В последний день без страха

Прошлая ночь.

После того как Ын Ха, захлебываясь слезами, скрылась за дверью, прошло всего несколько минут. Но для тех, кто остался в зале, время растянулось в липкую, серую жвачку. Все ждали. Динамики в коридорах зашипели, выплевывая статику, а затем раздался тот самый голос. Женский, механически-вежливый и оттого бесконечно ненавистный:

«Игрок Пэк Ын Ха, набравшая наибольшее количество голосов, будет казнена.

Пэк Ын Ха была мирным жителем».

По телу Хан Ыль прошла резкая, судорожная дрожь. Еще один. Снова «мирный». «Еще одна ночь», — подумала она, прикрыв веки. Самое паршивое время. Где-то в этих темных коридорах мафия будут выбирать свою жертву. У них нет выбора: либо они убьют сегодня, либо система прикончит их завтра. Мафия не промахнется, им тоже нужно выживать. В этой гнетущей тишине она снова поймала себя на мысли о нем. Кен Джун. Его лицо, искаженное гневом и чем-то похожим на отчаяние, не выходило из памяти. Он — Доктор. Самый колючий и невыносимый человек в классе теперь несет на плечах ответственность за чужие жизни. «Интересно, как он с этим справляется? С ним всё будет в порядке?» Хан Ыль нахмурилась. Она знала, что за его маской безразличия скрывается такой же первобытный страх. Но он не сломался. Он нажал на кнопку, он спас Хён Хо. «Если он выживет ночью... если мафия не вычислит его первым...» — она сглотнула. Теперь её собственное спасение было намертво привязано к нему. Не потому, что она вдруг начала ему доверять, нет. Просто Кен Джун стал единственной переменной в этом уравнении смерти, которая внушала хоть какую-то надежду. Внезапно из скрытых динамиков полилась мелодия. Тихая, колыбельная, но от её звуков кровь стыла в жилах. Это был сигнал. Время вышло. Хан Ыль почувствовала, как сознание начинает стремительно меркнуть. Этот принудительный сон накатывал тяжелой, неодолимой волной. Вокруг слышались глухие звуки; одноклассники один за другим валились на пол, засыпая прямо там, где их застала музыка. «Только доживи до утра, Кен Джун», — пронеслось в её угасающем сознании. Глаза предательски закрылись. Последним, что она почувствовала, был ледяной холод пола, напоминающий о том, что завтра игра продолжится снова. Если, конечно, для неё это завтра наступит.

***

Утро наступило слишком внезапно, оттого иллюзия безопасности рассыпалась в прах от одного единственного звука.

Пронзительный, полный животного ужаса крик Ми На разорвал тишину: — Эй! Джу Ен!.. Ты чего?.. Просыпайся! Хан Ыль вскочила, чувствуя, как сердце с разгона врезается в ребра. Сон еще туманил голову, но паника уже разливалась по всему телу. Она видела, как Ми На в истерике трясет подругу за плечи, но Джу Ен оставалась неподвижной. Воздух в зале в одно мгновение стал настолько плотным, что стало трудно дышать. Взгляд Хан Ыль лихорадочно метнулся к На Хи. Та сидела рядом, бледная, застывшая в оцепенении, глядя в одну точку. Хан Ыль проследила за её взглядом вверх, на второй этаж... и.. Хён Хо. Он висел на перилах, неестественно выгнувшись. Голова безвольно свесилась набок, а тело мерно раскачивалось, словно какая-то жуткая марионетка. «Нет...» — Хан Ыль почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. — «Кого же тогда спас доктор? Неужели Кен Джун выбрал не его?» И в этот момент, как насмешка над её страхом, из динамиков снова зазвучал этот проклятый голос:

«Сегодня ночью доктор применил свою способность.

Ча Хён Хо был воскрешён.

Полицейский также использовал свою способность».

