В последний день без страха

Кафетерий.

Ко Кен Джун вальяжно развалился на стуле, как король, лениво размешивая лапшу палочками. Джин Ха и Сын Бин сидели рядом, спешно закидываясь едой — кто знает, когда ещё выпадет шанс нормально поесть? У входа появилась Хан Ыль. Она хотела поговорить с Кен Джуном, обсудить дальнейшие действия. Но, заметив, что он не один, замедлила шаг и осторожно постучала по стенке,показывая свое присутствие. — Ты занят? Можно тебя? — спросила она, не глядя прямо. Джин Ха и Сын Бин переглянулись. Когда они успели так сблизиться?.. Хан Ыль так просто подходит к нему. Эти двое… Они что, близки? И тут началось. — Когда она успела растопить сердце нашей снежной королевы — Ко Кен Джуна? — Чуть не рыдая от смеха, прошептал Сын Бин. — Кто их знает… Шашни какие-то мутят, — сдерживая смешок, добавил Джин Ха. — Когда успели.. — Сын Бин таращился то на него, то на Хан Ыль, как на дораму в реальном времени. Кен Джун поднял глаза, встретился с ней взглядом. — Проходи, — указал на стул рядом, как в тот день, когда заставлял ее сказать ему свою роль. А на Джин Ха и Сын Бина метнул взгляд в стиле: «проваливайте, не мешайте». Точно в его стиле. — Нет, всё нормально. Я могу подождать снаружи, — попыталась отказаться Хан Ыль, и делать ноги как можно быстрее. Честно говоря, заходить ей совсем не хотелось. — Не отказывайся, — спокойно повторил он и снова кивнул на место. Хан Ыль сделав вздох, подошла и села. Кен Джун молча подвинул ей свою лапшу. Глаза Джин Ха и Сын Бина чуть не вывалились. Вот это поворот. — Свадьбу они тут скоро сыграют, помяни моё слово, — фыркнул Джин Ха в сторону друга, уже из последних сил сдерживая хохот. — У них химия вообще лютая, — Сын Бин уставился в пару, доедая лапшу с открытым ртом. — Ты поела вообще? — неожиданно спросил Кен Джун, не отводя взгляда. И не только Хан Ыль застыла. Джин Ха с Сын Бином в буквальном смысле замерли с палочками в воздухе. Они переглянулись. Всё. Это не просто игра. Тут что-то личное. Словно смотрели дораму, в которую внезапно провалились. Только вместо попкорна — лапша, которую теперь они елe-еле пережёвывали, стараясь не шуметь. Слишком интимно стало. Слишком… не по-игровому. А Хан Ыль чуть не подавилась. Слова мгновенно встали в её горле комом, а пульс бешеным набатом застучал в висках. Она искренне не понимала: откуда в нём эта внезапная, несвойственная ему забота? Почему для него вообще стало важно, сыта она или нет? Кён Джуном двигало что-то иное? Что вообще на него нашло? С чего вдруг он так… переживает? Попытавшись сглотнуть вязкую слюну, девушка изо всех сил постаралась подавить внутреннюю неловкость и подступающую панику. — Нет, ещё… — едва выдавила она из себя. Голос против воли прозвучал намного тише и мягче обычного. — Поешь и пойдём, — спокойно, но настойчиво произнёс Кен Джун, всё ещё глядя на лапшу перед ней. — А вы ешьте быстрее и не сверлите нас глазами. Или валите нахрен, — бросил он в сторону Джин Ха и Сын Бина. Те оба неловко откашлялись, делая вид, что ничего особенного не происходит. — Да-да, уже доедаем, бро, без проблем, — пробормотал побледневший Джин Ха, утыкаясь носом в бульон. Хан Ыль молча доела лапшу. Было неожиданно спокойно. Даже как-то по-домашнему. И вдруг: — А чая нет? — спросила она, вставая из-за стола. Кён Джун взглянул на неё с явным удивлением. Эта девчонка менялась на глазах. Сейчас она вела себя так, словно обживала это Богом забытое пространство. Ещё несколько минут назад её всю сковывало от неловкости, а теперь она уверенно шуршит какими-то коробками и пакетиками на раздаче в поисках обычного чёрного чая. Пока она искала, завязался разговор. Сначала между ней и Джин Ха, потом подключился Сын Бин. Говорили сначала про еду, потом про жизнь до поездки, даже смеялись. Кён Джун в разговор не вмешивался. Он сидел, откинувшись на спинку, и просто наблюдал. Находясь как бы немного в стороне от этого внезапного веселья. В его тёмных глазах отражалось недоумение: он не мог понять — радоваться ли ему, что эта нелюдимая девчонка так легко и естественно влилась в его круг… или начинать дико злиться от того, что он сам вдруг почувствовал себя здесь третьим лишним. — Вы будете чай? — Хан Ыль резко обернулась к парням, держа в тонких пальцах несколько чашек с заваркой. — Да, да, давай сюда! — С радостью! — в один голос воскликнули Джин Ха и Сын Бин. Кён Джун глухо вздохнул, потирая переносицу. Ну вот и всё. Теперь это была уже не его территория. А какая-то общая. И почему-то это осознание его немного, уколом где-то под рёбрами, задевало. Хан Ыль поставила перед Кен Джуном кружку с горячим чаем и кивнула в сторону напитка, будто говоря: "Пей, пока не остыл." Он сначала на автомате хотел отказаться — привычка держать жёсткую дистанцию и не принимать подарков давала о себе знать. Но густой, терпкий запах заварки… Он был удивительно мягким, тёплым. И в нём действительно было что-то из той, прошлой, безопасной жизни. Кён Джун обхватил кружку крупными ладонями и сделал первый, осторожный глоток. Неплохо. Чертовски неплохо. Напиток мягко обжёг горло, и Кён Джун почувствовал, как вечно натянутые, готовые к драке мышцы плеч впервые за день начинают немного расслабляться. — Когда я нервничаю или учусь, я всегда ставлю перед собой чашку чая, — вдруг сказала девушка. — Это помогает освежиться. Странно, но работает. Кен Джун задумался. Она права. Простой ритуал, но… он и правда действует. — Ух, вкуснотища! — громко воскликнул Сын Бин, с хлопком опуская пустую кружку на стол и вытирая рот рукавом спортивки. — Поддерживаю, чай — тема, — вторил ему Джин Ха, с довольным, сытым видом откидываясь на спинку стула. Казалось, весь этот безумный, сошедший с ума мир на одно короткое мгновение просто остановился. Здесь, среди брызг кипятка, чайного пара и пустых мисок из-под рамёна, они снова на пару минут стали обычными, глупыми подростками. — Спасибо за еду… и за компанию тоже, — с лёгкой улыбкой сказала темноволосая, поднимаясь со стула. — Обращайся, — махнул рукой Ким. — Чего уж там, заходи ещё на огонёк, — добавил Шин с какой-то неожиданной, несвойственной ему мягкой теплотой. Кажется, парни и сами не ожидали от себя, что в этих адских условиях ещё способны вот так просто, по-человечески поговорить с кем-то не из своей банды. Когда шаги притихли, Сын Бин, хихикнув, наклонился к Джин Ха: — Знаешь что? Она бы подошла нашему хмурому Кен Джуну. Может, человека из него сделает… а то всегда недовольный, орет как бешеный. — Точняк, — усмехнулся Джин Ха.

