В последний день без страха

Lost but now I am found

I can see that once I was blind

I was so confused as a little child

Try'na take what I could get

Scared that I couldn't find

All the answers, honey

Она открыла глаза. Парк. Знакомое место. Где она? — Ты меня слышишь? Эй... — кто-то сбоку задал вопрос. Кто это? Как она сюда попала? — А... Что? — Хан Ыль моргнула несколько раз, пытаясь собраться. — Ты что, не слушала меня? — обиженно произнесла вторая девушка. Се Ын? Что она здесь делает?.. Это снова сон? — Что? Ты что-то говорила?.. — выдавила Хан Ыль. — Ну да! Совсем меня не слушаешь. Я рассказывала тебе про мальчика, который мне нравится. А тебе? Кто-нибудь нравится? — Мне? Нет. — ответила Хан Ыль почти мгновенно. — Как скучно. Тебе никогда никто не нравился? Но в ту же секунду внутри что-то предательски дрогнуло. Перед глазами, словно помеха на старой кинопленке, вспыхнул образ: темный коридор, запах табака и его запах.. запах Ко Кен Джуна. Его глаза, в которых ярость боролась с чем-то отчаянно-хрупким. Его губы, сухие и горячие... Нравится? Нет, это слово было слишком слабым, слишком детским для того разрушительного чувства, который он вызывал в её душе. Это было похоже на болезнь, на одержимость, от которой нет лекарства. Се Ын вдохнула свежий воздух и уставилась на деревья, окружающие их. Здесь они часто гуляли. Жаль, что больше не смогут. — Парень, который мне нравится... он необычный. Очень милый. Знаешь, он помогает мне носить книги, когда я устаю. Всегда добавляет денег, если мне не хватает на обед, покупает всякие вкусности... — Она густо покраснела, пряча улыбку в ладонях. — Я обязательно вас познакомлю! Ты ведь не против? А когда у тебя кто-то появится, обещай, что представишь его мне первой. — Ты такая влюбчивая, Се Ын, — Хан Ыль заставила себя улыбнуться, но в горле встал ком. — Но... это хорошо. Хорошо, если он правда заботится о тебе. — Хватит быть такой занудой! Вот полюбишь — поймешь, — Се Ын звонко рассмеялась, и этот звук должен был принести облегчение, но он вдруг начал двоиться, искажаться, приобретая металлический оттенок. — Хан Ыль? Ты чего? — Не знаю... — Хан Ыль почувствовала, как парк начинает блекнуть, как тени удлиняются, превращаясь в черные трещины. — Как, ты говоришь, его зовут? Твоего парня? — Ну, мы еще не совсем пара... Но его зовут...

***

Она очнулась.

