Исключение в рационе питания

С того самого памятного дня для Валтора и Блум словно часы пролетели, тогда как для других прошли целые дни. Русалки не встречались более, только Валтор продолжал следить за своей акулкой время от времени, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Да и проблему, по поводу которой она к нему приплывала, он решил. Оказывается некоторые морские жители пропадали не просто так — во всём были виноваты браконьеры. Люди, которым свойственно похищать то, что им не принадлежит, и продавать кому-либо или и вовсе убивать ради развлечения. И если сравнивать их с Валтором, то мужчина был бы глубоко оскорблён тем, что его вообще решили сравнивать с человеком. Ещё и такой вычурной и незаконной профессии. Русал не убивает ради развлечения. Он убивает, чтобы выжить: для еды или во время защиты или охраны своих границ. Ни в каких иных случаях он не убивает. Поиграться с жертвой бледно-рыжий тоже всегда любил и любит, но не до степени её замученности. Голод всегда был выше в такие игривые моменты. А вот с браконьерами он вдоволь наигрался.

***

Его маленькая акулка уплыла от греха подальше и от него. Что-то в груди ещё тянуло плыть за ней, защитить и позаботиться о ней в такой опасный момент, но мозгом Валтор понимал, что ему лучше разобраться с причиной того, почему он вообще отпустил свою девочку. Русал был перевозбуждён, взбудоражен и просто невероятно зол. Светло-голубые глаза следили за тёмным дном лодки, пока их обладатель пытался мыслить холодной и здравой головой, не замутнённой воспоминаниями о Блум. Почти. Сейчас всё его тело было напряжено. Словно пружина, зажатая между пальцами, он был готов ринуться в атаку и просто пробить корабль людей, разбив его напополам или и вовсе в щепки. Чтобы ничего не осталось. Людей бы он раскидал куда только можно и утопил бы, разорвал бы, сожрал и даже костей бы не оставил после своего невольного пира. Да вот только так нельзя было. Сейчас, по крайней мере. Почему он вообще решил, что это браконьеры, а не какие-нибудь охотники за сокровищами или редким видом рыб? Лодка была именно для похищения морских существ этими выродками. Для него ни охотники за сокровищами, ни браконьеры не особо уж и различались. Людей на своей территории он просто не мог терпеть. А теперь у него появилась новая причина уже для куда более серьёзного проявления всей той ненависти, что они заслужили от него. Они атаковали его, прервав долгожданную им встречу. Из-за этих кожаных тварей ему пришлось отпустить своё главное сокровище. Именно из-за них Блум чуть не пострадала. Плечо саднило в месте рассечённой плоти, но Валтор этого не замечал. Он был слишком поглощён животным желанием перебить всех, кто решился на такой необдуманный шаг. Только получив сокровище, о котором так грезил долгое время, мужчина тут же с ним распрощался. И всё из-за кожаных мешков из мяса и костей. — Пер-р-ребью… — прорычал Валтор и ринулся в атаку. У него было огромное преимущество перед нападавшими. Во-первых, люди точно не могут разглядеть его местоположение в воде, поэтому они наполовину слепы, словно маленькие мальки без матери. Во-вторых, их судно он уже успел оценить на прочность — достаточно будет двух-трёх ударов хвостом по дну, чтобы пробить его и потопить со всем их добром в пучине его вод. В-третьих, он быстрее их дряхлого корыта, что так удачно ему подходило. Валтор решил отыграться по полной, раз ему и его половинке помешали уединиться. Стоило только вспомнить мягкость плоти, душистость кожи и вкус крови Блум, как мужчина тут же терял голову. Как же это было невыносимо — отпускать то, что с таким трудом нашёл и захотел сохранить в целости и сохранности. По-настоящему насладиться временем с Блум, а не просто оттрахать её по полной и сожрать, как он