В последний день без страха

Все были готовы. Их совместный план — выверенный, отточенный, почти безупречный — должен был сработать именно сейчас. Время для реализации выбрали символичное: собрание, на котором класс собирался "осудить" Джин Ха. Никто это в слух не говорил,но все знали на кого косо смотреть. Всё выглядело естественно. Почти.

Шаг первый.

Перед тем как бросить парня под танки, нужно было точно знать, с кем они имеют дело, и подготовить почву. — Значит, я проверяю Джин Ха, так? — Хён Хо бросил быстрый взгляд на тёмный экран телефона, в котором на секунду отразилось его собственное лицо. Бровь была напряжённо приподнята, голос звучал ровно, но в глазах застыло беспокойство. Как и у всех присутствующих. Кан коротко кивнула. На деле, эта "проверка" ничего не решала. Всем, кто был в теме, было ясно: Джин Ха намеренно сливают. Но одноклассникам, способным поверить в любую чушь при первом же намёке, хватило бы даже такой мелочи, чтобы поверить — и повернуть подозрение в нужную сторону. Глупость толпы сработала на них. — Давай быстрее, — рявкнул Кен Джун, явно раздражённый всей возней. Экран мигнул.

Ким Джин Ха — Мирный житель.

Хён Хо прочитав табличку,повернул ее сторону ребят. Хан Ыль едва заметно выдохнула. Напряжение на мгновение отпустило плечи. — Ну хоть так, — пробормотала она. Даже Ко, сдержанный до последнего, мельком скосил взгляд и будто бы позволил себе короткий, облегчённый вздох. Он не доверял Джин Ха. И всё же теперь знал, что он мирный. — Его и правда подставили, — тихо сказала На Хи. — Вот дела… — Хён Хо оглядел собравшихся. Голос был хриплым, как будто пересохло в горле. — Его прям жёстко подставили. Он замолчал, словно не знал, стоит ли продолжать. Затем всё-таки выдохнул, глядя в пол: — Но… то, что сделали с Сын Бином… Это уже не просто игра. Мафия как минимум не в своем уме. Жуткий образ мгновенно всплыл в голове каждого из них: изувеченное тело, застывшая кровь, оскаленная в безмолвном крике смерть. Им казалось, что после стольких дней кошмара они уже ко всему готовы и их ничем не удивить… но стоило только мысленно вернуться в то утро, как ледяная дрожь вновь волной прокатывалась по позвоночнику. Ко Кен Джун скривился и тихо цокнул языком. Всё это было глупо. Как они раньше не догадались, что с самого начала это — спланированная постановка? Теперь оставалось провернуть главную часть: отвести удар от Джин Ха и направить его в сторону Со Ми. Ход выглядел почти идеально. И довольно-таки красиво.

Шаг второй

В игру должен был вступить Кен Джун.

Он подозвал Джин Ха в кафетерий; место, где обычно решались такие "вопросы". — Эй, Кен Джун, ты ведь скажешь всем, что я не мафия? Мы же друзья, а? Слово "друзья" неприятно резануло. Джун нахмурился. В груди вспыхнула злость.

"Друзья"?

Нет. Он всегда просто держался ближе, потому что знал, кто сильнее. Потому что это было удобно. Никакой дружбы между ними никогда не было. Только расчет. Но сейчас не время для обид. Не время для гордости. Сначала надо вытащить себя. А заодно — и этого идиота. Либо они вдвоем попадут. Кен Джун наклонился ближе. Голос его зазвучал низко, опасно: — Сделаешь всё ровно так, как я тебе скажу — выживешь. Не сделаешь, решишь самодеятельностью заняться — твой сраный труп будет следующим, который мы найдём утром. Я ясно выражаюсь? Джин Ха шумно сглотнул скопившуюся слюну. Его глаза панически бегали из стороны в сторону, а пальцы судорожно сжались в кулаки. — Л-ладно… — выдавил он дрожащими губами. — Что… что мне делать? Кен Джун усмехнулся. Медленно. Вот теперь можно начинать. — Слушай меня внимательно.

***

Настало время для собрания.

