Свайп

      Илья проснулся от шума на кухне. Он открыл телефон, увидел несколько уведомлений из разных приложений, но первым делом открыл телегу. Сообщение пришло ночью, но вчера эмоции, разговоры, шаги и прикосновения спутались в такой плотный ил, что он уснул, даже не заглянув в экран. Ромашка 22.35 С Юрой всё в хорошо? 00.18 Не знаю, спишь ли ты уже Но я всё ещё жду объяснений Только честных, пожалуйста. 01.03 Ребята разъехались, Костя остался у меня Спокойной ночи, Илюш       Илья вздохнул и снова закрыл глаза. Горло сперло от стыда — Рома бы не осудил его. Рома бы понял. И приложение, и странные качели с Юрой.       Но Илья был не готов. Ни к вопросам, ни к ответам. Он был готов только к завтраку.       Мама ворганила на кухне одна. Она жарила блинчики и напевала какую-то мелодию себе под нос. — Доброе утро, мам, — с улыбкой сказал Илья. Мама вздрогнула. — Господи, Илюш! Ты меня напугал. Будешь завтракать? — Отец уже ушел?       Увидев кивок, Илья сел за стол. Мама закончила с блинчиками, поставила на стол тарелку, мёд и две ложки. Чайник закипел. Илья подорвался к нему, но мама остановила его и налила чай сама. В чашку сына добавила мяту. Она улыбалась как-то странно, словно пыталась остановить себя и не спросить лишнего. И всё-таки они не выдержала. — Илюш, у тебя всё хорошо? — Да, — быстро ответил Илья. Слишком быстро. Он сделал паузу, потом усмехнулся, глядя в кружку. — Да, всё в порядке. У нас просто один парень в команде… — Юра? — Ага. Исаковский. У него есть проблемы со здоровьем, и о них никто не знает, кроме меня. Вот, — Илья поджал губы. Мама продолжала смотреть на него, ожидая продолжения, но ее сын заткнул себя блином и отвёл взгляд в окно. — Ты молодец, что помогаешь ему. У него есть врач? Может, я могу… — Нет-нет, мам. У него есть таблетки, просто иногда он может… иногда он не успевает их принять и… случается то, что случилось вчера. Я пойду, позвоню ему, кстати. Спасибо за завтрак, мам.       Илья тихо закрыл дверь в свою комнату. Он правда хотел позвонить Исаковскому, но чуть позже. Сначала нужно было ответить другому. Он пролистнул несколько переписок в телеграмме и отправил стикер «доброе утро».       Глебу.       Они были знакомы чуть больше года, но Илья до сих пор не добавил его номер в контакты. Просто выучил цифры после +7. Недавно Глеб это заметил, они поссорились. Тихонов купил дорогую шоколадку. Они переспали, и всё вернулось на круги своя — прогулки, тёплые объятия, мокрые поцелуи, редкие ночи. Глеб не знал про остальных парней, с которыми переписывался Илья, а Илья не задавал вопросов, когда видел новые фотки Глеба с одной и той же девушкой. Его девушкой.       Илья натянул поверх майки теплый худи, проверил, чтобы в рюкзаке была спортивная форма, тетрадь и пачка презервативов и, чмокнув маму на прощание, ушел. ***       Юра выглядел так себе. Нерасчесанные волосы были собраны в небрежный хвостик. После пробежки Рома попросил короткий перерыв, чтобы заплести Юре аккуратные косички. Он сел на скамейку, Исаковский расположился перед ним на полу, а Костя — напротив Юры и показывал им мемы.       Илья стоял у окна с бутылкой воды, вполуха слышал Артура и даже успевал отвечать на вопросы Фила, но глазами постоянно скатывался на тройку на скамейке.       Рома и Юра улыбались — спокойно и легко, будто между ними было что-то мягкое и невидимое. Им было настолько комфортно друг с другом, что внутри Ильи что-то дергало и жгло под рёбрами каждый раз, когда он видел их вдвоем. То ли из-за того, что только Рома мог вот так заплетать Исаковского, то ли потому что Исаковский становился тактильным именно с Ромой. Он вспомнил, как несколько ночёвок назад потянулся поправить Юре прядь волос, чтобы не зажать ее между плечом и подушкой, и тот неожиданно дёрнулся. С Субботиным он не дергался. Может быть Исаковский влюбился в Рому?       Эта мысль заставила Илью поморщится. Не должен Рома нравится Исаковскому. Рома — только его друг. А сам Юра — вроде как его враг номер один. Рома не должен с ним так нежиться. — Перерыв окончен, — резко бросил Илья. Если он сейчас не займёт руки волейболом, в голову снова полезет Исаковский.       После тренировки парни обсуждали команду, с которой им предстояло играть в грядущем турнире. Больше всех про соперников рассказывал Илья, поэтому когда он стянул футболку, все обратили внимание на два синих пятна на груди. Два засоса. — Блядь. Ничего не говорите, — Илья закрыл глаза.       