Теперь уже по-настоящему. Она села на кровати, чувствуя, как затекшие мышцы отзываются тупой болью. Комната была погружена в густые синие сумерки. На Хи рядом не было. Видимо, она действительно отключилась от эмоционального передоза, и подруга оставила её отсыпаться. «К чему этот сон?» — пронеслось в голове. Имя, которое собиралась произнести Се Ын, висело на кончике языка, но ускользало, растворяясь в серости будней. Надо встать. Узнать, сколько времени прошло. Сколько она уже здесь? Она подошла к окну — уже темнело. Собрание... уже было? Она решила выйти и осмотреться. Девушка вышла в коридор, настороженно прислушиваясь. Подозрительные звуки доносились… сверху? На этаж выше. Тихо, почти бесшумно, поднявшись, она подошла к небольшой комнате. Оттуда доносилось шуршание. И… металлический звук. Что-то тяжёлое скользнуло или ударилось обо что-то. Там кто-то есть. Определённо. Но кто? И что он делает в кладовой сейчас? Никого по пути сюда она не встретила, куда это все внезапно испарились? Она прикрыла рот рукой, чтобы, не дай бог, не выдать себя случайным вдохом. Из приоткрытой двери — замок, как всегда, не держал — была видна чья-то фигура. Юноша. Школьная форма. Точно не Кен Джун. Не Хён Хо. И… Подожди-ка… Он вдруг резко обернулся. Почувствовал, что за ним следят? Сердце девушки пропустило удар. Она в панике прижалась к холодной стене. Шаги. Он идёт. Сюда. Проверить, нет ли кого рядом. Она замерла. Поймает. Сейчас. Нужно уходить. Скорее. И как можно тише. Она рванула вперёд, стараясь не издать ни звука. Паника стучала в висках, но она гнала её прочь. Лишь бы успеть. За углом — дверь. Туда! Толчок — и она влетела в тёмную комнату, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Она замерла, прислушиваясь. Шаги. Он и правда вышел из кладовой. Медленно, не торопясь. Он искал. Кажется, он прошёл мимо. Или нет?.. Тишина давила на уши. Она зажала рот рукой, стараясь не дышать слишком громко. Шаги стихли. В темноте комнаты, куда она вбежала в спешке, невозможно было разглядеть хоть что-то. Ни окон, ни тусклого света — только слабое мерцание из-под двери тонкой полоской стелилось по полу. Она прижалась к стене, стараясь замереть. И вдруг — шаги вновь. Он возвращается. Сердце сжалось. Нет, он… прошёл мимо. Опять в кладовую. Она затаила дыхание, глядя на ту самую светлую щель. Вышла бы сейчас — звук открывающейся двери наверняка выдал бы её. Нельзя. Он всё ещё рядом. А если он… мафия? Мысль, казавшаяся вначале паранойей, теперь больше не выглядела нелепой. Предупреждение Кен Джуна, что мафия может начать действовать и днём… Неужели оно было не просто подозрением? Сцена с топором в кладовой — теперь имела зловещий смысл. Он точил его. Она это слышала. Этот леденящий звук лезвия о металл. И ещё… верёвка. Она точно помнила: длинная, спутанная, лежала у его ног, как змея, готовая к броску. Что он задумал? Кто станет его целью? Она почувствовала, как по спине скользит холод. Если она не узнает, кто он, возможно, завтра кто-то уже не проснётся. Время текло медленно, будто нарочно растягивая её тревогу. Она притаилась за углом, прижимаясь к стене и стараясь дышать тише. Сердце всё ещё било в груди, как барабан, и каждый его удар казался слишком громким. Может, он не выйдет? Может, останется внутри? Или… выберет другой путь? Но куда бы он ни пошёл, других мест, чтобы укрыться, поблизости не было. Только этот угол. Дальше — коридор слегка продолжался, но дальше был тупик. Если он пойдёт сюда, она рискует быть замеченной. Это слишком опасно. И всё же… она осталась. Прошло… сколько? Пятнадцать минут? Двадцать? Она потеряла счёт времени, застыв в напряжённом ожидании. Что он там делает? И вдруг — звук. Лёгкий. Почти неразличимый. Щелчок. Дверь кладовой. Он выходит. Она затаила дыхание, резко выпрямившись, будто почувствовала кожей перемену в воздухе. Тихие шаги. Он приближается. Сейчас она сможет увидеть его лицо… если он пройдёт совсем рядом. Но если повернёт в её сторону — всё закончится. Нет, он точно её заметит. Шаги всё ближе. Он идёт прямо сюда. Вот же... Надо выйти первой? Сделать вид, будто просто проходила мимо? Глупо. Подозрительно. Но если не