Личный контракт

Какими бы ни были плохими дни, у них есть обыкновение заканчиваться. Этот день — начавшийся ранним утром в Андерфелсе, продолжившийся драконьим рёвом в Тревизо и завершившийся глубокой ночью в Минратосе — догорал вместе с последними углями в камине Маяка. В столовой висела тишина — не гнетущая, но полная выжженных дотла эмоций. Луканис уже собирался сварить кофе, но здравый смысл взял верх: бодриться сейчас было не к чему. Вместо этого он помог Хардинг заварить мятный, успокаивающий чай и поставил чашку перед магом. Тот не шелохнулся. Сидел, подавшись вперёд, стиснув чашку так, будто она одна удерживала его в реальности. Упрямо поджатые губы, взгляд, упёршийся в одну точку. Теперь Ворон уже знал это состояние: мысленный перебор вариантов, стратегий, решений, холодное и трезвое препарирование того, что только что едва не убило их всех. Демон, возникнув на полу, с грацией большой кошки уронил голову на бедро мага и снизу вверх уставился на его сосредоточенное лицо. Луканис готов был поклясться, что это был самый нежный жест, который тот когда-либо себе позволял. — Похоже, боги формируют армию, — вдруг произнёс маг, не обращаясь ни к кому конкретно. Но обернулись все. — Антаам, венатори... Порождения тьмы, которых раньше никто не видел. — И драконы, — мрачно добавил Даврин. — Грёбаные осквернённые драконы. — И сражаться с ними нужно не вслепую, — кивнул тот. — У меня есть знакомая охотница на драконов. Надеюсь, осквернённые не слишком отличаются от обычных. И снова повисла тишина — тяжёлая, как остывающий металл. Луканис слишком хорошо знал это чувство: ты только вырвался из пасти смерти, а уже видишь, как раскрывается следующая. — Уже поздно, — решительно сказал маг, допивая чай почти одним глотком, и поднялся. — Завтра решим, что делать дальше. Он задержался возле Ворона на мгновение и положил руку ему на плечо. — Могу я попросить тебя уступить свой зал для тренировок? — негромко спросил он, хотя в столовой уже никого не осталось. — Моей охотнице понадобится место. Она... крупная девушка. — Если только она не будет против тренироваться вместе, — хмыкнул тот. — О, поверь, не будет, — собеседник улыбнулся краем губ, подавляя зевок. — Доброй ночи, Луканис. Ладонь начала соскальзывать с его плеча, и Ворон поймал её в последний момент, удерживая в своей. — Рук. Тот приподнял бровь, не пытаясь высвободиться. — Спасибо. Маг моргнул, и в серых глазах мелькнуло что-то тёплое, искреннее, от чего Луканису вдруг стало не по себе. — И тебе тоже, — прошептал он. Он коротко сжал его ладонь и ушёл, оставляя за собой тонкий запах магии и разделённой благодарности.

~~~

Охотница явилась на Маяк уже через пару дней. Маг не шутил — она и правда была крупной. Статная, высокая, она обвела всех тяжёлым взглядом и кивнула: — Даров. — Знакомьтесь, это Тааш, — тот сиял так, будто лично выторговал у Создателя её появление. — Лучшая из лучших. — Подлиза, — фыркнула кунари, но Луканис был готов биться об заклад, что в её голосе звучало явное удовольствие. — Вам повезло, что я была в Афсаане, когда письмо Габриэля меня настигло. А, кстати... — она окинула компанию внимательным взглядом. — Ты что, в этот раз один? Как… жаль. Кунари пристально уставилась на мага, и тот — Андрасте, помилуй — смутился. На щеках проступил тонкий румянец. — Так, — слишком бодро отозвался он, разворачивая её к лестнице и мягко подталкивая вперёд, — пойдём. Введу тебя в курс дела. Они исчезли в коридоре, ведущем к его комнате, оставив команду в лёгком ошеломлении. — Мы будем это обсуждать? — наконец поинтересовалась Хардинг. — Однозначно, — задумчиво откликнулась Беллара. Демон молчал удивительно долго — до тех пор, пока Луканис не вернулся в столовую и не начал готовить ужин. А потом вспыхнул рядом нетерпеливым заревом. — Ты обещал дать мне поговорить с ним, — без предисловий напомнил он. От привычной бархатистой вальяжности не осталось ни следа. Только нетерпение, резкое, как удар хлыста. Ворон обречённо