Исключение в рационе питания

Обычно говорят, что если прийти к берегу океана, взгляд на горизонт и лёгкое касание волн к ногам, закутанных в мокрый песок словно в носки и тёплую обувь зимой, может помочь человеку найти покой. Валтор понимал, что люди в чём-то могут быть правы. Он признал это. Только слишком долго человечество доказывало ему это, а он сам был слишком горд. Да если говорить начистоту, то русал и сейчас через чур гордый. И покоя в мечущейся душе, смотря на горизонт и опускающее под воду солнце, он не находит. А он был так сейчас необходим Валтору. Перед вдумчивым взором светло-голубых глаз снова и снова всплывал образ юной русалки-воительницы, готовой сорваться с места и атаковать его при малейшем движении со стороны. Пускай его акулка и понимала, что слабее врага, но готова была ринуться в бой при первой же возможности, чтобы защитить человека и животных. В тот момент русал совсем не думал, что она решится на такое. И он не думал, что его усмешка, которую он не сумел в себе удержать из-за вида её искрящихся глаз, так разозлит и напугает её. Он ощущал в груди в тот самый момент вспышки ярости, тревоги, боли и недоумения. Они смешались в один большой комок и перекрыли ему доступ кислорода. Валтору было трудно понять и ещё труднее принять тот факт, что Блум, его маленькая милая акулка, совсем не ощущает его самого. Иначе бы она не посмела причинить ему такую душевную боль. Так ведь? Валтор покачал головой, лёжа на руках на каменистой поверхности. Он уплыл в ту же секунду, как услышал резкие звуки со стороны человека, которого Блум так ревностно защищала от него. Дрожь её тела и рук мужчина просто не мог игнорировать, но ему пришлось, как бы ему не хотелось подплыть, поддержать и постараться помочь. Когда сирена отвернулась от него к девчонке, Валтор резко выдохнул, потеряв контакт с небесными глазами, и, нырнув как можно глубже, уплыл с места наблюдения, которое ему стало уже как родное. Русал признался себе в том, что он просто… Просто сбежал оттуда. Сбежал от тех чувств, что невольно и с лихвой «подарила» ему его малышка. Он буквально бежал от прошлого. От тех воспоминаний, что всплыли в его сознании из-за страха и настороженности в глазах Блум, её дрожащего тела и рук, её гневного выражения лица, её жгучего желания защитить человечишку даже ценой своей жизни. Словно он вернулся в то время, когда почти без разбора нападал на других русалок и сирен, упиваясь их страхом и ненавистью, лишь бы только выжить самому. Она была слаба и ранена, но готова встать на защиту того, кто был ещё слабее неё. Валтор прикрыл глаза и спрятал лицо в предплечья рук. Прохладный ветер никак не помогал ему согреться. С того самого момента, как он уплыл из рифа, его преследовал холод. Не обычный, который появляется от дуновения холодного ветра. Он пробирал его до самого нутра. Заставлял сомневаться в том, что он, наконец, приобрёл. Неужели ему недоступно то, что так радует глаз остальных живых существ? Простое счастье. Радость от встречи с той, что предназначена ему судьбой? Он не говорит про любовь. Те ощущения и чувства, которые он успел испытать за всё то время, что присматривал за ней и когда смог наконец-то дотронуться, нельзя назвать таким простым словом как «любовь». Да, для кого-то, возможно, то, что чувствует Валтор по отношению к Блум, и будет являться любовью или влюблённостью, называйте, как хотите, но не для русала уж точно. Слишком поверхностно. Слишком слабо. Слишком не так. Слишком… слишком. Любовь готова подтолкнуть существо на такие неблагоприятные поступки, что Валтор иногда задавался вопросом в скучные и серые вечера, для чего вообще тогда нужна близость с кем-либо, если и одному не так уж и плохо. Он вспоминал того же старика-угря. То, что он рассказывал, как себя чувствовал и что делал во время их последней встречи перед тем, как исчезнуть. Тритон подозревал, что старый русал просто умер. От тоски. От горя. От… Одиночества. Его уже немолодые глаза ярко светились, когда он рассказывал о связи между существами, между собой и своей женой. И Валтор не знал теперь, как расценивать его пожелания ему обрести такое же счастье. Счастье, от которого всё тело и нутро дрожат лишь от мысли о скорой встречи со своей половинкой. Счастье, от которого веет ароматом не пленения воли, а свободы чувств. Счастье, которое захочется обрести даже самому заядлому одиночке, мечтающему об этом в самых потаённых уголках своей души. Валтор ведь даже не думал, что у него есть душа. У того, кто поедает своих же собратьев и не ведает страха и стыда за свои убийства, не может быть таковой. И счастья, получается, тоже. Просто по природе не может. Так ведь? — Сложно… — поморщившись, мужчина выдохнул сквозь зубы, по-прежнему не поднимая взгляда на горизонт. Он, дурак, даже не заметил, как пробыл здесь весь день. Ощущал, как подрагивают в напряжении и от ночного холода мышцы, но упрямо продолжал находиться на поверхности. Тут его территория, заплывать для своей же сохранности никто не будет. Но мужчина надеялся, что одна