Фил, Артур и Костя не послушали. Они завизжали и стали хлопать своего капитана по плечам и спине. Рома не поддержал общего веселья, но улыбнулся. Как-то напряжённо и натянуто, но кажется, только Юра заметил это. Они неожиданно столкнулись взглядами. Рома слегка нахмурился. Он смотрел сосредоточенно и внимательно, но ничего не говорил. Исаковский не выдержал взгляда Ромы, сглотнул и опустил глаза на скамейку. Заталкивая футболку в рюкзак на ходу, он быстрым шагом вышел из раздевалки. Не так уже он и вспотел, до дома дотерпит.       Дверь за ним хлопнула, парни замолчали и обернулись. — Блин, чего это Юрец так? — Может он ещё от вчера не отошёл? — пожал плечами Рома и обнял себя. — Он плохо себя чувствовал сегодня, а ему ещё на работу.       Рома старался не смотреть на Илью. Он чувствовал чужой взгляд, но игнорировал его. Рома не мог разделить веселья остальных. Если бы Костя пришел с засосам, он бы, наверное, отреагировал также. К тому же, Илье было явно некомфортно. — Всё, хватит, — прошипел Тихонов. — Мы не будем это обсуждать, ясно?       Парни переглянулись. Рома снова пожал плечами и пошел в душ за Ильёй.       Молчание казалось громче шума воды. Тихонов смывал пену с головы, одним глазом подсматривал за Ромой, пока тот не заговорил вполголоса. — Юра мне говорит, что у него все хорошо, но я не верю. С ним точно всё в порядке? — Нет, — ответил Илья. Рома хотел что-то сказать, но Илья перебил, — но будет. — Что вообще с вами не так? Что вы не поделили? Юра же классный парень, хорошо играет. — Исаковский разгильдяй. — И что? — Рома выключил воду и развернулся к другу лицом. Илья не мог не пробежаться глазами по его телу. Мурашки. Рома такой же мерзляк, как и Юра. — И он слишком много знает. А я слишком много знаю про него, поэтому… ещё одна спичка в костре. Я не могу с ним просто играть, как со всеми, понимаешь?       Роме хотел продолжить, но в душевую ворвался гогот Кости, Фила и Артура. Тихонов облегчённо выдохнул — он и так слишком много сказал, на большую правду он не был готов. Особенно, когда это правда была частично не его. ***       Они смотрели «Назови меня своим именем», потому что Юра его не видел, а Илья боялся обсуждать такие фильмы с кем-то ещё. Кот лежал между ними, лапой держался за футболку Тихонова и сопел непривычно громко. — Мне кажется, или Кот схуднул? — нахмурившись спросил Илья. — Он стал меньше есть. Я ему какие-то витаминами купил, но ему не понравились. — Может к ветеринару?       Кот поднял голову. Он дёрнул ушами, будто понял, что говорят про него. Когда его стали гладить в четыре руки, успокоился, зевнул и лег обратно.       А на следующий день его отвезли в ветклинику. Юра сидел в приемной с Котом на руках, когда к нему подсел Тихонов. Молча они ждали, пока их вызовут, а когда ассистент с недовольным лицом позвала в кабинет, Кот мяукнул, вытянул ляпу к Илье и попросился к нему на руки. — Предатель, — с ухмылкой шепнул Юра. Он неожиданно дернулся, когда Тихонов сжал его плечо. Не резко, а мягко. И улыбнулся. Той самой улыбкой, которая нравилась Юре больше всего. Она будто говорила «всё будет хорошо» и «я с тобой», даже если ее хозяин не имел этого в виду. Просто Юра считал, что искренняя улыбка Илья была похожа на мягкий плед. И это бесило. Он тоже хотел красивую улыбку.       Юра передал Кота Илье, и они зашли в кабинет. *** — Ну что ж, — на выдохе сказал врач. Кот спокойно лежал на столе рядом со своими анализами, и от этой картины у Юры сжималось не только сердце, но и все остальные органы. Он не доверял своему голосу, постоянно сглатывал неисчезающий ком и часто моргал, чтобы сдержать слёзы. Илья не смотрел на него, и Юра был благодарен. — Сколько лет Коту? — Я не… я не знаю. Я его на улице нашел. Уже взрослым. — Судя по анализам ему лет 12, не меньше. Он уже старенький, понимаете? — Илья кивнул, Юра молча смотрел на врача. — Вы делали ему прививки, но вряд ли он получали их до вас, так что, молодые люди, прогнозы неутешительные. У него очень много метастаз. Очень много. Я могу направить его на капельницы, но они будут поддерживать его, а не лечить. — И сколько он на капельницах продержится? — спросишь Илья. Он хмурился и сжимал кулаки. — Месяц. Молодые люди, капельницы, обезболивающее… Вы должны понимать, что он страдает. И будет страдать этот месяц. — Я не смогу оплатить ему капельницы, — прошептал Юра. — Лучший вариант — усыпить сейчас, когда он рядом со своими хозяевами.       