вздохнул. — Вечером, — спокойно ответил он, пока нож в его руке выверенно скользил по овощам, отрезая ровные куски. — Зачем ждать? — Потому что я так сказал, — Луканис поднял на него насмешливый взгляд. — Или тебе недостаточно моего обещания? Злость смолк, почти задумчиво. Волна эмоций, тлевшая в их общем сознании, на мгновение улеглась, и Ворон уловил в ней нечто похожее на удовлетворение. — Вечером, — эхом повторил демон, и в его голосе скользнуло мягкое, обволакивающее мурлыканье. Но он не исчез. Остался рядом, присутствуя в каждом движении Луканиса: в том, как тот ставил кастрюлю на огонь, как отмерял крупу, как проверял остроту лезвия подушечкой пальца. Он ощущался как тень за спиной — горячая, терпеливо затаившаяся, но не переступающая границ дозволенного. Ворон доверял ему. Доверял неизбежно — иначе они не выжили бы в Костнице, не нашли бы ту тонкую грань слияния, где один становился продолжением другого. И всё же это было не то доверие. Луканис понимал: рано или поздно демон заговорит с магом. И если бы это тревожило его по-настоящему, он бы не позволил тому взять контроль. Его беспокоило другое — как далеко Злость зайдёт. Он знал, что Рук сумеет за себя постоять и вряд ли тот успеет перегнуть палку. И всё же... демон хотел большего. А Луканис не знал, в какой момент тот остановится. Или не остановится вовсе. Но обещание уже было дано. И нарушать его Ворон не собирался. Вечер опустился на Маяк мягкой пеленой. Ужин прошёл почти как обычно — если не считать того, что маг с Тааш так и не появились. Беллара взволнованно шушукалась с Хардинг, а Даврин, скармливая Ассану кусочки овощей из рагу, перебрасывался с Луканисом редкими, ничего не значащими фразами. И всё это время — с первой ложки до последней — Злость неотрывно следил за ним. Не насмешливо, как обычно. Не с ленивым азартом. Сосредоточенно, почти вибрируя в тихом ожидании. Его взгляд провожал каждый кусочек еды с тарелки, будто пустая тарелка была сигналом к действию. И Ворон не торопился — то ли из вредности, то ли потому, что сам момент хотелось отодвинуть хоть на несколько минут. Но ужин закончился. Тарелки были вымыты. Разговоры исчерпаны. И когда команда разошлась по своим комнатам и отступать стало некуда, Луканис стоял в тишине своей спальни, медленно вдыхая воздух — глубже, чем обычно. — Готов? — тихо спросил он, закрывая глаза. — Всегда, — откликнулся демон. — Веди себя прилично. И в следующую секунду отпустил контроль. Он шагнул вглубь собственного сознания, как в тёмную воду, погружаясь всё ниже, — и в тот же миг Злость выплыл из этой глубины навстречу, мягко, почти любовно скользнув по его разуму. Демон вливался в Луканиса, как поток огня в сосуд, и чувствовал, как кровь пульсирует в венах, как мышцы очерчивают границы его бесплотной сущности, как кожа обжигает уже потому, что она настоящая. Это было не впервые: в Костнице он уже ощущал это тело — его боль, раны, холод камня под спиной, — но тогда это был лишь намёк на свободу, на вкус жизни. Он шагнул вперёд, и тело Ворона — сильное, тренированное — послушно откликнулось. Баланс был идеальным, каждое движение скупым, без лишних колебаний. Совершенная оболочка убийцы, которую теперь наполнял он. И Злость учился быть в ней. Сначала — медленно. Сжал пальцы, чувствуя натяжение сухожилий. Провёл кулаком по каменной стене — шершавый камень содрал кожу на костяшках. Лёгкая, почти неощутимая боль. Ничего особенного — для Луканиса. Но для демона это было открытием. Он вышел во двор Маяка, чувствуя, как в икрах тянет лёгкой болью — отголоском усталости после недавнего боя. Ветер скользнул по коже — прохладный, цепкий, приподнимая волоски на руках. Камень под тонкой подошвой сапог гулко отзывался в ступнях, а мягкая ткань льняной рубашки почти невесомо тёрлась о кожу на груди, и это сбивало с толку. И звуки — не как в Тени, где эмоция кричит громче слов. Здесь всё было по-настоящему. Гул ветра. Шорох зависших в воздухе камней. Чья-то приглушённая ругань за закрытыми дверями. Злость