это делал с некоторыми своими партнёршами. Мозг упрямо не хотел считать эту милую девушку его пищей или куклой для утех. Сама мысль о таком пронзала его изнутри, причиняя раздражающую боль в сердце. Валтор начинал думать, что это и есть та самая духовная связь между партнёрами, о которой любили говорить ещё в его далёком прошлом. По крайней мере, он питал огромные надежды на это. Он хотел быть не один, он устал быть таковым. Врезавшись в дно судна где-то посередине, мужчина вспорол когтями его обшивку и стал рвать металл со всей своей злостью. Возбуждение ещё не спало, поэтому адреналин в крови просто зашкаливал, кровь бежала по венам, словно мелкая рыбёшка в волновом потоке подводного тоннеля. Оставлять что-либо ни от судна, ни от его экипажа Валтор не желал. Он уничтожит лодку, а людей убьёт и сожрёт. О, если бы они знали, какой участи себя подвергли, когда помешали ему наслаждаться временем с его половинкой. Перед глазами до сих пор стояла картина прокусанной женской шеи, из ран которой, медленно растворяясь в воде, вытекали струйки крови. Возбуждение накатило с новой силой, а Валтор одними руками вскарабкался по стенке судна к людям на палубу, оставив позади себя огромную дыру, через которую вода начинала топить корабль. Он приглушённо слышал людские крики, возгласы и ругательства, еле испытывал что-либо, когда в него стреляли из гарпунов и пистолетов с ружьями. Всё, чего ему хотелось больше всего, — убрать надоедливую помеху между ним и его майшей. Перед дико блестящими чёрными глазами проносились кровь, остатки чего-то деревянного и металлического, обломки оружий и тела людей. Одного, возможно, самого храброго, Валтор не пожалел и сожрал наполовину, выплюнув остатки ног или рук на полуразрушенную палубу. Он не испытывал ни малейшего угрызения совести. Ему было совершено плевать на жизни этих ублюдков. Они должны были знать, на какое дело шли, если слышали легенды и байки об этом месте. Валтор в то время сглупил, попавшись кому-то из людей на глаза с добычей с потонувшего (его усилиями, естественно) корабля. Обычно он плавал после такого под водой, а не почти у самой поверхности, но тогда ему было, честно говоря, дико пофигу на предосторожности. Вот и спалился, как говорят люди. Потом уже он прознал про историю о морском монстре, что живёт в пещере на пустынном скалистом острове и охраняет там несметные богатства. С тех пор мужчина и стал жертвой обстоятельств: то за сокровищами приплывут пираты, исследователи и обычные туристы, то вот такие индивидуумы, которые думают, что на монстре можно будет поживиться, если его поймать и хорошо продать. Одним словом, Валтор людей ненавидел не просто так, а за дело. Его порывы в убийстве, грабеже и насилии можно объяснить полуживотной натурой, которая ставит его инстинкты на первое место, отодвигая здравые мысли на второй план, а вот мотивы этих кожаных мешков ему иногда даже непонятны до сих пор, пускай он и живёт среди них вот уже несколько сотен лет. Да и не желал он их понимать. Неинтересно, нудно, надоедливо и раздражающе. А теперь ещё и пункт с мошками можно вставить. Надоедливы, словно мухи или маленькие мальки. Внезапно он остановился. — Maisha… Я подумал о ней так?.. — Валтор застыл, застигнутый врасплох мгновенной фразой, несколько раз сорвавшейся с своих уст во время битвы. Он тяжело дышал, с его испачканных губ на подбородок и шею стекала кровь. Не его, а того человека, которого он сожрал последним. Грудь и руки тоже перепачканы в ней. Про волосы он думать не желал, чувствовал их прилипшими к своей мокрой спине. Он стоял посреди металлических обломков корабля браконьеров словно статуя, обрызганная красной краской на всеобщее обозрение. Вот только смотреть было некому. Мимо его острова даже птицы не летали, не то что