Хан Ыль видела это своими глазами: Хён Хо зашевелился. Сначала едва заметно, кончиками пальцев, затем сильнее. Он издал хриплый, клокочущий звук, жадно глотая воздух рваными, болезненными глотками. Смерть отступала, нехотя возвращая свою добычу. — Эй! Снимайте его! — Рев Кен Джуна заставил всех вздрогнуть. Он больше не был тем ленивым и насмешливым парнем. Его голос был полон ярости, в нем слышался гнев человека, который едва не проиграл в самой важной ставке. Пока Джун Хи и Юн Со бросились к перилам, Хан Ыль не сводила с Кен Джуна глаз. Он стоял чуть в стороне, тяжело дыша, его кулаки были сжаты так, что вены на руках казались черными канатами. На Хи рядом сорвалась на рыдания. Это был плач облегчения, граничащий с безумием. Хан Ыль инстинктивно притянула её к себе, крепко обняла, чувствуя, как подругу бьет крупная дрожь. — Всё хорошо... всё хорошо... он жив... — шептала Хан Ыль дрожащими губами. Она гладила На Хи по спине, но сама не могла оторвать взгляда от Кен Джуна. «Ты это сделал», — думала она, наблюдая, как он вытирает пот со лба, что-то злобно бормоча себе под нос. Она уже представляла как в его голове крутятся ругательства. Он выглядел так, будто готов был убить Хён Хо собственными руками за то, что тот заставил его так рисковать. Его губы беззвучно шевелились, выплевывая ругательства. «Я спас... этого придурка», — читалось в его резком развороте плеч. — «Какого черта я вообще это сделал?» Но утро не собиралось приносить покой. Напротив, оно принесло яд. Ми На, чьё лицо распухло от слез, вдруг сменила отчаяние на слепую ярость. Она бросилась к Джун Хи, едва не сбивая его с ног: — Это всё из-за тебя! Ты всех убил! Если бы не твои дебильные правила, они были бы живы! — Прекрати обвинять его! — Со Ми толкнула её в плечо, вставая перед старостой. — Я... я не хотел... — Джун Хи выглядел раздавленным. Его голос дрожал, а взгляд блуждал по полу, словно он искал там оправдание, которого не существовало. Хён Хо, всё еще бледный как полотно и опирающийся на На Хи, попытался вмешаться. Его голос был хриплым: — Это не его вина... он же хотел как лучше. В этот момент раздался смешок. Резкий, хищный, он полоснул по нервам, как бритва. Кен Джун стоял, прислонившись к стене, и на его губах играла та самая опасная усмешка. — Если не его, то чья, а? — он в упор уставился на Юн Со, а затем перевел тяжелый взгляд на Хён Хо. — Ты сам чуть не подох из-за него. — Никто не ответил, поэтому Кен Джун сам стал продолжать. — Разве я не прав? Затем он сделал шаг к старосте, и в зале мгновенно похолодало. — Эй, староста! А может, ты и есть мафия? — Кен Джун сощурился. — Решил разыграть из себя святошу, чтобы нам всем было проще сдохнуть? Тишина стала оглушающей. Но её разорвал не Джун Хи, а У Рам. В его глазах вспыхнуло подозрение, быстро переросшее в гнев: — А почему тогда у тебя был телефон?! — он ткнул пальцем в сторону Кен Джуна. — Ты что, знал? Знал, что произойдет, и молчал?! Хан Ыль почувствовала, как по спине пробежал разряд тока. «..Он не сдал телефон?» Она судорожно вздохнула. Это объясняло, как он смог не терять время и спасти Хён Хо, но это же превращало его в главную мишень для толпы. Кен Джун не смутился: — Я оставил его, потому что не собираюсь слепо верить каждому идиоту, — отчеканил он. — На кону моя жизнь. А вы, как стадо, готовы верить во что угодно, лишь бы не думать своей головой. — А ты хоть раз подумал о других?! — выкрикнул У Рам, сжимая кулаки. Кен Джун усмехнулся, готовый к драке. Он уже рванулся вперед, и Хан Ыль поняла: сейчас прольется кровь. И это будет конец для всех. — Стойте! — её голос прорезал зал. Хан Ыль шагнула в центр круга. Её глаза сверкали таким гневом, что даже Кен Джун на секунду замедлился. — Вы что, совсем с ума сошли? — она обвела их тяжелым взглядом. — Перебьёте друг друга кулаками прямо здесь? Отлично! Давайте! Тогда мафии и делать ничего не придётся, мы сами всё закончим за них! Тишина вернулась, Юн Со же, подавляя дрожь, быстро подхватила: — Она права... Давайте соберёмся позже. Сейчас мы просто перегрызем друг другу глотки. Решение приняли молча, без голосования. Напряжение медленно начало спадать, превращаясь в тяжелую усталость. Кен Джун еще долго смотрел на Хан Ыль. А потом он резко отвернулся. — Пошли, — коротко бросил он Джин Ха и Сын Бину, направляясь к выходу. — Эй! Подожди! — Юн Со бросилась вслед, пытаясь схватить его за руку. — Ты что, просто уйдёшь? Помоги перетащить тела... там в комнате можно выставить температуру, чтобы они не... — её голос предательски дрогнул. Кен Джун холодно отдернул руку. В его глазах не было ни грамма сочувствия. — Разбирайтесь сами, — отмахнулся он, не сбавляя шага. — Я своё дело сделал. Хан Ыль смотрела ему в спину. — Ладно, — глухо сказала она, поворачиваясь к остальным. — Давайте сами. И, опустив голову, вместе с остальными начала перетаскивать безжизненные тела.

