Свайп

      Юра понял, что что-то не так ещё утром. У него болела голова, он еле-еле отсидел пары в универе, а всю смену на работе вытерпел на обезболивающих. А когда начальник попросил всех задержаться, Юра испугался — он оставил таблетки дома. Когда ему всё-таки удалось уйти с незапланированной встречи, он бегом пустился к автобусу и доехал до дома в рекордное время. Его уже начинало подташнивать, но он двигался на каком-то адреналине. Голову затягивало пеленой, и ему становилось жарко. Он и так опоздал принять таблетки, но пока не сильно, он ещё мог успеть их выпить.       Только дома таблеток он тоже не нашел. Юра стал рыться в карманах, потом в ящиках. Залез на всякий случай в мусорку. Вывернул рюкзак, перерыл шкаф, даже полку с полотенцами. Их нигде не было.       Надо срочно купить их.       Юра натянул худи, но не стал надевать куртку — и так жарко, схватил ключи, деньги и замер перед дверью. Ему понадобилось несколько вдохов и выдохов прежде, чем руки послушались его. Он вышел в коридор, даже справился с кнопками в лифте, но когда вышел из подъезда, ноги сами повели его на лавочку. Он рухнул. Юра вытащил телефон и проверил время — уже очень поздно, круглосуточная аптека не близко, но главное — он опоздал на несколько часов. Куда он только потратил столько времени? Юра хотел кинуть телефон на асфальт, но вовремя вспомнил, что на новый ему придется долго копить и положил его в карман. Вместо телефона он ударил кулаком по скамейке. Потом ещё раз и ещё, пока рука не вздрогнула и не упала обессиленно на ту же самую скамейку.       Минуты сыпались сквозь пальцы как песок. Юра немного очухался, проверил телефон — он потерял ещё час. А ему казалось, что прошло максимум десять минут. Ночной воздух немного остудил. В одном худи стало холодно. Юра на негнущийся ногах дошел до подъездной двери, со второй попытки открыл ее. Лифт оказался спасительной передышкой. Одна кнопка — и можно просто ехать.       Дверь в коридор была открыта. Хорошо, что хоть дверь квартиры захлопнулась за Юрой. Он зашёл внутрь, повернул замок и скатился по двери на пол. Ему вдруг неожиданно стало очень холодно, и он вздрогнул.       Ночь прошла в беспамятном метании по кровати. Его корчило и крючило. Руки подрагивали. Иногда успокаивались, а потом с новой силой начинали дрожать. Заснуть у него не получалось, но он постоянно падал в какую-то вязкую дрёму. Хотя дрёмой это тоже не хотелось называть, скорее какое-то помутнение или подтопление сознания. Ему казалось, что его мозги плавятся, хотя телу было очень холодно. Юре удалось согреться только под утро.       Он скомкал одеяло сначала ногами. Потом пришлось добить руками, и собрав ткань в комок, Юра кинул его куда-то в сторону коридора. Ему становилось жарче и жарче. Мышцы больше не слушались. Они просто ныли, и ныли, и ныли. С ними ныл и Юра. Громко и надрывно. Подушка впитывала в себя его слёзы, Юра задыхался в её объятиях. Совсем не теплых, а безжизненных и вязких.       Было десять утра, когда Юра дотянулся до телефона. Экран ослеплял даже на минимальной яркости, глаза слезились, а пальцы дрожали, и он не сразу нашел телеграм. Много сообщений в общем чате, несколько от Ромы и одно от Ильи. Сообщение Тихонова он хотел прочитать первым, открыл чат, но прочитать ничего не смог — буквы расплывались и терялись. Юра тоже расплывался и терялся. И решил просто позвонить. Он не знал, что будет говорить, но чувствовал, что просто надо.       Спустя три гудка он хотел сбросить, но услышал знакомый голос и остановил себя. Он тихо усмехнулся. — Исаковский, ты же знаешь, что у нас пары, мог написать. В общий чат желательно, ребята тоже волнуются. Ты что, не видел сообщений? — Не-а, — протянул Юра и снова усмехнулся. — Илья, а ты… — Юра замер. Илья не торопил его, ждал. Пара все равно была не такая интересная, можно и в коридоре погулять. — Мне жарко. — Так… Сними кофту? — Нет, Илья, мне… — забормотал Юра. — Забей, я… я пойду. Пока. — Юра, стой! — вскрикнул Илья. Юра не сбросил, и Тихонов стал говорить негромко. — Стой. Тебе… плохо?       