морские существа вообще нос здесь показывали. Единственными гостями всегда были охотники и браконьеры. А теперь и его Блум. Майша. Его майша. — Maisha yangu, — он произнёс это снова и очень удивился тому, каким жарким и родным теплом в груди отзывались эти слова. — Maisha yangu… Maisha… Валтор посмотрел на свои окровавленные руки и вздрогнул, почувствовав омерзение. Не к убитым им же людям. К себе. К своим действиям. Сжав пальцы в кулаки, он услышал хлюпающие звуки и несколько капель крови сорвались и упали на обломки под его плавниками. Посмотрев вниз, он заметил, что не только руки и тело были перепачканы. Хвост тоже и, судя по зуду где-то возле конечного плавника, в него засадили гарпун. Что же, новый шрам в копилку уже имеющихся. Одним больше, одним меньше. Найдя и осторожно вынув похожее на стрелу оружие из хвоста, Валтор швырнул его подальше от себя, лишь ушами проследя за исчезнувшим в водной мути звоном металла. Оглядывая округу, он также отметил, что на сей раз он перестарался и явно был в какой-то аномальной форме бешенства — везде, куда бы он не бросил свой взгляд, лежали какие-то останки от бывших браконьеров. Некоторые куски плоти, как бы иронично это не было по отношению к их бывшему хозяину, попали в открытые, но теперь уже смятые его хвостом и руками клетки. Держать что-то такое, недышащее и мёртвое они вполне могли. Также, помимо гарпуньих пушек и пистолетов, у нескольких человек, видимо, были автоматы и ружья. Наклонившись и проползя до нужного предмета, Валтор осторожно взял его и рассмотрел. — Транквилизаторы, — русал разломал ружьё прямо в ладони и глянул на его содержимое, заметив разбитые капсулы с жидкостями. — Как наивно полагать, что меня это остановит. Снисходительно фыркнув и отбросив остатки бывшего оружия на пол палубы, Валтор ещё раз осмотрелся, кивнул своим мыслям и, оттолкнувшись руками, прыгнул в воду. Сейчас нужно было убрать обломки судна ближе к острову с людьми, а ближайший был в противоположной стороне от того пути, по которому от него уплыла Блум. Его день испортился окончательно.

***

Вспоминая те моменты как в каком-то старом фильме, Валтор убеждался всё больше и больше, что уже тогда почувствовал между собой и милой акулкой связь. Просто она была так… родна и цельна с ним, что он не сразу её заметил. Знавал он как-то старика много лет назад, который любил толдычить всякие небылицы и легенды, а иногда даже и сказки. Мужчина встретил старого русала-угря возле экваториальных вод. Тогда ещё там было не так тепло, как в нынешнее время, а Валтор был намного моложе, но умнее и хитрее многих старших взрослых. Он умел избегать неприятностей, людей и других своих собратьев, которые были бы непрочь отобедать его плотью. В один из подобных побегов молодой русал и наткнулся на старика-угря, которому, казалось, не было дело до огромного тритона-акулы около себя. Валтора такое поведение заинтересовало и они незаметно для светло-рыжего разговорились и, кажется, смогли найти общий язык. Это был первый раз, когда Валтор уплыл с охоты с пустым желудком и со множеством интересных мыслей в голове. Они встретились ещё несколько раз и в одну из этих встреч старик начал вспоминать о своей семье. Тритону это не очень нравилось, но он продолжал слушать, внимая старческому, скрежетащему голосу собеседника. Ему в принципе делать было нечего на тот момент: он поел, наигрался с добычей и порезвился с одной русалкой, которая почти сразу же попала в лапы его собратьев. Уж с ними её ждала не завидная участь. Когда старик спросил его в какой-то момент, что он делал до того, как приплыл к нему, Валтор рассказал всё без утайки. Этому старому угрю всё равно от него не сбежать. Выслушав мужчину, старик нахмурился и зацокал, с укором глядя на вскинувшего тёмную бровь