маленькая акулка повторит свой подвиг и всё же приплывёт. Хотя бы для того, чтобы понять, что по отношению к ней у него нет дурных намерений. Валтор ведь не напал на них, когда мог. Он просто наблюдал. Нет, даже не так. Да, он следил за Блум, но в большинстве случаев он скорее любовался ею. Русал только сейчас понял, осторожно и плавно шевеля хвостом в воде, что наблюдал не только за самой Блум. Он запоминал то, что не успел запомнить до того… до того, что сотворил с ней. За её разнообразием в мимике, плавными и одновременно резкими, словно не от русалки, движениями тела. Той мягкостью и нежностью в голосе по отношению к подопечным, которых она охраняла. Той радостью, которую девушка показала в полной мере, когда появилась человеческая девчонка. Ещё Валтор особенно тщательно наблюдал за движениями её рук. Ему нравилось, как перекатывались совсем лёгкие мышцы под слегка загорелой кожей, выдавая то особое напряжение своей хозяйки, то расслабление во время отдыха. И он всё ещё хотел пройтись губами по её веснушкам. Блум совсем не дикая. Будто и не сирена вовсе. Не похожа на акульих русалок с их вечными агрессивными и активными играми, разносторонним, но всегда твёрдым и резким поведением, нетворческим мышлением. Блум не была похожа на своих же собратьев. Словно маленькая, но сильная рыбка среди полчища снующих во все стороны акул. Совсем одна в этом мире, как и он, но с какой-то поддержкой в лице сестры и, возможно, этой же человеческой девчонки. Она не была похожа на него. Однако некоторые общие черты они оба имели. Валтору это нравилось, но хотелось видеть это намного чаще и ближе, чем дозволено сейчас. Ему хотелось рядом. Хотя бы настолько близко, насколько позволила бы сама русалка. Пускай на некотором расстоянии в десяток гребков хвоста, но ему не хотелось, чтобы она снова отталкивала его. Мужчина уже убедился, что это очень больно. Очень плохо на душе от того, что тебя сторонится твоя майша, словно ты прокажённый какой-то. Валтор отлично понимал, что его есть за что бояться и ненавидеть. Сторонились его везде, куда бы он не приплыл. Но он не виноват в том, что родился в то время, когда своя жизнь была намного дороже, чем даже жизнь твоего ближнего, который мог съесть тебя в ту же секунду, когда ты не будешь этого ожидать. Сколько он уже вообще прожил на этом свете? Ничего ведь и не поменялось толком. Все по-прежнему выживают, просто используют для этого не такие летальные способы как он. Мужчина привык по старинке, а менять свой уклад жизни… Такая себе затея. — Может, она именно этого и боится… — Валтор всё же оторвал взгляд от гальки и посмотрел на горизонт. Океан был спокоен, ветер теперь дул лёгким бризом, а на небе скоро должен появиться хоровод из звёзд. — Боится, что я могу… А ведь он правда мог. Мог поддаться инстинктам выживания и, если не съесть Блум, то очень серьёзно навредить — точно. Он ведь уже ей навредил. Одни только царапины заживут скоро, но этого же нельзя сказать об укусах и порванном спинном плавнике. В который уже раз за эти несколько дней он успел пожалеть о своей несдержанности? Валтор ведь знает себя хладнокровным и весьма сдержанным. Даже если его выбесят, он не сразу нападёт. Подгадает момент, а там уже бедолаге спасение будет только сниться, если не окажется обглоданным до костей. А с Блум что? Взял и сорвался. Спугнул. Довёл до нервного напряжения и первобытного страха перед ним же. Страх от девушки он ощущал гораздо сильнее, чем все остальные эмоции. Он струился от неё словно клубками дыма по небу разгоревшийся пожар. Русал знал, что не без оснований был причиной её испуга, но от этого на и так истерзанной временем душе становилось только хуже. Гадко и противно было от самого себя. Особенно его злили мысли, в которых он фигурировал насильником и самым настоящим и беспощадным убийцей прямо на глазах у Блум. После того, как он попробовал на вкус её кожу и кровь, эти мысли стали посещать его гораздо чаще. Удивительно, что от них его могла избавить только сама русалка. Приближаться только было опасно, а вот издалека смотреть и мечтать ему никто не запретит. Ему ведь не закон даже правитель этого океана. А вот если бы Блум запретила… — Тряпкой становлюсь, — ладонь прошлась несколько раз по лицу, а Валтор не стал заботиться, что мог себя же поцарапать когтями. На нём даже самые тяжёлые ранения заживают с невероятной скоростью. — Однако… — он посмотрел сквозь пальцы на горизонт. — От этой мысли не так противно, как от тех. — Каких «тех»? Кто бы что не говорил, а хищник в любой ситуации хищник. И Валтор только подтвердил это своими молниеносными действиями. Блум даже пискнуть не успела, как тут же была прижата сильным телом к камню, а перед глазами зависли острые и длинные когти убийцы. Вдохнуть нормально не получалось, шея была зажата между каменистой поверхностью и большой ладонью Валтора. Однако не прошёл и миг, как рядом с лицом послышался вздох и её тут же отпустили. Девушка начала откашливаться, не выпуская из руки то, что принесла от Рокси специально для своего лечения. — Решила