В последний день без страха

Оба всё ещё сидели в кафетерии, каждый увязнув в своих мыслях. Всё происходящее казалось абсурдным. Хан Ыль вздохнула, прикусив губу. "К чему вообще второй комиссар? И почему даже мне, комиссару, ничего об этом не сказали? Ни намёка, ни проклятого уведомления. Хотя бы строчку в правилах. Хоть что-то", — раздражённо думала она, не отводя взгляда от одной точки на стене, будто надеялась выжечь в ней дыру. — Ты взглядом что, стену пилить собралась? — хмыкнул Кен Джун, бросив на неё короткий взгляд. — Если бы могла, — буркнула она и уронила голову на стол, волосы упали вперёд, скрывая лицо. — Почему всё так сложно.. — Да хер его знает, — Ко откинулся на спинку стула. — Что за чертовщина вообще. Ни чёрта не ясно: ни сколько мафий, ни сколько комиссаров… Молчание, и вдруг: — Как думаешь... если бы нам не всучили эти роли... мы бы вообще когда-нибудь вот так заговорили? — Спросила она, переводя взгляд в его сторону. Кен Джун чуть вздрогнул от неожиданности. Он не ожидал этого поворота. Вопрос застал его врасплох. — Не знаю… — он слегка прищурился. — К чему клонишь? Она только усмехнулась, меланхолично. Подняла голову, оперлась щекой на руку и уставилась в окно. Свет пробивался сквозь стекло, играя на её лице мягкими бликами. — Просто… эта игра нас сблизила. Мы теперь можем говорить откровенно. А в школе… мы вообще почти не разговаривали. Кен Джун нахмурился. Она так говорит, будто это всё с чистого листа. Будто до этого между ними вообще ничего не было. А он помнил. Помнил, как однажды после уроков подождал её у школьного крыльца. Хотел подойти, сказать хоть что-то, но она тогда просто прошла мимо, даже не заметив. Может, и правда не помнила. А может не хотела. — Чего так откровенничаешь? Всплакни заодно, — буркнул он, пытаясь спрятать за грубостью непонятный укол в груди. — И в мыслях не было, — она посмотрела на него в упор. В её голосе проскользнула мягкая, кошачья усмешка, от которой по его коже пробежал мороз. — Просто... я привыкла судить о людях по их лицам, выражению лица, знаешь. И твоя, признаться, не внушала доверия. А сейчас... кажется, я переоценила твою способность быть законченной сволочью. Кен Джун бросил на неё колючий, недоверчивый взгляд. Она и вправду не знала, как к нему подступиться раньше. Да и не хотела, он её не интересовал, она пришла за другим, за тем что ему никогда не понять. Он чувствовал тоже похожее. Но сейчас все было иначе. — На самом деле. Я думала, ты хуже, чем есть на самом деле, — неожиданно произнесла Хан Ыль. — Ты просто недооцениваешь меня, — хмыкнул он, усевшись ровнее. Она чуть хитро улыбнулась, склонив голову набок. И снова это чувство. Опять рядом с ним. Опять что-то внутри будто покалывает. Всё становится резче, громче, острее. Почему рядом с этим человеком она так сильно чувствует? Что это — он такой? Или это она меняется? — Ты… добрый, — тихо выдохнула она, глядя на него в упор. Кен Джун замер. Веки чуть дёрнулись, как будто в глаз попала пыль. Он даже не сразу понял, что именно она сказала. — Что? — резко выдавил он. "Добрый". Он. Добрый? Это слово звучало так инородно, так чуждо его нраву, он ожидал: жестокий, вспыльчивый, тупой, невменяемый. Ну или хотя бы бесчувственный. Это было бы логично. Это звучало бы… реально. Хотя бы так. А она сказала "добрый". Он вдруг засмеялся. Без тени издёвки, без ехидства по-настоящему, с удивлением. Словно услышал самый абсурдный, но приятный комплимент в жизни. Хан Ыль выпрямилась, слегка нахмурившись. Он смеётся? Ей