русала: — Зачем же ты так с ней? Вдруг она maisha yako? Это очень оскорбительно с твоей стороны, да ещё и плохо, что к твоим она уплыла, бедная. — Она глупая, а не бедная. Сама виновата, что уплыла, получив то же, что и я, — Валтор пожал плечами, не волнуясь за русалку и не так уж сильно стыдясь своего поступка. — Как ты её вообще назвал? Что за… «ямай» чего-то там? — Maisha yako, глупый ты юнец, — старик махнул на него рукой и поудобнее устроился на нагретых дневным солнцем камнях. — «Твоя жизнь», если переводить с людского языка васуахили на наш, русаличий. — Моя жизнь? — с некоторым интересом спросил русал, усмехнувшись. Он покачал головой на слова старика. — Не неси чепухи. Моя жизнь — это только моя жизнь и ничья больше. Почему я должен называть это мясо своей жизнью? — Раз ты так грязно выразился, значит, не почувствовал. — Чего «не почувствовал»? — Связи, глупый ты юнец, — ворчливо ответил старик, перед этим недовольно покряхтев. — Вот моя супруга была самой настоящей maisha. С полуслова и полудействия меня понимала, лелеяла и успокаивала в трудные для меня дни. Она всегда была рядом со мной, даже если мы были в разлуке. В такие моменты мою тоску могли утолить лишь воспоминания о ней. И с ней было то же самое, — мечтательный голос старика был серьёзным не смотря на интонацию. — Я оберегал её, заботился, хоял и лелеял. И она мне отвечала тем же. На самом деле, — он посмотрел на Валтора своими светло-карими глазами, — такая крепкая связь очень редко встречается в природе. Особенно между морскими существами. Она также прекрасна, как и ужасна. Почти также как любовь, но она всё же сильнее. — Чушь несёшь, — просто ответил Валтор, но улёгся на соседних камнях поудобнее, продолжая слушать. Что-то было в этом старике такое, из-за чего русалу не хотелось его даже есть. И обижать тоже было неприятной затеей. А так хоть послушает что-то новое пускай и абсурдное. — А вот не чушь это, юнец, — старик усмехнулся почти беззубой ухмылкой, глядя куда-то вдаль за горизонт, где уже почти село солнце. Скоро похолодает. — Эту связь можно назвать даром и проклятием. В какой-то момент своей жизни ты встретишь того, кто внезапно вызовет в тебе странные для тебя чувства и желания, которым ты просто не захочешь воспротивиться. Захочешь узнать это существо поближе, пообщаться с ним, поделиться чем-нибудь. Позаботиться и защитить от чего-либо на свете. А потом вдруг раз! — он хлопнул себя по руке и легко засмеялся, когда заслушавшийся Валтор вздрогнул. — И ты уже ощущаешь это существо как себя: его чувства, эмоции, иногда даже мысли без слов угадываются. К этому моменту ты уже будешь не готов отпускать свою вторую половинку. Ты захочешь, чтобы она любой ценой была рядом с тобой. Без неё ты будешь чувствовать себя неполноценным, брошенным и одиноким, каким был до встречи с ней. Ответь мне, это ли не дар — найти того, кто будет понимать тебя даже лучше, чем ты сам, идти с тобой рука об руку, плавник к плавнику, и любить не за что-то такое, а просто за то, что ты есть и что появился в его жизни? М? Валтору казалось, что старику его ответ не нужен, потому что он продолжал смотреть на горизонт и о чём молча размышлять, однако мужчина задумался над его словами и спросил, вскинув бровь: — А в чём проклятие этой связи? Старик помрачнел и тяжело вздохнул. — Наверное, в том, чего боятся абсолютно все. В смерти. — он нахмурился ещё больше и прикрыл глаза. — Когда умерла maisha yangu, я думал, что сойду с ума от разрывающей меня изнутри боли. Мы ждали пополнения, — уголки губ старика слегка приподнялись, но лишь слегка, — но мне нужно было уплыть по делам в другой океан. Ох, она меня очень долго заверяла, что всё будет в порядке и что они с детьми в безопасности. А я, глупый, повёлся на её уговоры и