повторить подвиг? Блум приоткрыла один глаз, чтобы увидеть слегка расплывчатый силуэт Валтора за камнем. Когда он успел так далеко отплыть? Русалка уже успела пожалеть о своём решении, когда её так встретили. Была, конечно, вероятность, что она просто напугала его, но Валтор и испуг в одной ситуации как-то не вязались у неё в голове. Такая концепция совсем ему не подходит. Да и не заметить её он просто не мог. Она сама с раздражением понимала, что в преддверии ночи, когда глубины океана затихают, все её движения — и гребки плавника, и лёгкое шевеление пальцев, и стремление проплыть опасные участки, и столкновение водных потоков с её спинным плавником, и даже биение сердца и лёгкое движение жабр на боках грудной клетки, — были заметны даже невооружённым глазом. Что уж говорить об ощущениях опытного и опасного на все воды в мире хищника? И она его напугала. С трудом верилось. Да и было похоже больше на плохо сыгранный розыгрыш и хорошую издёвку, которая не на шутку начинала злить юную русалку. — Думай, что хочешь, — весьма неосторожно ответила ему Блум, тут же прикусив щёку изнутри от ощущения импульса волн со стороны мужчины. Его волосы под светом взошедшей на небо вместо солнца луны будто лишились своей бледно-рыжей окраски, обесцветились и стали простым светлым и прямым водопадом спадать на широкие плечи, спину и плавник. Несколько прядей прикрывали ключицу спереди, а чёлка не скрывала того самого льда в глазах мужчины, который девушка видела до этого. Только сейчас по ощущениям он казался ей даже слишком колким, отталкивающим. Будто за хозяина пытался прогнать её без физического контакта их тел. На тонких губах растянулась лёгкая ухмылка. — Правда всё, что хочу? Блум надеялась, что её покрасневшие щёки не видно в свете луны за чёлкой и прядями её рыжих волос. Не хватало ей ещё одного его нападения с спины. Она здесь для дела (которое сама же себе и придумала, ага). Вдохнув и выдохнув, она упрямо вперила свой взгляд в мужчину напротив, подплыла чуть ближе и резко остановилась, заметив, как напряглись мышцы его рук, груди и шеи. Будто он был готов снова уплыть от неё. Сбежать. Его льдистые глаза следили за ней. Сирена чувствовала этот пытливый взгляд, казалось, даже у себя под кожей, но старалась не придавать этому значение. Пусть смотрит, лишь бы не напал, не сбежал и дал сделать дело, для выполнения которого она сюда прибыла. Рокси её четвертует, если сможет, конечно, когда узнает, что она придумала. — Я тут из-за твоего плеча. Тишина. Взгляд мужчины не изменился, а девушке показалось, что он её даже не услышал, зацикленный на чём-то своём. Она ещё раз вдохнула и выдохнула перед тем, как посмотреть на его левое плечо. Даже под лунным светом она могла разглядеть еле заметный шрам, оставленный пущенным в них с поверхности гарпуном. То злополучное утро она прокручила у себя в голове даже не десяток раз. И, к своему стыду и смущению, лишь сначала и совсем немного испытывала страх и ужас. Как-то это всё быстро сменялось на лёгкое возбуждение и азарт, которые были ей не ведомы до этого момента. Словно не её чуть было не съели прямо там, на дне пристанища каннибала-убийцы. И словно не он же это чуть не сделал, исцарапав и искусав её до хорошей потери крови (на словах паникующей Рокси). И ещё нападение людей с гарпунами. А, и нельзя забывать про до сих пор ноющий спинной плавник, которому снова досталось. Она слегка пошевелила плечами вперёд и назад, чтобы размять мышцы и отпустить лёгкую ноющую боль в спине. И от неё не укрылось, каким внимательным взглядом сопровождал её действия Валтор. Сейчас от этих глаз на себе становилось не так страшно. По крайней мере, он не замечал — возможно, специально, — что и она изучала его, скользя в ответ своими голубыми глазами по его телу. Нельзя отрицать тот факт, что даже не смотря на наличие шрамов от разного рода ранений тритон перед ней был красив. Даже слишком, что она считала просто непростительным, зная о роде его деятельности и рационе питания. В который входила и она сама. — Твоё плечо, — она не стала показывать на себе, потыкав пальцем в его сторону, чтобы не провоцировать новое «нападение». — «Ох, Дракон Морской, ну не сейчас! Не думай об этом!» — она прикрыла глаза на секунду, чтобы затем резко их открыть и заметить, что Валтор уже прилёг на сложенные на камне руки, по-прежнему не отводя от неё своих льдистых глаз. Нервную дрожь, пробежавшую по телу от такого внимания, она не смогла скрыть, но вздохнула и прокашлялась, чтобы продолжить: — В общем… Я его осмотреть хочу. — И только лишь? — его уголки губ дёрнулись, а прищуренный взгляд, будто рентген, про который она знала из-за Рокси, просканировал её до поверхности воды. На её счастье, даже он не мог в такой темноте и при слабом свете разглядеть остальную половину её тела под водой. — «Пусть не пялится, пусть не пялится, пусть не пялится…» — Блум у себя в голове будто мантру читала, но от цели визита отступать не хотела. — Я могу и уплыть? Сам потом узнаешь, был ли яд на гарпуне или нет. Может, провокация