***

Когда Кен Джун с Джин Ха и Сын Бином уже почти свернули за угол, он, сам того не осознавая, обернулся. Его взгляд на секунду задержался на Хан Ыль. Она стояла на коленях, осторожно поднимая безжизненное тело с земли. Её волосы слиплись от пота и пыли, на лице — усталость, решимость...И.. Что-то, что вдруг кольнуло его сердце. Кен Джун быстро отвернулся. Сжал кулаки. "Глупо... Сейчас не время." — злобно подумал он, ускоряя шаг. Но на самом деле в груди неприятно заныло. Потому что в ту секунду, когда их взгляды пересеклись, он понял — Хан Ыль знала. Видела всё. Понимала его, даже когда он сам себя не понимал. И это пугало его больше любой мафии. Когда шаги Кен Джуна и его друзей стихли за поворотом, Хан Ыль опустилась на корточки рядом с одним из тел. Она машинально помогала остальным, но мысли её были где-то далеко. «Он всегда такой...» — думала она, с трудом справляясь с подступающим комом в горле. Жёсткий, прямой, безжалостный на словах. И сейчас, когда отвернулся от тел, — было что-то большее, чем равнодушие. Боль. Гнев. Страх. Он старался не показывать этого. Старался быть сильным. Грубым. Непробиваемым. Но Хан Ыль видела. Она слишком хорошо умела смотреть под маски. «Ты не равнодушный... Ты просто не знаешь, как иначе.» Сжав кулаки, она вздохнула глубже и продолжила работать, молча помогая Юн Со и остальным. Сейчас нельзя было позволить себе слабость. Ни себе, ни ему. И всё же, где-то в глубине души, внутри неё уже начала зарождаться к нему странная, острая, тревожная симпатия.

***

Собрание.