уплыл. Вернулся я только лишь через две недели, хотя должен был раньше, через неделю или тройку дней, но не сложилось. Ещё в пути домой я почувствовал нечто странное вот здесь, — он коснулся своей груди в области сердца. Положил ладонь на нёё и сжал в кулак. — Чем ближе я подплывал к знакомым местам, тем больнее становилось на душе. Валтор слушал внимательно и смотрел за эмоциями на лице старика. Язык не поворачивался оскорбить его за то, что тот начал проливать слёзы во время рассказа. Через некоторое время старый русал продолжил: — А когда я прибыл домой… Это уже был не мой дом. Это были развалины, без какой-либо возможности на восстановление. Но на это мне было глубоко плевать. Я бросился в ту же секунду на поиски супруги и детей. И… Он сглотнул и покачал головой. — Я никого не нашёл. Сколько бы не старался, сколько бы не ранил руки во время поисков в этих каменных обломках, сколько бы не кричал… Никого из них я так и не нашёл. Лишь через несколько дней безуспешных поисков мимо проплывающие скаты рассказали мне, что прошло всего полторы недели с того дня, как я уплыл от семьи, и в тот самый день… на нас напали люди. Ужасные кожаные мешки с мясом и костями. Они не оставили здесь целым ничего. У некоторых моих друзей и знакомых похитили их супруг и детей, а другим не повезло куда больше — их жён вместе с ребятнёй перебили. Мне не повезло… — Люди… Люди убили вашу семью… — догадался Валтор и замолк, когда старик присел на камне, положив руки на свой длинный чёрный хвост. — Нет, мой мальчик. Они сделали намного хуже, — он посмотрел на тритона и показал себе на грудь. — Они забрали мою жизнь. Maisha yangu. Они забрали её вместе с моей душой и нашими детьми. Они забрали смысл моего существования в этом мире. — Тогда… Почему Вы не мстите? Раз люди виноваты, то можно их… — А вернёт ли мне это мою жизнь и душу? — старик прямо посмотрел в светло-голубые глаза Валтора заставив того потупить взгляд в водную гладь. — Правильно, не вернёт. Ну, отомщу я им, и что дальше? Что мне делать дальше? Да и смог бы я их убить, если даже целая толпа тритонов с ними не справилась? Смог бы. Я хотел, но меня держали абсолютно все и кричали, что я уже ничего не смогу сделать, не смогу вернуть мою жизнь и просто умру, так и не встретившись с ней. Он глубоко вздохнул и печально возрился на горизонт. — Поэтому я не ищу отмщения. Я ищу покоя для своего тела, чтобы после смерти обязательно встретиться с моей супругой и детьми, — он тоскливо улыбнулся уголком губ. — Она любила смотреть на закаты. Говорила, что в них есть что-то волшебное и таинственное, часто задерживалась почти до ночи, если дети уже спали, и мы вместе могли смотреть на ночное небо, пересчитывая звёзды. Я надеюсь, что то место, куда она попала после смерти, даёт ей возможность лицезреть то, что она так любит. А если нет, то я как любящий муж просто обязан просматривать все закаты и звёздные небосводы до конца своей бренной жизни. Старик замолчал, а Валтор понял, что сегодня ему больше ничего не расскажут. Он осторожно спустился с камня, погрузился в воду по грудь и ещё раз посмотрел на фигуру старика на камне. Вид у него был смиренный, по-настоящему старческий. Того и гляди, прямо на глазах иссохнет и развалится горкой тонких костей. Мужчина отвернулся и опустился под воду с головой, чтобы охладиться и привести в порядок мысли. На следующий день и после, приплывая на то самое место, хищник больше не видел старика, а спрашивать о нём у кого-то не позволяла гордыня и банальное чувство голода, из-за которого абсолютно любой морской обитатель становился пищей. Но ему в какой-то момент повезло. И он узнал от соседа старика, что того нашли уже мёртвым именно на этих камнях. Умер во сне. А Валтор усвоил для себя урок, который запомнил на всю жизнь.