Все медленно начали стекаться в комнату, которую объявил Джун Хи. Как всегда, сдержанно, без лишнего шума. Те четверо, что знали больше других, пришли поодиночке. Никаких взглядов. Никаких намёков. Всё шло по привычному сценарию. Все были на месте. Джун Хи, как полагается старосте, сделал шаг вперёд и заговорил: — Мы собрались здесь, чтобы решить, за кого голосовать сегодня. Никто не шелохнулся. Будто каждый выжидал, в каком направлении качнётся маятник, прежде чем сделать шаг. Хан Ыль скользила взглядом по лицам — внимательно, выжидающе. Не сейчас. Пока ещё рано. — Это же Джин Ха, что непонятного? — прервал молчание Ен У. Его голос был резким, будто он заранее готовил эту фразу. — Вы все видели, как он выглядел утром. В крови по локти. Что ещё объяснять? Юн Чан, как по команде, кивнул: — Да, и рубашку он отмыть пытался. — Это не я! — Джин Ха почти выкрикнул. — Я же говорил уже! — Тогда объясни кровь! — Ми На шагнула ближе, лицо её было напряжено. — И почему пытался замести следы? — Со Ми, как всегда, держалась в тени толпы, но не упустила момента ткнуть пальцем. Умно. Быть с большинством безопасно. — Да не я, блин! Я растерялся, испугался... Кен Джун, скажи им, скажи, что я не мог… ну не мог я! Кен Джун откинулся на спинку стула, не торопясь. В голосе звучало безразличие: — Я не могу быть уверен. Мы же за честную игру, да? Должны быть свидетели. Кто-то ведь что-то видел? — Точно, — вдруг подалась вперёд Юн Со, широко распахнув глаза. — Джин Ха, ты видел кого-нибудь? Прямо перед тем, как вы с Сын Бином вошли в комнату? Пауза. Джин Ха медленно перевёл взгляд на неё, как будто вспоминал. —Да… За поворотом. Я уловил силуэт… Кто-то следил за нами. Точно вам говорю. Вот оно. Сценка началась. — Что? Что ты увидел? Кто это был?! — Комната взорвалась голосами. Люди заговорили разом, напряжение нарастало с каждой секундой. — Ты уверен в этом? — Вот как… — медленно произнёс Кен Джун, приподнимая бровь. Его взгляд из-под чёлки был цепким, почти колючим. —И кто же это был, Джин Ха? — Попробуй вспомнить, это очень важно! — Юн Со шагнула вперёд и схватила его за руки, будто передавая свою тревогу. —Детали! Любая мелочь! Джин Ха замер, морщась от напряжения. — Длинные волосы… это была девушка. Я точно помню. Все взгляды лавиной метнулись по кругу, оценивая длину волос присутствующих девчонок. Со Ми будто сжалась. Её плечи дрогнули, руки сжались в кулаки. — Ты что, с ума сошёл? — взорвалась она. — Пытаешься подставить кого-то, лишь бы самому выкрутиться? — Эй, тише, — Ми На быстро встала между ними, оттащив Со Ми чуть в сторону, чувствуя, что сейчас она может сорваться окончательно. Джин Ха сглотнул. Ему было страшно, но он больше не мог отступать. Он поднял глаза и прямо сказал: — Это была ты. Со Ми будто окаменела. Её глаза раскрылись так широко, что, казалось, вот-вот выпадут. — Что? — голос её дрожал, как и всё тело. Верно. Это была ложь. Но... во благо же? Так говорил себе Джин Ха. Так утверждали взгляды тех, кто заранее знал: это часть плана. Необходимая жертва — ради большего. Никто, кроме неё самой, на самом деле не знал, была ли Со Ми на том этаже в злополучный момент. Никто не мог подтвердить или опровергнуть. Даже если она действительно близко не подходила к комнате, даже если стояла где-то внизу или шла по коридору совсем в другом крыле... Сейчас это уже не имело никакого значения. Слова сказаны. Их уже не вычеркнуть. Со Ми рванула к Джин Ха, толкнула его с такой силой, что он отшатнулся. — Ты что несёшь, идиот?! Как это могла быть я? Ты в своём уме?! Кен Джун, стоявший рядом, молча выдернул её руку из-за плеча Джин Ха. Его голос звучал холодно, почти отстранённо: — Отойди. Он говорит, что видел тебя. Ты что забыла на том этаже? Следила, в какую комнату они зайдут? Обвинение обрушилось неотвратимо. — Это ты убила Джису? Все замерли. Даже тишина стала громче, когда его слова отозвались эхом в комнате. Со Ми застыла, будто этот вопрос пронзал её насквозь. Легкие дёрнулись, но она даже не пыталась скрыть свою растерянность. — Что? — её голос был почти шёпотом, как если бы она сама не верила в эти слова. — Ты... Что за чушь... Бред! Юн Джун, не двигаясь, стоял перед ней, его взгляд не отрывался от её лица. Он был уверен в своём вопросе, несмотря на всю напряжённость, что висела между ними. — Ты правда думаешь, что я могла бы убить её? — её голос, хотя и был решительным, в нем всё равно звучала нотка сомнения, будто сама она пыталась