На том конце трубки повисла тишина. И это было более, чем понятно. Юре не надо было говорить, что ему плохо, чтобы Илья понял. А Илья не хотел заставлять Юру признаваться. Поэтому он просто кивнул самому себе, сказал «я скоро приеду» и, не дождавшись ответа, сбросил. В два шага он вернулся в кабинет за рюкзаком и, извинившись перед преподавателем, ушел. Он даже не знал, что скажет, когда приедет к Юре. Но знал, что ему просто надо приехать. И других причин пропустить пары и тренировку ему было не нужно.       По дороге он читал про заместительную терапию. Илья мог сделать мало — проконтролировать, что Юра выпьет следующую таблетку — и от этого бессилия ему было тошно. Он не мог забрать боль, или хотя бы уменьшить ее. Ему придется смотреть, как Юра страдает и страдать самому от ощущения бесполезности и беспомощности.       Когда первая волна нервов прошла, Илья понял, что может помочь Юре почувствовать себя хотя бы немного лучше: накормить, проветрить комнату, а главное — взять его рецепт и купить таблетки. Он хотел сделать это сразу, как только приедет, но вид Юры под одеялом и пледом, затхлый запах в комнате, разбитый стакан на полу — всё это заставило его как можно скорее скинуть ботинки и подбежать к кровати. Он осторожно прикоснулся к выглядывающему плечу. Горячему. Юра вздрогнул и тихо заскулил. А Илья не смог противостоять себе. Он сел на кровать, потянул Исаковского за плечо, чтобы тот развернулся. — Юр, — Илья сглотнул. — Ты как? Дать воды? Или еды?       Юра не ответил. Он медленно моргал, шевелил губами, но Илья заметил только то, что они жутко бледные. Юра развернулся, ткнулся головой в бедро Ильи и снова упал в вязкую прострацию. ***       Юра не знал, сколько проспал. Он проснулся от поглаживаний по голове. С трудом открыл глаза и сразу почувствовал запах еды. Его живот тут же заурчал. Сверху послышался смешок, но совсем не весёлый, а когда Юра поднял голову, то столкнулся с хмурым взглядом и поджатыми губами. Илья смотрел встревоженно. — Привет. Я приготовил суп.       Юра поднял руки к лицу и нащупал полотенце. От него всё ещё веяло влажностью и прохладой и уже от этого Юре становилось немножечко лучше. — Да, — прохрипел Исаковский и встал на локтях.       Илья был тут. Правда пришел. И приготовил еду. И дал полотенце. И гладил по голове черт знает сколько времени. Юра всхлипнул. Он был готов расплакаться, но сил хватило лишь на слабую улыбку. Илья ответил тем же, протянул руку и помог подняться.       Они расцепились, только чтобы достать тарелки.       Суп ели молча. Илья наблюдал за Юрой, тот смотрел в тарелку. Аппетита не было, но живот урчал и просил добавки. Исаковский заставил себя съесть вторую порцию. — Где твои таблетки? — Потерял. Не смог найти их вчера, — Юра пожал плечами. Его голос был тихим и сиплым. Он хлюпнул носом. — Я куплю. Покажешь, где рецепт?       И Юра показал. Попросился сходить с Ильёй, но ноги его не держали, и он лег обратно в кровать.       Он надеялся, что ожидание будет недолгим, но мышцы снова стали болеть, и время начало постепенно растягиваться. Его спину и так ломило, и он свернулся калачиком. Стал ждать. Мысль, что скоро он снова получит дозу успокаивала. Но не так сильно, как осознание, что он не один. ***       В первой аптеке таблеток не было. Во второй фармацевт надолго исчезла, и Илья уже практически потерял надежду, когда она вышла из своей каморки с упаковкой. — Последняя. Рецепт давайте, — нервно кинула фармацевт. Илья протянул рецепт, надеясь, что у него не спросят паспорт, но женщина забегала глазами между бумажкой в руке и лицом Ильи. — Паспорт. — Вот.       Она открыла первую страницу и громко цыкнула. — Вы же не Юрий Исаковский. Вы совсем, что ли? — Ну Вы же знаете, что это за лекарство. Я Юрин друг, он пропустил таблетку вчера, и у него сейчас ломка. Вот его паспорт и рецепт. Мне очень нужно купить ему таблетки. — Молодой человек, — фармацевт сняла очки и схватилась за переносицу. — Хорошо. Но только потому, что я помню этого мальчика.       