***

Жалко немного, что сейчас этот урок позабылся, раз его ощущения и желания совпадали с тем, о чём тот старик так распинался ему перед смертью. Валтор ведь и вправду не мог выбросить из головы мысли о Блум. И теперь даже делая что-либо на охоте и в патруле, думал, что бы ему ответила на это она. Это его пугало, но интриговало куда больше. Любопытство не порок, так что… Нет. Не та ситуация, чтобы так говорить. Он уже на собственном опыте убедился, насколько может снести крышу, если на его Блум нападут. Одна лишь мысль о чём-то подобном, а у него в венах уже закипает кровь и напрягаются мышцы. Валтор, даже зная, что его принцесса сейчас в полном порядке и что она сама может позаботиться о себе, рвался к ней, чтобы убедиться в этом лично. В принципе, он поэтому сейчас и здесь. И снова наблюдает за тем, как Блум чем-то помогает той девчонке, которую убийца уже не стремился сожрать. Желание придушить ещё маячило на подкорке мозга, но и оно отодвигалось на задний план всё больше и больше, стоило мужчине услышать весёлый смех Блум и ощутить внутри себя её счастье. Его это успокаивало и он был готов терпеть общество человека рядом с ней, если его милая акулка этого хочет. Русал знал, насколько его девочка может быть осторожной (случай с ним — исключение), поэтому предполагал, что и плохих знакомств она заводить не будет. Да и человеческая самка вела себя довольно вежливо, пускай и не так вежливо, как должна при королевской особе. Валтор сделал два вывода: или она не знает, кем является для большинства морских жителей Блум, или ей на её титул абсолютно плевать. Мужчине было приятнее думать о первом варианте. Большой шанс того, что девчонка, если он заглянет к ней в человеческом обличии, не узнает его. Если, конечно, Блум не разговаривала с ней о нём и не рассказывала об обрядах и обращениях. Это было бы проблемкой, которую Валтору было бы лень решать. В груди что-то защекотало и хищник обратил внимание на свою майшу и её подругу, внимательно прислушиваясь к их разговору. — Я скоро начну подумывать о том, чтобы ты меня укусила… — Рокси, это не так работает, — снисходительно улыбнувшись, Блум наклонилась к девушке, улёгшись подбородком на сложенные руки. — Русалками рождаются, а не становятся. — Да-да, я помню, ты рассказывала, — Брукс отмахнулась и мечтательно вздохнула, — но так хотелось бы понять, что вы испытываете, когда плаваете вот так свободно… — Ты училась плавать у меня. И мне стоит напоминать о наградах у тебя в комнате за плавание и сёрфинг? — рыжеволосая принцесса по-прежнему не сводила взгляд голубых глаз с собеседницы, наслаждаясь мерными поглаживаниями спины спасательной собаки, которая любила ходить за Рокси хвостом. — А про соревнования на парусных лодках? Я тогда еле сдержалась, чтобы на месте усидеть с родителями, а не с тобой вместе по волнами прокатиться. — В твоём случае — проплыть! — засмеялась розовласка, поправляя очки на носу и опуская хмурый взгляд на папку с бумагами рядом. — Отчёт у меня, кстати, приняли, только вот… — Что? — в груди уже поднялась тревога за подругу и Блум поддалась вперёд, слегка вылезая из воды. На берегу этого пляжа она могла себе позволить такое своеволие из-за частности пляжа. Он полностью принадлежал Центру семейства Брукс, поэтому без разрешения отца Рокси или её самой сюда никто не мог пройти. Что здесь происходит — тоже оставалось тайной из-за густой растительности по бокам пляжа и здания приюта впереди. — Только они просят фотки, — недовольно пробурчала студентка и заныла, плавно повалившись на спину. Она вскинула руки вверх и прокричала: — Какие фотки, блин, если это — акулы?! Они думают, что к ним так легко подойти, особенно, если ты делаешь доклад о белой акуле?! — Ну, одна довольно мирная и дружелюбная полубелая акула у тебя уже есть, — попытавшись разрядить обстановку, принцесса помахала ладошкой над головой Брукс. — Осталось только поговорить с.? — Рифовой акулой и осьминогом, ага, — недовольно