убедить себя в правде своих слов. Юн Джун не отводил взгляда. — Она тебе никогда не нравилась, и в тот день, когда она отказалась голосовать по твоему велению, ты стала её противником. Ты теряла контроль, когда она начала действовать по-своему. У тебя были свои мотивы. Хулиган не сдержал улыбки. Все идёт даже лучше чем планировалось. — Эй, ребята, вы чего… Со Ми же не мафия, с чего бы ей?.. — дрогнувшим голосом вмешалась Ми На, шагнув вперёд. — Она бы не смогла… — Ты действительно была там? — внезапно вмешался Джун Хи. Со Ми застыла. Она медленно повернула голову в его сторону. Джун Хи? Он? Староста смотрел на неё совсем не так, как раньше. Не как преданный друг, готовый молча поддерживать любые её капризы. И этот подозревающий, холодный взгляд Ким Джун Хи ударил её сильнее, чем любая пощёчина. Ыль мельком обменялась быстрыми взглядами с Джуном. Этого они точно не планировали. Даже он? Даже Джун Хи пошёл против неё? И знает ли он что то большее? — Что?.. — прошептала Со Ми. — Джун Хи… ты правда им веришь?.. Это… — Так ты была там или.. нет? — его голос сорвался уже почти на крик. В помещении затихло. Каждое движение, каждый вдох стал слышен. Со Ми стояла, будто загнанное животное — между страхом, обидой и яростью. Она впервые по-настоящему испугалась. — Ответь же! — На Хи вырвалась из толпы, голос её звенел от напряжения. — Ты там была, ведь так? Со Ми резко повернула голову. На Хи? В глазах вице-президента промелькнуло дикое недоумение, мгновенно сменившееся клокочущей яростью. На Хи. Та самая серая мышь, что всегда трусливо пряталась за чужими спинами. Та, чьи глаза вечно были опущены в пол. Та, которая за всё время ни разу не осмелилась сказать ей ни слова в лоб. И теперь — она смеет кричать на неё? Смеётся, что ли? Со Ми медленно приподняла брови, и с её губ сорвался хриплый, злой смешок: — Ты? Ты теперь на меня голос поднимаешь? — с чистейшим ядом в голосе произнесла она, делая шаг в её сторону. — Не переводись, Со Ми. Ответь. — На Хи, к изумлению абсолютно всех присутствующих, не сделала ни шагу назад. Её руки заметно дрожали, но голос от этого становился только твёрже и злее. — Смешно, какой же бред… — прошипела Со Ми. — Всю жизнь ты была никем, а теперь решила самоутвердиться за счёт меня? — Хватит, —Хен Хо взяв за руку На Хи, оттащил ее в сторону. Напряжение повисло в воздухе, как предгрозовая тишина. Кто-то в углу нервно сглотнул. Даже Кен Джун невольно напрягся. — Ты же была там? — Юн Со повторила слова Джун Хи, которые он сказал Со Ми пару минут назад, медленно, будто давая ей последний шанс. Со Ми судорожно выдохнула, но вместо того чтобы отступить, её лицо исказила надменная, ядовитая гримаса. Она до последнего пыталась удержать привычный контроль. — …Нет, все не так. — Ты врёшь, — Кан отрезала это слово ровно, без капли триумфа. Вице-президент застыла. В её расширившихся зрачках отразился такой первобытный, застарелый страх, будто перед ней восстал оживший призрак из самого жуткого её кошмара. Но Кан Хан Ыль на удивление не отвела взгляда. Этот прицел её глаз говорил громче любых слов: между ними было прошлое. Тёмное, похороненное задолго до этой поездки. И сейчас эта тщательно скрываемая гниль лавиной рвалась наружу. — Ты... ты всегда так, да? — Со Ми почти скатилась на змеиное шипение. Её трясло, внутри всё сжималось от подступающей паники, но её раздутое эго требовало защищаться, нападать, уничтожать в ответ. — Корчишь из себя судью. Думаешь, раз ты нацепила эту маску высокомерного безразличия, то все грехи тебе прощены? Но ты ничем не лучше меня. Ничем! Ты трусливо молчала тогда, ты молчишь и сейчас. Ыль на секунду прикрыла глаза. Внутри неё что-то болезненно сжалось. — А ты всё такая же. Стоит прижать к ногтю — и ты трусливо ищешь, за чью спину спрятаться. Но в этот раз, Со Ми, щита не будет. Посмотри вокруг. Странно, правда? Никто даже пальцем не двинул, чтобы тебя защитить. Кан медленно обвела комнату тяжёлым взглядом. Вице-президент резко оглянулась на толпу, и этот секундный маневр выдал её с головой. Она привыкла, что мир крутится вокруг неё, но по всей злой иронии сейчас на неё смотрели с подозрением. С отвращением. С холодным безразличием. Осознание того, что её — идеальную, неприкосновенную Со Ми бросили, как отработанный материал, ударило под дых. — Неужели твои дружки-мафиози так легко дадут тебе раскрыться? Даже не попытаются прикрыть тебя? — Хан Ыль позволила себе едва заметный, издевательский