Врач гладил Кота и чесал за ушком, пока Илья и Юра разговаривали. Они отодвинулись от стола, чтобы их не слышали, но в маленьком помещении было сложно уединиться, поэтому когда они обернулись, врач уже собрал документы, и сказал ассистенту готовиться к усыплению.       Юра отказался покидать кабинет. Илья хотел уйти, но Исаковский схватил его за рукав. Он не смотрел на Тихонова, даже не повернул головы, и говорил тихо, но хлестко. Кажется, Илья впервые слышал металл в голосе Юры. — Кот любит тебя, придурок. Если ты уйдешь сейчас, я возненавижу тебя ещё больше.       И Илья остался. ***       Юра забрал все анализы с собой, выпросил паспорт и заключение. Было странно уходить из ветклиники с пустыми руками. Также странно было заходить домой. Он всё ждал, что кто-то пушистый и мягкий подойдёт к нему, станет крутиться вокруг ног и тыкать носом в косточку. Но никто не приходил. Никто не мяукал. Только Илья шуршал пакетом, пока доставал из него еду — он снова потащил Юру в магазин за овощами и мясом.       Пока Исаковский копошился с бумажками, Илья помыл лоток, спрятал его в пакет из Озона и уже шел за мисками. Он двигался автономно, с пустыми глазами и без эмоций. Юра просто наблюдал, облокотившись о косяк. Он не мог вот так избавится от следов Кота, хотя это было нужно. Как пластырь — оторвать надо быстро, потому что медленно — больнее. Илья оторвал его слишком быстро, и Юра не заметил, как тот уже закинул курицу в кипящую воду и встал напротив. Слишком близко. Или это Юра сейчас чувствовал всё «слишком». — Я отдам после зарплаты. — Забей, — молниеносно ответил Илья. Он подождал минут прежде чем на выдохе сказал, — Иди сюда.       И притянул Юру в объятья. Исаковский замер. Он осторожно вытащил руки и расположил их на спине Ильи, будто боялся, что все это мираж, который сейчас распадется от неверного прикосновения.       Секунды превращались в минуты. Наконец, Исаковский выдохнул, размяк и по-настоящему прижался к Тихонову. Он не хныкал, не дёргался, но Илья чувствовал, как футболка впитывает чужие слёзы. И меньшее, что он мог сделать — это не оставлять Исаковского одного.       Его телефон пикнул. Юра напрягся и хотел выпутаться из объятий, но его прижали сильнее, потёрлись щекой о макушку, и он не смог отдалиться. И не хотел. — Останешься? — спросил Юра. — Конечно.       Они расцепились спустя несколько минут. Илья тут же потянулся за телефоном, нашел контакт с +7*** и быстро напечатал: «Прости, не смогу сегодня. Дела появились». И отправил. Глебу. ***       Юре сложно было находится в одной раздевалке с Тихоновым. Его душило просто присутствие капитана, его постоянные взгляды исподлобья, будто случайные или ненарочные. А когда Илья подошел сзади и спросил, принял ли он таблетку, Юра взорвался. Ему и так было плохо, Илья заставлял его чувствовать еще хуже. Исаковский скомкал вещи и вылетел из раздевалки так быстро, что сам не сразу осознал, как он оказался у кулера и разговаривал с игроками из другой команды. Очнулся, когда услышал знакомый голос слева. — Привет! Неужели мы наконец-то с вами сыграем, — лучезарно улыбнулся Рома и пожал руки соперникам. Он держался рядом с Юрой, их плечи соприкасались, но нужно это было только Роме. Чтобы быть уверенным, что Исаковский всё ещё с ними. — С Юрой вы уже познакомились, смотрю. — Да, забавный малый. Кстати, а ты в прошлом году не в сочинской команде играл? Там кто у них капитан? — Вадим. Да, я с ними играл, но переехал сейчас, поэтому… — Надеюсь, тебе с нами весело, — хмыкнул Рома и закинул руку на плечо Исаковского. — Лучше, чем в предыдущей команде, это точно.       Юра хотел поддержать шутливый тон разговора, но получилось как-то серьёзно. Рома прижал сокомандника ближе и улыбнулся так тепло, что что-то внутри Юры замурлыкало. ***       Игра была напряжённой. Команды не уступали друг другу ни в темпе, ни в меткости. Илья начинал нервничать и чаще дергал сокомандников, и Юра был бы не Юрой, если бы проигнорировал это. Он огрызался в ответ и кидал небрежное «отвали» каждые пять минут, что злило Тихонова ещё больше. Всё переросло в громкую ссору, которую разнимать тренер. — Нам сейчас влепят что-нибудь за неспортивное поведение, сейчас же перестать! Устроили тут… петушиные бои. Быстро пожали друг другу руки. И чтобы вторую партию играли будто вы лучше друзья!       