неразлучника, я вам поражаюсь, — продолжал Чанбин, единственный, кто вообще мог сказать что-то, — и давно это у вас? — Смотря, что ты имеешь в виду, — подал голос Джисон, издав нервный смешок, — кое-что было ещё в прошлом году, поцеловались в начале этого, встречаемся с сегодняшнего утра. — Кое-что? — заинтересовался Феликс, выйдя из ступора, — Где подробности? Что за тайны, я думал, мы друзья! — он надулся, чувствуя себя чуть ли не преданным, — Почему Хёнджин знал, а мы нет? — Вам повезло, — вздохнул Хван, вспоминая все разборки этой парочки, — нервы сохранили. — Я тоже частично знал, — добавил Чан негромко, — явно не всё, поэтому тоже удивлён. Но я рад за вас, — тепло добавил он, обратившись к прижавшимся друг к другу голубкам. — Ага, да, мы все рады и всё такое, но гоните подробности! — не унимался Со под согласные кивки младшего Ли. Минхо посмотрел на Джисона, получая молчаливое разрешение, и, театрально вздохнув, начал рассказ, пересказывая события с самого первого дня их соседства с Ханом. Ведь именно с переезда всё завертелось в ускоренном темпе. Он делился своими эмоциями, как начал приходить к принятию этого парня, как постепенно пересматривал своё отношение к нему и как порой до сих пор тяжело справляться с собственными эмоциями. Многое в его откровениях стало открытием и для Джисона. То, с каким сожалением старший рассказывал о случаях, когда почти что намеренно делал ему больно, каких усилий стоило порой держать себя в руках, сколько он ревновал, не осознавая этого. И как много, оказывается, в нём копилось нежности к милому соседу, к которому он просто не знал, как подступиться, не навредив образовавшейся шаткой дружбе. — Да я за такое ему хотя бы подзатыльник, но влепил бы, — посмеялся Чанбин, когда Минхо дошёл до той части, в которой Хан наврал о связи с Чонвоном, после чего буквально лизнул его губы. Услышав это, Джисон потянулся к своей макушке, словно ощутив фантомную боль и нащупывая место удара. Ли, заметив это, поцеловал его в висок, вновь чувствуя вину. — Вот и я не сдержался, — тише проговорил Минхо, отведя взгляд в сторону, — я тогда взбесился и ударил его головой об стену. Вообще-то я думал, что он вам пожалуется… — Конечно, пришёл бы к ним и сказал, что обслюнявил тебя после ненастоящего минета одногруппнику! Да кто б меня поддержал? — тут же вмешался Хан, осознавая, что его вины в той ситуации ничуть не меньше, чем Минхо. — Ты ударил Хана? — Ты не убил его? Чан и Феликс заговорили одновременно. И если староста переживал за младшего, то Ликс просто поражался выдержке своего однофамильца. — Так, без разборок, всё уже в прошлом, — Хёнджин обрубил на корню возможные нотации или конфликты, — Хо, давай дальше. И Минхо продолжил. Поделился любимым воспоминанием — их первым поцелуем. Рассказал, что после него больше не смог видеть в Хане исключительно друга, как хотелось большего и как начались его дальнейшие споры с собой. Так он и дошёл до настоящего времени, где они смогли прийти к тому, что отныне состоят в отношениях, но никто из них не знает, к чему это приведёт. Джисон, слушая последние слова старшего, невесело усмехнулся. Тяжело жить вот так, в постоянном напряжении и с мыслями о том, что всё может закончиться в любой момент, когда в голове не самого постоянного хёна повернётся что-то не в лучшую сторону. В любых отношениях может случиться остывание, измены, расставание, но не в любых тебя предупреждают заранее о своей неуверенности, что в итоге порождает лишь следующую тенью тревожность. Вопреки опасениям Джисона, в которых он полагал, что парень передумает в первую же неделю, Минхо оказался самым прилежным бойфрендом. После того вечера, когда они ввели в курс дела друзей, Ли стал вести себя абсолютно открыто, даже в универе не стеснялся жаться к нему в коридорах, оставлять быстрые поцелуи у всех на виду и обнимать при любой удобной возможности. Минхо, ранее абсолютно не тактильный человек, никак не мог отлипнуть от Хана, обвиняя того, что он его приворожил, раз теперь ему настолько необходимо всё время держать парня в своих руках, как-будто он может сбежать, стоит отпустить надолго. И Джисон был только рад этому, ведь в голове давно закрепилась мысль — скоро это закончится. Не из-за предполагаемого расставания, нет. Совсем скоро Минхо закончит университет и съедет из общежития. У них не будет больше столько времени, чтобы видеться, не будет совместных ночей за разговорами, не будет возможности спать