***

Они молча шли по коридору в сторону комнаты. — Стой. — Кен Джун резко схватил её за руку. — Что? — удивлённо подняла бровь Хан Ыль. Он приподнял её рукав. Там, на внутренней стороне предплечья, багровела длинная, свежая царапина. Глубокая, неаккуратная, с застывшей коркой крови по краям. — Что это? Хан Ыль будто только сейчас осознала боль. — А… — Она вздрогнула, быстро вдохнула. — Наверное, когда пыталась помешать У Раму с топором. Задел лезвием. Пустяки. Я позже обработаю. Её голос был спокоен, как будто речь шла о синяке на ноге. Но Кен Джун почувствовал, как в груди сжалось. — Пустяки? — Его голос стал ниже. Она посмотрела на него, растерянная, почти ошарашенная. — Пошли, — сказал он резко, сунув руки в карманы и направляясь в противоположную сторону от комнаты. — Эй, Кён Джун, это не туда, комнаты в другой стороне, — Хан Ыль осталась стоять на месте, слегка дезориентированная, но, взвесив все «за» и «против», всё же поспешила за его широкой спиной. — Тебе не стоило пытаться его остановить, — Голос Кен Джуна прозвучал глухо, будто он долго держал это в себе. — У меня особо то и не было выбора, — её голос был тихим, почти отстранённым. Глаза смотрели в никуда, как будто всё ещё видели вспышку топора, вспоминали крики и кровь. Молчание. Пара шагов в гулком коридоре. — Ладно… Проехали, — он неловко, со злостью почесал затылок короткими ногтями, явно чувствуя себя не в своей тарелке от собственной сентиментальности. — Спасибо. За то, что… в общем, спасибо. Сказано было просто, без пафоса. Но в его голосе звучала настоящая благодарность. Девушка лишь молча кивнула его спине, даже не зная, что на такое отвечать. В их ситуации молчание порой значило гораздо больше любых слов.

***

Они дошли до медпункта. Кен Джун быстро подошёл стеклянному шкафчику с медикаментами, выудил оттуда стерильный бинт, флакон с антисептиком и, даже не глядя на неё, точным пасом кинул всё это добро ей в руки. — Обработай нормально, — Его голос звучал жёстко, грубо, но в этом угадывалась забота, которую он не знал, как выражать. — Хорошо, — сдержанно ответила Хан Ыль, садясь у стола. Он отвернулся к окну, будто давая ей пространство. А может, просто боялся смотреть, как она мажет жгучую рану. Хан Ыль аккуратно смочила ватку раствором, прижала её к повреждённой коже и непроизвольно скривилась, до хруста стиснув зубы — щипало немилосердно, до слёз в глазах. Но в каком-то извращённом смысле эта резкая боль её даже успокаивала. Эта боль была чисто физической. Осязаемой и понятной, в отличие от той ментальной бойни, что творилась в стенах отеля. Он молчал. Но его плечи были напряжены. Он всё чувствовал. Хан Ыль заканчивала перебинтовывать руку. Тонкие полоски ткани легли ровно, аккуратно, видно было, что она делает это не впервые. Кен Джун стоял у окна, спиной к ней, будто всё внимание было сосредоточено на пыльных деревьях снаружи. Но его дыхание выдавало внутреннюю бурю. Молчание было почти осязаемым. Только лёгкий скрип бинта, да шум её дыхания. Она подняла глаза. — Всё, — сказала она, тихо, почти шёпотом. Он не повернулся сразу. Только спустя пару секунд. Их взгляды пересеклись. В этот момент стало как-то слишком тихо. ​— Ты вообще догоняешь, что ты не обязана, блядь, за всеми дерьмо разгребать и тащить этот крест? — вдруг глухо, сдерживая злость, выдавил он. — Героиню из себя строишь? ​— Кто-то же должен, — Хан Ыль едва заметно, равнодушно повела плечом, даже не глядя на него. — Я не собираюсь просто сидеть сложа руки и тупо ждать, пока нас всех здесь по одному перещёлкают. Он сделал два шага вперёд, сокращая расстояние, и остановился прямо напротив неё, нависая своей массивной фигурой и перекрывая тусклый свет из окна. — Я тоже здесь, если ты ещё не ослепла, — его голос звучал пугающе хрипло. Ыль опустила взгляд. — Иногда мне так не кажется, — сказала она. — Потому что не доверяешь мне? Или потому что я действую по своему? —Хулиган говорил это на полном серьезе, хотя могло бы показаться иначе. Она приподняла бровь, удивлённая его прямотой. Он вздохнул и присел на край койки рядом. — Короче… Я не умею во всю эту херню, — Кён Джун замолчал на секунду, раздражённо подбирая слова и глядя куда-то в стену. — Ну, нянчиться там, сопли вытирать, говорить красиво. Не моё это. Но я стараюсь. Молчание снова вернулось, но теперь оно было другим. Кан чуть повернулась к нему. — Ты уже начал. Это... видно. Ко на секунду замер. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на корявой повязке на её руке и снова вернулся к её тёмным глазам. Она заметила, как он на мгновение смутился от её слов, хоть и попытался тут же это скрыть, напустив на себя ещё более свирепый вид. Он снова поднял глаза. — ​ Короче, просто не лезь больше на рожон.. Смотри в оба. Эти слова будто зависли в воздухе, грея и пугая одновременно. Они понимали: этот разговор, эти незаметные искры возрождающихся чувств должны остаться тайной. Только здесь, в этой комнате. Хан Ыль поспешила завершить на этом — да и Кен Джун тоже. Им нужно было сосредоточиться. Без лишних глаз и действий. Обдумать всё как комиссар и доктор. Они должны что-то предпринять. — В любом случае, мы должны сосредоточиться на нашей задаче, — сказала она, давая понять, что пора возвращаться к делу, и направилась к выходу. Он молча поплёлся за ней, прекрасно осознавая, что медлить сейчас — это верная смерть.