Кассовый аппарат пикнул. Потом ещё раз. — Спасибо. Огромное спасибо. — Юра, значит. Как же он так… — вдохнула фармацевт и поставила пакет на стойку. — Я Вам ещё ТераФлю пробила, чтобы симптомы быстрее проходили. Дать на ночь. Вот, лекарства и чек в пакете.       Когда Илья вернулся домой, Юра уже скрючился над туалетом. Его тошнило. Тихонов проверил температуру и отдернул руку — Юра был слишком горячим. Исаковский тут же зашипел. Он облокотился о стену, выдохнул и уставился на Тихонова, который отодвинулся к ванной, чтобы не давить на Юру, и сел на ее край. — Принёс? Я должен пить таблетки в пять, — Илья посмотрел в телефон. — Сейчас уже девять. — Блядь! — Юра вскрикнул. — Теперь только завтра, слишком большой перерыв. — Ты голодный? — Нет, мне… душно. И очень жарко. И… блядь. — Тебе нужно в душ. Я принесу чистые вещи.       Илья встал и хотел уже выйти из ванной, как Юра отдернул его руку. Исаковский не поднял взгляда от пола. Илья сел на корточки, и только тогда их взгляды встретились. — Ты тоже не был в душе. — Если ты хочешь… то есть, я могу пойти с тобой или просто помыть тебя. Как ты хочешь?       Юра задумался. — Второе. Можно я останусь в трусах? — Конечно, — немного улыбнулся Илья. — Но футболку всё-таки придется снять, она потная. Давай ты пока разденешься и сядешь в ванную, а я возьму чистую пижаму и приду, хорошо? — Илья положил руку на чужую щёку. — Я быстро. Справишься?       Юра кивнул. Илья пошел за вещами. Ещё одна маленькая победа: сначала суп, теперь душ. Потом ТераФлю и спать.       Илья намыливал Юре голову, когда тот подал голос. — Я не наркоман, Тихонов, ты же знаешь? Просто… это не я. Это ебанная химия. И сейчас она… хз, сильнее. Но я не такой, понимаешь?       Илья замер. Его пальцы перестали массировать голову Юры. Он задумался на две долгие минуты. Исаковский уже поднял голову, чтобы проверить, всё ли в порядке, когда Илья начал говорить. Не тихо, не робко. А прямо и искренне. И Юре хотелось ему верить. — Юр, Мне всё равно, кто из вас сильнее. Я на твоей стороне. И сейчас, и когда станет хуже. Фирштейн?       Юра ничего не ответил. В том, что он позволял Илье позаботиться о себе уже и был ответ.       А через пятнадцать минут Исаковский уже сидел на спинке унитаза. В чистой футболке и сухих трусах — он позволил Тихонову переодеть себя. Сам Илья вытирал ему волосы полотенцем, слишком осторожно, словно гладил их. Когда закончил, кинул полотенце на пол, выпрямился и улыбнулся. — Теперь ты похож на человека.       Юра не ответил сразу. Лишь качал головой из стороны в сторону, а потом резко запрокинул ее. В глазах стояли слёзы, и натянутая улыбка Ильи дрогнула. — Ты правда останешься? На ночь? И завтра?       Илья вытянул руку, осторожно приблизил к лицу, будто спрашивал разрешения, и когда Юра не дрогнул, взял его за подбородок. Илья ждал, что Юра отпрянет. Закроется или оттолкнет. Но тот просто смотрел — тихо и доверчиво. Илья наклонился. И поцеловал. Осторожно. Только губами. И другого ответа Юре не требовалось.       Потому что вместо пустого «да» Илья сделал ему бутерброд с сыром и ТераФлю. И уложил спать. Снова гладил по голове, а когда Юра заснул, постирал вещи и помыл посуду. Илья побоялся оставлять Исаковского одного, поэтому заказал доставку. Написал в общий чат, что они с Юрой завтра не придут. И лег рядом.       Сначала он держал руки при себе, рассматривал затылок Юры. А потом плюнул на всё и обнял того за талию. Он не стал прижиматься, просто держал ладонь поперек живота. А когда начал засыпать, почувствовал, что Юра сжимает его в ответ. ***       Ильи не был дома три дня.       Последний из них он провел с Юрой не потому что так было нужно, а на всякий случай, хотя тот уже оправился и чувствовал себя нормально. Они подкалывали друг друга, шутливо толкались и обнимались. Вместе готовили, смотрели фильмы и обнимались. Очень много обнимались. И целовались. Обнимались и целовались. Потом целовались и обнимались. Словно каждое прикосновение было языком, на котором они говорили лучше всего, потому что пользоваться словами они всё ещё не научились.       