Тайна Фоллера

      Теплый свет из главной комнаты заставил юношу оставить свои дела и отправиться на разведку. Медленно шагая по короткому коридору убежища, он увидел своего отца, который задумчиво сидел у растопленного камина. Расстелив на полу самодельную шкуру существа, пойманного на одной из вылазок, юноша сел рядом, обнимая своего отца одной рукой. — Уже совсем взрослый стал, сын мой! — с радостью в голосе промолвил он. — Сколько ты мяса съел! Надо будет удвоить количество походов наружу, чтобы тебя прокормить! — рассмеялся он, обнимая сына. Однако, улыбка задержалась на лице ненадолго. Уже в следующее мгновение оно приобрело хмурое выражение, преисполнившись тревоги, а взгляд был сосредоточен на догорающем огне камина. Народ глубин был неравнодушен к огню, но отец смотрел на него по-особенному. Казалось, что языки пламени наполняли его душу изнутри, заряжая невидимой энергией. — Очередная попытка найти её? — осторожно спросил юноша. — Сегодня я уйду сразу после гула, сын. Следи за порядком в доме и не спускайся глубже чёртовой низины. — Но ведь ты был наверху совсем недавно! — Я это знаю, Герон, но мне необходимо подниматься, чтобы у нас дома всегда были куски хорошего, сушеного мяса, — с улыбкой на лице ответил ему Ферр. — Я приду после шестого гула, я обещаю тебе. — Но ведь ждать шестого гула — это так долго! — с еще большим возмущением в голосе ответил Герон. — Поверь, я буду в безопасности. Со мной идет Двогор и еще кучка его соратников. Хоть и посоха у нас всего два на всю компанию, отпор мы сможем дать любому. — Да, я знаю, папа. Я верю тебе. Будь осторожен, — с тревогой в голосе пробубнил Герон. Ферр опустил взгляд. Он сидел, сжимая любимый посох из облегченной кости. Он не раз помогал ему в ближнем бою. Друг отца Двогор любил рассказывать Герону истории о приключениях и опасностях, с которыми им приходилось сталкиваться будучи вне Улья. — Ты можешь не волноваться за меня. — продолжил Ферр натягивая улыбку. — Наш отряд остается лучшим, среди всех других. Суровые условия нашего подземного мира, вынуждают нас быть сильными, там — наверху. — Зачем же ты так часто пропадаешь там? — Мы главные добытчики сын мой. Тебе ли не знать об этом? — возмутился Ферр. — Такое количество мяса и костей в Улей спускаем только мы. — Но ведь у нас уже достаточно мяса. Не говоря уже о костях. Если расщепить все добытые кости, мы могли бы построить еще три таких же убежища! — сказал Герон, вскинув руки вверх. — Мяса никогда не бывает мало, сын мой. Его надо беречь. Коптить, высушивать до состояния сухарей. Взять к примеру мое единственное оружие. Ферр протянул Герону свой посох исписанный древними рунами. — Это особая кость. Крепче любой другой. Когда то она была частью одного крепкого и упертого самца Гаранта. В тот день нам пришлось трижды возвращаться к туше, чтобы спустить все вниз. Герон молчаливо вернул оружие отцу и уставился на камин, труба которого уходила далеко вверх. Кто-то говорил, что она доходит до самого верхнего мира, но это было больше похоже на выдумку, чем на правду. Вероятнее всего, другой ее конец, извиваясь, попадал на главный ров. Герону совсем не нравилось, что отец уходил так далеко. Будучи в его возрасте, Ферр уже совершил свое первое путешествие за пределы пещер и начал приносить первые кости. Привязанность к отцу появилась у мальчика с того дня, как не стало мамы. В тот злополучный день родители вместе поднялись на поверхность, но назад вернулся только один: мама пропала без вести. Ферр со слезами и криками о помощи влетел на площадь главного рва и на глазах у многочисленных торговцев стал проклинать тот день, когда земля задрожала и обрекла их всех на долгое существование в подземелье. Прошло уже много лет, но он так и не рассказал о том, что именно произошло тогда, когда она не вернулась обратно. Мальчик был уверен, что отец зачастил с вылазками именно по этой причине. — А знаешь, чем отличается мой посох от посоха, хм… ну, например, Двогора? — продолжил Ферр. — Не знаю – тем, что он тяжелее? — предположил Герон. — Именно