Личный контракт

Убийства — это всегда, в первую очередь, про порядок. Луканис знал это так же твёрдо, как собственное имя. Ворон без дисциплины — мёртвый Ворон. За годы работы он усвоил: хаос — это не режущая сталь и не кровь на перчатках. Настоящий хаос — это потеря контроля. Один неверный шаг, единожды сбитое дыхание, и ты уже не хищник, а жертва. Теперь, после года в клетке, этот хаос жил у него в груди. Густой, гулкий, пронзительный. Поэтому он создавал порядок. Утро начиналось рано — ещё до рассвета, когда небо над Тедасом уже должно было сереть, а Маяк всё ещё спал. Тишина была идеальной декорацией для работы. Тренировки всегда были жёсткими. Сначала разминка: разогнать кровь, разогреть мышцы, почувствовать тело. Потом — отработка ударов. Кулаки, локти, колени, резкие выпады с кинжалом — в воздух, в воображаемого противника, которого он видел перед собой слишком ясно. Луканис знал, куда бить, чтобы убить с первого раза, и куда — чтобы заставить умирать медленно. Дальше — узкий брус на уровне колена. Он шагал по нему, легко удерживая равновесие, а в руках работали два кинжала. Плавные, текучие движения — без единой ошибки. Ворон должен быть быстрым, точным, ловким. Но теперь он был не один. — Давай взлетим, Луканис, — шептал Злость. И он позволял. Тень скользила внутрь, вливаясь в мышцы жидким огнём. Крылья Злости — невидимые, но осязаемые — расправлялись за его спиной, толкая вперёд. Они двигались вместе. Каждый удар становился быстрее, каждый прыжок — выше. Демон не вёл, а расширял пределы человеческого тела. Вторые глаза, замечающие едва уловимое дрожание воздуха. Второе сердце, заставляющее кровь бежать быстрее. Их связь была животным инстинктом — слаженным, безошибочным. Рывок. Поворот. Клинки рассекали воздух. — Левее. — И Луканис отклонялся. — Быстрее. — Рывок вперёд. Не борьба за власть, а добровольное слияние. Идеальный симбиоз тела и духа. По вечерам — медитация. Не спокойное погружение, а почти хирургическая работа над собой. Он садился в центре тренировочного зала, выравнивал дыхание, закрывал глаза и по очереди проходился по собственному разуму: эмоции, мысли, образы. Препарировал себя на части, чтобы убедиться — ни одна из них не вышла из-под контроля. Злость всегда ждал рядом. Тёмный, терпеливый. Иногда, чтобы напомнить о себе, он пускал сквозь разум Ворона короткую вспышку — голос, воспоминание, запах. Чаще всего это был запах Рука. Морозный, хрустящий, как утренний иней, но с тонкой тёплой пряностью — то ли корицы, то ли кардамона. Что-то едва уловимое, но цепляющее. — Внутри он горит, — соблазняюще шептал Злость. — Ты это чувствуешь. Я это чувствую. Луканис в такие моменты подчеркнуто игнорировал его. — Позволь мне с ним поговорить, — не унимался демон. — Просто поговорить. — Нет. — Пока нет. Неделя пролетела незаметно. Каждый день — помимо добровольно взятых на себя обязанностей — тренировки, медитация, работа с оружием. Всё расписано по минутам, выверено, подчинено чёткому порядку. Он просто делал свою работу. Гнев утих. Не ушёл — стал другим. Прирученным. Выровненным. Он больше не прорывался наружу сквозь стиснутые зубы. Теперь сидел под рёбрами — тяжёлый, как яд, но не разливающийся по венам. Луканис всё больше походил на себя прежнего. Даже маг больше не казался ему занозой в каждой минуте их взаимодействия. Он почти не обращал внимания на полуулыбки Рука, не следил за каждым его шагом — просто отмечал присутствие, как любой другой раздражающий фон. — С тобой стало скучно, — протянул однажды Злость, пока Ворон точил клинки. — Ты снова железо. Твердь. Камень. Это был комплимент. А потом жизнь в очередной раз показала ему, как сильно он может ошибаться.