Это был всего один день, но он был сродни целым летним каникулам, во время которых случайно произошёл главный роман жизни. Они оба понимали, что когда этот день закончится, всё снова станет спокойно. И даже если он всё-таки будут иногда целоваться, потому что кажется, они не могут не делать этого, тот день был особенным. Самым нежным, самым тактильным и самым ласковым.       Тихонов давно не чувствовал себя так спокойно. Никакой спешки. Никто не требовал от него ничего, кроме ещё одного поцелуя. А вечером была игровая тренировка, куда они пришли вместе. Не за руки, но плечом к плечу. И играли в одной команде. А потом остались закрывать зал и целовались в инвентарной. Юра как и раньше проводил Илью до дома, зашёл в супермаркет за шоколадкой, а когда вернулся к себе написал в общий чат. Единственное, что было не как обычно — Илья не отвечал. Даже когда Рома тегнул его, Тихонов остался оффлайн. Потому что он вернулся не домой, а на поле битвы.       Он сидел на кухне напротив отца уже десять минут и молчал. Отец скалился, жевал губы и слишком часто бегал глазами. — Ну и где был? — На тренировке. У нас скоро полуфинал. — На тренировке, значит, — отец оторвал глаза от стола и уставился на сына. — У моего коллеги есть сын. Тоже спортом занимается. Глеб зовут. Но ты и так знаешь. — И что? — пожал плечами Илья. Он старался не думать. Он хотел отключить сознание и действовать автоматически, будто так ему будет меньше урона, но все мысли крутились вокруг одного — скорей бы пришла мама. — Наверное, вы так с ним и познакомились? Ну, я так подумал, оба спортсмена, нашли общие темы, — Илья сглотнул. Он понял, что это будет за разговор, — а потом услышал разговор в курилке, но не обратил внимания. Думаю, мало что болтают. А сегодня ко мне подошёл отец Глеба… Ты можешь меня остановить, сам рассказать. — Мне нечего тебе рассказывать. — Тогда я продолжу. И вот отец Глеба ко мне подходит и показывает фотографию. Смотрю, ты вроде. С Глебом, — отец говорил тихо, а потом хлопнул по столу и вскрикнул, — целуетесь, сука!       Отец встал так резко, что стул пошатнулся и с грохотом упал на пол. С таким же грохотом ухнуло сердце Ильи. Но он лишь сжал ладони в кулаки и тоже встал — он был чуть выше отца. Раньше он не замечал этих двух сантиметров, но сейчас они были такие важные и большие. Он неожиданно почувствовал себя Эверестом рядом с безымянным холмом.       Из коридора послышался шорох ключей в замочной скважине. — И что? Да, я целовался с ним. Я встречался с ним! — Илья наклонился вперёд и с улыбкой на лице процедил сквозь зубы, — А ещё я с ним трахался.       Неожиданно всё потемнело. Отец дал ему пощечину. Звук падающего пакета немного отрезвил Илью, но он не обернулся. Он и так знал, что мама вошла на кухню, когда услышал тихое и жалобное «Илюш». — Я двадцать лет потратил, чтобы ты человеком вырос, а ты сосёшь как девка! Позор! Как мне на работе в глаза смотреть мужикам! Мой сын — пидор!       Мама бегала глазами между своим мужем и сыном. Илья наконец-то обернулся и поймал ее взгляд. Рассерженный, злой. Она кинула сумку на стул. Встала рядом с сыном так близко, что он почувствовал ее плечо своим. — Если тебя волнует ориентация нашего сына, — мама сглотнула. Будто вся смелость растворилась под натиском взгляда напротив. Илья почувствовал, как мама цепляется ладонью за его локоть. И сильно сжимает. А потом смотрит на мужа ровно и строго. Сначала шепчет, — убирайся, — а потом говорит громко, чётко, с нажимом, — Убирайся отсюда! Собирай вещи и убирайся!       Отец замер, словно не ожидал такой реакции. Он нахмурился всеми мышцами лица. — Ты что, сдурела? Ты выбираешь пидораса? — Я выбираю сына. А если ты сейчас же не уйдешь, я вызову полицию.       