***

Они уже были в комнате Хан Ыль. Она заперла дверь. Никто не должен был мешать. Никто не должен был услышать их дальнейший разговор. Даже На Хи и Хён Хо. Она не могла подвергнуть их опасности. — Садись, — она указала на стул, а сама села на край кровати. Кен Джун, не теряя своей привычной дерзости, подошёл и уселся. — Ну так что? Кого будешь проверять? — спросил он, развалившись на стуле и глядя на неё. — Я не знаю, — призналась Хан Ыль. — У меня нет чётких подозрений. Все кажутся подозрительными. А у меня только одна возможность за день. Надо подумать. — Проверяй старосту. Он явно что-то скрывает, — нахмурился Кен Джун. — Как бешеный вчера бросился на меня с топором, защищая У Рама. Я ему не верю. — Скорее, он был обманут У Рамом. Так же, как и все остальные, — возразила она, чуть наклонившись вперёд. — Он с Юн Со выглядели ошарашенными, когда раскрыли роль У Рама. Кажется, они верили ему больше всех. — Они могут притворяться. Юн Со с Джун Хи, возможно, они заодно, — цокнул он. — Блядь, как же меня всё это вымораживает. Хан Ыль прищурилась. — Подожди… А почему ты вчера никого не вылечил? Она вдруг поняла: сегодня утром не объявили о применении способности доктора. — А, да, проклятая роль, — мрачно буркнул Кен Джун. — Я могу лечить только раз в 48 часов. — Он откинулся на спинку стула, явно раздражённый. — Вот оно что… Значит, сегодня ты можешь использовать способность, — проговорила Хан Ыль, и в её голосе звучала тяжесть. Это всё давило. — Ага, — кивнул Кен Джун. — Но как будто пользы от этого мало, если мы не знаем, кого спасать. — Тогда… — Хан Ыль прищурилась, будто что-то вспомнила. — Подожди.. Я кое что подметила. .... — Когда Ын Ха выкинули с голосования... Какова была причина? — Да кто знает. Она предложила голосовать за этого клоуна Хо Юля. Наверное, поэтому и скинули. — Кто-то ведь начал голосовать за неё первым. Кто-то запустил цепочку, — Она замерла, и в её глазах мелькнуло узнавание. — Подожди… — Кен Джун подался вперёд, нахмурился. — Ты хочешь сказать... — Точно! — почти воскликнула она. — Может быть… — Да говори уже! Что может быть? — он напрягся, весь собравшись в ожидании. — Ын Ха… Она ведь была первой, кто открыто сказал, что это Со Ми толкнула Дон Хёна. Но все проигнорировали это. Со Ми быстро её заткнула, а вечером сама начала голосовать против Ын Ха. — Это значит... — Кен Джун медленно, зловеще ухмыльнулся. — Проверь ее. Хан Ыль резко взяла телефон в руки, пальцы задрожали от адреналина. Но тут же — стук. Хан Ыль хотела проверить Со Ми. Но вдруг в дверь постучали. — Хан Ыль... ты там? — послышался тихий шёпот На Хи. Хан Ыль направилась к двери, чтобы открыть её, но Кен Джун остановил её, давая понять, что не стоит. — Да, На Хи, я здесь. Ты что-то хотела? — Кен Джун сказал собраться всем на старом складе. Я хотела сказать что буду в медпункте..с Хён Хо, ты же не против? Хан Ыль удивлённо уставилась на Кен Джуна. Когда он успел? Тот лишь раздражённо отвёл взгляд. — Да, я поняла. Спасибо что предупредила. — Хорошо… На Хи ушла. В комнате повисла тишина. — Ты серьёзно? — А что? Я вычислил У Рама. Они должны наконец-то поверить мне. — Зачем ты это сделал? Почему не сказал? Хан Ыль уже и забыла, что он всегда действует по-своему. — Мы могли бы обсудить это вместе и найти доказательства. Понять, кто может быть мафией. — Говорю же — это староста! — Кен Джун был раздражён. — Ты не должен обвинять без доказательств. Кен Джун… Мы же— — Да к чёрту это всё! Он резко распахнул дверь и ушёл. Хан Ыль тяжело вздохнула. Неужели так сложно… хоть раз послушать? Хан Ыль осталась одна. Комната вновь погрузилась в тишину — теперь с привкусом бессилия. Она смотрела на приоткрытую дверь, через которую Кен Джун так стремительно ушёл, будто убегая не от неё, а от самого себя. — Ты не должен обвинять без доказательств,— тихо повторила она, опуская взгляд. Он снова поступил по-своему. Не потому, что хотел навредить. А потому, что не умеет иначе. Потому, что боится. Потому, что в этой игре — игре правды и страха — каждый шаг на грани. Хан Ыль села на край кровати, машинально взяв в руки телефон. Со Ми. Она снова подумала о ней — о её взгляде, о реакции, когда вспоминали Дон Хёна. — Я всё равно проверю тебя… — прошептала Хан Ыль. Сжав телефон в пальцах, она нажала:

[Проверить: Ким Со Ми]

…Да. Со Ми — Мафия. Не сложно было догадаться. Она всегда была хорошей актрисой. Хан Ыль криво улыбнулась. Она была права. Медленно поднявшись, она направилась к двери. — Если Кен Джун хочет действовать один… пусть. Но я не отступлю. Мне нужно с ним поговорить. И Хан Ыль вышла из комнаты, направляясь к старому складу, где всё должно было продолжиться. Когда она пришла, почти все уже были на месте. Вскоре подошли Джун Хи, Юн Со и Чжон Вон. Хан Ыль, всё ещё раздражённая поведением Кен Джуна, встала немного дальше от всех. — У тебя что-то случилось? — спросила Юн Со,только что прибывшая на место собрани, внимательно вглядываясь в её лицо. — Нет, всё в порядке. Просто устала, — отозвалась Хан Ыль. Когда все собрались, Кен Джун внезапно начал говорить. Все были здесь. Все — кроме Ю Джуна. Хан Ыль пристально смотрела на Со Ми, наблюдая за её реакцией, за каждым жестом. — Так для чего ты нас собрал? — первой поинтересовалась Юн Со. Кен Джун встал со своего "трона" — старого, проржавевшего трактора. С двух сторон от него стояли Джин Ха и Сын Бин — будто стражи. — Пак У Рам был мафией, — громко заявил Кен Джун, направляясь в сторону Юн Со. — Что я вам говорил? Хан Ыль нахмурилась, предчувствуя, что сейчас начнётся нечто неприятное. Сын Бин начал хлопать в ладоши, одобрительно улыбаясь. — Ко Кен Джун просто лучший! — радостно прокричал он. — А комиссар-то чем занимается? Смотри и учись! Хан Ыль бросила на Кен Джуна недовольный взгляд. Что он вообще пытается этим сказать? — Урок усвоили? — оглядывая каждого, продолжил Кен Джун. — Делайте то, что я говорю, если хотите поймать мафию. Джин Ха, стоявший рядом, шагнул ближе: — Так что нам делать дальше? — Давайте послушаем каждого. Кого вы считаете мафией? — спокойно сказал Кен Джун, его голос был холодным, но в нём чувствовалась скрытая угроза. Даже приказ. — И я вам скажу. Джун Хи резко встал напротив, почти не сдерживаясь: — Почему это ты решаешь, за кого голосовать? — его голос был полон недовольства и раздражения, как будто он только что сорвался. — Решать должны все. Со Ми не осталась в стороне. Она фыркнула и добавила: — Да. Ты кем себя возомнил? Кан наблюдала за этим, её взгляд был спокойным, но в глубине души она уже почувствовала, что игра становится всё более опасной. Со Ми, как всегда, хитрая. Она пытается манипулировать всеми,быть с толпой, чтобы остаться в тени. Джун не отреагировал сразу. Он спокойно поправил волосы, но его глаза стали холодными, как лёд. И вот его голос снова прозвучал: — Вы разве не видели, как Пак У Рам взбесился, пытаясь убить меня прошлой ночью? — его слова были твердыми, он не знал сомнений. — Кто ещё настолько явно мирный житель, а? Он обвёл взглядом всех присутствующих. Все замерли, напряжённо ожидая продолжения. Хан Ыль не могла не заметить, как его слова начали цеплять каждого. Все сидели как на иголках, пытаясь найти хоть какое-то объяснение. И тут его взгляд задержался на ней. Это не было случайностью. Он ждал, что она скажет. Но Ыль упорно продолжала молчать. Она пока не хотела вмешиваться в этот спор. — Мне кажется, мафия среди тех, кто проголосовал за меня прошлой ночью. Вы были с У Рамом, да? — его голос стал всё более пронзительным. — Нет, мы не мафия, — ответила Юн Со, её голос дрожал от напряжения, и Хан Ыль заметила, как она сжала кулаки, пытаясь контролировать себя. — Вы объединились с ним, чтобы убить меня. Какие ещё нужны доказательства? — Кен Джун почти выкрикнул, его глаза сверкали злостью. — Мы тоже на самом деле не знали. Не суди только по вчерашнему, — сказал староста, но его слова были слабыми, как будто он пытался оправдаться, не веря в собственные слова. — А как мне тогда судить? Только вы были против меня! — почти крикнул Кен Джун, его голос сорвался от ярости. — И это всё? — не стерпела Чжон Вон. — Слабоватая логика. Хан Ыль заметила, как Ко раздражённо посмотрел на неё. Он был готов сорваться, но что-то сдерживало его. Всё, что он хотел — это победить, любой ценой. — Успокойся, — сказала Юн Со, её голос был спокойным, но в нём чувствовалась скрытая тревога. Она не хотела, чтобы ситуация вышла из-под контроля. Хан Ыль снова встала, чувствуя, как всё вокруг становится плотным и давящим. Это была та самая атмосфера, когда каждый жест, каждое слово могло стать решающим. Но она не могла стоять в стороне. — А Джису зачем нам было убивать? Мы дружили с ней, — произнесла Со Ми, её голос казался искренним, но Хан Ыль видела за этим обман. «Серьёзно?»