можно это видеть? Не ухмыляется, не издевается… просто смеётся? Это было так непривычно. Кажется, они снова поменялись местами. Как тогда, ночью. Когда сидели на полу, рядом. Девушка смотрела на него, не отрываясь. Ей тоже стало смешно, эта ситуация: Доктор и Комиссар казалась теперь безумно ироничной. Она не засмеялась вслух, просто опустила голову, пытаясь скрыть широкую улыбку, и тихонько качала головой. Кен Джун с трудом остановился, выдохнул и вытер слезу из уголка глаза. — Ты всё страннее и страннее,Кан Хан Ыль, серьёзно, — произнёс он, качая головой, но с такой теплотой, будто в этом «странная» слышалось «особенная». — А ты-то,— фыркнула она, ткнув пальцем в его сторону. — Что с тобой сегодня? Мягкий какой-то. Тебя подменили? — Хочешь, чтобы я прямо сейчас доказал обратное? — в его голос вернулась привычная хрипотца, но без прежней злобы. — Вот, это уже привычнее, — усмехнулась она, всё ещё с едва заметной улыбкой на губах. — Что насчёт Джин Ха? — вдруг спросила Хан Ыль. — Ты хочешь убедиться, что он не мафия? Или мне следует..? Парень чуть приподнял бровь, не ожидая такого поворота. Он не был готов снова окунуться в обсуждение игры, но понимал времени у них не так много. Хотя... было приятно просто поболтать. — Этот придурок… — он фыркнул. — Не думаю, что он способен на подобное. Он бы себя подставил, если б взялся за такое. Не настолько же он тупой. Он отмахнулся, но глаза его задержались где-то в пустоте. Хулиган о чём-то задумался. — В этом есть смысл, — тихо согласилась Хан Ыль. — Тогда… если его подставили, я думаю... — Она резко осеклась. Видимо, самой было неприятно это говорить. — У мафии есть чёткий план. — План? — в голосе Кен Джуна мелькнул интерес, и одна бровь взлетела вверх. —Я не уверена, но... я думаю, они хотят избавиться от вас. «От вас»? — эта фраза отозвалась гулким эхом в голове Кен Джуна.

Сын Бин — мёртв.

Джин Ха — под прицелом.

Следующий — он?

— Но ты не думай, — быстро добавила Хан Ыль, пытаясь отогнать собственные мрачные мысли. — Это только предположение. Лицо её потемнело, взгляд стал тревожным. Казалось, она тоже боится того, что произносит. Но Кен Джун лишь зловеще усмехнулся. Его глаза сверкнули. — Бросают мне вызов, значит? — процедил он сквозь зубы, и в его голосе послышался опасный, металлический лязг. — Ну что ж. Посмотрим, кто кого. Чёртовы мафии. Хан Ыль почувствовала, как сердце пропустило удар, а затем забилось чаще, отдаваясь пульсом в самых кончиках пальцев. Она ненавидела эту игру всей душой, но сейчас была уверена: Кен Джун единственный по-настоящему живой человек в этом проклятом месте. Стараясь не поддаваться дрожи в коленях, Хан Ыль резко поднялась. Ноги всё еще были ватными, но взгляд стал твердым, как никогда. Она не собиралась сдаваться. Не собиралась гнить в этом отеле и уж точно не планировала умирать беспомощной пешкой, которой пожертвовали ради чужой победы. — За дело, — чётко произнесла она. Её голос, неожиданно окрепший, отразился от голых стен кафетерия. Кен Джун бросил на неё взгляд. Он мазнул по ней взглядом, но тут же отвернулся, чтобы скрыть невольную ухмылку. Умела же Кан удивлять. Когда надо кусалась не хуже него. — Ну что ж... — тихо пробормотал он. Он встал следом, медленно выпрямляясь во весь рост. — Пора потрясти это гнилое осиное гнездо, — добавил он и крепко хлопнул её по плечу, закрепляя их негласный договор. — Они ещё пожалеют, что решили напасть на меня первыми. Хан Ыль коротко кивнула. И кажется, они начали становиться настоящей командой.