смешок. Это стало последней каплей. Со Ми сорвалась. — Заткнись! Просто заткнись, Кан Хан Ыль! — завизжала она, теряя всякое лицо. Глаза заволокло слезами ярости, дыхание перехватило, а плечи мелко, конвульсивно затряслись. Ей казалось, что стены комнаты сужаются, сжимая её в тиски. — Что ты из себя строишь?! Кто дал тебе право так со мной разговаривать?! Она рванулась вперёд, окончательно ослепнув от панической злобы. Ей нужно было физически уничтожить этот источник угрозы, стереть эту ледяную уверенность с лица одноклассницы. Ким налетела на неё, замахиваясь для удара, готовая вцепиться ногтями в плоть, но она встретила её выпад мёртвой хваткой, на лету перехватив запястье. — Держи себя в руках, Со Ми. Тебе это не поможет, — Ыль смотрела на неё в упор, и в этом взгляде не было ни капли сочувствия, гнева или хотя бы признания угрозы. — Мы обе знаем: ты далеко не так безобидна, какой хочешь казаться, — этот шёпот Хан Ыль ударил намного сильнее, чем ожидалось. Кен Джун наблюдал за этой сценой, едва дыша. Он прищурился, резко вскинув бровь, и невольно подался вперёд. Что за чертовщина здесь происходит? Высокомерная, гордая Ким,которая всегда вертела людьми как хотела, сейчас билась в истерике, как пойманная в силки крыса. А неприступная Кан вот так, одним щелчком, размазала её, даже не повысив голоса. Это было не просто странно это ломало всю привычную иерархию, которая успела выстроится в их классе. Напряжение между девушками стало настолько плотным, осязаемым, что Кен Джуну показалось, будто в комнате физически похолодало. Наступила звенящая, удушливая пауза. Хан Ыль медленно, плавно перевела свой фокус на замершую в стороне девушку. — Ми На. — Её голос внезапно приобрёл мягкие, почти ласковые интонации, и от этого контраста у присутствующих волоски на потылице встали дыбом. — Вчера ночью Со Ми была с тобой? Другие ребята сразу обернулись к ней, и теперь она сжималась под взглядами других, ведь её только что втянули туда, куда она никак не просилась. Со Ми замерла, её челюсть судорожно сжалась. Она бросила на Ми На испепеляющий, полный отчаянного приказа взгляд: «Только попробуй пикнуть лишнее». Эгоистичный страх за собственную шкуру требовал, чтобы подруга сейчас соврала, прикрыла её, легла под танк ради её спасения. Но Ми На растерянно захлопала глазами, бледнея под этим двойным давлением: — Я... Я думала, что она сразу ушла в комнату... — Но ты не видела этого своими глазами, верно? — Ыль методично затягивала петлю. — Н-нет... не видела. Мы... мы разделились у лестницы... Хан Ыль не торопясь огляделась, она понимала, что только что нащупала главный рычаг. Когда объявили результаты голосования за Джун Хи, все панически бросились врассыпную. Но именно эта деталь — то, как Ми На и её верная тень Со Ми метнулись в разные стороны, — теперь ломала их алиби в пух и прах. — Ты абсолютно уверена, что не пересекалась с ней после того, как вы разошлись у лестницы? — Хан Ыль надавила сильнее, выуживая из Ми На остатки признания. Ми На застыла, её взгляд остекленел. Со Ми в стороне шумно, прерывисто втянула носом воздух, её кулаки сжались до белизны в ногтях. Чхве отчаянно, судорожно пыталась перебирать в памяти обрывки вчерашнего хаоса. — Я... я правда не видела её, — выдавила она пересохшими губами, не смея взглянуть на Со Ми. — Мы просто... испугались. Побежали в разные стороны, и всё. — И всё же ты не можешь подтвердить её невиновность? — повторила Хан Ыль, её голос становился всё более уверенным. — Это что-то важное, Ми На. Что-то не так. Ми На в ответ лишь покачала головой, стараясь выглядеть спокойной, но её выражение лица выдавало тревогу. Хан Ыль взглянула на остальных. Никто не решался ничего сказать. Тишина в комнате становилась всё более тяжёлой. Со Ми отдёрнула руку, вырвавшись. Она обвела взглядом всех. Её губы дрожали, будто она готова была зарыдать — или кричать. Но вместо этого: — Вы мне все отвратительны. Хан Ыль молча отпустила запястье Со Ми. Та чуть покачнулась, будто ощутила, как земля под ногами предательски сместилась. Хан Ыль сделала шаг в сторону, как будто дистанцировалась не только физически, но и внутренне. —Мне всё равно. Голос прозвучал глухо, без эмоций. —Я сделала свой выбор. Она вытащила телефон. Несколько секунд тишины — и нажатие. Решение было принято. Почти сразу воздух прорезала вибрация — короткая, но оглушительная. Как сигнал тревоги. Один за другим телефоны оживали в карманах и на столах.