Они сидели, нервно оглядывая друг друга. — Ваши предположения? — первым заговорил Кен Джун, ударив кулаком по столу. — Черт возьми... проклятая игра. Его голос был полон ярости и бессилия. — Но если мы выкинем кого-то... — тихо начала Чон Вон, — это будет значить, что мы сами кого-то убьём. Тишина. Каждый переваривал эту мысль. — А что предлагаете?— взорвался Кен Джун. — Опять не голосовать? Сдохнуть всем вместе? Валяйте! Только без меня! — он встал, подался вперед, прямо сейчас он готов был выйти из-под контроля. Хан Ыль наблюдала за ним. Она видела, как сильно он изнутри рвётся: страх и гнев вперемешку. — Никто не хочет умирать, — подал голос Джун Хи, всё ещё бледный, но решительный. — Нам нужно найти выход. Спасти всех. — Джун Хи прав, — тут же поддержала его Со Ми, скрестив руки на груди. — Мы должны что-то сделать, — вторила Юн Со, стеклянными глазами глядя куда то вдаль. — Блядь, ну конечно, должны. Вы все тупые, что ли? — Кен Джун не выдержал. — Этот ваш староста едва всех не угробил, а вы ему опять верите? Хан Ыль молча наблюдала. Наблюдала за каждым словом, каждым движением. — Ты сам подозрительный, — вновь напал У Рам. — Ты не сдал телефон! Как мы можем тебе верить? — Я уже сказал — я не верю никому! — Кен Джун зло ткнул пальцем в У Рама. — И тебе бы не стоило! — Может, это ты, а? — Его глаза сверкнули. — Это ты убил Джу Ен? Все вздрогнули. У Рам сглотнул, его лицо побледнело. — Ты несешь чушь, идиот! — выкрикнул он, но голос его дрожал. Кен Джун ухмыльнулся — медленно, зловеще. — Все мы знаем, как она тебя отшила. Может, решил отомстить? Ми На, это ведь так? — Да... — нерешительно кивнула Ми На, пряча глаза. — Вот видите, — Кен Джун вытащил телефон и проголосовал за У Рама. — Мне плевать, кто что думает. Я сделал свой выбор. Джин Ха и Сын Бин переглянулись — и тоже проголосовали. Перед уходом Кен Джун наклонился к Ми На и прошептал: — Твою подругу уже убили. Ты следующая. Этот урод явно точит на тебя зуб, ждёт момента. Он развернулся и ушёл, не оборачиваясь.

***

У Рам стоял в полном шоке. Его голос дрожал, он метался от одного к другому: — Ребята, вы серьезно верите этому психу?! Он всё подстроил! — Успокойся, мы на твоей стороне, — успокоила его Со Ми. Хан Ыль смотрела на происходящее, прикусив губу. Всё выглядело так, будто Кен Джун специально устроил травлю... но в его обвинениях была явная логика. Она снова посмотрела на своих одноклассников. Они выглядели потерянными. «Если мы не проголосуем... мы все умрём.» Она встала. — Нужно голосовать. На Хи вздрогнула: — Хан Ыль, ты чего? — На Хи, — голос Хан Ыль был спокойным, даже страшно спокойным, — если мы не будем соблюдать правила, мы все погибнем. Все замерли. — Если бы не доктор, — добавила она тише, — сегодня бы умер ещё один из нас. Её взгляд скользнул по лицу Хён Хо. — Тогда... давайте тогда за этого Ко Кен Джуна! — крикнул У Рам. — Он всех подставляет, кем он себя возомнил? Сперва Джун Хи, теперь меня! Это он мафия! Кан же напротив спокойно ответила, раскрывая свою точку зрения, которая, хоть и не все догадывались, была фактом: — Я не думаю, что это он. Тишина стала почти осязаемой. — Что? — Джун Хи не верил своим ушам. — Он хочет жить. Он защищается. — Голос Хан Ыль звучал уверенно. — А мафия... Мафия бы действовала иначе. Вы так не считаете? Хён Хо наконец заговорил: — Я тоже не думаю, что это он. Кен Джун хотел отдать мне мой телефон, — Нахмурился парень, — Если бы он был мафией, ему было бы выгоднее мне не помогать. Хан Ыль удивилась. От этого признания у неё внутри что-то дрогнуло. — В таком случае, — подвела итог Чон Вон, — мы решим всё до вечера. Без лишних слов они начали расходиться.

***

Коридор.