***

— Так ты говоришь, у тебя есть план? — Кен Джун немного склонил голову, но шёл всё так же уверенно. — Именно, — твёрдо ответила Хан Ыль, не глядя на него. Сосредоточенность проступала даже в её походке. Она знала, просто знала, что одной им не справиться. Им нужно больше мозгов, больше взглядов на всё это. И — главное — больше союзников, которым можно верить. Они приближались к общей комнате, которую она делила с На Хи. Перед тем, как выйти из кафетерия, Хан Ыль успела написать короткое сообщение "Придите. Это важно." Хён Хо и На Хи единственные, кому она могла сейчас доверить свою жизнь. Единственные, кто знал, кто такие они с Кен Джуном на самом деле. Единственные, кто не предаст. — Если всё пойдёт по плану... мы, возможно, впервые получим преимущество, — добавила она уже тише, почти себе под нос. — Пора перестать быть добычей. Кен Джун усмехнулся. —Ты когда злишься — становишься прямо харизматичной, — сказал он с ленивой ухмылкой, глядя на неё из-под прищуренных глаз. — Это сейчас был комплимент… от самого Ко Кен Джуна? — переспросила она, приподняв бровь, словно не поверив услышанному. — Пф. А что, не похоже? — он качнул головой, будто удивился. Она закатила глаза, стараясь скрыть, как уголки её губ предательски дрогнули вверх. — Ты же обычно ограничиваешься «зазнайкой» или вопросом «чего уставилась». Ещё «мышь» было, если мне память не изменяет. — Так это мой язык любви, ты что, не знала? — Он выдал это с таким невозмутимым видом, что Хан Ыль не выдержала и фыркнула. В этот момент шагать рядом с ним было на удивление… легко. Почти как в той, прошлой жизни, где самым страшным были экзамены. Только сердце почему-то билось чаще, и это не было связано со страхом перед мафией. — Если ты продолжишь так, я начну думать, что ты не совсем безнадёжен. — Ну блин. Только не это, — он театрально закатил глаза, но не смог скрыть довольного выражения. И тут они остановились у двери. Внутри было тихо. Ни звука. Кан постучала коротко — три раза. Секунда. Три раза снова. Их личный код, если вдруг… если кто-то подслушивает. — На Хи? Это я. Мы пришли. Открой. Внутри кто-то зашевелился. Дверь приоткрылась. Как и ожидалось, внутри были На Хи и Хён Хо. На Хи стояла у прохода с лёгким удивлением в глазах, будто не веря, что Хан Ыль и правда смогла притащить его сюда. Хён Хо сидел на краю кровати, лениво подняв взгляд. — Хан Ыль, ты уже тут?.. И он тоже?.. — сдержанно, почти шёпотом, спросила она. — Я вообще-то всё слышу, — пробурчал Кен Джун, закатывая глаза. — Прости, — На Хи смущённо улыбнулась. — Заходи, — Хан Ыль отступила в сторону, давая пройти. Кен Джун сунул руки в карманы и прошёл в комнату с тем самым видом, будто она принадлежит ему. Окинул взглядом пространство и, не стесняясь, плюхнулся на одну из кроватей. После нескольких ночей на полу в кафетерии мягкий матрас казался раем. Он откинулся на спину, сцепив ладони под затылком. Хан Ыль, не теряя времени, закрыла дверь на щеколду — теперь можно говорить. На Хи переглянулась с Хён Хо — взгляд с явной ноткой удивления. Кен Джун, добровольно пришедший в чью-то комнату? Да ещё и такой… спокойный? Точно все будет в порядке? Это даже страшнее его обычного поведения. — Ты в порядке? — осторожно спросила она, наблюдая, как он раскинулся на кровати, будто дома. — Я отдыхаю. Не мешай святому моменту, — он закрыл глаза с видом короля, который только что закончил сражение. Но было видно: он не совсем отключился, скорее, слушал, прикидывая, кто что скажет. Хён Хо подался вперёд, локтями опираясь на колени: — Вы ведь пришли не просто поболтать. Что-то случилось? — Есть кое-что, чем нужно поделиться, — Хан Ыль села у стены, скрестив ноги. — Мы с Кен Джуном пришли к выводу: у мафии есть чёткий план. И, возможно, их следующая цель — он. — Что? — На Хи резко повернулась к нему, глаза расширились. — Ну неужели кто-то удивлён, — лениво откликнулся Кен Джун, не открывая глаз. — Это не впервой кому-то хотеть моей смерти. Эй, Хён Хо, ты ведь тоже когда-то мечтал меня пришить, признавайся. — Если бы ты вёл себя чуть менее раздражающе — может, и не мечтал бы, — усмехнулся Ча Хён Хо, скрестив руки. — Хотя… даже тогда, наверное, нет. Хулиган приоткрыл один глаз и посмотрел на него снизу вверх, с прищуром: — А ты, смотрю, прям расцвёл с шутками, как только со своей На Хи оказался в комнате. Всё ещё думаешь, что ты тут главный? Ан заметно замялась и немного покраснела. — Нет, — спокойно ответил тот. — Просто, в отличие от некоторых, я не лежу в чужой комнате, как дома. — Потому что у тебя не было своего кафетерия. Просто живи с этим, — Кен Джун усмехнулся и наконец сел, хотел привычно откинуть капюшон, но похоже забыл что куртка не на нем. Кан бросила на них усталый взгляд: — Вы оба — просто находка для психиатра. Можно, пожалуйста, без соревнований "кто круче"? У нас есть проблемы. Повисла тишина. На Хи кивнула первой: — Хорошо. Так что у вас? Хён Хо, всё ещё с тенью ухмылки, посмотрел на Кен Джуна: — Раз уж ты пришёл, значит, всё действительно серьёзно. Ладно. Действуем вместе. Кен Джун усмехнулся, в его глазах блеснул вызов: — Ладно, раз уж вы такие храбрые. Команда, значит? Выбора у меня все равно нет. Ыль начала объяснять всё по порядку — от странных совпадений до своих подозрений. Кен Джун не сидел молча: время от времени перебрасывался колкими фразами, будто комментируя каждую всплывающую деталь. Когда, наконец, Хан Ыль замолчала, сделав долгий вдох, На Хи прикрыла рот рукой, будто переваривая услышанное. — Подожди… — она резко повернулась к Хан Ыль. — Со Ми правда мафия?! Вы… вы знали? С какого момента... Хан Ыль устало кивнула. — Я… я просто не верю… — На Хи покачала головой. — Это же ты, Хан Ыль, тогда написала, что Джун Хи — мирный, да? — Это не она, — сухо перебил Кен Джун, даже не глядя на неё. Его голос прозвучал слишком резко, и На Хи инстинктивно вздрогнула. — Тогда.. кто же это? — её лицо исказилось от удивления. Она повернула голову вбок, будто стараясь осмыслить сказанное. Хан Ыль вздохнула, сцепив пальцы на коленях: — Мы сами не знаем. Это либо чья-то идиотская шутка… либо… —…либо есть второй комиссар, — договорил Кен Джун, заметно тихо, но всерьёз. Комната на мгновение затихла. Хён Хо наклонился чуть ближе и прищурился на Кен Джуна: — Надеюсь, второй комиссар — не ты. Ты и с одной ролью едва справляешься. Кен Джун открыл глаза, посмотрел в его сторону и ухмыльнулся: — Следи за языком, говнюк. А то следующим проверят именно тебя. Хан Ыль тихо усмехнулась, но тут же снова стала серьёзной: — Хватит. Это не время для подколов. Нам нужно держаться вместе. Или погибнем поодиночке. — У меня нет предположений, кто может быть вторым, — закончила Хан Ыль, слегка опустив голос. —Но... Если бы он объявился, он бы нам очень пригодился. — Надеюсь, второй — не кто-то из вас, — вдруг бросил Кен Джун с ленцой, но в голосе послышалась сталь. — Ты их не проверяла. С чего ты взяла, что эти двое не дурят тебя всё это время? Слова прозвучали резко. Вновь повисла тишина. Ча заметно напрягся. Его плечи чуть дёрнулись, как будто он не ожидал услышать это именно сейчас. На Хи бросила короткий, почти испуганный взгляд на него, а потом быстро отвела глаза. Что-то мелькнуло между ними — слишком быстро, но Кан это уловила. Что-то они скрывают. — Вы... точно не знаете? — тихо, но с нажимом спросила она, приподнимая бровь. Взгляд скользнул от На Хи к Хён Хо, будто она сканировала их. Кен Джун приподнялся на локтях и с усмешкой оглядел обоих: — Ну-ну. А я думал, это я тут всех провоцирую. На Хи нервно поправила прядь