добавила Рокси, всё равно продолжая лежать. — Я бы лучше, честно, о рыбках с рифа написала. Не в обиду, Блум, но я же не могу тебя сфоткать и показать всем со словами: «Хей, смотрите! Я дружу с большой русалкой с генами белой и лисьей акулы! Круто, да?!» — она выразительно посмотрела на понуро опущенную голову подруги. — Вот и я о том же… Мы с папой держим вас в секрете, чтобы эти, — она слегка зарычала, вспоминая что-то из прошлого, — не надумали похитить вас отсюда и увезти куда-то. — Браконьеры ведь продают свои трофеи, да? — Блум было грустно признавать то, что подруга была абсолютно права в своих словах. — Они их продают или живыми, или мёртвыми. Смотря какой и на что спрос, — Рокси пожала плечами и недовольно присела, выпрямившись. — Ур до сих пор по ночам в вольере бегает, не спит совсем… — Он говорил, что здесь чувствует себя в безопасности, но всё равно сильно переживает из-за того, что тот человек может снова нагрянуть сюда… — Я ни за что и ни за какие кавришки не пропущу этого алого, патлатого павлина на свой участок! — Рокси вскочила и начала мерить шагами песок возле сложенных рук Блум. — Да я его как только увидела на пороге дома, сразу поняла, что дело нечисто! Как хорошо, что ты его раньше услышала и вы все успели спрятаться, — Брукс зачесала чёлку назад, но та всё равно съежала ей обратно на глаза. — От него и его пронзительного взгляда у меня по спине мурашки пробежали, не представляю какого было тебе… — Знаешь… Не так страшен зверь как о нём говорят, — задумчиво произнесла Блум и скосила глаза на океан. Ей уже на протяжении нескольких дней казалось, что за ней кто-то следит, наблюдает из-под тишка. И главное, что взгляд такой пронзительный, будто даже знакомый. Знакомый её нутру. Она на себе уже испытывала подобное ощущение. И всякий раз вспоминала, чем оно сопровождалось после. — Блум, ты опять цветом в рака пошла, — Рокси, лишь раз глянув на подругу, тут же снова уткнулась носом в отчёт, в котором не хватало только приложения с фотками её практики. — Извини, — она откашлялась, а ощущение чужого присутствия пропало. Однако, как думала русалка, это было лишь на время. — А если попросить ручных стражей тебе попозировать? — Тебе в королевство с этим, — девушка показала на свою шею, пока принцесса, снова краснея, прикрывала ладонью бинты под волосами, — путь заказан. Я тебя не увижу сколько? Месяц уж точно, как минимум… — И рисованием не позанимаюсь больше… — сирену беспокоила данная перспектива гораздо больше, чем могло бы показаться. Она совершенно не понимала, почему родители, биологические родители, не разрешали ей заниматься творчеством. Дафна только поддерживала её, восхищаясь тем, насколько она продвинулась в рисовании, и очень просила как-нибудь нарисовать семейный портрет. Вот только Блум теперь боялась, что, если и нарисует его, её сошлют куда-нибудь далеко. И она даже не успеет попрощаться с приёмными родителями, Рокси и ребятами из Центра помощи! Это был по-настоящему худший кошмар, который ей только мог присниться за эти дни. На удивление, кстати, за ней так и не отправили ни поисковой акулы, ни стража, ни даже сестру. Возможно, как раз таки она и уговорила родителей не переживать так сильно за неё. Или, может, как раз Дафна следит за ней? Снова оглянувшись, Блум замерла и задержала дыхание, напрягая все свои мышцы для скочка. Для её акульего взгляда расстояние было ничтожным, поэтому она в душе радовалась, что Брукс не видит того же, что видит она. Не мигая, на неё в упор смотрел Валтор. Весь его вид показывал, что ему неинтересно, скучно и, возможно, поэтому он может скоро сорваться и что-нибудь вытворить. Он лишь слегка дёрнулся, но взгляд отводить не стал. Смотрел прямо, немного прищурившись, а на его губах постепенно появлялась издевательская усмешка. Его голова упиралась подбородком в ладонь руки, на которую он опирался. Если бы не его бледная кожа и светло-рыжие волосы, возможно, Блум не отличила его от тех же