Мама опустила глаза на стол. Она не могла выдержать взгляд напротив, его держал Илья. Он несмело улыбнулся, одними уголками, и сжал руку мамы. — Понятно. Значит, это в тебя он такой. Мало того, что балбес бесполезный, так ещё и голубой. Не такого сына я воспитывал. — А ты мне и не отец.       Отец поднял брови. Он хмыкнул. И перешагнул через стул.       А через час не было ни его, ни вещей. Осталась только какая-то мелочь, которую он обещал забрать потом, когда никого не будет дома, но мама отобрала у него ключи и захлопнула за ним дверь. Наконец-то сняла пальто и шарф. Молча повесила их на полупустую вешалку — там была только куртка Ильи и его кепка. Убрала сапоги в полупустую обувницу — там были только две пары кросовок Ильи и тапки для гостей. И снова зашла на кухню. Тихую, но не пустую — она не потеряла сына. Всё остальное можно пережить.       Илья молчал. Мама налила два стакана воды и протянула один сыну. Она села напротив, замерла на несколько минут, а потом пересела рядом с Ильёй. Она несильно, почти шутливо толкнула сына в плечо. — Ты встречаешься с Юрой?       Илья прошелся рукой по волосам. Он сделал несколько глотков прежде, чем смог заговорить. — Типо. У нас, эм… нас немного качает. Мы то дерёмся, то… обнимаемся. — Тебе хорошо с ним? — Илья задумался на минуту. Ради приличия. Он и так знал ответ на этот вопроса. — Это странно, но… да. Я не знаю, что будет с нами, — Илья вальяжно махнул рукой, — любовь там всякая или нет… но сейчас мне нравится быть с ним. Хотя он меня меня жутко бесит иногда, но… ну в общем, ты поняла, качели. — Давай пригласим его поужинать? Я хочу познакомиться с ним. Не сегодня, наверное, но может быть завтра? Или послезавтра.       Илья не сдержал улыбки. Мама улыбнулась в ответ и рассмеялась. — Исаковский? Придет на ужин к Тихоновым? Я спрошу у него. — И спроси, что он любит. Я приготовлю что-нибудь вкусненькое, — они замолчали. Мама крутила в руках пустой стакан. Она повернулась лицом к сыну и поджала губы. Спустя пару глубоких выдохов тихо спросила. — А вы с Юрой уже, эм, дошли до секса? — Боже, мам! — воскликнул Илья и запрокинул голову. Он засмеялся от неловкости и почувствовал, как по щекам разрастается румянец. Мама дернула бровью. — Один раз. Без проникновения. — Мне нужно прочитать вам лекцию про безопасный анальный секс?       Илья завис. А потом спешно встал, чтобы поставить стакан в раковину. — Мне пора! Ещё домашку делать. Я очень занятой вообще-то.       Илья поднял стул и в два шага дошел до своей комнаты. Закрыл дверь и прислонился к ней лбом, а потом снова открыл, поймал мамин взгляд и сказал: — Спасибо, мам. Ты молодец.       Она кивнула. В её взгляде было сразу всё: «ты тоже», «я рядом», «я люблю», но говорить она ничего не стала. Илья и не ждал. Он и так всё знал и понимал.       Илья упал на кровать и разблокировал телефон. В телеграмме висело несколько сообщений от Глеба. +7*** Прости Это такая старая фотка Я не знал, что она осталась Тебе сильно досталось? Илья Мама его выгнала, так что нет +7*** Прости, Илья Правда не хотел И я не сдавал тебя Я не знал, что наши отцы общаются на работе Илья Я сам не знал Ты сам-то как? +7*** Ну как Алиса со мной рассталась Живу сейчас у брата Он понял И принял Илья Я рад +7*** Если вдруг когда-нибудь захочешь поговорить — я буду тут Без подкатов Просто       Илья вышел из чата. Написал Юре по поводу ужина с мамой и снова зашёл в переписку с Глебом. Илья Я тоже буду тут. Мы пережили тех гопников, переживём и это       Глеб отправил смеющийся смайлик.       Илья напечатал: «Если та фотка ещё у тебя, скинь мне». Посмотрел на сообщение, подумал и стёр. Молча. Без сожаления. Он знал, какая там была фотография. Он её помнил: кухня, магнитики на холодильнике, и они — смеются, едва соприкасаясь губами. Даже не целуются. Он решил не просить фото — памяти было достаточно.       