сработает и он не станет бросаться двусмысленными шуточками? — Яда точно не было, — русал хмыкнул и пожал тем самым плечом, на котором был шрам, — иначе я с ними так быстро не расправился бы. — Ты их.? — произносить свою догадку Блум не решилась, но спросить для проформы, почему-то, смелости ей хватило. — Они меня разозлили, — сказано по факту и всё, — а меня злить не стоит. Могу и не сдержаться, что, в принципе, и произошло, — теперь мужчина смотрел на неё без усмешки, будто чего-то ожидая. И чего, интересно? То, что она внешне казалась спокойной, совсем не сочеталось с тем нарастающим страхом внутри неё от им же сказанного. Радовала мысль, что она не спросила, что именно он с ними вытворил и что он не начал рассказывать все подробности. — По крайней мере, теперь ты должна была понять, что моей вины в исчезновении некоторых… морских обитателей нет, — русал постучал по камню пальцами, прикрыв глаза. Теперь, больше не находясь под его прицелом, девушка смогла дать себе волю выдохнуть и чуть приблизиться к нему. Но снова была остановлена явным напряжением в его теле. Нет, он будто правда был готов или напасть или сбежать! — В этом ты прав, — ей стоило признаться, что она испытала некоторое облегчение от данной новости. Она расскажет об этом Рокси, но точно не сейчас и не в ближайшие несколько часов. Студентка знала о пропаже нескольких глубоководных и не только, но про решение этой проблемы ей лучше не знать. По крайней мере, пока что. — Так… Плечо я всё же осмотрю, — она снова потыкала в его сторону, тут же добавив, — если ты не против, естественно… — Странно, что ты думаешь, что я буду против, — постукивание его пальцев по камню уже не так нервировало как в прошлый раз. О котором ей сейчас лучше не думать, чтобы ещё больше не краснеть! — Идея хорошая, — он внезапно ухмыльнулся, показывая свои острые зубы, — но рискованная. Для тебя. Не боишься? Проницательный и явно провокационный взгляд ей в глаза, от которого она уже хотела отступиться и не делать ничего, но быстро себя отдёрнула. Она же здесь не только из-за его плеча! Недовольно фыркнув на свою слабость перед ним, она резко нырнула и вынырнула прямо слева от него, уже немного дотрагиваясь плеча. Русалка заметила, что он при этом её манёвре даже голову не повернул в её сторону. Будто доверился, что ли. Или просто смирился со своей участью. А ещё была вероятность того, что он притворяется, обманывает её, чтобы напасть. Только уже по-настоящему, наверное, напасть. Чтобы убить и сожрать. Удивительно, но, ощупывая его кожу возле ранения, Блум не ощущала ни в импульсе волн, ни своим нутром, что Валтор хочет причинить ей вред. Он просто был напряжён, но после каждого её прикосновения напряжение из его мышц постепенно уходило. А через несколько секунд рыжевласка с удивлением отметила волны от его плавных гребков хвостом. Она их хорошо чувствовала и ей казалось, что они возымели на неё какой-то успокаивающий эффект. Будто перед ней не каннибал-убийца, который может прямо сейчас схватить, убить и после сожрать её, а просто обычный тритон, которому понадобилась помощь с плечом. — Можешь, не знаю, опуститься пониже?.. — вот за такую наглость Блум была готова уже поплатиться, но Валтор молча выполнил просьбу и прилёг на руки, всё ещё не утруждая переводить на неё взгляд с горизонта. — Спасибо… — Ночью лечить — идея плохая. — Я просто проверяю, — фыркнула русалка, осторожно осматривая шрам. И подавляя в себе желание не касаться его тела больше положенного. — Да и луна светит нормально, всё видно. — Инфекцию мне занести хочешь? — теперь мужчина смотрел на небо, иногда дёргая ушами. Блум догадывалась, что он прислушивается к звукам в ночи. — Договоришься, умник, и занесу. Она всё же прикусила язык и еле сдержалась, чтобы не отплыть на некоторое расстояние от него, когда мужчина всё же посмотрел на неё. Блум обомлела, всё ещё касаясь его плеча кончиками пальцев свободной руки. Она и не знала, что при свете луны ранее холодные глаза русала будут видеться ей такими… таинственными. Она будто смотрела в туманную завесу или чистое утреннее небо — настолько сейчас глаза Валтора были яркими в свете луны. Словно светло-голубые светлячки. И в его глазах не было ни льда и холода, ни агрессии и раздражения, ни настороженности или насмешки над её нагло брошенным ответом. В светлой пелене мужских глаз читалась завороженность, тоска, грусть, какая-то лёгкая растерянность и нерешительность. В груди заболело так, что захотелось прижать руку и почувствовать, как быстро бьётся сердце. — Ч-чего?.. — запнувшись, спросила девушка, но удержать взгляд на лице тритона не смогла и перевела его на плечо, которое до сих пор трогала кончиками пальцев. Она чувствовала, как горят под внимательным взглядом светло-голубых глаз щёки. Блум слегка прикрыла глаза, зажмурившись, опустила ушки и закусила нижнюю губу, из-за чего стало видно кончики её клыков. А Валтор завис. Сначала ему хотелось резко сбежать от русалки как только она появилась слева от него, но после того, как её нежные, лёгкие