скал, между которыми он находился сейчас. Что он тут забыл?! — Блум? Всё хорошо? — голос Рокси еле долетел до неё, но рыжевласка уже не могла контролировать своё тело. Сознание кричало об опасности наблюдающего хищника и предлагало план по отступлению, но сама мысль, что девушке придётся бросить подругу и маленьких пострадавших на произвол судьбы в виде Валтора… Била по сердцу хуже, чем акулы-молоты бьют своих хозяев во время тренировок. Ничего не говоря, Блум поднялась на мост, не слыша тревожных криков Рокси. Она по-прежнему не отводила взгляд от льдистых испытывающих глаз напротив. Прикрыв рукой студентку, девушка поддалась вперёд и угрожающе зарычала, обвивая тёмным хвостом маленькую пристань. Её глаза уже не блестели своей небесной голубизной. Они были пусты, лишь зрачки в виде прорезь говорили о степени её состояния. В ушах глухая тишина, всё внимание на Валтора, который на её действия только нахмурил брови. — Блум, да что с тобой?! Эй! — Брукс хотела выбраться из-под защиты подруги, но тут же была заведена обратно за руку. Будто от греха подальше её прятали. — Почему ты в таком состоянии?! Что случилось?! Блум! Принцесса никогда не испытывала такой тревоги и страха. Она уже убедилась на собственной шкуре, что русал слишком опасен и непредсказуем. Он огромен, силён, хитёр и умён. Блум с ним не сравниться, но попытку защитить подругу и ребят она не бросит. И она правда старалась не думать о том возбуждении, что было вызвано воспоминаниями о попытке соития. Правда. Однако всё было безуспешно, безрезультатно. Одна только мысль о какой-либо из царапин — и рыжевласка уже плывёт. Не буквально, естественно, но всё внутри неё будто урчит о том, что она испытывает правильные ощущения. Её подначивает и подталкивает её же нутро к этому зверю! Это можно считать предательством? Валтор не двигался. Вообще. Он реально просто наблюдал и ничего не предпринимал. Даже в угрожающую позу не встал, готовый к бою. Что-то в этом было нечисто… Блум удивлённо вскрикнула и в упор посмотрела на Рокси, которая, уперев одну руку в бок, держала телефон как можно выше с включённым на нём дэт-металлом. На её лице проскальзывали и недовольство, и раздражение, и тревога за состояние подруги. Когда девушка увидела голубые глаза подруги, выключила музыку, засунула телефон обратно в карман шорт и снова посмотрела на Блум: — И что это было?.. Русалка в ту же секунду резко повернула голову в сторону камней. Естественно, знакомой фигуры с бледно-рыжими волосами и пронзительными ледяными глазами там уже не было. Да и не чувствовала она его. Он настолько быстро уплыл? Почему? — Просто… — Попрошу без вранья, — предупредила Рокси, вздыхая. Весь внешний вид Блум говорил о том, что она будто бы привидение увидела, что наталкивало на плохие мысли об одном очень интересном, но весьма опасном экземпляре русала. — Я же вижу, что произошло что-то такое, из-за чего ты… У тебя даже волосы распушились… — она показала пальцем на свою причёску. Блум принялась немедленно проводить по волосами пальцами, пытаясь успокоить себя этим действием и привести их в порядок. Как же это она так? Почему она столь резко отреагировала на появление Валтора? Он был далеко, да ещё и не делал ничего такого. Просто смотрел. Наблюдал, точнее. Это и обеспокоило её? Вроде, нет. Блум привела волосы в более потребный вид и, приложив руку к груди, прислушалась к своим ощущениям. На сердце лежала какая-то грусть и чувство… потери. Но почему? Что это за чувства такие?! Она их не испытывает сейчас! В данный момент даже её сердце, которое должно было бы отбивать ритм конских копыт во время скачек, спокойно и мерно билось, будто и не было никакой опасности поблизости. Будто бы Валтора рядом не было. — Просто чувствую тревогу какую-то, — ответила на немой вопрос подруги Блум, по-прежнему наблюдая за скалами. Почему-то нестерпимо хотелось увидеть его снова. Хотя бы крошечную часть силуэта. Ей хотелось увидеть Валтора. И поговорить.