Илья не смотрел, а пялился на Исаковского. Он дышал шумно, сжимал зубы и кулаки. Юра же усмехался. Они пожали друг другу руки. Сильно. Чтобы второй точно знал, как сильно бесит первого. Юра наклонился вперёд так, что почувствовал дыхание напротив. Илья не знал, кто из них вздрогнул. — У тебя ладошки потные, Тихонов. Фу.       Рома прыснул, но, поймав строгий взгляд Тихонова, прикрыл рот рукой. — Детский сад, — проворчал Илья.       Как только он вернул взгляд на Юру, мурашки тут же разбежались, и взрывоопасный накал, который висел между ними, исчез.       Остальные три партии они отыграли на удивление слаженно и одержали победу. Рома позвал к себе праздновать. *** — Вы видели лицо их капитана, когда Юра зарядил! Это было нечто! — Но как Илья четко передал! Прямо тютелька в тютельку! — Хотя они тоже ничего, сильная команда. Они же в прошлом году почти до полуфинала дошли, прикиньте! А мы их в самом начале вышвырнули из турнира!       Юра не сильно следил за тем, кто и что говорит. В одной руке он держал чашку с соком, а второй обнимал свою коленку. В углу дивана было удобно, можно откинуться в любую сторону, а ещё ему было тепло — рядом с ним сидел Илья и перекрывал поток воздуха из открытого окна. Ребята галдели, Юра слушал и поглядывал на Тихонова. Тот скромно улыбался, но в беседе не участвовал. Пока не склонил голову к плечу Исаковского. Он заговорил тихо, обращаясь только к Юре. — Ты правда хорошо сыграл. Может быть, из нас неплохой дуэт получается.       Уголки губ поднялись вверх, но Юра не решился на полную улыбку. Ему казалось, что не он ее заслужил. — Ну, — протянул Юра, — если бы ты не отбил мяч так чётко, я бы не смог забить. Ну и ты такой предсказуемый, поэтому… да, мы можем играть органично. И это бесит.       Илья пожал плечами и скатился по спинке дивана так, что его голова оказалась на уровне плеча Юры и уткнулась в него щекой. Тихонов ещё с минуту поёрзал, устраиваясь поудобнее. Юра боялся пошевелиться. Он сильно сжал чашку в руке и поджал губы. Тихонов, кажется, слишком удобно разлёгся.       Лежать на плече Юры ему долго не дали и выгнали в магазин. Исаковский вызвался помочь, чтобы покурить.       Как только они вышли из подъезда, Юра вытащил две сигареты, засунул обе в рот и поджёг. Илья кивнул в знак благодарности, взял свою сигарету и глубоко затянулся. — Нам придется долго гулять по магазину, чтобы выдуть запах. — Стой, сейчас научу, — Юра зажал сигарету между губ и хватился за запястье Ильи. Потянул рукав куртки вверх, закатал его так, чтобы он не спадал. Он что-то говорил, но Тихонов бегал взглядом между пальцами Юры и его губами, немного бледными от того, как он сжимал сигарету, и не особо слушал. — И сигу держи во рту постоянно. Так на руках запаха не будет.       Илья кивнул. Сказать что-либо он боялся. ***       Илья оплачивал покупки, пока Юра распределял их между своим рюкзаком и пакетом. Пиво для ребят он положил в рюкзак, а снэки и завтрак — в пакет и отдал его Тихонову. Они шли молча, пока не подошли к подошли к подъезду. Илья замедлился. — Не хочешь покурить? — Мы ж недавно курили. Ребята заметят. — Блин, да. Исаковский… — Илья открыл рот, закрыл его и снова открыл. — Пошли.       Юра сощурился.       Когда они зашли в лифт, Илья повернулся, словно собирался что-то сказать, но, закатив глаза, тяжело выдохнул. Юра повторил за ним и кинул: — Если есть что сказать, скажи. Бесишь. — У тебя крутая фотка в юбке, — Исаковский нахмурился, будто не понял, о чем говорит Илья. — В приложении, придурок. Давно хотел сказать, но… как-то не было случая. — Поэтому ты решил сказать сейчас? — Юра качнулся на пятках. — Чтобы нам было максимально неловко ехать на шестнадцатый этаж?       Лифт остановился на пятом. К ним присоединилась грузная женщина в пижаме и с тарелкой в фольге. В лифте сразу запахло выпечкой, и Илья мечтательно улыбнулся. Юра поймал его улыбку в зеркале и улыбнулся в ответ.       Женщина вышла на седьмом. — Могу завтра сделать блинчики на завтрак. Я хорошо их делаю, — сказал Юра с ухмылкой. — Исаковский? Готовит блинчики Тихонову? — Илья отлип от стены и приблизился к Юре.       Он встал достаточного близко, чтобы заметить, как дыхание Исаковского сбилось на несколько мгновений. — Эй, — вполголоса начал Юра. Илья усмехнулся. — Я вообще-то нормально готовлю. — Прости, привычка. Как тебя не подколоть-то, Исаковский.       