притвориться — она просто будет стоять в углу, как преступник. А так… может, это даст ей шанс. Шанс, что он не решится на что-то странное. Что не подумает, будто она его разоблачила. Ладно. Ничего другого не остаётся. Она резко вышла из-за угла, стараясь выпрямиться, придать лицу спокойствие. Пусть дрожит сердце — главное, чтобы не дрожали колени. И тогда она увидела его. Он тоже остановился. На мгновение — словно растерялся. Потом напрягся. — Кан Хан Ыль? — голос Да Бома был сдержанным, но явно настороженным. — Что ты тут делаешь? Он смотрел на неё в упор. Ни капли растерянности. Ни извинений. Только напряжение, будто он уже всё понял. — Да Бом?.. — её голос дрогнул, но она старалась говорить ровно. Выражение лица выдавало тревогу — глаза расширены, губы поджаты. Он это заметил. Конечно, заметил. — А что ты тут… делаешь? — поспешно добавила она, перехватывая инициативу. — Ты решил прогуляться? Да Бом прищурился. Он стоял в полутени, свет из окон на лестничной площадке лишь слегка касался его лица. — Прогуляться? — переспросил он, как будто пробовал вкус этих слов. Он сделал шаг вперёд. Не угрожающе, но настороженно. Руки по-прежнему были опущены, но взгляд… внимательный. Изучающий. — Ты за мной шла? Или просто случайно оказалась тут? — За тобой? — она почти усмехнулась, но голос всё равно дрогнул. — С чего бы мне идти за тобой? Я просто… Искала На Хи. Она сглотнула. Перед ней, с пугающей долей вероятности, стояла мафия. А сможет ли он убить её? Сейчас? Каковы вообще правила у мафии? Она понятия не имела. Но это знание было бы весьма кстати. Значит — оставалось только держать себя в руках. И быть начеку. — А ты? — продолжила она, стараясь, чтобы голос звучал обыденно. — Что насчёт тебя? Ты как здесь оказался? Он слегка замешкался. На лбу блестела испарина — хоть и прохладно в коридоре. Но, кажется, не собирался поддаваться. Всё так же стоял ровно, не делал ни шага. — Я тоже ищу ребят, — ответил он спустя паузу, с лёгкой натяжкой, и сжал что-то в руке. Наушники. Отчего-то они казались неуместными в его руке. Словно он держал их просто так. Словно это было… отвлекающее. — А ну… — она натянуто улыбнулась. — Раз мы убедились, что тут никого нет… что насчёт того, чтобы уже уходить? Никто не ответил. — Я пойду, — добавила она и, не дожидаясь его согласия, зашагала прочь, стараясь сохранять спокойствие, несмотря на дрожь в коленях. Она прошла мимо него. Сердце колотилось в груди, будто вот-вот разобьёт рёбра изнутри. — Стой, — раздался позади неё голос. Она замерла. Снова сглотнула. Вот чёрт. Чего он хочет? Обернулась. Медленно. Он стоял всё там же. В полумраке. В руке по-прежнему сжимал наушники. — Ты… правда пришла, чтобы найти Ан На Хи? — Да. А что? — ответила она моментально, не давая себе ни секунды на раздумье. — Ты же тоже искал других, разве нет? Точка. Ответ. Всё. Она сразу же отвернулась и ускорила шаг. Пока он не задал ещё один вопрос. Пока не решил, что знает слишком много. Пока не... Она не оборачивалась. Но ощущение его взгляда прожигало спину. Она уходила всё дальше и дальше от него. Шаги её ускорялись, хотя она пыталась сохранять видимость спокойствия. Похоже, пронесло. На этот раз — обошлось. Её не остановили. Не схватили. Не убили прямо здесь, в коридоре. Но больше всего сбивало с толку другое. Это был Да Бом. Самый тихий, застенчивый парень, который вечно прятался в тени. «Он? Мафия? Да быть тому не может.» —Она никак не могла соединить это в голове. Он казался неспособным даже грубо ответить, не то чтобы… Совершать все те убийства, что уже произошли. Но всё указывало именно на него. Хан Ыль быстро потянулась к телефону в кармане, экран засветился в руке, но тут же она замерла. Вспомнила. Точно. Не прошло 24 часов. Проверить роль она сможет только ночью. А сейчас только вечереет. Прошлая проверка Ми Ны была вчера, перед тем как она вырубилась. И теперь… Теперь придётся ждать ещё до ночи. С этим подозрением. С этим ощущением, что он смотрел ей в спину. Вот так неудача. А если он понял, что она видела топор? Если он мафия, то этой ночью он не пойдет к Кен Джуну. Он придет к ней, чтобы закрыть единственный свидетельский рот.