Илья зашёл в настройки чата и наконец-то переименовал абонента. Вместо +7*** появилось простое «Глеб». Илья посмотрел на аватарку и улыбнулся — Глеб был симпатичным. Илья потянулся к кнопке «архивировать», но не смог нажать её. Просто закрыл чат. Не удалил, не заблокировал. Просто отложил в сторону. ***       Юра мялся у двери. Он уже несколько раз занёс руку над домофоном, пару раз перепроверил адрес. Но каждый раз отступал — как только он наберёт номер квартиры, пути назад не будет. Ему придется подняться и встретиться с Тихоновым и его мамой.       Илья открыл дверь раньше, чем Юра успел нажать на звонок. В чистой свежей выглаженной футболке, но с растрёпанными волосами. Внутри Юры что-то заурчало от того, каким милым был сейчас Илья, но внешне он лишь проскользнул глазами от растрёпанной головы до голых пяток и хмыкнул. — Причесываться не научили, да, Тихонов? — А тебя не научили нажимать на звонок, Исаковский. Заходи уже.       Юра переступил порог и остановился. Он был у Ильи дома лишь однажды, но по абсолютно по другой причине, поэтому ему казалось, что он находился здесь впервые. Илья забрал куртку, выдал тапки. Они не обнялись. Не поцеловались. Они даже не поздоровались. Когда Юра переодел обувь и выпрямился, Илья отлип от стены, подошёл чуть ближе и неожиданно улыбнулся. — Можно… — Юра, привет! — перебила Илью мама. Тот сжал кулаки и сделал шаг назад. Мама ворвалась в коридор, дернула несколько раз юбку и притянула Юра в объятия. Осторожно, без нажима, будто проверяя, можно ли. Но достаточно крепко, чтобы он почувствовал, что его ждали. Юра замер. — Я… Я немного волнуюсь. Первый раз встречаюсь с парнем своего сына. — Я не кусаюсь, — прошептал Юра.       Он не обнял в ответ. Просто замер. Он не знал, что удивило его больше — объятия или «парень». Мама поспешно отстранилась. — Прости, просто я так рада, что ты здесь. Илья, не стой как истукан, покажи, где руки помыть.       Юра усмехнулся и перевел взгляд на Илью. Тот протянул ему руку. — Повальсируем до ванной? — Сначала до ванной, потом до кухни, — с ухмылкой проговорил Илья и перешёл на шёпот. — Потом в мою кровать. — Иди нафиг, Тихонов.       Юра засмеялся. Он хотел подтолкнуть Илью в сторону ванной, но тот извернулся так, что их носы столкнулись. Юра почувствовал чужую руку на подбородке, потом услышал громкий «чмок» в щеку и почувствовал тихий быстрый поцелуй в губы. Он был готов расплавиться в этот момент. От нежности и от стыда — мама всё это видела.       На кухне пахло чем-то мясным. Пока мама доставала стаканы, Илья вытащил из духовки лоток с чем-то похожим на запеканку или лазанью. Живот Юры предательски заурчал. — Может чем-то помочь? — Да, очень нужна твоя помощь. Скажи, пожалуйста, ты будешь морс или сок? — Да что угодно. Что Вы хотите. — Он будет морс, такой же кислый, как его характер, — хмыкнул Илья. Юра закатил глаза, но тут же улыбнулся, когда Тихонов подмигнул ему.       Тот стал раскладывать лазанью по тарелкам. Мама передала Юре бутылку морса, и он схватился за нее как за спасительную соломинку. Чтобы хоть чем-то занять руки. — Илья не исправим со своими шутками, как ты его только терпишь. — Я тоже задаюсь этим вопросом. Каждый день. — Ты тоже меня бесишь, Исаковский, — Илья стащил оливку и подкинул ее. Она попала точно в рот. — Это взаимно, Тихонов, — нараспев сказал Юра. Будто напомнил. Они оба захихикали.       За ужином в основном говорил Юра. Про волейбол, про увлечения, про универ, про соревнования. Но только не про отношения. Юра усердно избегал любых фраз, которые могли как-то перетянуть беседу на них, и кажется, ему удавалось. До тех пор пока не настало время пить чай. Илья достал бисквитный рулет, тот который Юре нравится больше всего, мама поставила чайник кипятиться. — Я добавлю мяту. Ты не против? Илья обычно с мятой любит. Но не признается. — Конечно, не признаюсь, — буркнул Тихонов. — А то вдруг ты подумаешь, что я спокойный и ласковый. — Я уже знаю. По тому как ты смотришь на Юрочку, — она улыбнулась. — Илья, сходи в моей комнате есть банка варенья от тёти Вали. Я забыла из сумки ее вытащить, — Илья захныкал, ведь уже сел обратно на стул, но послушался. Как только он скрылся, мама повернулась к Юре и заговорила тихо, словно делилась секретом. — Спасибо, что пришёл. Я знаю, что… — она запнулась, едва не сказала «твоя», но Юра понял, — жизнь нелёгкая штука, но я рада что ты здесь. И что ты есть у Ильи. Просто… Юр, тебе всегда будут рады здесь. Даже если вы вдруг расстанетесь или ещё что-то, ты не потеряешь это место. Договорились?       