в обнимку, как сейчас, когда Хан уже окончательно забыл о существовании своей постели, как и в целом станет сложнее находить свободные минутки друг на друга. Их уже стало меньше с приближением выпуска старшего. Но Хан довольствовался тем, что может сидеть рядом, опираясь на его плечо, пока Минхо сосредоточенно пишет дипломную работу до поздней ночи. Так и засыпал каждый день, пока Ли не будил его осторожно нежными касаниями, укладывая сонное тело рядом с собой, когда сам ложился спать. Спустя пару недель их подозрительно спокойных отношений, Минхо снова сидел за ноутбуком, пока Джисон уже дремал, свернувшись под его боком. Ли потёр уставшие глаза и бросил взгляд на расслабленное лицо младшего, думая о том, какой понимающий достался ему парень. Хан просто всё время находился поблизости, не требуя много внимания, не мешал, не отвлекал, а лишь изредка ненавязчиво целовал в минуты отвлечения Минхо и напоминал о еде, которую сам старательно готовил, заботясь. — Хани, — тихо позвал Минхо, погладив его по волосам, — просыпайся. — Ты закончил? — сонно пробормотал он, принимая сидячее положение. — Ещё нет, — покачал головой Ли, слушая в ответ недовольный бубнёж о том, зачем тогда разбудил, — ложись спать нормально. Хочу, чтобы ты хорошо выспался. Поедем завтра гулять, никакой учёбы, будем делать, что захочешь. — Правда? — тут же приободрился Джисон, растеряв сонливость, — Ты прямо на весь день мой? Изо рта чуть не вырвалось необдуманное «на всю жизнь», но Минхо вовремя прикусил язык. Рановато для таких громких слов. Изначально он планировал все выходные посвятить учёбе, но этот милый парень не оставлял выбора. Он точно заслужил хотя бы день, посвящённый только им двоим. — Да, пусть это будет нашим первым свиданием, — мягко улыбнулся Ли, притягивая его к себе за руку, чтобы оставить на губах лёгкий поцелуй, — хотя я бы провёл их с тобой уже сотню, если бы мог. Спасибо, что ты такой терпеливый. Джисон улыбался счастливо вместо ответа, вспоминая прошлый год и благодаря своё сердце за то, что оно выбрало именно его. То, как Минхо проявлял себя в отношениях, со всей его нежностью, мягкостью, заботой, заставляло растекаться чувственной жидкостью каждый день. Он оказался очень спокойным и нуждающимся в близости человеком, ценящим общий комфорт и, на удивление, совсем не конфликтным. Любые недопонимания и резкость теперь быстро сглаживались им и сходили на нет. Да и ссориться с ним было теперь невозможно. Стоило Минхо снисходительно вздохнуть и обнять чересчур эмоционального Джисона, как он моментально успокаивался, после чего старший выслушивал уже почти неловкие претензии парня и обещал больше так не поступать, если был в чём-то не прав или если что-то было важно для Хана. Как, например, когда Минхо устал от количества учёбы, он пошёл разгрузить голову к Чану, потому что тот был в такой же ситуации и точно понимал его. Джисону не понравилось, что его парень убежал выговариваться к кому-то другому, а не к нему, о чём не поленился эмоционально заявить вернувшемуся потом Минхо. Ли не ругался в ответ, не повысил голос, вообще никак не отреагировал на излишний драматизм. Он лишь объяснил, почему ему было нужно поговорить именно со старостой и пообещал в следующий раз взять его с собой, если Джисону это действительно важно. Хан тогда ещё долго чувствовал себя неловко за ту глупую истерику. — Иди спать к себе, я позже присоединюсь, — Минхо погладил его уже надутые в недовольстве щёки и тихо посмеялся, — давай, не ной. — Не хочу я без тебя засыпать, ты и так скоро бросишь меня тут одного, — проворчал Джисон, настойчиво укладываясь на его кровати. — Ну извини, что заканчиваю универ, — снова усмехнулся Ли, смирившись с прижимающимся к его боку парнем, — ладно, тогда давай вместе ложиться. Он убрал ноутбук на стол и лёг к стене, накрывая себя и Джисона одеялом. Дождался, когда младший удобно и уже привычно устроится у него на груди, обняв поперёк живота, и закрыл глаза, только сейчас ощутив накопившуюся усталость. — Если ты из-за меня что-то не успеешь в этом своём дипломе, то я не виноват, — проговорил Джисон, засыпая. — Конечно, — тихо ответил Минхо, улыбаясь сквозь подступающую дрёму, — сладких снов, Хани, — он поцеловал лохматую макушку, не открывая глаз, и провалился в сон. А ведь раньше, как бы сильно он не уставал, всегда ворочался по полчаса, прежде чем беспокойно уснуть. Кто бы мог подумать, что Хан Джисон станет его лучшим и любимым снотворным.