***

Она дошла до главного холла и опустилась на ступеньки, ведущие на второй этаж. Спина устало прильнула к перилам. Сердце уже билось не так громко, но внутри всё ещё бушевал целый поток мыслей. Надо вернуться, когда он уйдёт. Когда станет безопасно.. Кладовая. Там, наверняка, спрятано оружие, или обязательно что-то, что он не хотел бы, чтобы кто-то увидел. Всё, что может доказать её подозрения. Без этого его не обвинить. Слов недостаточно. Она была там одна. Он, конечно же, будет всё отрицать. Он может сделать вид, что и вовсе не был там. А если у него всё продумано, может даже сказать, что она что-то подкинула. «Нет. Нужно собрать улики. Что-то конкретное. Что нельзя будет объяснить случайностью.» — Решительно закивала Кан своим мыслям. Она провела рукой по лицу. Надо держаться. Он один остался из мафий? Очень может быть. Их с каждым днём становилось всё меньше — как среди мирных, так и среди мафии. И если остальные мафии уже были разоблачены, пойманы… или мертвы… Оставался только он. Да Бом. Тот, кому бы поверили, возможно даже опаснейший из всех. Она медленно огляделась. Холл пуст. Ни звука, ни шагов, ни голосов. Даже Кен Джуна нигде не видно что, впрочем, непривычно. Обычно он вечно случайно оказывается рядом. Будто у него встроенный радар на её присутствие. — Да уж.. — прошептала она. — Жуть. Но сейчас вокруг царила тишина. Он точно не поблизости. И она, внезапно, осознала, что его отсутствие… даже странно её тревожит. Может, всё ещё там? Она больше не могла отрицать очевидное: у него был к ней интерес. Он не просто оказался рядом. Он вмешивался. Он спасал её. И не раз. Должное как раз таки стоило бы признать. Но Кен Джун — это не тот человек, которому легко довериться. Он резкий, дерзкий, слишком сам по себе. И всё же… Каждый раз, когда она была на срыве он появлялся, он защищал, он всегда с начала был рядом. — Чёрт с ним, — прошептала она и с силой провела ладонью по лбу, вытряхивая лишние мысли. Пальцы невольно коснулись губ. Мысли никуда не делись. Вкуса табака уже не чувствовалось, но само ощущение осталось. Тепло. Напор. Что-то сильное и совсем неожиданное, то, что намертво врезалось в память. Это было приятно. Даже слишком. «Надо же, как он целуется», — она почти усмехнулась. Вот уж от кого не ожидала. И что теперь с этим делать? Раздумья оборвались мгновенно. Из коридора донеслись тихие шаги. Она мгновенно затаилась, прижалась ближе к стене и с тревогой вслушивалась. Пусть это будет Да Бом. Если он здесь значит, точно не там. А это значит, кладовая свободна. Она осторожно выглянула из-за угла. Есть. Это он. Сердце сжалось. Неужели он ищет её? Но — нет. Прошёл мимо, даже не оглянулся. За широкой аркой его силуэт скользнул в противоположный коридор, в другую сторону от кладовой, что была на этаж выше. Вот и шанс. Она не колебалась. Быстро, но осторожно выскользнула из укрытия, стараясь не издавать ни звука. На цыпочках поднялась по лестнице, ловя ускользающее ощущение, что делает что-то почти безумное. Прямиком на второй этаж. К кладовой. Сейчас или никогда. Она добралась до нужной двери. Сердце болезненно ударилось о грудную клетку. Рука зависла на дверной ручке — и прежде чем повернуть её, она огляделась ещё раз. Никого нет. Пока пусто. Вперёд. Она вошла и сразу же закрыла дверь за собой. Внутри пахло металлом и пылью. И вот он — топор, спрятан за угол шкафа. Никакой крови на предмете оружия не оказалось, ни капельки. Чисто. Он тщательно вытер его. Стер следы. Он знал, что делал. Рядом лежали инструменты, моток верёвки. Та самая, что она видела у его ног. Старые тряпки, коробки, какие-то мелкие детали. И тут взгляд упал на нечто совершенно неожиданное. Он был спрятан между витками верёвки, очевидно был выкинут туда в спешке. Без попытки аккуратно укрыть. Его бросили, надеясь вернуться позже. Или может.. В панике, стараясь избавиться от улики. Она схватила его. Холод пластика, знакомый вес в руке. Да, это был точно телефон Кен Джуна. Такой же тёмный матовый чехол, чуть потрёпанный по краям. Она помнила. Он держал его в руках совсем