Холодный, тёмный. Лишь слабый свет из окон падал на пол. Кен Джун шел один. Его голова опущена, руки в карманах. Он тяжело дышал. Идиоты. Все до одного. Он сцепил зубы. Глупцы, которые готовы довериться первому встречному... Но среди них была одна. Одна, кто пошёл против толпы. Хан Ыль. Он стиснул кулак в кармане куртки. Зачем она это сделала? Почему она... встала на его сторону? Дура. Чертова дура. Ему хотелось усмехнуться, но улыбка не шла. Вместо этого в груди застряло странное, противное чувство. Теперь она под ударом. Он поднял голову. Смотрел в темноту коридора. Теперь мафия могла взяться за неё. И виноват в этом будет он. Хулиган прикрыл глаза. Но мысли всё равно возвращались к ней. К её взгляду — полному решимости. К голосу, звучащему твердо, когда весь класс готов был его растоптать. Если все таки этот придурок Пак У Рам нападет на нее, если он проиграет в этом голосовании... Он оттолкнулся от стены и медленно пошёл по коридору. Нужно было думать. Нужно было заставить его признаться. И если придётся... он спасёт её. Даже если для этого придётся отправить в могилу всех остальных.

***

Хан Ыль сидела на кровати, прижав колени к груди так сильно, что кости упирались в рёбра. В комнате было темно, только тусклый свет луны пробивался сквозь щель в занавесках. Её пальцы судорожно теребили рукав тёмно-синего худи, надетого поверх школьной рубашки, скручивая плотную ткань до боли.

​«Я сделала правильно. Я сделала правильно...» ​Она повторяла это про себя, как заклинание, но уверенность ускользала, стоило ей закрыть глаза. В памяти всплывали взгляды её одноклассников в кафетерии, полные осуждения и подозрений. Они видели в ней ту, кто встала на сторону самого невыносимого человека в классе. ​«А что, если У Рам окажется мирным? Что, если Кен Джун просто ошибся, поддавшись своей паранойе?» ​Сердце пропустило удар. Если её решение приведёт к смерти того, кто ни в чём не виноват, ей этого не простят. Но страшнее всего было то, что она сама себе этого никогда не простит. Она вспомнила, как Кен Джун стоял сегодня один против всех. В его голосе не было привычного торжества — только странная смесь ярости и чего-то, что Хан Ыль не могла назвать иначе, кроме как отчаянием. ​Её щеки обожгло жаром от собственных мыслей. Она уткнулась лицом в колени, стараясь выровнять дыхание. ​— Я должна довериться... — шёпот растворился в вязкой тишине. ​В коридоре отеля тишина стояла такая густая, что, казалось, каждый вдох эхом разносится по всему зданию. ​Кен Джун стоял перед дверью комнаты Хан Ыль. Его рука была сжата в кулак так крепко, что ладонь онемела. «Какого черта я здесь делаю?» ​Она была глупой. Могла бы просто промолчать, отсидеться в тени, она ведь умела это лучше всех. Он не нуждался в защите. Не нуждался в том, чтобы кто-то в него верил. Ему не нужна была её вера. ​Он тяжело выдохнул, разглядывая деревянную панель двери. Мысль о том, что она там, внутри, странным образом согревала его, выжигая остатки привычной злобы. ​Кен Джун поднял руку. Пальцы зависли в паре сантиметров от двери. Одно движение — и он постучит. Но он замер. ​«Не могу». ​Он не хотел нарушать её покой. Это было его странное, изломанное понимание достоинства; не просить, не оправдываться, не показывать, как сильно ему сейчас нужна эта поддержка. ​Кен Джун стиснул зубы. Его рука медленно опустилась. Он постоял ещё пару секунд, борясь с самим собой, а затем резко развернулся и скрылся в темноте коридора, не издав ни единого звука. ​За дверью Хан Ыль в этот момент сжалась ещё сильнее. Ей показалось... или совсем рядом, за тонкой перегородкой, на мгновение возникло чьё-то присутствие? Неуловимое, тёплое ощущение, которое исчезло так же быстро, как и появилось. ​Она подождала немного, а затем, поддавшись импульсу, подошла и открыла дверь. ​Коридор был пуст и тих. Лишь тусклый свет мигающей лампы. Но внизу, прямо у её ног, стояла аккуратная упаковка лапши и несколько батончиков. ​Хан Ыль смотрела на еду, и в груди стало тесно. Она и не заметила, как прошло несколько дней с тех пор, как она нормально ела. ​Она подняла продукты, чувствуя, как внутри медленно, по крупицам, начинает восстанавливаться её собственное спокойствие. На этот раз интуиция её не подвела.