и тёплые пальчики коснулись его холодной кожи… Мужчина понял, что готов был сделать всё, что этой маленькой акулке взбредёт в её милую головку, лишь бы она не разрывала контакт их тел. Лишь бы не убирала руки с плеча. Лишь бы по-прежнему была вот так вот рядом, не уплывала. Не боялась его. И также свободно и нагло говорила с ним. Она была просто прекрасна для него. Русал правда старался не смотреть на сирену, чтобы не усиливать своё дикое желание прижать её маленькое тело к себе. Ему очень хотелось крепко её обнять, вдохнуть цветочный запах густых огненных волос, поцеловать за ушком, заставив задрожать всем тельцем, лизнуть царапину на щеке, погладить по спине, самыми кончиками пальцев проведя вдоль хребта. Как же хотелось всего и сразу, но… Её сомнение, растерянный вид и лёгкая дрожь пальцев его останавливали. Она по-прежнему боялась, но всё равно проявляла свойственные её натуре храбрость, милосердие и любопытство. Его маленькая акулка так завораживала. Буквально с первого взгляда, с первых слов и действий. А стоило ему всё же взглянуть на неё… Тритон понял, что тонет. Глубоко и нещадно, связанный водорослями или любыми другими путами. Он просто тонул в голубизне этих прекрасных глаз, от которых у него мало того, что сил, так ещё и желания не было оторваться. Блум пленила его без боя, без силы, без слов. Одними только глазами его заворожила. Её огненные волосы в свете луны, оказывается, приобретают холодный, медно-синий оттенок, особенно сильно напоминая Валтору тот самый домашний огонь в камине или дикий и необузданный пожар в лесу. Мужчине всегда было интересно, почему именно огонь его интересовал так сильно. Из-за тепла, уюта, безопасности и красоты. Но он никогда не мог найти что-то, что напоминало бы огонь, в мировых водах. Но Блум изменила его скучное представление о флоре и фауне вод, явив ему себя, как живой, яркий, тёплый и уютный огонёк с творческой жилкой. Блум была такой разной, что за ней хотелось наблюдать часами и не отрываться, чтобы не пропустить что-нибудь интересное. Русалка просто была такой, не старалась даже быть кем-то лучше или хуже. Она просто была, не менялась. И это вдвойне завораживало и привлекало его в ней. — П-погоди! Русал вздрогнул и замер, совсем тихо выдохнув. А сирена напротив, в удивлении распахнув глаза, уставилась на него с вытянутой вперёд рукой. Её грудь вздымалась, словно она проплыла несколько миль без остановки. Рот был приоткрыт, позволяя видеть выделяющиеся на фоне персиковых губ белые кончики клыков. Сам Валтор обнаружил, что стал ближе к ней. Её ладонь почти соприкасалась с его грудью, как бы с намёком оттолкнуть и увеличить дистанцию между ними. И вытянутая рука при этом не дрожала. Она его не боялась. Просто была растеряна его действиями. — Я напугал маленькую акулку? — Валтор спросил её об этом для проформы, однако с бешено стучащим сердцем ожидал ответа. Блум проследила за тем, как он отодвинулся от неё, снова лажась руками на камень. Взгляда от неё он не отводил. А успокаивающие волны, создаваемые его огромным хвостом, перестали биться об её хвост и тело. Стало сразу прохладно и одиноко. Будто у неё забрали что-то родное, тёплое. Ей очень нужное. — Нет… Просто неожиданно, — Блум не двинулась с места, но локтями упёрлась в тот же камень, что и Валтор. — Ты неожиданно двинулся и… — …ты испугалась, — договорил за неё мужчина, невольно хмыкая. — Да нет же! — воскликнула девушка, стукнув кулачком по твёрдой поверхности. Он ведь реально, почему-то, выбесил её сейчас. А странное ноющее чувство в груди до сих пор беспокоило и только подталкивало её высказаться. Валтор вскинул бровь, а она продолжила разъярённым голосом: — Я просто растерялась! Я не ожидала, что ты двинешься! Это было не страшно, это было неожиданно для меня! Понял?! Блум заметила в момент его движения, а затем и её крика, что он будто бы сам удивился своим действиям. У неё сложилось ощущение, что мужчина не смог себя контролировать. У него ведь даже зрачки округлились. Совсем также, как у её сестры, когда она видит что-то, что ей нравится. — «Стоп. Нравится?..» — русалка притихла и перевела взгляд на свои руки, надеясь, что её поведение не слишком привлекло его внимание. Импульсы в воде снова повторились, но были гораздо медленнее, чем прежде. Будто… Валтор махал хвостом на пробу, чтобы увидеть её реакцию. А как она должна реагировать? Что-то сказать? Уж точно нет, после такого ора на него. Как он только её ещё не прибил… Нравится… Может, начать махать хвостом в ответ? Это же не будет показателем агрессии с её стороны, верно? Вот честно, не будет же. У неё правда нет желания нападать на него. Да и плечо его в порядке, переживать не стоит. Она ведь переживала. Девушка правда переживала за него. Она ведь уплыла — он её отпустил, — когда их атаковали. Он защитил её даже раньше, чем она успела прийти в себя и понять, что в них целились. Регенерация у него очень хорошая, от раны даже следа может не остаться, не смотря на то, что там уже шрам. По нему только ясно, насколько глубоко прошёлся