Кан Хан Ыль проголосовала за Ким Со Ми.

Комната застыла. Кто-то сжал кулаки. Кто-то отвёл взгляд. Со Ми как будто перестала дышать. Она смотрела на Хан Ыль, не моргая, глаза расширенные, будто не верила, что это действительно произошло. — Ты… — голос дрогнул. — Ты правда… Она сделала шаг вперёд, но быстро отступила. Словно столкнулась с невидимой стеной между ними. — Ты ведь всё это время… притворялась? — прошипела она, делая шаг назад. Её губы продолжали предательски дрожать, но слёзы так и не появились в глазах. Раздутая гордость примерной ученицы и элиты класса держала её на плаву — она скорее сдохнет прямо здесь, чем позволит этому стаду увидеть свои слёзы. — Значит, ты всё это время… просто ненавидела меня? — тихо, почти про себя, с какой-то детской, потерянной растерянностью спросила она. Никто в классе не знал, что они были знакомы задолго до этой поездки. Никто не знал, какая уродливая бездна стояла между ними всё это время. Но сейчас всё чувствовалось. — Ты проиграешь, — Со Ми выдохнула сквозь зубы, и её лицо вновь стало ледяным. — Не думай, что тебе это сойдёт с рук. Следом раздалась новая вибрация.

Ким Со Ми проголосовала за Кан Хан Ыль.

Ким затихла на мгновение, но затем в её груди будто что-то взорвалось. Но почти сразу за этим посыпались остальные голоса.

Ко Кен Джун проголосовал за Ким Со Ми.

Ким Джин Ха проголосовал за Ким Со Ми.