***

Кен Джун брёл по коридору, и каждый его шаг по облупившемуся линолеуму отзывался в голове гулким, металлическим звоном. Он ненавидел это место. Ненавидел запах пыли, смешанный с дешёвой хлоркой, ненавидел тени, которые, казалось, тянули к нему свои гнилые пальцы из каждого угла. Но больше всего он ненавидел это сосущее чувство под ложечкой — страх, который он привык забивать поглубже ногами. «Пак У Рам... Кусок дерьма, он точно выставит меня виноватым. Ну теперь то уж точно. Он будет скулить, брызгать слюной, строить из себя жертву, и эти стадные дегенераты ему поверят. Нужна страховка». Он остановился у лестничного пролёта, до боли сжав холодные перила. Костяшки побелели, в висках застучала кровь. «Я — Доктор. Но черта с два, я потратил лечение на того идиота, который даже мне не пригодился. Черт... Нужно выбить почву у Пак У Рама из-под ног». Он выпрямился, одернул куртку и криво ухмыльнулся своему отражению в окне. Глаза лихорадочно блестели. «Я знаю, что делать».

***

Вечер в кафетерии был удушливым. Свет ламп мигал, рисуя на стенах рваные узоры, а в воздухе висел запах сырости и забытой еды. За шатким столом сидели трое. Хён Хо, На Хи и Хан Ыль. Последняя сидела неподвижно, медленно переводя взгляд с одного обшарпанного угла на другой. Её спокойствие в этом аду всегда казалось Кен Джуну чем-то неестественным. Кен Джун подошел к ним стремительно, не скрывая раздражения. Он не сел, а буквально навис над столом, упираясь в него руками так, что дерево жалобно скрипнуло. — Голосуйте за У Рама, — его голос был как удар хлыста. — Мы сами разберёмся, за кого нам голосовать, — Хён Хо вскинул голову. Его взгляд встретил взгляд Кен Джуна с такой же яростью. Кен Джун почувствовал, как внутри вспыхивает пламя. После их недавней перепалки одно лицо Хён Хо вызывало у него желание вмазать по этой «правильной» челюсти ещё раз. Он раздражённо щёлкнул пальцами по столу. — Я не прошу, придурок. Я ставлю вас перед фактом. Хотите проснуться завтра — делайте, что я сказал. — Ты не в том положении, чтобы командовать, — процедил Хён Хо, его голос вибрировал от сдерживаемого гнева. — Доказательств против У Рама нет. Ты просто пытаешься скормить его игре вместо себя. Другого мы от тебя и не ждали. Ты просто пытаешься спасти свою шкуру за счет другого. На Хи испуганно прикусила губу, переводя взгляд с одного на другого. Её глаза подозрительно блестели. — Если мы проголосуем за У Рама... он ведь погибнет, — прошептала она так тихо, что её едва было слышно. — А если за тебя... то ты. Тишина нависла над столом, тяжелая, удушливая, как старое одеяло. Кен Джун чувствовал, как пульс бешено бьется в висках. Его трясло от их тупости, от их этого правильного «гуманизма», который в этой игре стоил дешевле пластикового стаканчика. — Ну так отдавайте свои голоса за У Рама! Я тут при чем?! — рявкнул он, окончательно теряя контроль. Стол ощутимо вздрогнул от его напора. — Прекратите.. — Брови Кан Хан Ыль нахмурились. Она смотрела на них двоих, и в её взгляде читалось нечто большее, чем просто досада — она явно ждала, что сейчас они снова вцепятся друг другу в глотки. — Не