— мысленно пронеслось у Хан Ыль. Со Ми снова пытается сыграть на чувствах других. — Скоро все умрут. Вы все забудете об этой дружбе, — холодно произнёс хулиган. Его слова как ледяной душ, пробежались по всем присутствующим. Девушка почувствовала, как напряжение в комнате нарастает. — Джису разве не была доктором? — спросил Ен У, его лицо было серьёзным, но в его глазах всё равно горела искра сомнения. — Повнимательнее, — заметил Юн Чан, его голос звучал властно. — Объявили, что она мирный. — Значит, Ю Джун — доктор, а говорил, что нет, — добавил Юн Чан. Тут Да Бом, стоявший в стороне, неожиданно заговорил, его голос был ровным, но в нём чувствовалась некая твердость: — Комиссар использовал свою способность. А доктор почему нет? Кен Джун взглянул на него с таким мраком, что Да Бом отступил на шаг. — И правда... она была бы жива, — добавила Ми На, её голос был наполнен холодом, словно она уже приняла эту трагедию. — На третьем этаже были только Джису и Ю Джун, верно? Тогда почему умерла только Джису? — спросила Со Ми, её вопрос был полон подозрений. — Думаешь... Ча Ю Джун мафия? — тихо спросила Ми На, её голос был низким, как шепот. Она явно пыталась понять, в чём суть этой игры. — Вот дела. Он что, убил свою девушку? — удивился Джин Ха, его взгляд был полон шока. Но как только Ен У заговорил, Хан Ыль почувствовала, как сгустилось напряжение. Его слова звучали как приговор: — Джису... часто придиралась к нему. Постоянно его ругала. Может... и правда он. — Ен У предполагал и поднес свои мысли. Мысленно Хан Ыль почувствовала лёгкое беспокойство. Всё больше вопросов, всё меньше ответов. Затем она заметила его. Лицо в окне. Это был Ю Джун. Он выглядел потерянным, его глаза полны отчаяния и боли. Но что он чувствует сейчас, когда его обвиняют в убийстве своей девушки? В комнате повисла гнетущая тишина. — Давайте я выберу за вас, а? — Кен Джун указал на Джун Хи пальцем, вытянув руку. Его голос был твёрд и не допускающий возражений. — Ким Джун Хи. Вот кто мафия. Вспомните, как он с топором носился из-за У Рама. — Он думал, что У Рам мирный! — заступилась за него Со Ми, её голос был защитным, почти отчаянным. — Нас всех одурачили! Кан, не стерпев, присоединилась к разговору: — Он, скорее всего, слепо поверил в У Рама. Твои обвинения не обоснованы, — она посмотрела на Кен Джуна, не скрывая своего недовольства. — Мы не можем голосовать за всех подряд. Это неправильно. Он пытался его защитить, но его предали. Многие притихли. Тишина в комнате стала осязаемой. Все взгляды были направлены на Хан Ыль, она почувствовала на себе эту тяжесть. Кен Джун тоже замолчал, его глаза метались от одного к другому, но он ничего не мог сказать в ответ. Она что-то узнала? Как она может быть уверена в его невиновности? — Нужно больше доказательств. Тогда и проголосуем, — её взгляд пересекся к Со Ми, наблюдая за ее реакцией. Кен Джун заметил этот взгляд. Его лицо слегка изменилось. Он что-то понял. Но Кен Джун не отступал. Его голос звенел в тишине, как удар металла по камню: — Так кто? Голосуйте тогда, ну же! Вашу мать! Он был как на грани. Глаза метались по лицам, пальцы дрожали от ярости, сдерживаемой только страхом ошибиться. Юн Со сделала шаг вперёд, её голос был ровным, но в нём проскальзывала тревога: — Эй… Нельзя голосовать вот так. Хан Ыль права. Что за охота на ведьм? Тем более выкидывать тех, кто тебе просто не нравится… это безумие. Доказательств же нет. — Доказательство — моё чутьё, — рявкнул он, и в этом голосе уже звучала свойственная ему угроза. — Что насчёт этого мудака? — Он резко ткнул пальцем в Джун Хи. — Есть гарантия, что он не мафия? А? — Есть, — чётко сказала Юн Со, после недолгой паузы. — В подвале есть комната с камерами. Всё, что происходило, записано. Мы можем проверить. Все обернулись к ней одновременно. В воздухе будто щёлкнуло. Мгновенный всплеск шока пронёсся по толпе. Даже Хан Ыль была ошеломлена. Что-то не сходится. Всё это слишком… гладко. Не может быть так просто.

Через несколько минут все уже собрались в комнате с оборудованием. Воздух был спертым от напряжения.