волос: — Не знаю, о чём ты… просто… неожиданно это услышать, вот и всё. — Очень неожиданно, — проговорил Хён Хо, но взгляд его остался настороженным. Он больше не сидел расслабленно, как раньше — теперь он выглядел будто готов к обороне. Хан Ыль не сводила с них глаз: — Если кто-то что-то знает — лучше скажите это сейчас. Кен Джун уселся ровнее, сбросив остатки ленивого вида. Взгляд стал холоднее, прищурился, будто что-то наконец срослось в его голове. — Ага… — он медленно кивнул, усмехнувшись уголком губ. — Вот теперь вы оба выглядите подозрительно. Особенно ты, — бросил он в сторону Хён Хо. — Обычно ты не такой молчаливый. Что-то гложет? Или просто ссышь, что правда вылезла? Хён Хо сжал челюсть, будто что-то хотел сказать, но передумал. — Даже не смей, — бросила На Хи резко. —Это не причина для подозрений. — Я подозреваю, потому что вы переглянулись как двое, у которых есть общий секрет, — Кен Джун подался вперёд. Его голос стал тише, но от этого только острее. — И знаешь, что бесит больше всего? Что если бы я не ляпнул это в шутку, вы бы и не дрогнули. Но вы же дрогнули. Или я не прав? — Хватит, — вмешалась Хан Ыль, нахмурившись. — Мы здесь не для допросов. — А может, стоило бы? — Кен Джун откинулся на спину, снова раскинув руки. —Да они срать хотели на твои требования, Хан Ыль. Потому что если один из них — второй комиссар, и он молчит... значит, ему плевать, сдохнем мы или нет. Или он уже спелся с мафией. Хён Хо и На Хи переглянулись вновь — и теперь это было невозможно не заметить. Хён Хо тихо вздохнул и отвёл взгляд. Несколько секунд молчания будто растянулись на целую вечность. Он провёл рукой по затылку, будто пытаясь собраться, но по выражению лица было ясно: они попались. —Чёрт, — пробормотал он. — Ладно. Не совсем честно было... Но мы не враги. Просто... я не знал, когда и как об этом говорить. — То есть ты? — Хан Ыль подалась вперёд, глаза расширились. —Ты второй комиссар? Он кивнул. Медленно. Словно знал, что этим признанием ставит себя под удар. Ко Кен Джун приподнялся, взгляд у него стал ледяным. — Сука, да ты просто издеваешься. Я чуть не приписал тебя к мафии. Хотя какая теперь разница. — А ты разве не всегда меня туда приписываешь? — Хён Хо криво усмехнулся, устало. — Да потому что ты ведёшь себя как сама обыденность с темным прошлым, — буркнул Кен Джун. — Заебал меня уже. — Ребята, — вставила На Хи, — может, не время меряться сарказмом? — Наоборот, — сказал Кен Джун. — Самое время. Сами виноваты. Хан Ыль выдохнула. Кен Джун с раздражённым выдохом откинулся на спинку кровати, сжав челюсть. Он смотрел в потолок, будто пытаясь сдержаться, но взгляд был резкий, как осколки стекла. — Просто отлично, — процедил он. — А я, значит, всё это время выкладывался, а вы тут тайные клубы организовали. Прекрасно. Ещё чуть-чуть — и можно было бы и меня сдать, да? — Эй, не говори так, — На Хи подняла ладони, будто пытаясь сгладить напряжение. — Все не так.. — Нет, ты не понимаешь. — Он резко сел, уставившись на неё. — Мы тут каждый день на краю. И я, чёрт возьми, рисковал. А вы, оказывается, знали больше и молчали. Классная у нас "команда". Хён Хо молчал, но взгляд опустил. Он не прятался — просто понимал, что сказать сейчас было нечего. И, может, немного стыдился. Хан Ыль посмотрела на Кен Джуна. — Ты злишься. Я понимаю. Но если бы они раскрылись раньше, мы могли бы потерять шанс. Мафия не дремлет. — Осторожность? — он усмехнулся. —Осторожность — это когда молчишь, потому что боишься врага. А когда молчишь, зная, что кто-то рядом может умереть — это уже предательство. Повисло тяжёлое молчание. Он был прав как никогда. — Что ж... — Хан Ыль облегчённо вздохнула. Но в этом выдохе было не только облегчение — а ещё и укол разочарования. Она доверилась им сразу. А