Джин Ха при этом лишь небрежно пожал плечами и поглубже засунул руки в карманы брюк. Со стороны его поза казалась верхом пофигизма, будто его вообще не колыхало, что от этого простого клика по экрану прямо сейчас зависит чья-то жизнь. Хотя в глубине души парень прекрасно понимал — зависит, ещё как. Но в Хан Ыль он был уверен на все сто процентов. «Она просто чертовски крута, размазала эту выскочку», — подумал он про себя, бросив на Кан быстрый, одобрительный и полный уважения взгляд. — Вы правда поверили этому Джин Ха?! — заорала она, сорвав голос. — Он лжёт! Он всегда лгал! Почему никто не слушает меня?! Её руки снова сжались в кулаки. Она переводила безумный, мечущийся взгляд с одного лица на другое. В её глазах наконец заблестели слёзы — но не от слабости, а от удушающей, клокочущей ярости и осознания предательства. Её бросили все. И тут её взгляд впился в Кан Хан Ыль. Тот самый, холодный и отчуждённый. И тихо, почти шепотом, Со Ми процедила: — Стерва. Хан Ыль едва заметно вздрогнула. Не от обиды или страха. От того, как лихорадочно, как лично и глубоко это прозвучало. Будто это короткое слово с размаху ударило по старому, едва затянувшемуся шраму в её душе. — Со Ми, ты хорошо держалась. — Она посмотрела прямо ей в глаза. — Но не в этот раз. Всё кончено. Она резко развернулась и поспешила выйти из холла, даже не оборачиваясь. Ей казалось, что если она останется в этой комнате хотя бы на секунду дольше, то просто задохнётся. Вслед за ней, с ленивым, почти небрежным шагом, потянулся Ко Кен Джун. Он задержался на пороге, словно нарочно — чтобы все услышали. Медленно окинул взглядом оставшихся, остановился на Со Ми, с той самой полуулыбкой, за которой невозможно было сразу понять — это равнодушие или насмешка. — Не будь такой драматичной, — его голос прозвучал спокойно, почти легко, но в нём ощущалась странная тяжесть. —Это всего лишь игра. Он бросил взгляд по сторонам, словно проверяя, кто осмелится спорить. — Не медлите. Просто голосуйте за мафию. — Бросил он напоследок классу. И, наконец, задержал взгляд на Со Ми, кивнул в её сторону — будто приговор был давно вынесен. Без жалости. Без сожаления. Только сухая уверенность. И вышел, засунув руки в карманы. — Прости.. — На Хи произнесла это безжалостно, не поднимая взгляда. Слова пронзили воздух, как кинжал, и остались в нём. Её голос был холодным, без эмоций, но в её глазах пряталась обида.

Ан На Хи проголосовала за Ким Со Ми.

Чан Хён Хо проголосовал за Ким Со Ми.

Его взгляд был пустым, словно он уже потерял интерес ко всему происходящему. Он стоял, как каменная статуя, отрешённый от того, что происходило вокруг. И наконец —

Ким Джун Хи проголосовал за Ким Со Ми.

Этот голос... он застал всех врасплох. Джун Хи? Как это возможно? Юн Со подошла к нему, её шаги были медленными, как у человека, который только что обнаружил что-то невероятное. Она не могла поверить в это. Каждый её шаг был полон нерешительности. — Джун Хи... что ты... — её голос дрожал, слова будто не хотели сходить с её губ. Она стояла перед ним, не в силах понять, что происходит, а чувства внутри её разрывались. Было видно, как она с трудом сдерживает эмоции. Джун Хи, казалось, сам был глубоко разочарован и раздавлен собственным решением. Он посмотрел на Юн Со сверху вниз с нескрываемой горечью и глухой болью. В его тяжёлом взгляде было что-то глубокое, страшное и несказанное. В ту секунду, когда его глаза встретились с её, всё внутри Юн Со окончательно замерло от нехорошего предчувствия. Но староста не произнёс ни единого слова. Он просто молча развернулся и пошёл прочь из комнаты, не оглядываясь назад. — Джун Хи? — голос Ким Со Ми дрогнул, как будто её что-то резко ударило по груди. — Джун Хи, это ведь... это ведь несерьёзно, да? Скажи, что ты просто шутишь... Что ты... играешь. Её губы задрожали. Она поднялась со стула так резко, что он с грохотом отъехал назад. — Что ты делаешь?! — воскликнула она, уже громче, почти в отчаянии. — Джун Хи, посмотри на меня! Он молча шёл прочь, не оборачиваясь. — Джун Хи! — крик был сорванным, полным ужаса. Она рванулась вслед за ним, на секунду споткнувшись о ножку стула и чуть не упав. Сердце бешено, панически стучало где-то в самом горле. Ей нужно было во что бы то ни стало догнать его, схватить за эту дурацкую куртку, остановить его ход. Объясниться. Убедить. Закричать на него. Расплакаться, в конце концов. Но он уходил. Словно всё, что между ними было, ничего не значило. Со Ми не побежала к остальным — ей было всё равно. Она не собиралась защищаться. Не собиралась оправдываться. Она хотела понять только одно — почему он? Её мир, до этого шаткий, но ещё целый, треснул окончательно. Боль в груди была почти физической. Казалось, всё, во что она верила — дружба, любовь, надежда — только что вырвали из-под её ног и растоптали. И больше всего больно было не из-за проигрыша. А из-за него. Юн Со лишь стояла в ступоре, не в силах сдвинуться с места. Она смотрела на удаляющегося Джун Хи так, будто впервые видела его — чужого, незнакомого. Что заставило его так поступить? Проголосовать против Со Ми? Против неё?.. Что он скрывает?.. Чего она не знает?.. — Да что вообще происходит?.. — прошептала она сама себе, сжав кулаки. Со Ми всё ещё стояла на месте, не в силах ни плакать, ни говорить. Пустая. Выжженная. К ней подошла Чжон Вон — молча, без вопросов. Она аккуратно коснулась ее плеча, а затем подставила руку. — Вставай, — сказала она тихо, но твёрдо. Со Ми резко отдёрнула руку Чжон Вон, будто её обожгло. — Не трогай меня! — выкрикнула она, и голос её дрогнул. Её глаза метнулись по лицам вокруг — лицам тех, кто ещё недавно был её "друзьями", её "людьми". Теперь — чужие. Предатели. — Вы все... мусор. — прошипела она, стиснув зубы. — Вы ещё пожалеете... Она резко вскочила и, шатаясь, словно пьяная от пережитого шока, вырвалась из комнаты, почти спотыкаясь на каждом шагу о собственные ноги. Горькие слёзы жгли глаза, подступали к самому горлу, но она упрямо, из последних сил сжимала веки, не позволяя им упасть. Она до самого конца не покажет им свою слабость. Она ведь просто хотела жить. Просто дожить до грёбаного конца этой безумной игры. Вернуться в свой тёплый дом, к своей привычной, идеальной жизни. Разве это желание было преступлением?.. Но это не значило, что ради этого надо было убивать,подсталяя. Всех. Один за другим. Без оглядки. Без боли. Со Ми этого не знала. Она просто не умела думать иначе. Она не знала, каково это — отчаянно хотеть жить, но при этом не ценой чужих жизней. Не знала, но понимать это теперь было уже слишком поздно. Остальные в комнате застыли. Ни одного движения. Ни единого звука. Будто воздух вдруг стал слишком тяжёлым, и никто не знал, как его вдохнуть. Юн Со опустила взгляд, как будто пыталась спрятаться в своей собственной тени. Ми На прижала руки к груди, но так и не сделала ни шага вперёд. Её глаза дрожали — как и мысли. Чжон Вон провожала Со Ми взглядом. Он был странным. В нём не было злости — лишь глухое разочарование. Да Бом стоял, как всегда, будто бы невидимым. Но в его глазах мелькнула злость? Раздражение? Джин Ха выдохнул, как человек, которого чуть не выкинули. Ю Джун глубоко вздохнул. Ен У поправил очки, будто надеялся, что, взглянув снова, увидит другую картину. Более логичную. Юн Чан метался взглядом от одного к другому, ища нормальный ответ, реальность, смысл... ...но ощущал себя только тем, кого ловко провели. Комната дышала молчанием. И в этом молчании тонуло всё: страх, сомнения, и остатки веры друг в друга.