Юра открыл рот, чтобы ответить, но в кухню вернулся Илья с банкой в руке. Он щёлкнул крышкой и достал ложки. — Все кости перемыли? — Мы не успели даже до ошибок в подачах дойти. — Я просто рассказала Юре, как ты поешь в душе, — мама пожала плечами и подмигнула Юре. — Мам! — Я жду концерта. В первом ряду буду сидеть. С помидорами. — Тебе, Исаковский, отдельное место будет. Прямо на сцене. А то хорошо устроился — на первом ряду и с помидорами.       Юра хотел съязвить в ответ, но когда осознал контекст шутки, заткнул себя рулетом. Как Тихонов мог говорить такие вещи при маме.       Исаковский не сразу понял, что спокойно.       Его уговорили остаться на ночь, и они уже собирались расходиться по комнатам, когда Илья при маме позвал его мыться с ним. Вместе. Юра старался заставить щеки не краснеть, но по тому, как мама усмехнулась, он понял, что провалился — горели и щеки, и уши, и шея. И желание врезать Илье. Но он не стал бороться и пропищал «да». «Хотя бы один из нас понимает рамки приличного» — хотел сказать Юра. Но не стал. Наверное, потому что завидовал, что у Ильи такая понимающая мама.       Илья действительно пел в душе. Ужасно. Какие-то попсовые песни Майли Сайрус. Юра не понимал слов, но улыбался. Ему нравилось, как Илья пел себе под нос, пока сосредоточенно мылил чужую голову. Нравилось, как он останавливался посередине строчки, чтобы поцеловать Юру в лоб, а потом начинал петь с новой силой. Пусть поёт себе, если хочется — Юре нравилось, когда Илья становился таким расслабленным и счастливым. И когда улыбался какой-то особенной улыбкой, которую Юра видел впервые. Теперь и для него есть особенная улыбка. Не только для Ромы.       Илья дал свою футболку. На пару размеров больше, так что трусов не было видно. Юра подумал, что это специально, потому что глаза Ильи не отлипали от его голых ног.       В комнате было полумрачно, только тёплый свет от лампы на столе. Илья рылся в рюкзаке, потом протянул Юре зубную щётку. В упаковке. — Новая. Не спрашивай, откуда. Я просто предусмотрительный. Оставь ее потом в стаканчике. — Я бы сказал «тревожный», — хмыкнул Юра. — Но спасибо? Прямо там и оставить?       Илья кивнул и залез в кровать. — Давай быстрей, я тебя тут подожду.       Юра чистил зубы на автомате. Он взял телефон, открыл телеграм и зашёл чат с Ромой. Юра Я сегодня познакомился с мамой Ильи       Рома ответил не сразу. Ромыч И как прошло? Юра Я ещё у них На ночёвку остался Она такая хорошая, даже обняла меня Ты там как? Ромыч Я рад, Юр) За тебя И за Илью Я его со школы знаю, поэтому… Мы с Костей смотрим аниме Он снова заснул на мне Ты бы поржал Юра Скинь фотку Ромыч *загрузка изображения* У него скоро слюни потекут Юра Потому что он с таким солнышком, как ты Это слюни любви, Рома!       Рома отправил смеющийся смайлик и череп. Юра пожелал ему спокойной ночи и не дождавшись ответа выключил экран, сполоснул рот и направился в комнату.       Илья уже лежал под одеялом с телефоном. Увидев Исаковского, он откинул один угол в приглашении. Юра сел на кровать рядом с Ильёй, молча смотрел на него с минуту, а потом завалился на бок и ткнулся носом в его плечо. — Я правда могу остаться? — Ты уже остался, — пробормотал Илья, не отрываясь от телефона. — У тебя даже щётка теперь здесь своя. Считай, прописался. — Илья, — нахмурился Юра, — а мы… Что между нами?       