В последний день без страха

***

На секунду в комнате повисла тишина. Тяжёлая, но теперь в ней чувствовалась общая решимость.

Хён Хо первым отвёл взгляд и коротко кивнул. Это не было жестом подчинения, скорее признанием факта: правила игры изменились, и старые обиды придётся задвинуть поглубже. На Хи ещё секунду переводила взгляд с Кен Джуна на Хан Ыль, её плечи мелко дрожали, но затем она сжала кулаки у груди, запирая свой страх на замок. — Теперь нельзя ошибиться. Готовы? ​Кен Джун нахмурился, возвращаясь к реальности из своих мыслей. Челюсть сжалась, пальцы на мгновение дрогнули, но он быстро взял себя в руки. Вскинув голову, он коротко ухмыльнулся: — Ещё бы. ​Он обвёл всех тяжёлым взглядом и резко бросил, кивнув на телефон в руках Хан Ыль: — Тогда проверь его, раз уж ты у нас коп. Голос прозвучал раздражённо, с тем самым надломом, который появлялся, когда он едва сдерживал рвущуюся наружу ярость. Лишние уши заставляли его цедить слова, хотя в глазах читалось гораздо больше. Когда экран мигнул, подтверждая, что Пак У Рам — мафия, комнату затопило ледяное безмолвие. Кен Джун ухмыльнулся, но эта гримаса больше походила на судорогу. — Ублюдок, — процедил он. — Действительно мафия. Хан Ыль лишь тяжело вздохнула. В ней больше не осталось злости, только высушивающее разочарование. У Рам предал их всех, а Кен Джун... Кен Джун снова оказался прав. Снова слишком прямолинеен, слишком импульсивен, но чертовски точен. Тыкать в него обвинениями сейчас было бы просто глупо. ​В этот момент телефоны ребят завибрировали. — Договорился с ними.. — холодно бросила она, на секунду прикрывая лицо ладонью. Большинство голосов в чате уже летело против Ко Кен Джуна. ​На Хи растерянно сжала свой смартфон: — Что нам теперь делать?.. ​— Мы не можем позволить нашему спасителю умереть. Нужно действовать, — Хён Хо подался вперед. — Давайте думать. ​Кен Джун скосил на него глаза. Его явно бесило, что эти трое так внезапно сплотились вокруг него и начали обсуждать его судьбу. — Катись к чертям, — резко буркнул он, обрывая Хён Хо. — То, что я спас твою задницу, не даёт тебе права открывать рот за меня. Гребаные герои хреновы. Хён Хо лишь едва заметно усмехнулся. Он уже научился фильтровать эту сторону Кен Джуна, понимая, что за грубостью Кен Джун прячет привычный страх быть кому-то обязанным. — Хён Хо прав, — спокойно вставила Хан Ыль, продолжая игнорировать заметную вражду парней. — Мы не допустим твоего вылета. — Никто и не посмеет, — рявкнул Кен Джун с такой уверенностью, будто за его спиной стояла целая армия. Хотя.. Может она и образовывалась благодаря Кан. — Итак... — Девушка чуть склонила голову, анализируя ситуацию. — Сначала нужно убедить Джи Су и Ю Джуна. Джи Су терпеть не может давления, скорее всего, она проигнорировала призыв У Рама. Ю Джун пойдет за ней. Шанс еще есть. Она обвела их взглядом. Нужно было хвататься за момент. — Мы втроём проголосуем против У Рама. Ен У и Ын Чан уже на твоей стороне, — быстро соображал Хён Хо. — Ми На тоже, — добавила На Хи. — Двое идиотов уже проголосовали, — закончил Кен Джун, явно имея ввиду Джин Ха и Сын Бина. Оставались только Джи Су и Ю Джун. Уголки его губ изогнулись в дерзкой, хищной ухмылке. В его глазах вспыхнул тот самый азарт, с которым он когда-то задирал других в школьных коридорах. — Об этом я позабочусь сам, — отрезал он. — Не лезьте под руку, пока я не закончу. Он достал ключи от кафетерия и небрежно, но удивительно точно бросил их Хан Ыль. Она поймала их в воздухе, ощутив холодный металл в ладони. Кен Джун развернулся и вышел в тёмный коридор, не дожидаясь ответа, чеканя шаг. Хён Хо сделал было шаг вслед за ним, порыв остановить этого безумца был инстинктивным, но На Хи мёртвой хваткой вцепилась в его руку. В её глазах была немая мольба: «Пожалуйста, не надо». Хён Хо колебался секунду, глядя на закрывшуюся дверь, но всё же вернулся на место. Хан Ыль сжала ключи в кулаке. Она смотрела в пустоту дверного проёма, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия. Она решила доверить ему это; его жизнь, их общую безопасность. Но если он сорвётся, если его гнев снова возьмёт верх над разумом... всё пойдёт прахом.