***

Ко Кен Джун привычно засунул руки в карманы брюк, но шаг его был уже не ленивым, как всегда, а быстрым — почти резким. Он догнал Хан Ыль в коридоре, за пару шагов до лестницы. Она шла, будто не слышала ничего и никого. Плечи напряжены, спина выпрямлена до болезненного состояния. — Кан Хан Ыль, ты куда так рванула? — спросил он, поравнявшись с ней. Она не ответила. Только чуть повернула голову, и он увидел её лицо. Её глаза — обычно холодные и острые, как лезвие, теперь были стеклянными. Будто в них кто-то налил воду, и эта вода дрожала. Под веками копились слёзы. Она моргнула, быстро, судорожно, как будто хотела выдавить их обратно. Челюсть девушки была намертво сжата, на виске блестела крошечная капелька пота. В ней сейчас дрожало абсолютно всё, каждая клеточка её существа держалась на одной чересчур тонкой, невидимой ниточке. Кён Джун не стал послушно ждать, пока эта ниточка окончательно оборвётся у него на глазах, похоронив под обломками эту невыносимо гордую девчонку. Он молча, резким движением выдернул руку из кармана, перехватил её за тонкое запястье и потянул за собой вперёд, заставляя изменить направление. — Что?.. — её голос дрогнул, сломался. — Эй? Ты что делаешь?.. — Не видишь, что ли? — бросил он коротко через плечо, даже не думая останавливаться. — Спасаю тебя. Он припустил бегом по длинному коридору, увлекая её за собой. Хан Ыль первые несколько секунд отчаянно упиралась, пыталась вырвать руку, но её собственные ноги против воли быстро подхватили заданный им темп. Хлёсткий поток воздуха ударил прямо в лицо, в ушах оглушительно зашумела кровь. Те самые слёзы, которые она так долго, так мучительно удерживала внутри, всё-таки сорвались с ресниц и тонкими дорожками растеклись по её горячим щекам, мгновенно высыхая на бегу. Она даже не знала, плачет ли от обиды, или от облегчения. Только с каждым шагом становилось легче. Будто он действительно выдернул её из той душной комнаты, из обвинений, из лиц, из взгляда Со Ми. Он вдруг резко затормозил у самого окна в тупике коридора, плавно развернулся к ней и улыбнулся. Широко, как-то по-глупому искренне, совершенно не так, как улыбался обычно перед классом. В его глазах в этот момент светилось что-то абсолютно непонятное, непривычное для него. То ли скрытая гордость за её стойкость, то ли какая-то неожиданная, глубокая нежность, то ли... — Ты точно ненормальный, — выдохнула она, но уголки её губ чуть дрогнули. И впервые за весь этот бесконечный, проклятый день ей вдруг по-настоящему захотелось жить. Не просто трусливо выживать, цепляясь за минуты, а именно жить. Джун негромко усмехнулся. Его тёмные глаза озорно прищурились, в них появилось непривычное тепло — будто он действительно знал её настоящую гораздо лучше, чем она сама пыталась показать всем. — А ты тогда кто такая? — сказал он негромко. — Робот? Холодная, запрограммированная быть «всё время сильной». Самой не надоело? Хан Ыль вскинула на него взгляд. В нём сверкнуло что-то острое — уязвимость, злость, возможно, страх. Но прежде чем она успела ответить, остановшись, он уже шагнул к ней. И внезапно обнял. Она замерла. В этом объятии было всё: извинение за чужую грубость, поддержка, которую она не просила, он держал её так, словно пытался закрыть собой от всего этого внешнего мира, чтобы никто больше не посмел её тронуть. —Ты не обязана быть сильной всё время, — прошептал он ей в волосы. Её дыхание сбилось. А в уголках глаз появились те самые слёзы, которые она столько времени прятала. — Спасибо, — едва слышно прошептала она, уткнувшись лбом ему в плечо. Слова были простые, но в них дрожало столько всего; усталость, облегчение, страх и… благодарность. Настоящая, глубокая, как будто она наконец позволила себе немного слабости. Рядом с ним. Она обхватила его руками в ответ. Осторожно, словно боялась, что он исчезнет, если она прижмётся слишком сильно. И в ту же секунду её окатило волной тепла. Оно шло отовсюду: от его сильных рук, от широкой груди, к которой она была прижата, от его размеренного, горячего дыхания возле её уха. Но странным, пугающим образом это тепло не ограничилось телом. Оно проникло гораздо глубже, под кожу, прошивая насквозь всё её существо. Словно маленький, робкий огонёк затеплился где-то в районе сердца. Она даже не заметила, как сердце её стало биться спокойнее. И сейчас ей не хотелось никуда убегать.