недавно. Значит… Что-то случилось. Что-то плохое. Она взяла его в руки. И в следующую секунду сердце ушло в пятки. Почему он здесь? Где сам Кен Джун?! Он исчез. С тех пор, как она оставила его без ответа там на улице, она его не видела. Что за… Дверь резко открылась. Она не успела ни спрятать телефон, ни обернуться. Он пришёл. Да Бом. Стоял в проёме. Молча. Тень от дверного косяка ложилась поперёк его лица, но глаза были видны отчётливо. Прямой. Тяжёлый. Впивающийся взгляд. Он видел. Всё. Её. Телефон в её руке. Её положение, вот дерьмо! И что же ей теперь делать!? Щёлк. Он закрыл за собой дверь. Они остались вдвоём. В тесной, тёмной кладовой. С топором. С верёвкой. С телефоном Кен Джуна, чёрт побери. Он не двигался. Но и тишина теперь была иной. — Положи его, — сказал он наконец. Он без колебаний начал медленно приближаться. Хан Ыль стояла в ступоре, взгляд метался: от него к телефону в своей руке. Что он собирается делать? И, что самое главное что делать ей? Комната маленькая. Слишком маленькая. Дверь позади него. Топор за её спиной... Бежать некуда. Если он подойдёт ближе — она не проскользнёт мимо. Если он прижмёт, то все кончено. — Не подходи! — выкрикнула она, в отчаянии. Складывалось ощущение что он не услышал. Или слышал, но не счёл нужным реагировать. Он просто продолжал идти. — Уйди! Не подходи ко мне! — голос её сорвался. Паника нарастала. Она старалась кричать как можно громче. Кто-нибудь услышит. Кто-нибудь должен. — Я сказала… Не подходи! — в последний раз выкрикнула она и резко шагнула вбок. К углу шкафа. Топор. Вот он. Она видела его раньше и сейчас, рука сама тянется к нему. Оружие. Единственное, что может защитить. Пусть тяжёлый. Пусть страшный. Но выбора нет. Она схватила топор, и подняла его между собой и Да Бомом. Руки дрожали, но глаза не отводили взгляда. — Положи оружие, — выдохнул Да Бом, впервые за это время звуча неуверенно. Он остановился. Грудь тяжело вздымалась. — Я тебя не трону. Всё не так, как ты… — Что? — перебила она, голос звенел от напряжения. — Что ты ещё хочешь объяснить? Ты мафия, вот что. Она шагнула вперёд, уверенно, хотя руки дрожали, и каждое движение давалось с усилием. Топор в её руках был направлен прямо на него. — Если ты… двинешься, — проговорила она, глядя прямо в его глаза, — я воспользуюсь этим топором. Молчание. Он не моргнул. Только медленно поднял ладони. Безоружен. И всё же опасен. В нём было что-то… опасное. Она могла ожидать все от него. Он убил их, убивал жестоко, что ожидать от такого человека? — Ты ошибаешься, — сказал он тихо. Прозвучало это грубовато для его положения и этой ситуации, но он пока не нападал. — Я не тот, кого ты ищешь. — Правда? — её губы скривились. — Тогда что делает телефон Кен Джуна в твоём тайнике? Или топор? Или верёвка, Да Бом? Просто коллекционируешь страшные вещи? — Ты расскажешь всем правду, — проговорила она с нажимом, голосом, в котором теперь звучала сила. — Или будет хуже. Он не ответил. Но мышцы на его лице дёрнулись. Нижняя губа прикусана: жест, которого она у него раньше не замечала. — Что ты хочешь? Чтобы я вышел сейчас же и признался всем? — зло бросил Да Бом. — Как ты себе это представляешь? Ты думаешь, этой кладовки с инструментами достаточно, чтобы все решили, что я мафия? — Есть ещё телефон… Кен Джуна, — выдохнула она, сглотнув, но голос был твёрдым. — Это более чем достаточно. Он с горечью усмехнулся: — А… вот оно что. Значит, это ты о нём. Жаль, это не прокатит. Мы забрали у него телефон. Не я. Все были согласны с этим решением. — Как это? Что это значит? Как забрали? Зачем? — Глаза Ыль внезапно округлились. Да что, мать вашу, произошло за все это время!? Он что, совсем голову потерял? Кто нибудь объяснит ей что происходит? — Он заперт, — продолжил Да Бом, медленно, будто смакуя её реакцию. — И получит телефон только после того, как с него снимут обвинения. Если снимут. В том, что этот ублюдок — не мафия. Она застыла. Хватка заметно ослабла. Топор чуть не выскользнул из её рук. Кен Джуна… заперли? Его подозревают?! Как это вышло? — Ты врёшь… — прошептала