— С ума сойти, — возбуждённо выдохнул Сын Бин. — Мы сейчас поймаем всю мафию разом! Чжон Вон молча перебирала файлы, взгляд скользил по экрану, руки дрожали от сосредоточенности. — Ну что там? — с нетерпением рыкнул Кен Джун. — Подождите… — голос Чжон Вон стал тревожней. — Записей нет. Кто-то их удалил… Она нахмурилась. В комнате повисла тяжёлая, гнетущая тишина. — Чёртовы мафии… работают как часы, — процедил Кен Джун сквозь зубы и ухмыльнулся. — Эй, Юн Со… что за дела? — Нет..не может быть! — голос Юн Со дрогнул. В её глазах промелькнула паника. — Не отрицай, — холодно сказал он. — Ты опоздала, потому что стирала записи, так ведь? — Н-нет! Это… это случайность! Я нашла эту комнату случайно. — воскликнула она, всё больше теряя почву под ногами. Из толпы медленно вышел Ю Джун. В его глазах — ни капли прежней мягкости. Лёд. — Как ты вообще узнала, что здесь хранятся записи? — спросил он. — Что?.. — дыхание Юн Со сбилось. — Ты искала эту комнату, чтобы скрыть следы. Так ведь? — Нет! Это… Я просто хотела… Но её голос утонул в шуме обвинений и недоверия. Она хотела защитить Джун Хи… но теперь сама оказалась загнанной в угол. Из толпы шагнула Хан Ыль. Медленно, решительно. Она встала перед Ю Джуном, за которым стоял и Кен Джун, словно встала между огнём и жертвой. Юн Со удивлённо посмотрела на неё. Хан Ыль? — Это абсурд, не считаете? — спокойно, но твёрдо сказала она. — Если бы она хотела всё скрыть — зачем тогда рассказывать об этой комнате вообще? Кен Джун нахмурился. Его мозг отказывался принимать происходящее. Что?.. Почему она заступается за них? Почему именно сейчас? Он смотрел на неё. А она — прямо на него. Ни капли страха, ни капли злобы. Только: «Выслушай меня». И в этом взгляде была настойчивость, которую он не ожидал. Он не выслушал её тогда. Может, зря? Впервые за долгое время он почувствовал себя виноватым. — В этом нет никакого смысла, — вмешался Джун Хи. — Зачем ей было бы раскрывать эту комнату? — И к тому же… — добавила Чжон Вон, глядя на Юн Со. — Она понятия не имеет, как удалять файлы. Поверьте мне. Кен Джун будто замер. Внутри него всё клокотало: злость, сомнение, растерянность. «Да чтоб вас... » — мысленно выругался он. Может, и правда не стоит спешить? Он должен выслушать Кан Хан Ыль. Он знал это. Но… Его чёртова гордость не давала сделать шаг назад. — Чёрт, — выдавил он сквозь зубы. — Тогда что прикажете делать?! — сорвался он. — Вы все чертовски подозрительны! И, не дождавшись ответа, резко развернулся. За ним — двое его верных друзей. Ни голосования. Ни финального слова. Только шаги, исчезающие в коридоре. Хан Ыль долго смотрела ему вслед. И только потом — медленно, с тяжестью — выдохнула. Один за другим они начали расходиться, но взгляды всё ещё цеплялись за Юн Со. Холодные, недоверчивые, почти приговорённые. Казалось, стоит кому-то снова произнести её имя — и всё. Её выкинут. Она почувствовала, как внутри всё сжимается, горло пересохло, дыхание сбилось. Она сделала шаг вперёд, словно пыталась удержать их, остановить хоть кого-то. — Пожалуйста… Подождите, — её голос был почти шёпотом, но в нём дрожала вся боль момента. — Это… правда не я… Она протянула руку вперёд — и наугад схватила ладонь Хан Ыль, та уже собиралась уходить вслед за Кен Джуном. — Постой, — выдохнула она. — Ты ведь веришь мне? Скажи, что веришь. Я... я не делала этого… Глаза Юн Со затуманились, в уголках дрожали слёзы, и голос сорвался. Её пальцы сжались крепче, будто Хан Ыль — её последняя ниточка, за которую она могла уцепиться в этом вихре предательства. Хан Ыль остановилась. Она посмотрела на Юн Со — в её лице было что-то тонкое, ранимое, совсем не то, что видели в ней остальные. Молча, мягко, она положила ладони на её плечи. Не как упрёк — как якорь. Как опора. — Всё в порядке, Юн Со. Я верю тебе, — произнесла она с такой уверенностью, что даже стены, казалось, отозвались эхом. — Я на твоей стороне. Поэтому не изводи себя, слышишь? В этот момент внутри Юн Со что-то дрогнуло и растаяло. Она судорожно, едва заметно кивнула. Несколько крупных слезинок сорвались с ресниц, но она яростно смахнула их тыльной стороной ладони. Они ведь никогда не были близки. Хан Ыль всегда держалась особняком; спокойная, собранная, пугающе сдержанная. Для Юн Со она казалась кем-то вроде неприступной скалы, к которой глупо подходить без веской причины. Юн Со уважала эту дистанцию. Никогда не лезла с пустой болтовней. Юн Со почувствовала, как к горлу подкатывает тяжелый, горячий ком. Но это была не боль от незаслуженного обвинения. Это была чистая, обжигающая благодарность. — Я пойду, хорошо? — тихо сказала Хан Ыль, заглядывая ей прямо в заплаканные глаза. — Мы обязательно что-нибудь придумаем. Выход есть всегда. — Сказала она, хотя в глубине своей души не до конца верила своим словам. Она ушла — но с её уходом не пришёл холод. Оставшееся физическое тепло её ладоней на плечах Юн Со будто до сих пор удерживало ту на ногах, не позволяя упасть. Хан Ыль выбежала из комнаты почти бегом. Сердце стучало громко, как будто в груди громыхал барабан. Она не могла позволить Кен Джуну уйти — не сейчас, не с этим на душе. Она заметила его чуть дальше в коридоре: он стоял с Джин Ха, Сын Бином и... Ю Джуном? Странно. Обычно они не тусуются вместе. Что они обсуждают? Но времени на раздумья не было. Она подбежала и, не сказав ни слова, схватила Кен Джуна за руку. Он удивлённо обернулся, даже не успев сопротивляться, и она потащила его за собой. — Я украду его ненадолго, ладно?! Верну его в целости и сохранности! — крикнула она через плечо Джун Хи и Сын Бину, которые переглянулись и тут же расхохотались, явно прикидывая, о чём пойдёт речь. Ю Джун лишь нахмурился, не понимая, что происходит. — Эй! Эй, ты что творишь?! — Кен Джун возмущённо говорил, но не пытался вырваться — она всё ещё держала его за