~~~

Письмо от Илларио застало его за завтраком. Утро было мирным, наполненным сливочным запахом омлета, свежего горошка и кофе. Беллара возбуждённым шёпотом обсуждала с Нэв прочитанный накануне детектив, а та методично уничтожала каждый сюжетный поворот. Рук терпеливо втолковывал что-то Хардинг: после вчерашней вылазки в Арлатан она была непривычно задумчива и хмурила брови по-особенному. Брат был лаконичен — приглашал как можно скорее встретиться в Пьетре и обещал сообщить вести о Заре. Раздражение вспыхнуло привычно и тут же улеглось, усмирённое глубоким вдохом. Пожалуй, было даже любопытно, что Илларио придумал на этот раз. К тому же запасы в кладовой заметно истощились, а поход в Тревизо сулил двойную пользу. А потом Луканис вспомнил свой прошлый визит на рынок — и его передёрнуло. — Мне нужно в Тревизо, — сказал он, не слишком надеясь на компанию. — Кто готов сходить со мной на рынок? И получил поразительно слаженное «я» от всех сразу. Остаться на Маяке столь же дружно не захотел никто. Так они и оказались среди торговых рядов всей компанией. Впятером управились быстро, и даже осталось время на глупости. Они успели поспорить с Белларой из-за сорта груш — «Нельзя добавлять мягкие груши в пирог, он раскиснет!» — продегустировать жареную рыбу — «В следующий раз я угощу вас настоящей рыбой» — и даже потерять Хардинг: гномка увлеклась разглядыванием самоцветов, и за прилавком её почти не было видно. Рук нашёл её чудом, уловив краем глаза рыжий всполох волос. До встречи с Илларио оставалось совсем немного, когда Луканис притормозил и легко взял Рука за локоть, заставляя того немного отстать. — Я должен ненадолго отлучиться, — предупредил он. Маг вопросительно вскинул бровь. — Обещал Илларио встретиться в Пьетре. — Что-то случилось? — спросил Рук. В голосе не было ни капли насмешки, только ровное беспокойство. Луканис помедлил. Раньше на такой вопрос он отреагировал бы резко — какое ему дело до того, что спрашивает этот мальчишка? — но сейчас перед ним был лидер команды, который просто уточнял его планы. — Надеюсь, что нет, — ответил он наконец. А потом, неожиданно для самого себя, добавил: — Хочешь со мной? Там подают отличный кофе. Злость внутри взвыл от восторга. Луканис мысленно отвесил себе оплеуху — да кто, к демонам, тянул его за язык? Но было поздно. Рук уже согласно кивнул и окликнул спутниц, предупредив, чтобы они возвращались без них. Луканис же прикрыл глаза, монотонно убеждая беснующегося демона, что это всего лишь вежливость, и ничего больше. Но Злость не слушал. Урчал, расправлял невидимые крылья и пребывал в откровенном восторге. Слава Создателю, кофейня находилась в паре минут от рынка. Жажда убивать росла в Луканисе в геометрической прогрессии с каждым довольным комментарием Злости, и к тому моменту, когда он сел за столик к Илларио, в груди уже полыхало тихое бешенство. А потом всё покатилось к чертям. — Ты решил прийти не один, Луканис? Какой интересный выбор. Голос Илларио был всё таким же маслянисто-гладким, как всегда, но сейчас звучал особенно приторно. Луканис моргнул, наблюдая, как брат включает тот самый взгляд — хищный, оценивающий. Взгляд, который всегда предвещал охоту. Илларио изучал Рука: его расслабленную улыбку, прищуренный взгляд густо подведённых сурьмой серых глаз, доверчиво открытую шею, грудь, едва прикрытую курткой и россыпью амулетов. Уголок губ брата дёрнулся в голодной ухмылке. Злость низко зарычал. — К сожалению, я не его выбор, — негромко рассмеялся маг, и Луканис изумлённо перевёл на него взгляд: в голосе Рука явственно звучал флирт. Сердце стукнуло где-то в горле. — Вот как... — выдохнул Илларио, разворачиваясь к нему всем телом. Нагло. Заинтересованно. Это стало последней каплей. — О чём ты хотел поговорить? — голос Луканиса прозвучал грубо. Подбирать тон не хотелось. Хотелось встряхнуть обоих за шкирку. Брат медлил, не спеша отводить взгляд от Рука. Тот, склонив голову, задумчиво провёл пальцем по своим губам. Легко. Насмешливо. Луканис крепко сжал кулаки под столом. — Вороны, которых я отправил за Зарой, нашли её след, — наконец произнёс Илларио. — Говорят, она направилась в Вирантиум. — Чушь, — спокойно возразил Рук. — Среди нас есть предатели, — нехотя согласился Луканис. — Иначе она не смогла бы подобраться к Катарине. Она в Антиве. — Ты правда думаешь, что она настолько глупа, чтобы оставаться здесь, когда ты жаждешь её крови? — Почему бы и нет, — кивнул Луканис и, не удержавшись, добавил: — Если здесь есть Вороны, готовые её защищать. Брат не шелохнулся, только улыбка стала чуть тоньше. А потом он протянул руку и, словно невзначай, взял мага за