она, в ужасе. — Этого не может быть… — Всё так. — прошипел он. И внезапно метнулся вперёд. Она не успела среагировать. Топор вылетел из рук, звякнув об пол лезвие едва не задело его при падении. И через мгновение он прижал её к полу. Он был вдвое тяжелее её. И сильнее — это чувствовалось во всём: в его хватке, в давлении, в том, как её тело не могло даже пошевелиться под его весом. Особенно сейчас, когда она была ослаблена. Усталость, стресс, дыры в памяти — всё это сделало её тело неподготовленным, уязвимым. Он прижимал её к полу, сжав её плечи так, что она чувствовала пульсацию в мышцах. Грудь едва поднималась от тяжести. Он нависал над ней, близко, слишком близко — и от этого становилось трудно дышать. Его губ коснулась зловещая улыбка. — Ты не понимаешь, Хан Ыль, — проговорил он почти ласково. — Всё гораздо сложнее, чем ты думаешь. Она смотрела ему в лицо, сердце колотилось как сумасшедшее. Он не был просто напуганным мальчиком, которого прижали к стенке. Нет. Он знал, что делал. Он упивался этим моментом. — Отпусти… меня, — выдохнула она, с трудом. Голос её сорвался — от злости, от страха, от бессилия. Он склонился ближе. Настолько, что она чувствовала его дыхание. — Зачем? — прошипел он. — Чтобы ты в истерике побежала рассказывать этим идиотам, что я мафия? Он усмехнулся, губы исказились в ядовито-пренебрежительной ухмылке. — Ну уж нет, Хан Ыль. Не в этот раз. Она сжала зубы. С каждой секундой в ней нарастал не только ужас, но и злость. На всех, кто поверил не тому. Заперли Кен Джуна. А этот вот он, дышит рядом, прижимает к полу, улыбается, и никто об этом не знает. — Ты боишься, — процедила она, не отводя взгляда. — Вот почему не отпускаешь. Потому что знаешь, что я права. Его пальцы сжались сильнее. — И что? — он рассмеялся, низко, хрипло, всё так же прижимая её к полу, не давая даже пошевелиться. — Да, я мафия. И что с того? Он будто сбросил с себя маску, больше не было смысла притворяться. Слова срывались с его губ с маниакальной лёгкостью, как будто он давно ждал момента сказать это вслух. — Всё равно этот Кен Джун… — он резко замер. — Сукин сын.. Глаза дёрнулись в сторону, будто сам не поверил, что вслух произнёс его имя. Что проговорился. И в эту долю секунды тишины, в этом столкновении с собственной мыслью, в его взгляде вспыхнула искра. Ярость. Самая настоящая ярость. — Этот… — Он засмеялся сильнее, громче, даже страшнее, чем прежде. Безумие выливалось в каждую ноту этого смеха. Как будто он терял контроль. Или наконец-то позволил себе быть настоящим. — Он намного хуже меня! Вот что! — выкрикнул он, глаза бешено сверкали. — Эта сволочь только делает вид, что справляется! Он думает, он выше всех! Что он может решать, кто умрёт, а кто нет! Возомнил себя не пойми кем.. Ты ведь понимаешь это? М? Ответь же мне, ты ведь тоже так считаешь? Он трясся от злости. Его хватка крепче, дыхание сбивчивое. Он был на грани. Именно сейчас он уязвим.. — Ты ведь любишь его, да? — прошипел он, его пальцы уже коснулись её кожи. — А тебя он просто использует. Просто сейчас ты — его любимая игрушка, — выдохнул он, и в голосе пульсировала злоба. — Я не дам ему сдохнуть спокойно и мирно. После всего, что он сделал. — Замолчи, — прохрипела она, задыхаясь от его близости. — Ты просто жалкий трус, потому что в лицо ты ему никогда ничего не скажешь. Он тяжело дышал, взгляд затуманен ненавистью и чем-то куда более тёмным. Полностью игнорируя её слова, он продолжал: — А что, если… на его глазах, я поиграюсь с тобой? — Улыбка. Жуткая, искривлённая. Не человеческая. — Всё, что он делал со мной… Теперь он увидит то же самое. Только с тобой. Пальцы коснулись её щеки. Лёгкое движение, но по коже прошёл ледяной холод. — Как ты думаешь, сколько секунд его хваленая выдержка продержится, прежде чем он начнет умолять меня о пощаде? Не для себя. Для тебя. Он сумасшедший. Он говорит бред, но при этом каждое его слово, как чёртово лезвие, как предвестие чего-то ужасного. — Ты совсем больной?! Не трогай меня! — выкрикнула она, захлёбываясь от ярости и отвращения. — Пусти меня!