***

Сразу после того, как Хан Ыль поспешно покинула холл, следом за ней выбежала На Хи. Её вела не столько банальная женская любознательность, сколько искренняя тревога за подругу, она хотела понять, что с ней происходит после тяжелой стычки с Со Ми, как она себя чувствует. Но стоило На Хи завернуть за угол коридора, ведущего к лестнице, как её шаги замерли, а дыхание перехватило. То, что открылось её взору, буквально заставило её застыть на месте от шока. Кен Джун держал Хан Ыль в своих объятиях, его руки обвивали её, а она, казалось, сама не могла отпустить его, будто в этом простом жесте было что-то успокаивающее, что-то, что вытягивало её из темноты. На Хи сделала шаг назад, прячась за углом, стараясь не быть замеченной, но её сердце не выдержало. Шаги Хён Хо приближались, и он остановился рядом с ней, тоже пытаясь разглядеть, что происходит. — На Хи, куда ты побежала? — спросил он, с любопытством в голосе, но она поспешно закрыла его рот своей ладонью. — Тш-ш, — шепотом произнесла она, указывая взглядом на пару перед ними. Хён Хо посмотрел туда, где Кен Джун и Хан Ыль были поглощены друг другом, их лица близки, а их напряжение словно витало в воздухе. На Хи искоса бросила на Хён Хо красноречивый, торжествующий взгляд, который так и говорил: «Ты только посмотри на эту парочку! Я же говорила!» Внутри неё забурлила её привычная натура сплетницы: восторг и легкая неловкость смешались, что девушка едва не прыснула со смеху, но вовремя прикусила губу, сдерживая рвущийся наружу звук. В этом моменте, на фоне общего ужаса и смерти, было что-то невероятно забавное, абсурдное и одновременно до слез трогательное. — Господи, хорошо, что эти двое нас не заметили… — выдохнула На Хи, медленно убирая руку от его лица. Её внутренняя, глупая и счастливая улыбка никак не хотела исчезать, несмотря на всю окружающую их мрачную обстановку. Хён Хо сглотнул, не зная, как отреагировать. В воздухе висела странная тишина, но она была полной лёгкости. Словно время замедлилось, когда ты видишь такие моменты, которые не должны случиться, но всё же случаются. — Пошли уже, — негромко произнёс Хён Хо, чуть подтолкнув её за руку. В его голосе смешались лёгкая усмешка и настороженность. — Хочешь, чтобы Кен Джун нам потом истерику закатил? Не хватало только этого. На Хи послушно прикусила губу, изо всех сил подавляя смешок, от которого у неё уже подрагивали плечи. Она вновь, словно завороженная, бросила короткий взгляд через плечо. У На Хи изнутри, разливаясь в груди приятным, щемящим теплом: даже в этом месте на земле люди оставались людьми. — Ладно, ладно, уходим, — притворно пробурчала она, хотя по её лицу было видно, что уходить ей не хотелось ни на секунду, словно её силой оттащили от экрана дорамы на самом интересном, переломном моменте сюжета, не дав досмотреть финальные титры. Она нехотя двинулась вслед за Хён Хо, ещё раз обернувшись через плечо. Фигуры Кен Джуна и Хан Ыль медленно скрывались за углом, но в голове На Хи уже прочно засела мысль: Что вообще творится между этими двумя? — Ты это видел? — тихо спросила На Хи, когда они отошли достаточно далеко, чтобы быть вне слышимости. Она всё ещё шла чуть медленнее, не желая упускать тот образ в своей голове. Хён Хо кивнул, глядя вперёд, но на лице читалось: он видел куда больше, чем хотел. — Видел. И, честно? Даже не знаю, кто из них удивил больше. На Хи нахмурилась. — Ага... Ты про Кен Джуна? — Он вообще-то не из тех, кто кого-то просто так обнимает. Он же обычно как еж. Только тронь — укусит. Может разорвет, кто знает что у него в голове.. Девушка кивнула, на секунду задумавшись. — А Хан Ыль? Она будто... растаяла. Хотя пару минут назад готова была взорваться. Я не узнаю её. И знаешь, в этом что-то есть... странное. Хён Хо слегка усмехнулся. — Ты хочешь сказать подозрительное? — Я не знаю! — взорвалась она. — Это всё не похоже на обычную школьную поездку, понимаешь? Будто мы попали в какую-то дораму, где каждый носит маску, а потом внезапно — бам! — и правда вылезает наружу. Хён Хо посмотрел на неё внимательнее. — Ты думаешь, между ними что-то было раньше? На Хи пожала плечами. — Не знаю. Может, он всегда её как-то по-своему защищал. Просто... молча. А она этого не замечала. Блин. — А может, — тихо, но с каким-то особым весом произнес Хён Хо, глядя ей прямо в душу, — просто в этой проклятой ситуации смерть подошла настолько близко, что притворяться дальше стало бессмысленно. И теперь каждый из нас просто показывает, кто он есть на самом деле. Шаги стали медленнее. Хён Хо вдруг заметно замялся, его кадык дернулся, словно он собирался сказать что-то, что требовало от него немалого мужества. Но он всё же решился, и тихий голос спортсмена разрезал тишину коридора: — Знаешь… Они в этом плане оказались даже быстрее, чем мы с тобой. На лице Хён Хо царила довольная ухмылка, такая, от которой у неё сразу внутри все перевернулось. В голове зашумело, а сердце испуганно забилось. На Хи всегда была тихой, привыкшей держаться в тени других, и среди других её голос редко звучал громко. Ей было комфортнее идти следом, наблюдать со стороны, оставаясь незаметной. Но рядом с Хён Хо эта её привычная, спокойная отстранённость всегда куда-то исчезала, уступая место растерянности. Она терялась под его открытым, уверенным взглядом, робела от его широкой улыбки, но ничего не могла с собой поделать. Она была безответно и глубоко влюблена в него уже очень давно. И самое пугающее было в том, что Хён Хо, кажется, всегда об этом знал. То, что сейчас он так легко и открыто признавал это, лишало её последних крупиц самообладания. — Не понимаю, о чём ты… — пробормотала она, стараясь звучать безразлично. Она немного ускорила шаг, хотела уйти вперёд, скрыться хотя бы на шаг скрыть покрасневшие щёки и ту странную улыбку, что начала вырываться на губах, но шаги Хён Хо тут же догнали её. — Ага, конечно, — сказал он с лёгкой улыбкой, — "не понимаешь". Тогда почему выглядишь так, будто тебя на признании поймали? На Хи возмущённо фыркнула, но не обернулась. — Ты… ты просто издеваешься надо мной, — едва слышно прошептала она, всё ещё не решаясь поднять глаза. — Нашёл время для шуток. Ей было тяжело справляться с давлением этого места. Пока другие спорили, обвиняли и боролись за лидерство, На Хи просто пыталась не поддаваться панике, тихо следуя за теми, кто сильнее. — Я не шучу, — его голос стал чуть тише, мягче. — Просто… когда вокруг происходит этот ад, я вдруг понял одну вещь. Если мы не скажем то, что чувствуем сейчас, завтра у нас может просто не быть такой возможности. Я не хочу жалеть о том, что промолчал. Её пальцы машинально сжались в кулак. На мгновение перед глазами проплыли ужасы последних дней, лица погибших ребят и давящая атмосфера голосования. Но Хён Хо был прав. Ей больше не хотелось притворяться гордой или равнодушной. Она не обернулась: — Хён Хо… — её голос дрожал от переполнявших её эмоций. — Мне очень страшно. За всех нас. За тебя. — Я знаю, — тихо ответил он, аккуратно притягивая её к себе и утыкаясь подбородком в её макушку. — Мне тоже страшно. Но пока мы держимся вместе, пока мы защищаем друг друга — у нас есть шанс. Я обещаю тебе, слышишь? Я сделаю всё, чтобы мы выбрались отсюда. На Хи чуть опустила голову, спрятав лицо в прядях волос. Слова эхом звучали в её груди, вызывая бурю чувств, с которыми она пока не знала, как справиться. Это было оно. Признание, которого она ждала так долго в их мирной, прошлой жизни, и которое настигло её здесь. Внутри всё затрепетало от сладкого, щемящего чувства. Ей хотелось и плакать, и смеяться одновременно. Ведь её чувства к Хён Хо были единственным якорем, не позволявшим окончательно сойти с ума от ужаса. Она ещё не успела осмыслить всё, что он сказал, как вдруг почувствовала, как его рука обхватила её запястье. Тепло его ладони будто выбило воздух из лёгких. — Пошли, — сказал Хён Хо, спокойно, мягко, почти бережно. Будто боялся, что она может выскользнуть, не только физически, но и эмоционально. Она вздрогнула от неожиданности, но не вырвалась. Вместо этого посмотрела на их сцепленные руки и… позволила себе шагнуть за ним. — Ты всегда такой самоуверенный? — пробормотала она, пряча смущённую улыбку. — Только когда чувствую, что не ошибаюсь, — ответил он, не глядя, но крепче сжал её пальцы. И в этом коротком касании было больше, чем во всех словах. И оба это чувствовали.