мой посох выпускает иглы быстрее любого другого! — с воодушевлением воскликнул отец. — Вот тебе еще одна причина моих частых вылазок. Откуда-же мне брать новые иглы. — Ну, я уже не так глуп и могу различить твои уловки, чтобы меня отвлечь. А про посох я и так знаю. Я видел, как ты тренировался с другими воинами. — Ты растешь не по годам, сын мой, — промолвил Ферр, выдержав долгую паузу, — Придет время, и ты сделаешь свой посох, а мама тебе в этом поможет. Я найду её. — сказал он ласково и уверенно. Мальчишка лишь посмотрел на него глазами, полными слёз, и не смог выдавить ничего в ответ. Казалось, будто бы пепел догорающего костра превратился в серую волну, накрывающую с головой, поглощающую душу. Отец привстал с колена и, погладив сына по голове, стал подниматься по вьющейся лестнице вверх, туда, где небо не имеет конца. Туда, где по рассказам пещерного народа руины прошлых цивилизаций расстилаются на тысячи километров. Туда, где звёзды сливаются в танце и создают новые. *** Движение тектонических плит и природные катаклизмы многие годы назад откинули общество на тысячи лет, оставив обитателей этой давно забытой планеты умирать на поврежденной территории. Города, построенные во времена стабильности, были стёрты столь же быстро, сколь сухой опавший лист падает с высокого дерева. Катаклизмы образовали огромные подземные пещеры, давая возможность выжившим спрятаться в недрах разрушенной планеты и построить себе убежище. Одним из таких тайных убежищ и был Улей. Племя научилось выживать в условиях полной темноты. Глубокие пещеры и лазы служили им домом. Комнаты были уютно оборудованы всем необходимым для комфортной жизни. На каждую семью выделяли по два, а иногда даже три, рва, что уже было достаточно для того, чтобы с легкостью передвигаться по комнатам. В верхней части убежища располагалась дверь в дом. Открыв её, гость попадал на платформу, и от этой платформы, вдоль стены, тянулась лестница, закручиваясь и углубляясь вниз. Внизу же были расположены комнаты. Размер их зависел от того, сколько костей было в карманах у того, кто строил её. После поражения жителей на поверхности, они приспособились к выживанию в вечной темноте, в глубинах бывшей планеты. Улей был огромных размеров. В центре города располагался главный ров, в середине которого зияла черная яма, уходящая глубоко вниз. По его краям были расположены домики, каждый из которых был выполнен в едином стиле. Их окна смотрели на большой ров, а в противоположной стороне от окна, наверху, располагался вход. Окна были самых разных размеров, и, если присматриваться к другой стороне большого рва, открывалась красивая картина маленьких окон. Порой в них можно было рассмотреть маленькие фигурки, тени которых бегали по стенам их убежищ. Герон проснулся от гула, к которому уже был привязан с самого своего рождения. Гул звучал дважды в день и исходил из недр главного рва, сигнализируя о середине дня и его конце для того, чтобы обитателям Улья было легче ориентироваться во времени суток. Сейчас же Герона это мало беспокоило. Он думал о своём отце, который прямо сейчас направлялся наверх. В очередной раз чувства одиночества и грусти охватили его. Он никогда еще не был так взволнован уходом своего отца. Вылазки были довольно частыми, но привыкнуть к ним ему никогда не удавалось. Стоило лишь на секунду отвлечься и пойти на рынок или в то самое место сбора, отец уходил наверх. Бывали дни, когда Герон приходил домой, обнаружив лишь записку с текстом от отца, что появится он лишь через два гула. На это Герон злился больше всего. Раздумья об отце прервались из-за стука в дверь. Лениво поднявшись, Герон поднялся по ступенькам и отворил входную дверь. На пороге стоял его друг — Жак. — Ты наверняка уже слышал новости, так? — сказал взволнованно Жак. — Нет, я только проснулся, дружище, а что там? — спросил сонно Герон. — На линии “H-31” обнаружили аномалию! Представь себе! Это же прямо над нами! — вскрикнул Жак. — Но ведь над нами тридцатая, вроде как. — Да неважно, очень рядом. Пойдем, послушаем, что говорят!