Хён Хо, как оказалось, всё это время что-то скрывал. На Хи вообще не обмолвилась ни словом. Это неприятное чувство — быть в стороне от правды — было ей незнакомо. И оттого особенно острое. —Чувствую себя обманутой, — произнесла она с кривой улыбкой. — Но… если честно, я рада, что вторым оказался ты, Хён Хо. В углу кровати Кен Джун шумно выдохнул, будто подавился чем-то горьким. Выражение лица испортилось, челюсть напряглась. В нём кипело. Всё, что он терпел, злило — а теперь это стало личным. Он резко поднялся с кровати, глядя на Хён Хо и На Хи с холодным прищуром. — Вы издеваетесь надо мной? — его голос прозвучал тихо, но в этой тишине сквозила реальная, физическая угроза. — То есть вы вдвоём сидели, спокойно смотрели, как мы тут, ломаем головы и грызем друг другу глотки на голосованиях, а сами — прекрасно были в курсе, кто есть кто? Он рассмеялся, но в этом смехе не было веселья. — Отлично, блять. Просто отлично. Всё это время я лез из кожи вон, пытался вытащить наши задницы, а вы за спиной держали готовые козыри и молчали. Нахера мне вообще нужно было так надрываться ради вас? Хан Ыль, заметив, как его обоснованный, но сейчас совершенно несвоевременный гнев начинает выходить из-под контроля, попыталась аккуратно перехватить инициативу: — Кён Джун, успокойся. Хватит. Главное — Хён Хо не мафия, они на нашей стороне. Нам нужно работать с тем, что есть. Хён Хо ещё ниже опустил голову. На Хи испуганно смотрела куда-то в стену, заламывая пальцы. Повисло глухое молчание, в котором, казалось, каждый мог отчётливо расслышать тяжёлый, неровный гул собственного сердца. — Простите. Я... тогда заколебался, — Хён Хо выдохнул и поднял глаза. — А потом… просто не нашёл момента, чтобы сказать. Думал, это ошибка игры. Нигде ведь не говорилось о двух комиссарах. Я решил — может, это баг или ловушка. Не хотел влезать с этим, пока не был уверен. Он на секунду задержал взгляд на Кен Джуне, но тот тут же отвернулся, демонстративно — с раздражением и холодом. — До начала игры, когда весь этот кошмар ещё казался… просто тупой, идиотской шуткой, — Хён Хо с силой провёл ладонью по затылку, словно пытался физически стереть с себя эту вину. — На Хи была первой, кто узнал. С тех пор она знает. И да… я виноват. Я должен был сказать. Просто… струсил. Он опустил широкие плечи, впервые за всё время выглядя не как сильный, надёжный парень, готовый защитить весь класс, а как испуганный, запутавшийся подросток, который совершил глупую ошибку и теперь стоял под судом. На Хи тут же встрепенулась, словно её ударило током. Она не могла больше выносить, как вся вина ложится на его плечи: — Вы только не подумайте ничего плохого! — выпалила она с надрывом, почти с отчаянием в голосе. — Я правда узнала об этом абсолютно случайно! Хён Хо… он ведь правда хотел вам помочь, он не враг! Он с самого начала пытался нас защитить. Пожалуйста, не вините его… Она посмотрела на Хан Ыль — умоляюще, как будто это могло стереть ощущение предательства. Хан Ыль молчала пару секунд. Казалось, она взвешивала всё. Глаза её были серьёзными, лицо чуть напряжено. Но затем она выдохнула. — Я не злюсь, — негромко произнесла она, взглянув на подругу. — Просто… чувствую себя сейчас немного глупо. Но всё в порядке. Проехали. Просто… больше никогда не скрывайте от нас что-то настолько важное, ладно? Кен Джун усмехнулся — сухо, почти презрительно. — Ну конечно. Всё абсолютно случайно. И всё исключительно ради нашего блага, — Он резко поднялся с кровати. — Вы вдвоём отлично держали нас за дураков. Красиво разыграли, молодцы. — Эй.. — начала Хан Ыль, но он уже отмахнулся. — Не надо. Я понял. — Он посмотрел прямо на Хён Хо. — В следующий раз, когда решишь поиграть в благородного героя за кулисами, просто сразу предупреждай. Может, мы даже