Прошло немало времени.

Тишина в кафетерии, еще недавно казавшаяся спасительной, теперь давила на барабанные перепонки. Хан Ыль, Хён Хо и На Хи замерли, когда из динамиков над их головами раздался звук. Это не был привычный бездушный голос системы. Это был живой человек. ​— Я Пак У Рам... — пауза, заполненная тяжелым, свистящим дыханием. — Э-это я мафия. Я убил Джу Ен. Я захотел отомстить... за то, что она унизила меня перед всей школой... Простите. ​Голос сорвался на рыдания, и запись резко оборвалась статическим треском. ​На Хи вздрогнула, её лицо исказилось от ужаса. — У Рам бы не сдался просто так... Что он с ним сделал? — прошептала она, и в её глазах отразился тот же вопрос, который жёг Хан Ыль изнутри. ​— Знала, что надо было идти с ним! — Девушка сорвалась с места и припустила к лестнице. ​Хан Ыль бежала следом за двумя её спутниками, чувствуя, как в груди разгорается холодный пожар. Кен Джун... этот идиот всё-таки пошёл до конца. На втором этаже уже кипела жизнь — точнее, её суррогат. Одноклассники столпились у дверей радиорубки. Юн Со дрожала, пытаясь что-то выкрикнуть, а Джун Хи, бледный и решительный, уже заносил топор. ​— Идиот.. Вот же идиот, — хрипло выдохнула Хан Ыль. Горло сдавило комом. Она злилась на Кен Джуна за его методы, но ещё больше — на саму себя за то, что позволила ему уйти одному. Ведь теперь это может взять обороты. Не придётся и гадать, что обернется это хуже для них же. ​Дверь с треском поддалась. В проеме показался Кен Джун. Он стоял, тяжело дыша, а за его спиной, как верные псы, маячили Сын Бин и Джин Ха. Но то, что было за ними, заставило Хан Ыль на секунду забыть, как дышать. ​У Рам. Он был привязан к стулу. Лицо превратилось в кровавое месиво — Кен Джун и его дружки явно не ограничились словами. Порезы, гематомы, лопнувшая губа. Его вид вызывал тошноту. Это была не игра в детективов. Это была бойня. Самая настоящая. ​— Совсем крыша поехала?! Вы что вытворяете?! — выкрикнул староста, врываясь в комнату. ​Сам Ко, явно не ожидавший такого эффектного появления старосты, отшатнулся в сторону, его глаза хищно сузились. — Черт возьми, Ким Джун Хи! Какого хрена ты орешь?! ​— Ты поехавший! С ума сошли? — Джун Хи наступал, его голос дрожал от праведного гнева. ​— Кто ещё тут поехавший? — взвился Кен Джун, тыча пальцем в сторону избитого У Рама. — Этот ублюдок убил Джу Ен! Он сам только что признался! ​— Заткнись, Кен Джун! Как ты можешь такое... — выдавил Джун Хи, глядя на окровавленного парня. ​— Опомнись уже, дерьма кусок! — только и успел выкрикнуть Кен Джун, как их телефоны синхронно затрещали.

​Пак Джи Су проголосовала за Пак У Рама.

Ча Ю Джун проголосовал за Пак У Рама.