Юра хотел что-то ответить — может подшутить, может задеть. Но Илья вдруг оторвал взгляд от его губ и уставился так, что все слова в горле замерли. Взгляд был настолько прямым и честным, что Юре пришлось сглотнуть, чтобы не отступить. Тишина стала неуютной и такой большой, что хотелось до нее дотронуться. Юра чувствовал, как сжимается горло. Сейчас опять будут молчать. Опять будут выворачиваться. И Юра останется с этими взглядами, этой тишиной, этим дурацким пивом в рюкзаке.       Расстояние между ними ощущалось символическим. Один неровный выдох, полшага, и оно схлопнется. Юра, кажется, двинулся первым. Он поцеловал Тихонова. Осторожно, почти мимолётно — и тут же отстранился на сантиметр, глаз не открыл. Илья вдруг выдохнул и потянулся сам. Запоздало. Нервно. Сначала робко, будто сам не понимал, что делает. А потом навалился всем телом и толкнул Юру в стену. Илья целовал его по-настоящему. Открыл рот, скользнул языком — и Юра выдохнул. Пальцы вцепились в куртку. Он успел подумать лишь о том, что Илья круто целуется, прежде чем лифт дёрнулся и замер. Шестнадцатый этаж.       Они отпрянули мгновенно, как по команде. У одного сбилось дыхание, второй едва не уронил пакет. Между ними не осталось ни слов, ни воздуха.       Илья вышел первым, а Юра застыл на минуту с горящими щеками и гулом в голове.       С тем, как пицца размораживалась в духовке, квартира заполнялась ароматами. Фил, Илья и Артур играли в приставку, Рома сидел в кресле с Костей. Юра не знал, куда конкретно себя деть — вроде играть не хотелось, к тому же он не знал как, а нарушать странный мир Ромы и Кости сейчас казалось преступным. Особенно, когда они переплелись всеми конечностями, чтобы сидеть на одном кресле вдвоем. Поэтому Юра пил свой сок, иногда таскал чипсы и наблюдал за какой-то стрелялкой. Когда экран становился чёрным во время загрузки, он ловил на себе взгляд Ильи. Редкий, но прямой. Иногда — смотрел сам, а когда они сталкивались глазами, тут же отводили глаза. Немного стыдливо, словно сделали что-то не то. ***       Юра обыграл всех в «камень-ножницы-бумага» и заполучил диван, пока Фил, Артур и Илья расстелились на полу. Костя напросился в кровать Ромы. Исаковскому понравился такой порядок, особенно лицо Ильи, когда тот проиграл, но заснуть Юра никак не мог. Через полчаса он всё-таки задремал, а потом проснулся, чтобы сходить в туалет, и завернул на кухню. Там было тише, чем в комнате Ромы, никто не дышал и не шелестел одеялами. Юра мог посидеть один. Он залез в Инстаграм, а пару рилсов спустя перешел в приложение, чтобы ответить на несколько нюдсов.       Рома зашёл на кухню. В большущей футболке с растянутым воротом. С волосами и заспанным взглядом. А ещё с полосой подушки на щеке. Юра замер: Рома выглядел таким домашним, и это домашность делала его безумно милым и красивым. Он и так весь хорошенький, куда ещё больше. — Чего не спишь? — и ещё и голос сонно-хриплый. Юра почти в раю. Почти, потому что это был Рома. Хороший и прекрасный, но… Рома. — А ты?       Рома налил два стаканы воды и предложил один Юре. Тот отложил телефон. Он хотел его заблокировать, но кнопка немного заглючила, и Юре пришлось нажать на нее несколько раз, прежде чем экран потух. Он опустил взгляд в пол, щеки покраснели — он почувствовал себя пойманным. — Выглядели мило, кстати. С Костей. Прям семейная парочка. — Странно, да? Всё так быстро. Вчера он расстался со своей недодевушкой, а сегодня сидит на мне, обнимает, а мне, знаешь, так хорошо. — Круто, — Юра поджал губы. Между ними повисла тишина, но впервые она казалась некомфортной и была тяжёлой. Рома не просто рассматривал лицо напротив, он открыто пялился. Уголки губ растянулись в улыбке. — Я завидую. — Косте? — Тебе больше. Знаешь, я бы хотел влюбиться в тебя, но… — Юра сначала усмехнулся, словно хотел пошутить, но неожиданно стал серьезным. Будто у него не осталось сил защищаться шутками. — Но ты не Илья. — Тебе страшно? — Просто с ним так сложно, мы то ругаемся, то целуемся в лифте, — Юра сделал паузу и посмотрел на Рому. Тот даже не моргнул, и от этого спокойствия стало чуть-чуть уютнее. — Мы… эм, поцеловались. В лифте. Это было… внезапно. — Он тебя поцеловал? Или ты? — Я — его. Но он… продолжил. — Ты же знаешь, что это не первый ваш поцелуй? — выпалил Рома. Юра нахмурился. — Когда тебе стало плохо, и Илья отвез тебя домой… Он тебе не сказал?       Юра хотел сказать хоть что-то. Спросить «что блядь» или «как это произошло», или может быть почему об этом знает Субботин, а не он. Но все эти вопросы надо адресовать Илье, а не Роме. — Нет. Но, видимо, мне придется спросить об этом. — Удачи с этим, — хохотнул Рома. — Илья не самый разговорчивый. Я из него клешнями вытаскивал признание.       