ладонь. Злость зашипел, обволакивая сознание Луканиса тёмным жаром. — Рук, — мурлыкнул Илларио, большим пальцем невесомо поглаживая его запястье, — ну хоть ты объясни ему, что он ошибается. Эта паранойя начинает меня утомлять. Рук не ответил. Только медленно провёл пальцем по тыльной стороне его ладони в ответной ласке, глядя Илларио прямо в глаза. Перед глазами Ворона на миг всё побелело. Илларио, лгущий ему с самого возвращения. Рук, которому он только начал доверять. И это абсурдное зрелище — их почти интимная игра, пока у него в голове голос демона сливался с собственным гневом. Чего ему хотелось больше — ударить брата или оттолкнуть мага, — он уже не понимал. Эмоции смешались в ядовитый коктейль, затягивая всё глубже, и когда в негромком гуле кофейни раздался оглушительный скрип стула, Луканис не сразу понял, что это поднялся он сам. — Довольно, — прошептал он, не доверяя своему голосу. Он ничего не объяснил. Просто вышел из кофейни, не оглядываясь, пытаясь вернуть себе контроль. Вдох — выдох. Шаг — от одного до десяти. Повторить. — Луканис, постой! Не помогло. Рук ловко лавировал сквозь толпу, быстро сокращая расстояние. Ворон ускорил шаг, но маг всё равно его настиг. Схватил за локоть, вынуждая остановиться. — Почему ты ушёл? Мы даже не успели заказать кофе. Голос был искренне заботливым, и от этого контраста с неприкрытым флиртом, звучавшим пять минут назад, у Луканиса зачесались кулаки. Не осознавая, что делает, он толкнул Рука в ближайшую арку, прижимая к холодной каменной стене. Пальцы сжались на отворотах проклятой куртки, и он встряхнул мага — не сильно, но ощутимо. — Выглядело так, будто вам было не до кофе, — прорычал Луканис. — Неужели тебе так не хватает острых ощущений? Злость метался в груди, расправляя крылья, но Ворон игнорировал его. Взгляд вцепился в глаза Рука, пытаясь вытащить из них хоть что-то — объяснение, реакцию, да хоть что-нибудь. Но маг молчал, слишком спокойный, и это разозлило Луканиса ещё сильнее. — В чём дело, Рук? С Илларио ты был куда разговорчивее. Со мной уже не так интересно? Его несло. Слова срывались с губ, минуя разум. — Что ты за Ворон такой? — брезгливо процедил он, пальцами скользнув по перьевой оторочке на куртке. — Ни защиты, ни достоинства. Смотреть противно. Ведёшь себя как... Грубое слово обожгло язык, так и не сорвавшись. Рук не шелохнулся. Лицо его оставалось непроницаемым, только на скулах отчётливо заиграли желваки. И тут Луканис наконец осознал, насколько близко они стоят. Его ладони всё ещё стискивали края куртки, почти касаясь голой кожи на груди мага. Их лица оказались в опасной близости, дыхание смешивалось, пока он выплёвывал злые слова почти ему в губы. Если бы кто-то увидел их сейчас, это выглядело бы вовсе не как ссора. Как нечто совсем другое. Ворон резко отступил, но в тот же миг нога поехала по корке льда. Лёд. В разгар лета. Он даже не успел удивиться — Рук уже подхватил его за локоть. И что-то холодное прижалось к бедру. — Посмотри на меня, Луканис, — тихо, но твёрдо сказал он. Луканис послушно поднял взгляд, будто увидел его впервые. Серые ледяные глаза. Правильные черты лица. Чувственные губы, к которым предательски тянуло взгляд. Даже шрам на переносице не портил — только добавлял дерзости. Проклятье, он был чертовски красив. И, что хуже, прекрасно это знал. — Ты представляешь, сколько моих жертв хотели, чтобы я раздвинул перед ними ноги? — выдохнул маг, сильнее вдавливая кинжал в бедренную артерию. — Десятки. Но я не сделал этого ни разу. И ни один из них не дожил до утра. Луканис мог вырваться, шагнуть в сторону — но не пошевелился. Просто стоял, зачарованный звучанием его слов и этой сырой, почти оскорбительной откровенностью. — А что касается твоего брата... — Рук чуть ослабил хватку, но кинжал остался на месте. — Я следил за его глазами. Он избегал твоего взгляда, а зрачки расширялись при каждом ответе. Он врал. Не знаю, что именно скрывает, но, пожалуйста, — он посмотрел на него и едва заметно улыбнулся, — будь осторожен. И прежде чем Луканис успел ответить, Рук убрал кинжал от его бедра, неуловимым движением провернул его в пальцах, проверяя баланс, — и протянул рукоятью вперёд. — Это тебе, — сказал он просто. — Из клыка виверны. Я видел, как ты смотрел на него на рынке. Луканис машинально взял оружие, ошеломлённый не столько словами, сколько самой ситуацией. Маг отступил, поправляя куртку. — Увидимся на Маяке, — бросил он. Он развернулся и ушёл, оставив Луканиса одного — с кинжалом в руке и полным беспорядком в голове. Злость, возникший рядом, хищно облизал губы. — Рук — один, — протянул он с наслаждением. — Луканис — ноль.