​Хан Ыль прислонилась к дверному косяку, чувствуя, как её накрывает волна облегчения, от которой подкашиваются ноги. Кен Джун сделал это. Грязными, кровавыми руками, переступив через все нормы морали, он выгрыз им эту победу. Злость подступала к горлу, но это была странная злость. Злость от страха за человека, который привык быть один против других. ​Джун Хи, не выпуская топор из рук, продолжал теснить Кен Джуна и его компанию к стене. Кен Джун, осклабившись, почти вплотную поднес экран телефона к лицу старосты. — Смотри! Всё кончено! Голоса отданы. ​В этот момент У Рам, которого Юн Со и Со Ми уже успели развязать, и помогали идти, вдруг странно дернулся. Его смех — сухой, надтреснутый перерос в дикий крик. — Черт возьми! — он сорвался на визг. — Я проиграл, не могу поверить... Мне.. нужно было сначала убить этого ублюдка! Че-е-ерт! ​Ли отшатнулась, не веря своим ушам. Но Хан Ыль уже видела это безумие. Она знала, что загнанный в угол зверь не сдается просто так. Когда У Рам рванулся назад в студию, выхватывая топор из рук опешившего Джун Хи, сердце Ыль ушло в пятки. ​— Ах ты ублюдок! Тварь! Я умру только после тебя! — У Рам бросился на Кен Джуна. — Даже если этого не сделаю я, другие Мафии все равно доберутся до тебя! ​В тесной студии начался хаос. У Рам махал топором, не разбирая дороги, его лицо, залитое кровью, выглядело как маска демона. Кен Джун, изворачиваясь, чудом избегал ударов. Он вылетел из комнаты, задев плечом замершую в дверях Хан Ыль. ​Удар привел её в чувство. Оцепенение спало. — Остановите это! Черт возьми, остановите его! — закричала она. ​Хан Ыль бросилась наперерез У Раму, пытаясь перехватить его руку, но тот грубо оттолкнул её. Кончик топора распорол ткань худи и кожу на её руке. Боль обожгла предплечье, и Ыль рухнула на пол. — Кен Джун, быстрее! — выкрикнула она сквозь зубы, зажимая рану. ​Кен Джун не успел далеко убежать — адреналин и усталость сделали свое дело, его ноги подкосились, и он упал в коридоре. У Рам уже заносил топор для последнего удара, пригвоздив Кен Джуна к стене, последний сполз, У Рам навис над ним. ​Слёзы бессилия навернулись на глаза Хан Ыль. Она не помнила, когда плакала в последний раз, но сейчас это было единственное, что она могла. ​И в этот миг, когда лезвие уже готово было опуститься, динамики прошипели финальный приговор:

​«Пак У Рам, набравший наибольшее количество голосов, будет казнён».

​У Рам пошатнулся. Его взгляд на секунду прояснился, отражая неописуемый ужас. Руки, державшие топор, начали жить своей жизнью. Программа игры взяла контроль над его телом. Топор, направленный на Кен Джуна, медленно, с жутким скрипом суставов, развернулся. ​Все замерли. В коридоре воцарилась мертвая тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием Кен Джуна, который смотрел смерти в лицо. ​Лезвие вошло глубоко. У Рам рухнул там же, где стоял.

​Пак У Рам был мафией.