гарпун по плечу. Больше ранений на нём она не видела. — Я понял. Нравится. — Хорошо, что понял, — Блум продолжала смотреть на свои руки, не обращая внимание на русала. — Только любопытно, — в поле зрения сирены угодила когтистая ладонь тритона, а рядом послышался тяжкий вздох, — ты же правда не из-за плеча сюда приплыла. Она промолчала, не зная точно, что лучше ответить. Рассказать, что почувствовала что-то странное в груди, когда не увидела его? Или что наврала Рокси, взяла специально для этого медицинские бинты (под её размеры сделанные между прочим) и отправилась искать его? Рассказать, что начала испытывать что-то чужеродное по отношению к нему? Что начала… переживать и грустить? На душе стало противно, горько и страшно, когда Валтор уплыл. И это были не её чувства. — Спросить что-то хочешь, — Валтор кивнул себе же, подтверждая свои слова. — Спрашивай. — И ты ответишь?.. — в лёгком удивлении спросила Блум, вскинув бровь. После его кивка, она набралась смелости и произнесла: — Тогда, когда ты уплыл… Я странно себя почувствовала. — Когда ты кого-то готов атаковать, в тело вместе с кровью выбрасывается адреналин. Люди, к примеру, на нём… — Нет, ты не дослушал! — девушка придвинулась к нему чуть ближе, но он никоим образом не подал виду, что обрадовался этому действию. Она правда не боится. — Я знаю про адреналин. Подруга рассказывала, так что общее представление имею. Я про другое… — она вздохнула и зачесала чёлку назад, слегка потянув у корней. Волны об хвост стали битья чуть активнее и сильнее и она отпустила чёлку. — Я… Я почувствовала что-то совершенно мне не принадлежащее в тот момент. Будто что-то из вне встало на первое место, оттеснив тревогу и страх за ребят, — она уставилась на руки перед собой, пока Валтор с интересом поднял на неё взгляд. Она была рада, что он внимательно слушал и не прерывал. Давал ей время сконцентрироваться на построении своих слов. И формулировке вопросов для него. Он был внимателен к ней, сосредоточен прямо на ней. Будто она для него в данный момент намного важнее, чем что-либо ещё. В каком-то смысле это было приятно знать. Правда, нравится? — Я постаралась обдумать эти чувства. Узнать их корень и… Ну, узнала, кажется, — осторожный взгляд на него в ожидании подтверждения, но мужчина молчал, по-прежнему наблюдая и слушая. — Они успокоились более или менее только… здесь. Когда я… Когда ты показался на горизонте. Ты был… Выглядел таким потерянным, что я испугалась. Ну, просто с твоим образом, — она нервно хохотнула, проводя своими когтями по камню, — жизни невольно задумываешься, не одиноко ли такому как ты. Ну, знаешь, наверное! — Знаю что? — Ты мне сейчас легче не делаешь… — предупредила его Блум и тяжело вздохнула. Говорить дальше очень хотелось, да и из неё высыпалось всё, что она думала и о чём задумывалась. Валтор на неё так влияет? — Я про твой образ жизни. Про семью, друзей, знакомых. Они ведь у тебя есть, да? Ты должен меня понимать, как и то, почему я встала на защиту ребят, когда увидела тебя. Русалка сконфуженно отвернулась, слегка опустив ушки. Ей стало ужасно стыдно. И было ли это чувство её собственное или введённое каким-то образом Валтором, увы, она не понимала. А ещё она внезапно почувствовала тоску. Это точно было не её чувство. — Я правда испугалась тогда, — девушка склонила голову, из-за чего её рыжие волосы закрыли вид на виноватое выражение лица. — Я испугалась, что ты можешь… Ты мог напасть, а тебе противостоять даже я не смогу, что уж говорить о таких крохах, как мои друзья? А Рокси ранить тебя я бы не позволила. Не знаю, почему, но не позволила бы ей к тебе приблизиться. Поверь, у неё есть то, что погрузило бы даже тебя в сон, — она нервно усмехнулась, вспоминая процедуру лечения, на которую пришлось пойти студентке, чтобы зашить её раны. — Смешно, но по факту. И… — тут сирена медленно повернулась к нему и нерешительно и тихо продолжила: — Ты просто наблюдал, так? Наблюдал за мной, да? У тебя не было в планах нападать. Я не знаю, как я это поняла, но меня резко накрыло волной грусти и тревоги. Но это было не моё. Ну, не мои эмоции… Блум терялась в постройке предложений и не замечала, что Валтор начал приближаться к ней. Для неё это было совсем неважным. Хотелось высказаться и получить ответы. — Я была растеряна больше, чем напугана. И пыталась найти тебя. Думала, что ты знаешь ответы на вопросы про моё состояние. Ну, не знаю, на что я ориентировалась, когда предположила это, — теперь они оба смотрели друг другу в глаза, — но мне хотелось, чтобы ты знал это. Как более взрослый и опытный, что ли… — Это Связь, — хрипло произнёс Валтор, не отодвигаясь от русалки. Еле заметные рыжие крапинки в радужке её глаз завораживали. Словно огоньки в небе, они ярко светились и привлекали его. — Это первобытная и животная Связь, которая существует уже несколько сотен лет. Если даже не больше. — Связь? — осторожно спросила она, а он кивнул с неожиданной для неё лёгкой улыбкой. — Один мудрый старый русал мне поведал об этом, когда я был таким же как и ты, если не