сделаем вид, что поверили. Хён Хо вдруг тихо, как-то совсем по-детски фыркнул, а затем и вовсе негромко рассмеялся; этот смех был искренним, но бесконечно усталым. — Ну, спасибо хоть, что с ходу в челюсть не врезал, — Хён Хо чуть заметно улыбнулся, открыто глядя на насупившегося Кён Джуна. — Хотя, если есть желание — давай, валяй. Заслужил, наверное. Он явно пытался этими словами разрядить эту удушающую, готовую взорваться обстановку, но в его тоне всё равно отчётливо сквозила глубокая горечь. На Хи молча, ободряюще положила ладонь ему на плечо. Кён Джун хищно прищурился. Внутри него мгновенно вспыхнула яростная, дикая готовность. Пальцы сами собой сжались в тяжёлый, жёсткий кулак, а по телу прошла осязаемая волна чистой агрессии. Руки безумно чесались сорваться, выплеснуть скопившийся за эти дни смертельный страх, размазав этот праведный гнев по лицу Хён Хо. Ко сделал резкий, стремительный шаг вперёд, готовый с огромным удовольствием впечатать кулак в эту виноватую физиономию. Дважды просить его не надо было. На Хи испуганно охнула, отшатнувшись назад. Но прямо перед его лицом возникла ладонь Хан Ыль. Она резко сделала шаг наперерез, буквально вклинившись между ними, и упёрлась ладонью Кён Джуну прямо в грудь, физически преграждая ему путь. — Так, стоп, — твёрдо, без капли сомнения оборвала она. — Прекращайте уже. Джун замер как вкопанный, тяжело дыша. Под тонкими пальцами Кан его грудная клетка ходила ходуном, сердце колотилось как бешеное. В его глазах всё ещё горели опасные искры, но сквозь эту слепую ярость внезапно пробился здравый смысл. Кён Джун и сам прекрасно понимал, что драка прямо сейчас — это худшее, что они могут устроить. Дикое желание врезать боролось со инстинктом самосохранения. И жизнь, чёрт возьми, сейчас была намного важнее потешной гордости. Он заставил себя остановиться. Пальцы медленно, с неохотой разжались, хотя костяшки всё ещё оставались белыми от напряжения. Кён Джун демонстративно сделал шаг назад, убирая грудь от её ладони, и глухо, злобно сплюнул на пол. Хан Ыль, убедившись, что катастрофа миновала, спокойно опустила руку и без лишних церемоний села на край матраса рядом с Хён Хо. Смерив Кён Джуна своей привычной, немного натянутой, но уверенной улыбкой, она посмотрела на него снизу вверх: — Вы сейчас выглядите как два старых деда, честное слово. Один без конца бурчит, исходит желчью и ищет повод сорваться, а второй виновато напрашивается на люли, будто это что-то решит. Ты злишься — понимаю, и всё равно остаёшься с нами. Без тебя мы точно не справимся. А теперь… — она взглянула на всех. — Давайте уже быть на одной стороне. Кен Джун посмотрел на неё долго. Потом — на На Хи, затем снова на Хён Хо. Молчание. И только лёгкий шум ветра за окном. — Ну и? Какой план? — Кен Джун обвёл всех взглядом. — Предлагайте, пока я не решил всё за вас. Казалось, сдавать позиции и уступать лидерство он в любом случае не собирался, даже признав её правоту. — Ах, да. Пока я не забыла, — быстро вставила Хан Ыль, выпрямляя спину. Кён Джун тут же вопросительно вскинул бровь, словно спрашивая: «Что ещё за сюрпризы?» — Хён Хо, ты ведь уже успел кого-то проверить за эти ночи, верно? Выложи карты, чтобы мы хотя бы не тратили оставшиеся проверки впустую. — А, точно… — Хён Хо чуть замешкался. — В самом начале проверял Дон Хёна. — Его голос стал тише, взгляд опустился. Память о друге, которого уже нет, явно задевала. На Хи тут же сжала его руку — молча, поддерживающе. — Потом На Хи. — Хён Хо кивнул в её сторону. — А последним был Джун Хи. Это я написал ту надпись на стене, — признался он, чуть натянуто улыбаясь. Кен Джун вскинул бровь, но ничего не сказал — только коротко хмыкнул, как бы принимая к сведению. Повисла короткая пауза. — На счёт плана… — начала Хан