ори на нас, — вспыхнул Хён Хо, подаваясь вперед. — Ты всё ещё один из главных подозреваемых. Никто тебе не верит. У Кен Джуна окончательно сорвало резьбу. Он осклабился, выплевывая слова прямо в лицо Хён Хо, не заботясь о последствиях: — Сука... Ты пиздец какой неблагодарный, знал? На кой черт я тогда вылечил тебя, а? Чтобы ты теперь мне морали читал? В кафетерии стало так тихо, что было слышно, как гудит электричество в лампах. На Хи побелела. Хён Хо замер, его брови поползли вверх, а гнев сменился осознанием. — Вылечил?.. — медленно повторил он. — Подождите, ты что... Хан Ыль заметно придалась вперед к Кен Джуну. Она не выглядела удивлённой. Наоборот, в её взгляде читалось некое холодное удовлетворение, смешанное с беспокойством за ситуацию. — Давай потише, Кен Джун. Пока ты не выболтал ещё больше, — она обернулась к Хён Хо и На Хи, её голос стал жестким. — Никто за пределами этого стола не должен узнать, что он Доктор. Если мафия поймёт, что он может спасать жизни, его не станет в первую же ночь. А вместе с ним — и наших шансов выкарабкаться. Кен Джун смотрел на неё, тяжело дыша. Гнев медленно перетекал в липкое подозрение. — Да чтоб тебя... Ты знала? Хан Ыль посмотрела на него в упор. Её взгляд был пронзительным лишенным всякой робости. — Было не трудно догадаться. После того как ты отдал голос в прошлый раз, ты всё ещё не выпускал телефон из рук. Ты выдал себя с головой. Кен Джун закусил губу. Его сердце колотилось где-то в горле. Он чувствовал себя раздетым перед этой девчонкой. — И раз уж ты так бездарно раскрыл свою роль, — продолжала Хан Ыль, её голос стал почти шёпотом, но каждое слово весило тонну, — я раскрою свою. Чтобы вы понимали: игра идёт на смерть. Она полезла в карман, достала свой телефон и на секунду развернула экран к ним. — Роль я показать свою не смогу напрямую, ведь система анонимности скрывает плашку в общем интерфейсе, — Она выключила экран. — Но Кен Джуна я проверяла. Вот почему я уверена, что он не Мафия. Она выпрямилась, и в её глазах мелькнуло что-то пугающе уверенное, холодное. — Я Комиссар. Кен Джун застыл с открытым ртом. Его мозг лихорадочно переваривал информацию. Он вспомнил, как предлагал ей союз раньше, и как она тогда холодно отшила его, даже не взглянув. А теперь она сама выкладывает козыри на стол. «Ну ты и сука...» — пронеслось в его голове, и на губах невольно проступила кривая, почти восхищённая ухмылка. — «Хитрее, чем я думал. Гораздо хитрее. Сидела и смотрела, как я тут распинаюсь, зная всё наперёд. Манипуляторша хренова». — Я принимаю твоё предложение работать вместе,— спокойно подытожила Хан Ыль. Она перевела взгляд на Хён Хо, давая понять, что спор окончен. — Но пожалуйста, Ко Кен Джун, давай без драк и ссор. Ты нам нужен живым и спокойным, ладно? Давайте поработаем как команда, чтобы выбраться из этого кошмара. Кен Джун всё ещё чувствовал жгучую обиду на Хён Хо, внутри него всё кипело от желания доказать свою силу, но слова Ыль подействовали как ледяной душ. Он чувствовал, как эта девчонка забирает лидерство в свои руки, и, на удивление, сейчас это было единственным, что могло их спасти.