младше, — Валтор снисходительно усмехнулся своим воспоминаниям, пристраиваясь совсем рядом с Блум. Теперь они почти соприкасались плечами, опираясь руками о камень. — Он говорил о ней так, как чувствовал, как сам её понимал. Опираясь на его слова и слушая твои откровения, — он чуть нагнулся, чтобы быть на уровне её лица, — я делаю вывод, что ты испытываешь Связь. Со мной, — он показал на себя пальцем, умиляясь растерянным видом русалки. На самом деле он снова еле сдерживался, чтобы не схватить её тело в охапку. Просто до дрожи хотелось поцеловать её в губы и укусить за ушком или в шейку, что была до сих пор обмотана бинтами. Или погладить пальцем её щёку, провести по скулам на лице, очертить подбородок и приподнять её головку, чтобы впиться в губы. Какой-то невероятно сильный звериный голод по прикосновениям его мучал, не иначе. Всё было очень хорошо, когда она касалась его плеча, а сейчас ему не хватало её прикосновений. Он уже успел соскучиться по ним. И от того, что она была совсем рядом, только руку протяни или нагнись, — было не легче. Вот тебе и проверка для самоконтроля. — Он рассказывал, что Связь позволяет ощущать близкое существо даже на большом расстоянии. Чувствовать, что ты ему нужен или что с ним всё хорошо. Связь также действует на эмоции, — мужчина поскрежетал когтями по камню, задумываясь, как лучше донести мысль до Блум, пока девушка внимательно слушала его и не думала прерывать. — Ты в какой-то момент своей жизни, после встречи с близким существом, начинаешь испытывать не те эмоции, которые должен. К примеру, ты должна чему-то радоваться, но вместо этого ощущаешь грусть здесь, — он прижал ладонь к груди в области сердца, — потому что твой партнёр чем-то расстроен. И точно также с его стороны. Он грустит, но чувствует твою радость, а когда ты начинаешь переживать и испытывать за него волнение, он попытается любым способом это скрыть или сделать что-то, что может отодвинуть его грусть в сторону. Всё ради того, чтобы его половинка не переживала, — он посмотрел на свою рыжую принцессу и грустно улыбнулся, обнажая острые зубы в неловкой усмешке. — Я плох в этом, поэтому стараюсь рассказать так, как понял старика. Не слишком хорошо выходит, да? Обычно из меня собеседник получше. — А мне нравится, — опровергла его слова Блум и тут же смутилась. — То есть, ты нормально всё объяснил! Правда! Её щеки настолько очаровательно покраснели, а глаза так быстро забегали по округе, что Валтор решил позволить себе маленькую слабость. Ничего же не случится, если он просто это сделает? Всего одно касание. Или несколько. Пока Блум лепетала что-то себе под нос и чуть ли не вспыхивала от смущения, ладонь тритона потянулась к её лицу. Она резко замолчала, когда почувствовала на лбу лёгкое прикосновение мужских пальцев, которые с осторожностью поправили её чёлку и поочередно завели рыжие пряди за ушки. После Валтор сделал вид, что ничего не произошло, но молча любовался красными пятнами на щеках своей милой акулки. Всё же для него она была такой же миниатюрной, как и другие. Правда намного милее и прелестнее. А ещё теплее и роднее. Сейчас ему хотелось показать ей, насколько он может быть нежным по отношению к тому, кого любит. Он ведь любит, кажется? Да, точно. Даже сильнее. Как сказал старик-угрь, «любовью» это не описать. Она Майша. Его маленькая, бойкая, красивая и милая майша. — Об этой связи тут очень мало кто знает. А может вообще не знает никто, кроме меня, — он пожал плечами, отворачиваясь к горизонту. Как бы ему не нравилось её смущать, эмоцию стыда от неё он тоже ощущал, поэтому подумал, что ей будет чуть легче хотя бы тогда, когда он не смотрит на её лицо. — Старик был родом не из этих вод, да и я тоже. И время было очень давнее. — И насколько «давнее»? От Блум не скрылась его хитрая ухмылка. — Возможно, минуло уже больше нескольких сотен лет после нашего последнего разговора. Сложно вспомнить, когда столько живёшь. Он снисходительно смотрел на её постепенно округляющиеся глаза и тихо засмеялся, подтверждая её мысли: — Я выгляжу не как старик для своего настоящего возраста, не так ли? — Э-это т-точно… Хорошо сохранился, кхм… Валтор затрясся плечами и прикрыл лицо ладонью, чтобы не засмеяться вслух. Наглость девчонки проявилась как механизм самозащиты от ситуации, что вызвала у неё ещё большее смущение, чем его объяснения. Мило и смешно, ему нравится. Очень нравится. — «Пока нельзя, не пугай её… — запретил себе мужчина, испытывая сильное влечение и желание сделать что-то непотребное. — Она только привыкла находиться так близко и говорить, как есть, при тебе без опасения, что ты нападёшь. Не отпугивай…» — Ты сказал, что связь между существами наподобие любви, так? — Блум, кажется, старалась прийти в себя и успокоиться. Он чуть скривился, покачав головой. — Любовь слишком презимлённа, — он хмыкнул, переводя задумчивый взгляд на звёзды. — Вы привыкли называть ощущение приятной близости к кому-то любовью. А то, о чём говорю я, куда глубже, чем эта… любовь. Связь навсегда и накрепко, а любовь не