Ыль, её голос был уверенным, но с лёгким оттенком напряжения. Она сразу взяла на себя роль ведущего. — Прямо сейчас у нас на руках два живых комиссара. И это, если подумать, наше огромное, колоссальное преимущество перед мафией. Мы можем разыграть эту карту так, что им мало не покажется. Я уже проверяла несколько человек, и всё складывается. Все внимательно слушали её, время от времени Хён Хо кивал, показывая, что понял каждое слово. На Хи сжала кулаки, пытаясь собрать силы — напряжение чувствовалось во всей её фигуре. — Джин Ха подставили. — Хан Ыль продолжила, не сбавляя темпа. — Мафии с самого начала начали по очереди выкидывать троицу. Это слишком очевидно. Но теперь, когда мы все здесь, настало время для действий. Все замерли, ожидая, что она предложит какой-то быстрый и решительный ход, но Хан Ыль немного замедлила речь, давая паузу. — Что бы они не догадались, мы должны играть по их правилам, — В голосе девушки прозвучала уверенность, но также и хитрость. Все посмотрели на неё с нескрываемым удивлением и долей замешательства. Никакой привычной прямолинейности, никаких яростных, поспешных действий в лоб... Впрочем, удивляться не стоило. Кан Хан Ыль никогда не играла по чужим шаблонам. Если система и мафия ждали от них панического бунта, то они получат послушное исполнение ролей — до тех пор, пока петля не затянется на их собственных шеях. — Но для начала… — её взгляд стал решительным, как никогда. — Давайте разберёмся с Со Ми. Она повернулась к Кён Джуну, который всё ещё стоял, скрестив руки на груди, и буравил пол злым взглядом. — Сегодня Кён Джун не сможет никого вылечить. Его способность доктора работает строго раз в 48 часов, — спокойно уточнила Хан Ыль. — Так вот оно что, — задумался Хён Хо, осознавая все возможные последствия. Кён Джун тут же бросил на него дико раздражённый, испепеляющий взгляд. Его скудное терпение, изрядно потрепанное за эту ночь, уже окончательно иссякло. Ему до чертиков надоело, что его разбирают по косточкам, словно какую-то полезную вещь из инвентаря. — Что, прям так очевидно? — Едко проворчал Кён Джун, даже не пытаясь скрыть клокочущего внутри него гнёва. Он с силой закатил глаза, едва ли не до хруста в шее, и снова перевёл свой тяжёлый, колючий взгляд на остальных. — Ну и что теперь? Ждёте, что я вас опять волшебным образом спасу? Пальчики скрестили? Так вот херушки, расслабьтесь. В этот раз точно не выйдет, так что думайте своими котелками, если жить охота. — Не переживай, ты же ещё будешь нам полезен, — Хан Ыль постаралась успокоить его, но её голос был всё равно твёрдым, как и план. — Мы просто должны сыграть так, чтобы обойти все их ходы. И тебе, Кён Джун, в этом раскладе достанется одна из самых важных, ключевых ролей сегодня. Отвертеться не получится. — Ладно. Меньше слов, — Кён Джун раздражённо отмахнулся, убирая руки в карманы и отворачиваясь к окну. — Обойдёмся без лишнего пафоса. Просто выкладывай, что там у тебя за план, и покончим с этим. Он снова ушёл в свои мысли, нервно покусывая изнутри щёку и буравя взглядом грязное, пыльное стекло. В нём всё ещё бурлило упрямое нежелание признавать, что ситуация полностью вышла из-под его контроля. Хён Хо нервно улыбнулся, всё же почувствовав облегчение, что хотя бы теперь он может участвовать в решении. Однако в глазах его скрывалась настороженность, словно что-то в этом плане было слишком рискованным. — Правда думаешь, что они не смогут нас заметить? — спросил он, кидая взгляд на Кен Джуна, а затем снова на Хан Ыль. — Если мы всё сделаем правильно, они ничего не поймут, — уверенно ответила она, хотя и видела, что остаются вопросы, которые требуют ответов. — Надеюсь, — только и сказал Хён Хо, обмениваясь взглядом с остальными. Сегодня начнётся игра в ответ. И она будет жёсткой.