Из-за угла показался Костя. Он тер глаза кулаками. — Вы нашли самое неподходящее время для разговоров. Юра, отпускай Рому, — Костя подошёл к Роме со спины, положил руки на его плечи и сжал. — Я не могу без него спать.       Рома мечтательно улыбнулся, но его взгляд не отрывался от Юры, будто он пытался глазами сказать что-то ещё, чтобы их разговор не повис в воздухе, а завершился правильно. Или хотя бы полезно. Или хотя бы завершился.       Костя обнял Рому за шею, потёрся макушкой о его щеку. Юра вздрогнул. Он тоже хочет той мягкости и нежности. Но Илья был другим. И он был другим. Если они и смогут хотя бы на миллисекунду перестать ругаться, они никогда не будут такими влюблёнными. Поэтому, Исаковский и Тихонов… они не возможны.       С этой мыслью Юра усмехнулся, пожелал спокойной ночи и вернулся на свой диван. На секунду ему показалось, что Илья не спал и смотрел на него, но Юра не стал думать слишком много. Он натянул одеяло и отвернулся к стене. ***       Они встретились утром на кухне. Юра замешивал тесто для блинчиков, когда Илья тихо открыл дверь, проскользнул на кухню и так же тихо закрыл её. Он не стал садиться за стол, а встал рядом с Юрой, облокотившись о столешницу. Как будто бы слишком близко. И между ними снова повисла неловкость. Юра смотрел в миску и крутил венчиком, Илья обнимал себя руками и не решался оторвать глаза от стены напротив. — И тебе доброго утра, Тихонов, — пробурчал Юра. Он налил масла в сковородку. — Оно будет добрым, если ты будешь лить меньше масла. Дай солью лишнее, — Илья взял ближайшую чашку и вылил туда излишки масла. Юра ждал, что Илья скажет что-нибудь про вчерашнее, но тот молчал. — Так лучше. Всё-таки блинчики? — Должны были быть, пока ты не пришел. Сейчас уже не знаю, получатся ли. Вдруг ты своей энергетикой испортишь мне тесто. — Если что его и испортит, так это твои навыки готовки, Исаковский.       Юра стукнул лопаткой о столешницу и резко развернулся. Он хотел ответить, но дверь в кухню снова открылась, и в кухню заглянул Рома. Тихонов тут же улыбнулся, Юра тоже. — Боже, я ещё не успел проснуться, а вы уже ссоритесь, — он подошёл к раковине, достал оттуда стакан, помыл его и налил себе воды.       В кухню зашёл Костя. Он ненадолго замер в дверном проёме, а потом, сориентировавшись в пространстве, подошёл к Роме и отпил из его стакана. — Исаковский и Тихонов на одной кухне. Скоро сковородки полетят. Чур, я первый в ванную, я не хочу умирать таким молодым и красивым. — Я тоже, — Рома залпом допил воду, вернул стакан в раковину и подтолкнул Костю к выходу.       Илья проводил их взглядом, а когда они скрылись за дверью, рассмеялся. Юра усмехнулся и сказал: — Они теперь вообще друг от друга не отлипают. — Бесит, да? — Хоть в чем-то мы сошлись, Тихонов. Кстати, эм… поможешь мне с блинчиками? Я не умею их переворачивать. — Боже, Исаковский. Как ты раньше это делал? — Я переворачивал сковородку, блин падал на тарелку, а потом я перекладывал его обратно. А ты умеешь в сковородке переворачивать. Вперёд, не одному же мне блины на всех делать!       Илья усмехнулся и прошелся руками по волосам. Он кивнул, оттолкнулся от столешницы и встал сзади Юры, чтобы отодвинуть его в сторону. Только Юра не понял, зачем надо было вставать так близко. Или двигать именно за талию. И почему его уши покраснели. Но в его голове и так было много мыслей, поэтому он решил отложить эту в дальний угол. Самый дальний, в который он не смотрит, даже когда не о чем думать. ***       Илья снова поссорился с отцом. Юра не задавал вопросов почему, просто спросил, во сколько он придет, и написал купить чего-нибудь в холодильник, чтобы не выходить самому.       Они приготовили ужин. Точнее, готовил Илья. Юра мыл овощи, доставал тарелки и болтал. Сначала они говорили на какие-то общие темы, потом перешли на книги — Илья обещал одолжить несколько классных современных книжек. Беседа сама перетекла в обсуждение приложения для гей-знакомств, потом в бывших, и Юра рассказал про отношения с Вадимом, а Илья в ответ на честность поделился историей про Глеба.       Юра готовил чай, Илья резал бисквитный рулет. Юра мыл посуду, Илья вытерал ее. Юра надевал наволочки, Илья — пододеяльник. Юра на секунду подумал, что они и помыться могут вместе, но прежде чем его мозг осознал эту мысль, он кинул Илье ноутбук, сказал искать какой-нибудь фильм и сбежал в ванную. ***       Илья вышел после душа в шортах, без футболки, вытерал полотенцем волосы. Юра тут же отвёл взгляд. И запустил фильм. — Эй, я ещё не лег! — Тут реклама, придурок.       