​Хан Ыль закрыла глаза, чувствуя, как по щеке катится одинокая слеза. Кошмар этого дня закончился, но она знала — это лишь начало их общего падения. Кен Джун тяжело дышал глядя на тело того, кого он только что, если так можно выразиться, уничтожил. Мгновенная тишина, воцарившаяся после падения тела У Рама, казалась оглушительной. Она была густой, липкой и пахла кровью. А затем мир снова пришел в движение: всхлипы переросли в рыдания, послышался шорох шагов, тяжелое дыхание и бессвязный шепот. Джун Хи и Юн Со — те, кто еще несколько минут назад слепо, почти отчаянно верили У Раму, — стояли, словно в них ударила молния. Юн Со попятилась, прижимая ладони к губам, её глаза округлились от невыносимого осознания. Джун Хи, староста, который всегда знал, что делать, сейчас лишь потрясённо выдохнул, глядя на топор, ставший орудием казни: — Не может быть… Никто не ответил. Каждый в этот момент сражался со своим собственным демоном: шоком, парализующим страхом или ядовитым чувством вины. — Ахереть… — выдохнул Кен Джун. Его голос был севшим, рваным. Он не стал дожидаться реакции остальных. Шатаясь, он рванулся к Хан Ыль. Его пальцы мертвой хваткой вцепились в её ладонь. Она дрожала — мелко, непрекращающейся дрожью. Вместе они бросились прочь, не разбирая дороги, лишь бы подальше от этого места, где только что свершилась казнь. Уже на повороте Кен Джун обернулся и выкрикнул Джин Ха и Сын Бину, которые всё ещё стояли в оцепенении, глядя на окровавленный пол: — Прячьтесь, идиоты! Ему было не все равно. Он волновался за них. По своему. Они влетели в пустой кафетерий и, захлопнув за собой яркие ворота,заперли её на ключ. Кен Джун опустился у стены, просто соскользнув вниз и вжался в неё всем телом. Он был напуган как никогда — это читалось по его глазам, по каждому вздоху,всхлипу. Сейчас он не смог отказаться от своих эмоций. Он, тот самый Кен Джун, которого все боялись, казался сейчас потерянным подростком. А Хан Ыль… она была зла. Не просто на ситуацию, а на себя. Она ничего не смогла сделать, когда он оказался в шаге от смерти и если бы не Кен Джун возможно она бы не успела спрятаться. Все шло совсем не так как она планировала. Это ее жутко раздражало. В ярости она швырнула ключи о стену и тихо опустилась на пол. И расплакалась. — Как же так… — прохрипела она сквозь слёзы. Кен Джун растерянно наблюдал за ней. Он не знал, как правильно поступить, но всё же подошёл ближе и сел рядом. Его голос дрожал, но он всё же выдавил: — Эй… Мы ведь не померли, верно? Сейчас всё хорошо. Ему было страшно. Но он держался. И вдруг, как удар по тишине она засмеялась. Сквозь слёзы. Так искренне, что он замялся. Впервые за всё время этой игры — улыбнулась. Улыбнулась.. Ему? Просто посмотрела прямо на Кен Джуна, с такой лёгкой, чистой улыбкой, будто ничего и не было. Будто не веря своим глазам что с ним все в порядке. Он застыл. В замешательстве. Удивлённый до глубины души. Он просто смотрел, не веря, что происходит. И лицо его будто спрашивало: «Что за хрень? Что я такого сказал?» — Всё нормально, — наконец сказала Хан Ыль, отводя взгляд, скрывая ту самую улыбку. Она ещё не отошла от только что случившегося, но искры ярости начали угасать. Её рассмешили не только слова, но то, как мило это прозвучало из уст того, кого все считали устрашающим хулиганом. Его фраза показалась ей… нежной? Он сам был ещё напуган,но..Он действительно может быть таким? — Спасибо, что пытаешься меня подбодрить, — добавила она уже тише. Кен Джун впал в ступор. Он чувствовал, как горят уши. И она, кажется, заметила. Потому что вдруг смотрела слишком пристально. Он быстро отвёл взгляд: — Эй, я…же не… — Ты ничего не видел, — прервала она, всё ещё глядя в сторону. Он лишь усмехнулся криво, глядя на неё, будто говоря: «Видел, ещё как». Кен Джун ещё сидел, привалившись к стене, и его дыхание всё ещё было рваным. Хан Ыль, вытерев последние слёзы, посмотрела на свои ладони, а потом — на него. — Ты ведь мог просто выбить признание, — тихо сказала она, и её голос в пустом зале прозвучал неожиданно веско. — Но то, что вы сделали в студии... Это было слишком, Кен Джун. Он был в ужасном состоянии. Ты превратил его в месиво ещё до того, как игра сама его не казнила. Кен Джун на секунду замер. Он ждал упрёков от Хён Хо, от старосты, от кого угодно — но не от неё. Он хотел огрызнуться, сказать, что по-другому этот ублюдок бы не заговорил, но слова застряли в горле. Он просто отвёл взгляд, и в этом жесте было больше признания своей правоты и одновременной горечи, чем в любом оправдании. — Если бы я этого не сделал, мы бы сейчас тут не сидели, — буркнул он, но в его голосе уже не было прежней стальной уверенности. — Я знаю, — выдохнула Хан Ыль, опуская голову на колени. — Я знаю, что ты спас нас. Но смотреть на это было невыносимо. Мы ведь всё ещё люди, верно? Кен Джун не ответил, но его плечи заметно потяжелели. И в этот момент, когда их взгляды пересеклись, всё замерло. Пропали стены старого отеля, исчез страх, забылась игра, забылась ночь которая приближалась все быстрее и быстрее. Остались только они двое. И впервые за всё это время он почувствовал не гнев, не тревогу. А что-то тёплое, живое… что-то, от чего щемило в груди. Двоим хотелось как можно точнее запомнить этот момент. Как можно детальнее. Хотелось, что бы этот момент длился вечно. Но всё не всегда идёт так, как хотелось бы. Заиграла мелодия. Холодная, бездушная. Всё живое стало погружаться в сон. Один за другим, тела теряли силу. Веки Хан Ыль задрожали и опустились. Голова её медленно склонилась на плечо Кен Джуна. Он ещё пытался что-то сказать, пошевелиться, но и сам утонул во тьме. Ночь накрыла их. Переживут ли они её? Хотелось бы верить.