руку, и это сбивало с толку. — Нет времени объяснять, — бросила она и резко свернула за угол. Он дёрнулся, но она вдруг остановилась — и прижала его к стене. Он застыл. Мозг будто вырубился. В горле пересохло, уши тут же вспыхнули красным. Она стояла близко. Слишком близко. Что она делает? — Слышь… — прошептал он, задыхаясь. — Ты... совсем с ума сошла? А если кто-то увидит?! Ты хоть понимаешь, как это выглядит? Чёрт… — его голос предательски дрогнул. Она не ответила. Только медленно склонилась ближе и прошептала прямо ему на ухо: — Я знаю, кто мафия. Он замер. Мысли в голове закрутились вихрем — и все были не о мафии. Внезапный холод пробежал по коже, как будто его окунули в реальность. — Чего?.. — выдохнул он, всё еще цепляясь за остатки ступора. То ли он не до конца расслышал фразу из-за шума крови в ушах, то ли в глубине души надеялся совсем на другие слова.. Хан Ыль отступила ровно на шаг. Столько, чтобы не мешать думать, но достаточно близко, чтобы он всё ещё чувствовал её присутствие. — Пошли со мной. Но, Кен Джун… — её голос стал серьёзнее, тише, — больше не перебивай и не кричи. Ладно? Он смотрел на неё. Слишком долго. Потом тихо кивнул. — Ладно, твоя взяла. — Пойдём в другое место, — Хан Ыль отступила на шаг назад, отпуская его руку. Кен Джун молча пошёл за ней. Но внутри… внутри всё гудело. Чёрт… что это было вообще? Кен Джун шёл за Хан Ыль, будто во сне. Его шаги уверенные — на автомате. Но внутри творился хаос. Голова гудела, как после удара. Она… прижала меня к стене. Просто так. Прямо. Без предупреждения. Это вообще нормально? Он машинально поправил воротник, хотя его никто не трогал. А потом шепчет на ухо. Что, чёрт возьми, это было? Щёки горели, уши тоже. Он чувствовал себя полным идиотом. Ты же не ребёнок, Кен Джун. Это просто… разговор. Информация. План. У неё дело. А ты уже начал… мечтать? Он скривился. Она даже не смотрит на меня так. Она вообще странная. Серьёзная. Холодная почти всегда. Почему она вдруг такая? Он сжал челюсть. Может, это специально? Проверяет меня? Давит? Но она не флиртует. Как жаль. Он покосился на неё. Она шла вперёд, ни разу не оглянувшись. Ровная осанка. Чёткий шаг. Ни намёка на смущение. Нет. Это ты весь пылаешь, а она — как лёд. Возьми себя в руки. Это не свидание. Это расследование. Мы в смертельной игре. Она хочет выловить мафию, не тебя. Хватит строить из себя героя дорам. Он вздохнул. Ему стало душно. Хотелось врезать кулаком в стену — просто чтобы привести себя в чувства. Но… если она так близко подошла просто из-за дела — что будет, если однажды сделает это не по делу? Мысль вспыхнула и тут же потонула в стыде. Хватит, Кен Джун. Просто иди и слушай. Не облажайся. Он сглотнул, остановился у двери, за которой стояла она. И когда она оглянулась, взглядом позвала войти — он вдруг снова почувствовал это странное напряжение. Как будто весь воздух между ними дрожал. —Так ты хочешь сказать, что уже проверила..? — Он смотрел на неё, нахмурившись, но голос дрогнул. Хан Ыль кивнула. —Да. Со Ми — мафия. Тишина. Слова ударили, как пощёчина. Кен Джун отшатнулся на шаг назад, словно пытаясь переварить. —Чёрт... — выдохнул он почти беззвучно. В глазах промелькнуло нечто между шоком и страхом. —Ты уверена? —Абсолютно. Я проверила через приложение. Это не ошибка. Она мафия. Кен Джун потер лицо руками. Сердце забилось быстрее. Со Ми прирожденная актриса. Он посмотрел на нее. Она была спокойна. Не дрожала, не металась. Только её глаза выдавали напряжение. Он видел: ей страшно. Но она держится. Ради всех. —Ты понимаешь, что это значит? — Он понизил голос. —Но если мы промолчим — она продолжит. —Мы должны объявить сильные обвинения в ее сторону. Он замолчал. Это безумие. Она идёт в лоб. Без поддержки. Без плана. Просто говорит. Как будто... готова умереть. — Ты вообще понимаешь, во что влезла? — Его голос зазвучал резче. — Почему ты не сказала мне раньше? — Ты не выслушал меня. Он замолчал. — Я просто... не хочу терять больше никого, — Даже если это кто-то, кто не верит мне. Кен Джун отвернулся, будто эти слова ударили в грудь. Он сглотнул. — Чжон Вон сказала, что восстановит файлы до вечера. Если… Со Ми попала на камеры, это значит… — Хан Ыль говорила тихо, почти шёпотом. —…Ей уже не скрыться, — закончил за неё Кен Джун, устремив взгляд в пол. Казалось, на мгновение появилась надежда. Но Хан Ыль не улыбнулась. Наоборот её взгляд оставался настороженным. — Но... я не уверена, что это всё так просто. Он резко поднял на неё глаза. — О чём ты? Хан Ыль замялась, потом стиснула зубы. — Если всё решится с помощью камер, если всё будет настолько очевидно... тогда в чём смысл этой игры? В чём страх? Где ловушка? Слова повисли в воздухе. Они оба понимали: за этим стоит что-то большее. Кен Джун замер, ощущая, как внутри всё холодеет. Она права. Это не просто лагерь и не просто убийственная игра. Это что-то... продуманное. До мелочей. И они — пешки. — Подождём до вечера, — сказала она глухо. — Но если что-то пойдёт не так… если камеры не помогут… если всё обернётся против… — Она повернулась к нему. — Помоги Юн Со. Или Джун Хи. Пожалуйста. Он молча смотрел на неё. Она говорила, как будто уже попрощалась. Как будто знала, что у неё не будет возможности что-то исправить. Он сжал кулаки. — Ты намекаешь, чтобы я... — он понизил голос, — ...использовал свою способность? Она кивнула. Молчание. Он явно боролся с собой. Его всегда раздражало, когда кто-то указывает, как ему поступать. Но в её голосе не было приказа. Только просьба. И тревога. Он нехотя кивнул. — Ладно. Но только если всё действительно пойдёт к чёрту. — Голос его был хриплым. —Я не хочу что бы мафии победили. И только. Они стояли рядом, не говоря больше ни слова. Напряжение между ними было почти осязаемым. И не только из-за ситуации. Что бы ни случилось вечером — это изменит всё.