Илья ответил не сразу. Он убрал телефон, дотянулся до руки Исаковского и переплёл их пальцы. Спокойно, уверенно. Будто не было в этом ничего пафосного. Будто это было просто и понятно. — Я хочу быть рядом. Чего хочешь ты? — Ты всё равно меня бесишь, — пробормотал он. — Каждый день. — Отличное начало. Но ты меня тоже. — И при этом ты мне нравишься. — Тоже взаимно. — Тогда просто будем вместе. — Только, Юр… не исчезай больше, ладно? Тебе не нужно убегать, не от меня, — Юра кивнул и прижался лбом к его ключице. И клюнул губами в косточку. — Я, кстати, удалил приложение. — Пф, я удалил его после поцелуя в лифте. Ты опоздал.       Юра усмехнулся. Он хотел ответить что-то язвительное, но Илья погладил его по голове, и добавлять стало нечего.       Они молчали.       Впервые за долгое время Юру окружала не пустота, а нежная тишина. И она больше не пугала, а обнимала. Обнимала руками Ильи. Заглушала его мягкими поцелуями бесконечный поток мыслей. И в этой тишине хотелось раствориться.       Они ещё немного полежали. Илья, кажется, уже начинал засыпать, а Юра лежал с открытыми глазами, рассматривал лицо напротив и слушал общее дыхание. Он коснулся Ильи кончиками пальцев — сначала плеча, потом шеи. Провел линию от ключицы до уха. И потянулся ближе. Поцеловал в висок. Потом в щеку. Потом в уголок губ. И остановился.       Илья потянулся навстречу сам и поцеловал в губы. Они сомкнулись почти неловко, будто не знали, как это делать.       Они наконец-то целовались потому что хотели. Не из-за побочек от таблеток. Не от нервов. Не для того, чтобы успокоить. А потому что хочется. Руки скользили по спине, плавно перешагивали на рёбра и спускались к бёдрами. Не торопливо, не резко. Робко и боязливо, будто касались друг друга в первый раз.       Всё происходило будто в полусне или в какой-то дымке. Юра остался без футболки и замер. Очнулся, когда Илья коснулся резинки трусов.       Они целовались медленно. Юра знал, что они могут остановится в любую секунду. Что они должны остановится. Но не мог. Он провёл пальцами по подбородку Ильи, коснулся губ, потом щёк, будто проверяя, что они действительно делают это. — Ты тоже должен раздеться, — прошептал Юра, и Илья через голову снял футболку. Это заняло не больше секунды, но в комнате тут же стало немножечко жарче. Юра опустился чуть ниже — поцеловал грудь, плечо, оставил влажную дорожку на ключице. Его ладони скользнули по боку Ильи, задержались на талии. Он не торопился. Словно пробовал на вкус каждый сантиметр позволенного прикосновения. И позволял Илье изучать его в ответ.       Простынь шуршала. Дыхание становилось глубже, но не громче. Юра чувствовал, как у него немного дрожали пальцы, а когда Илья накрыл их своими, ему вдруг стало легче дышать. И спокойнее. — Всё нормально? — прошептал Илья прямо в ухо, от чего у Юры рассыпались мурашки по шее. — Только твоя мама за стенкой, а так всё норм. — Ее комната рядом с кухней. Здесь только мы.       Они не обсуждали, что именно должно произойти. Всё было понятно и так. Илья скользнул рукой ниже, расположил ее на бедре, а потом остановился, поднял взгляд. Юра сглотнул и кивнул. И почувствовал, как чужая рука сжимает его ягодицу. Мягко и без спешки. Впереди была не просто ночь, а, кажется, вся жизнь.       И когда всё наконец случилось, они долго лежали в тишине. Держались мизинцами друг за друга.       Илья прыснул от смеха. — Мы как выдры. Они тоже лапками держатся, чтобы течение не унесло.       Юра промычал «ага» и повернулся на бок. Илья тут же поднял руку, приглашая в свои объятия. — Эй, Тихонов? — М? — Илья не открывал глаз, но голос звучал бодро. — Мы прямо реально «вместе», да? Типо, встречаемся? — Исаковский, мы спим в одной кровати, делимся одеждой, целуемся. И только что потрахались. Второй раз. Думаю, ответ очевиден. — Я сплю с придурком. С Тихоновым. Сказал бы мне кто в начале года, я бы не поверил. — Ты встречаешься с придурком. Разницу улавливаешь? Выдра. — Я улавливаю, как это прозвище прилипает. — Да, клеем-момент запахло, — Илья коснулся губами юриной макушки. — Спокойно ночи, Юр.       Юра пролежал ещё несколько минут, слушал дыхание рядом, позволяя темноте убаюкать себя.