***

Наступило утро.

Хан Ыль медленно приоткрыла глаза, всё ещё не веря, что до сих пор жива. Она почувствовала, что её голова покоится на чьём-то плече, а пальцы сжимают чью-то ладонь. Резко испугавшись, она отодвинулась и отдёрнула руку. Это была ладонь… Ко Кен Джуна. Он, кажется, ещё не проснулся. Или она очень сильно на это надеялась. Он не спал. Но она об этом так и не узнает. "Руки, стоп.. Руки!?" — пронеслось у неё в голове. Она резко отдернула свою ладонь, и подвинулась подальше. В этот момент Кен Джун медленно открыл глаза и встретился с её взглядом. Они пережили ночь вместе. Вот это да. Внутри он даже слегка усмехнулся. Интересно, что она подумала, когда увидела их переплетённые руки? — Ты уже проснулся? — первой нарушила тишину Хан Ыль. — Как видишь, бля, спина, — скривился он, хмуря лицо. Не успела она ответить и тут из динамиков вновь раздался знакомый женский голос.

Сегодня ночью Пак Джису была казнена мафией.

Пак Джису была мирным жителем.

Прошлой ночью комиссар использовал

свою способность.

Начинайте голосование и вычислите мафию до 00:00.

Хан Ыль тяжело вздохнула. Лицо… мелькнуло в голове. На Хи. Она осталась там. Внизу. — На Хи. Мне нужно к ней,— вырвалось у неё. Она вскочила и бросилась к воротам кафетерия. — Уходишь? Уже? После того, как я спас тебя? — Кен Джун приподнял бровь, глядя на неё. Хан Ыль бросила на него извиняющийся взгляд, уже выходя из кафетерия: — На Хи ждёт меня, встретимся позже. Она выскочила за ворота. Кен Джун только буркнул себе под нос: — Даже не поблагодарила… Ладно. Как нибудь заставлю её благодарить своего спасителя. Он попытался разозлиться, но не смог. В голове набатом стучал не образ У Рама с топором, не вид собственной крови и не предсмертные крики. Там застыла её улыбка, предназначенная только ему. Забудет ли он её когда-нибудь? Вряд ли.

***

Хан Ыль бежала, не разбирая дороги. Щёки всё ещё горели, а мысли путались, превращаясь в нечитаемый хаос. На Хи… Вчера она оставила её одну. А потом — эти переплетённые пальцы с Кен Джуном. Тот странный разговор в темноте. Его глаза... Всё это сбивало с толку, лишало привычного самообладания. Внезапно коридор прорезал плач. Пронзительный, надрывный. Он доносился из конца крыла, где уже начала собираться толпа. Ю Джун, сжав в объятиях бездыханное тело Джи Су, рыдал так, что, казалось, само здание содрогается от его боли. Этот звук был ледяным душем, жестоким напоминанием: моменты тепла — лишь иллюзия. Игра продолжается. Среди перепуганных лиц Хан Ыль наконец заметила тех, кого искала. На Хи. И рядом Хён Хо, который крепко, до белизны в костяшках, держал её за руку. Словно огромный камень упал с души — они были здесь. Живые. Хан Ыль подбежала к ним, её голос дрогнул от облегчения: — На Хи, Хён Хо... Как я рада, что вы целы. Простите за вчерашнее. Я... я не смогла защитить тебя, На Хи. Не думала, что всё так обернётся. — Всё в порядке, Хан Ыль. Мы с Хён Хо надёжно спрятались, — ответила На Хи и крепко обняла подругу, едва сдерживая слёзы, глядя на то, что осталось от Джи Су. А Кен Джун уже был неподалёку. Он не подходил к остальным, стоял в стороне, прислонившись к стене, и молча смотрел на Ю Джуна, который не выпускал мёртвую девушку из рук. По спине Кен Джуна прошла ледяная дрожь. В голове против воли возникла картина, от которой перехватило дыхание. А если бы... Если бы на месте этих двоих были они? Если бы это он сейчас сжимал в руках похолодевшее тело Кан Хан Ыль? Плакал бы он точно так же? Завыл бы от этого невыносимого бессилия? «Нет, я не такой слабак», — попытался он убедить себя, но мысль была мучительной.