Время приближалось к 23:00.

Напряжение висело в воздухе, как перед бурей. Чжон Вон наконец прислала сообщение: "Удалось. Записи с камер третьего этажа восстановлены." Все тут же собрались в комнате наблюдения. Кто-то шёл сдержанно, кто-то — в спешке, будто спасение было за углом. В коридоре, недалеко от входа, Хан Ыль заметила На Хи. Та стояла чуть в стороне с Хён Хо, казавшись чужой среди своих. Она не смотрела на других, глаза её были потухшими. —На Хи? — тихо окликнула её Хан Ыль, подходя ближе. —Ты что-то с ногой сделала? Выглядишь… неважно. Хён Хо опередил ответ: —Место повреждения почти зажило. Всё нормально. Но "нормально" явно не было. На Хи дышала тяжело, сдавленно. И вдруг, словно всё в ней прорвалось, по щеке скатилась слеза. —Со Ми… — прошептала она. Сердце Хан Ыль забилось быстрее. Она едва не сорвалась на крик. Со Ми? Эта ведьма и до неё добралась? —Что она сделала? — голос её сорвался. —Она угрожала тебе? —Она подозревает, что я мафия, — голос На Хи дрожал. —А если она убедит других… если меня выкинут… Хён Хо, до этого молчавший, резко сжал кулаки. В его глазах впервые мелькнуло что-то тёмное. —Нет. Я не позволю, — сказала Хан Ыль, беря На Хи за руки. —Ты с нами. И мы не дадим тебя в обиду. Хён Хо молча обнял На Хи за плечи. Он не говорил, но в его прикосновении была железная клятва. Он будет рядом. Всегда. За дверью зала с камерами кто-то крикнул: —Эй! Всё готово! Быстро, все сюда! Момент истины приближался. И от того, что покажут записи, зависели жизни. Записи включились. Монотонное шипение камеры, прыгающее изображение. Все стояли, будто приросли к полу. Лица были напряжёнными, дыхание затаено. Юн Со вжалась в Джун Хи, пряча в его груди своё тревожное сердце. Он обнял её в ответ, крепко, молча — как щит. Хан Ыль на секунду позволила себе лёгкую, едва заметную улыбку. Они и правда подходят друг другу… Если бы не вся эта игра, если бы они сказали друг другу всё раньше… Может, у них был бы шанс на что-то настоящее. Внезапно кто-то заметил: —Эй… что это? Почему картинка рвётся? —Она же только что работала! Запись прыгала, дрожала, обрывалась. Самые важные моменты — вырезаны. Будто кто-то заранее подчистил всё нужное. Хан Ыль сжала зубы. Она знала. Предчувствовала. Конечно. Не могло быть всё так просто. В следующую секунду… БАБАХ. Громкий хлопок. Заискрилась панель. Огненная вспышка на экране, клубы дыма. Паника. Кто-то вскрикнул. Джун Хи, не раздумывая, сорвал со стены огнетушитель и бросился вперёд. —Отойдите! — крикнул он. Пена забила пламя, раздался свист и скрежет, пока он гасил очаг возгорания. Комната наполнилась запахом гари и напряжения. Когда всё затихло, на месте, где была система камер, осталась только обугленная панель. —…Они не хотят, чтобы мы знали правду, — прошептала Хан Ыль. Кен Джун опустился на корточки перед обугленной панелью. Пена от огнетушителя всё ещё стекала по краям. Он вглядывался в остатки проводов, в трещины на корпусе. И вдруг… усмехнулся. Но не от облегчения — в его улыбке была злость. Усталость. Ядовитое разочарование. — Мафии что, уже не хватает убивать по одному? Решили сразу нас всех сжечь? — бросил он. Но говорил он не Юн Со. Его взгляд пронзал Со Ми. Она чуть заметно вздрогнула. Отвела глаза. Встревоженная. Словно понятая с полуслова. И вдруг… — Эй, смотрите! — Юн Чан вытянул руку, указывая на экран. Все обернулись. На одном из уцелевших мониторов что-то загорелось. Изображение. Камера. Только что записанное. Прямо сейчас? —Что это?.. — прошептала На Хи. Кан почувствовала, как волосы на затылке поднимаются дыбом. На экране была девушка у бассейна. Она стояла, словно тень — белая, неестественно статичная. И вдруг исчезла. А потом… появилась в другом углу. Мерцала время от времени. Перемещалась рывками. Словно сбой в системе. Или нечто совсем другое. — Ч-чёрт, — пробормотал Сын Бин, отступая назад. — Она… она двигается не как человек. — Призрак?.. Он правда существует?.. — прошептала На Хи. Юн Со дрожащими пальцами достала фотографию. Старый снимок класса. Кто эти ребята? — Смотрите… — она указала в самый край. На фото, на краю кадра, стояла та же девушка. Слабая, чуть размытая. Почти как ошибка камеры. Но… та же. Без сомнений. — Это она. Это призрак. Она была с нами всё это время, — сказала Юн Со тихо. Тишина накрыла комнату. Кен Джун нахмурился. Хан Ыль поймала его взгляд. Впервые за всё время они оба не знали, во что ввязались. Это была уже не просто игра. Не просто мафия. Что-то… было здесь. Что-то гораздо страннее, чем они готовы были признать.