И они снова оказались под одним одеялом. Соприкасались плечами, бедрами и пятками. Ещё один миллиметр в сторону, и их мизинцы столкнуться. Юра хотел убрать руку, немного сжал ее и вздрогнул всем телом, когда ощутил, как Илья переплетает их мизинцы. Осторожно, словно боится. Юра пытался поймать его взгляд в отражении экрана, но Илья был увлечен фильмом и не смотрел на Исаковского. Хотя тому казалось наоборот — это фильм был фоном, главное приходило под одеялом. Их переплетённые мизинцы был важнее взглядов и громче слов. Юре не обязательно было смотреть, он и так всё слышал и всё видел, но ничего не понимал.       Фильм закончился слишком быстро. Илья убрал ноутбук, поставил будильники для Юры и для себя и лег обратно.       Они лежали друг напротив друга. Юра боялся закрыть глаза и рассматривал расслабленное лицо Ильи. Его нос, губы, пирсинг на брови — ему хотелось коснуться всего, но его руки лежали под щекой и двигаться не собирались. Даже несмотря на то, что Илья закрыл глаза. Будто усиленно пытался заснуть.       Юра молчал минут пять, прежде чем спросил. — Почему ты не сказал, что мы поцеловались, когда я таблетки поздно выпил? — Илья вздохнул, но глаз так и не открыл. — Тебе было плохо, ты ничего не соображал. Я понимаю, что это ничего не значило. — Если бы это ничего не значило, мы бы не стали целоваться в лифте. — Исаковский, давай не будем, пожалуйста, — Илья наконец-то открыл глаза. Он нахмурился. — А мне хотелось бы обсудить, кого я целую. Учитывая, что мы с тобой из драки в кровать качаемся. — Юр… если мы будем обсуждать это, я снова поцелую тебя. Ты вряд ли этого хочешь.       Юра замолчал. Он не знал, прав ли Илья, но тот, видимо, подумал, что выиграл. Юра не собирался сдаваться так быстро. — На самом деле, если бы ты не был Тихоновым, я бы к тебе подкатил. В первую же встречу. Такие как ты в моем вкусе. Но конкретно ты меня бесишь. Каждый день. — Это взаимно, Юр, — Илья несмело усмехнулся. — Про вкус, кстати, тоже взаимно. Если бы не был Исаковским, ты бы мне понравился. — Тогда почему ты ушел? Когда мы первый раз поцеловались? — Потому что ты колючий. И скрытный. Как ёж, — с мягкой улыбкой произнёс Илья. Той любезной и милой, которая так нравится Юре. И он не мог это проигнорировать. — А ты… бесячий. И симпатичный. — Тебя снова плющит? — С тобой меня всегда плющит, Тихонов, — прошептал Юра. Илья закатил глаза. Они немного помолчали. Юра собрался с силами и наконец-то сказал. — Я не жалею, что поцеловал тебя. Но ты всё ещё меня бесишь. — Что я сейчас сделал? — проворчал Илья. — Ты меня не целуешь, хотя, мне кажется, я откровенно прошу об этом.       Илья замер на целую минуту. Он изучал лицо напротив, пытался найти подвох в его словах, а когда не нашел — привстал на локте и взял Исаковского за подбородок. Юре казалось, что его глаза сейчас блестят, а щеки горят. Он дышал через раз. Это была самая тяжёлая минута в его жизни.       Илья наклонился, всё с той же улыбкой, и прикоснулся губами к юриным. Мягко и почти незаметно. Отстранился на пару сантиметров, а потом снова притянул Исаковского за подбородок и начал целовать уже по-настоящему. Юра только успел подумать, что хочет большего, как Илья опустил руку на его талию и прижал ближе. И неожиданно сжал руку в кулак.       Он хотел залезть ладонью под футболку, но не решился. Внутри Юры всё сжалось и завибрировало. Он обхватил руками лицо напротив, чтобы Илья не смог сбежать. — Если ты сейчас остановишься, я убью тебя, Тихонов. — Если мы не успокоимся, я захочу большего. Исаковский, — с нажимом прошептал Илья.       Юра хотел что-то ответить, но не мог подобрать слов. Он решил показать действиями — привстал на локте, притянул Илью и поцеловал не в губы, а в скулу, потом в шею. А потом укусил ее, достаточно сильно, чтобы кожа покраснела. Илья заскулил, но тут же оборвал себя. А Юра, воодушевленный реакцией, повторил укус чуть ниже. Он хотел оставить засосы.       Но не мог. Илья не принадлежал ему. Даже если сейчас Юра дожмет, и они переспят, это ничего не изменит — завтра они снова будут спорить и ссориться. — Немного ласки не помешает Вам, капитан. — Как же я хочу стереть эту усмешку с твоего лица. — Ну, это не сложно, — Илья удивленно поднял брови. Юра закусил нижнюю губу и взглядом он пробежался от губ к глазам. — Ты можешь позволить мне отсосать тебе, представляешь?       