привык к чувствам Ворона — к его гневу и спокойствию, ярости и дисциплине, — но к таким нет. Это была жизнь, запертая в теле, подчинённая законам смертного мира. И сейчас эта жизнь — на одну ночь — принадлежала ему. Демон усмехнулся своим мыслям и почти неосознанно направился в главную башню — туда, куда тянуло его с самого начала. И замер в центре. Астролябия вращалась над ним, вплетённая в саму ткань Маяка, удерживающая магию Тени в равновесии. Здесь она звучала как музыка. Злость слышал её — не привычный гул Тени на грани сознания, хаотичный, живой, сливающийся в вечный фоновый шум, — а стройный, упорядоченный ритм. Низкие, басовые ноты перекатывались, как раскаты далёкого грома. Энергия вспыхивала мягкими всплесками, отдававшимися в теле — чужом и родном одновременно — едва уловимым покалыванием под кожей. Он опустился на диван и запрокинул голову. Механизм зачаровывал. Завораживал танцующими искрами магии, почти невидимыми глазу. Это было... красиво. Слишком красиво. Слишком ярко. Слишком живо. Демон чувствовал каждый нерв тела, каждый звук, каждый вдох. «Вот как вы, смертные, живёте», — подумал он, позволяя ощущениям накрыть себя с головой. — «Запертые в теле, ограниченные его хрупкостью, — и с такими оглушительными чувствами. Как вы это выносите?» — Луканис? И сердце — сердце Ворона — сбилось на пол-удара. Рук. Злость не вздрогнул. Лишь прикрыл глаза, позволяя его голосу разлиться по телу низким эхом, пробежавшим по костям. Он с самого первого дня отзывался в нём жаром. Бил в виски, как удар пульса. Гладил раскалённым прикосновением, пробираясь под кожу, даже когда Ворон это игнорировал, даже когда пытался притвориться, что ничего не происходит. Демон чувствовал это сквозь него — жадно, остро, с нетерпеливым предвкушением. Желание. Чистое, раскалённое добела. Он позволил ему разлиться по венам, по этому телу, теперь его телу. Разойтись по мышцам, по сжатым ладоням, по горлу, где короткий вздох отозвался дрожью. И не сдерживал этого. Не скрывал. — Не совсем, — вкрадчиво сказал Злость и открыл глаза. Он скользнул взглядом по обоим — по высокому силуэту кунари с равнодушно прищуренными глазами и по магу, прижимавшему к груди бумажный пакет, из которого выглядывали горлышки бутылок. — Ты не говорил, что у вас тут ещё и демоны водятся, — протянула Тааш. — Я сам его первый раз вижу, — хмыкнул Рук, чуть склоняя голову набок и приглядываясь к нему как к диковинному зверю. — Луканис в курсе? Злость медленно похлопал себя по карманам с невозмутимым видом, будто что-то искал. — Где-то было разрешение на прогулки по Маяку. До утра. Маг изучающе посмотрел на него, явно что-то решая про себя. Под этим взглядом демон чуть подался вперёд — по-хозяйски, нарочито небрежно, будто специально подчёркивая свою двойственность. Он был демоном — опасным, непредсказуемым, тварью из Тени, влезшей в смертное тело. И очень хотел, чтобы тот это видел. Ну же, думал Злость. Меня нужно бояться. Меня нужно контролировать. И маг отреагировал ровно так, как он и надеялся. — Мы с Тааш хотели отметить встречу, — произнёс он, скользнув взглядом к ней, словно ища поддержки. Кунари молча кивнула, скрестив руки на груди, выражая чисто символическое одобрение. — Может, присоединишься? Если у тебя нет каких-то... одобренных демонических планов. Злость медленно перевёл взгляд на астролябию, изображая задумчивость. Выждал паузу, чтобы не выглядеть слишком сговорчивым. В самом деле, какие у него могли быть планы, если единственный уже уверенно разворачивался сам собой? — Ладно, — протянул он нехотя и поднялся на ноги, потянувшись до хруста позвонков. Рубашка вздёрнулась, открывая тонкую полоску кожи на животе, а волосы, взлохмаченные небрежным жестом, рассыпались по плечам. Он выглядел так, будто Луканис не просто позволил ему взять контроль, но ещё и забыл объяснить элементарные правила приличия. Судя по тому, как маг чуть дольше, чем следовало, смотрел на него, эффект был достигнут. — Ведите, — безразлично бросил демон.