Губы Ильи дернулись, но он помолчал, потом заметно сглотнул и прошептал: — Ты этого хочешь? — Ты реально придурок, Тихонов, — и Юра толкнул Илью на кровать. Ещё несколько поцелуев в губы, потом в шею, и вот Юра уже спустился к шортам. — Я помогу тебе, ты мне. Всё как обычно, не придумывай лишнего. — Тебе пора заткнуться, Исаковский.       И Юра заткнулся.       Ненадолго. Оказывается, Тихонов не только целуется хорошо. Он, кажется, всё делает хорошо. ***       Илья проснулся один и без одежды. Он поднял с пола трусы, взял со стула футболку и пошел в ванную умываться. На телефоне висело несколько сообщений. Первым он проверил сообщение от Юры. Исаковский Ключи на столе на кухне, заберу на трене Не взорви мою квартиру, плиз Хозяйка и так меня не сильно любит       Илья отправил в ответ стикер «ок».       Дальше он проверил сообщения от отца, но отвечать не стал. Следующим на очереди был Глеб, которого Илья усердно игнорировал. В последнюю их встречу Илья попытался завершить их непонятные отношения, но тот не отставал. Писал каждый день, иногда пытался позвонить, но Илья сбрасывал звонок как только видел знакомый номер.       Напоследок Илья позвонил маме — с ним всё хорошо, был у Юры, домой вернётся поздно.       А через час он был на пороге кофейни, где работал Исаковский. Ехать в универ так рано ему не хотелось, в зал тоже. Он не знал, куда можно было пойти ещё, пока отец дома. ***       Юра замер, когда увидел в очереди знакомое лицо, как будто не был уверен, что Илья настоящий. Тот подошёл молча, положил ключи на стойку и уставился в меню, будто текст был важнее всего остального. — И тебе доброе утро, Тихонов, — на выдохе произнес Юра. — Было бы добрым, если не пришлось смотреть на тебя с утра пораньше. — Ты сам приехал, придурок. Квартира цела, надеюсь? — Юра цыкнул. Ответа он и не ждал. Он забрал ключи, положил их в карман джинс и уставился на Тихонова. — Что будешь? — Давай омлет вот этот, а попить… я не фанат кофе, давай на твой выбор. — Я тебе плюну в напиток, не давай мне такую свободу. — Если мне не понравится, я тебе отдам. Сам будешь свою слюну пить. — Вчера ты был непротив моих слюней, — пробормотал Юра под нос, надеясь, что Илья не услышит.       Тот услышал. Его брови взметнулись вверх в возмущении, и Юра неождианно для себя засмеялся — Илья действительно был симпатичным. Особенно, когда злится. — Исаковский, блядь! — Расплачивайся уже, не задерживай очередь.       Илья обернулся назад. Он был единственным на кассе.       Тихонов сел у окна и достал планшет, тетрадь с лекциями и наушники. Первый час шел хорошо — он учился. Второй час смотрел сериал, пока ему не позвонил Глеб. Снова. Илья сбросил. Глеб снова позвонил, и Тихонов сдался. На том конце трубки сразу начали с обвинений и претензий. Голос Ильи тут же стал громким и железным. — Я уже сказал тебе отъебаться, что ты не понимаешь? Глеб, блядь, просто отстань, мы не встречались и не будем… Боже, еще одно слово и я просто заблокирую твой номер… Глеб, у тебя есть девушка… Это не моя проблема, что вы ссоритесь… Я тоже пытаюсь, но ты не понимаешь… Всё, я заебался, прощай!       Илья кинул телефон на стол и громко выдохнул. Он хотел что-нибудь ударить или разбить. Но, выдохнув, взял телефон, пролистал меню, выключил его и снова кинул перед собой. Юра появился неожиданно, из-за чего Илья вздрогнул, и поставил на стол две порции готовых макарон с куриными оладьями и стакан. По запаху Илья понял, что это был чай. — Если что, я тоже умею сраться по телефону. Только у меня голос приятнее. — Иди нахуй, Исаковский, вот честно. — Я пока не отошел от прошлых отношений, поэтому на хуй я точно не скоро заберусь. Так что бери вилку и ешь. — Блядь, он просто не понимает. Я расстался с ним несколько недель назад, Юр! Недель! Пидорас ебанный, — Илья наконец-то взял вилку и открыл свой контейнер. — Спасибо. За чай тоже.       Юра хотел сказать, что чай с мятой. Потому что Тихонов любит мяту. Но просто кивнул и продолжил наматывать спагетти на пластиковую вилку. Ещё он хотел сказать, что Илья — дурак и что лучше было бы приехать к Роме, а не к нему, но просто снова ткнул вилкой в макароны. Через минут пять молчания, Юра чуть не спросил, как прошёл разговор, но снова сдержал себя — это не его история. И в целом, ему было всё равно на какого-то там Глеба, потому что сейчас Тихонов сидел с ним, показывал мемы и улыбался.