вечна, просто удобна. Люди много об этом говорят, даже пишут книги. — Откуда ты это знаешь? — она смерила его подозрительным взглядом, а он просто фыркнул. Ему не надо на неё смотреть, чтобы чувствовать. Да и поговорить вот так спокойно, честно говоря, уже давно хотелось. Блум не отталкивает, активно принимает участие в разговоре. Почему бы не пооткровенничать? — Я уже давно превращаться умею. В отличие от некоторых, — косой прищуренный взгляд на девушку, у которой от возмущения надулись щёки и покраснело лицо. — Поэтому среди людей я уже давно брожу. Много чего знаю и видел. Не скажу, что весёлое чаще, чем грустное или… плохое, — он прикусил язык, чуть не забыв, что выражаться при малышке нужно вежливо, без грубых высказываний. Он подозревал, что и она может хорошо словом оскорбить, но всё равно старался быть джентльменом в её глазах больше, чем грубым убийцей-садистом. — Разного везде и всегда было и будет полным полно. Неоспоримый факт, — он пожал плечами и кивнул на небо. — Как звёзды, к примеру. Мы и люди воспринимаем их по-разному. Например, для тебя звёзды — это что? Блум мигом успокоилась и взглянула на ночное небо. Обычно, когда у неё было настроение посмотреть на звёзды, они были скрыты за облаками или это желание вообще возникало, когда был день. Когда светит солнце, на звёзды не налюбуешься, даже не увидишь. А ночью самое то. Особенно зимой, когда редкое чистое ночное небо награждает земных пленных своим подарком. Она любила смотреть на звёзды. В них было что-то таинственное, а слушать научные определения из аудиокниг об астрологии Блум не любила. Поэтому, в прочем, её знания о звёздах и других жителях неба были весьма поверхностными. — Я мало о них знаю, — честно призналась Блум, в немом ожидании смотря на небо. — Научную лабуду слушать будешь? — с усмешкой спросил Валтор и тут же тихо засмеялся, стоило ему уловить недовольство девушки у себя в груди. — Может, ты знаешь, но всё же скажу: люди, как и мы, определяют по звёздам дорогу. По крайней мере, определяли раньше. Вон та, самая яркая, называется Полярной, — он опустился на уровне её лица, чтобы лучше показать пальцем на звезду. Русалка помнила о ней, но желание послушать бархатный и спокойный голос Валтора пересилило желание похвастаться знаниями. Его было приятно слушать, а волны от его хвоста снова успокаивали и погружали в идиллию. Словно она и этот каннибал были давно знакомы и дружили уже несколько лет. Словно знают друг друга всю жизнь. — «Это и есть Связь, да?» — подумала Блум, пока Валтор с задумчивым видом приставил пальцы к подбородку. — По Полярной звезде люди раньше определяли дорогу. Сейчас они это тоже делают, но помогает в этом деле им лучше компас. Особенно морякам. — Тем, что на лодках? — Именно, моя милая, — Валтор не удержался от ласкового обращения, кивая, но не видя, как Блум слегка улыбнулась. — Люди раньше делились на племена. Весёлое время было, скажу тебе. Гораздо веселее было плавать по морям и океанам. Да и мореплаватели были добрее, чем сейчас. Про русалок и сирен кучу легенд слагали. — Но и сейчас есть хорошие мореплаватели, — возразила рыжевласка. — Моя подруга, например. Они с отцом и их командой спасают и заботятся о морских обитателях. Ты сам видел, — Блум напомнила ему о неудачной слежке за ней. — Милая, они не мореплаватели. Таких, как они, называют волонтёрами или спасателями. И помимо помощи в море, они могут помогать и в других местах. В горах, к примеру, — мужчина решил не вспоминать свой побег с «поста слежки». — Мореплавателями я привык называть тех, кто может находиться круглосуточно в море. И большинство из них плохие люди: браконьеры, охотники, пираты. Даже моряки на обычных судах могут представлять опасность. — Ты через это проходил? — «Куда беседа зашла?..» — подумал Валтор, вздохнул и просто кивнул. Голубоглазый русал вздрогнул как только почувствовал прикосновение к своей коже на плече. То самое место, куда его ранили. Ему этот маленький шрамик напоминал только то, как эти кожаные твари посмели предпринять попытку поранить его майшу. Ему плевать было на себя. Впервые в жизни ему важно было спастись не самому, а сохранить жизнь тому, кто ему дорог. Блум ему дорога. Его маленькая и милая акулка с синдромом защитницы и самопожертвования. Тёплые пальцы передвинулись ниже, к лопатке, и чуть дальше, почти к спинному плавнику, и Валтор перестал дышать, боясь снова спугнуть свою акулку. Он не прячет свои шрамы. Они всегда на виду для других и него самого. Все они — лишь показатель его силы духа и воли к победе. Воли к выживанию. Сколько раз мужчина был тяжело ранен и всё равно выходил из боя победителем? Множество раз. Он опытнее, сильнее, умнее, хитрее, быстрее и ловчее большинства своих соплеменников. Поэтому он нападал первым и поедал тех, кто мог без колебаний напасть на него. А пиратов Валтор не любил, потому что однажды угодил в собственность к трём патким на роскошь и силу проклятым ведьмам с командой слабых и никчёмных людишек. Были ли они настоящими ведьмами, он точно не знал и знать не желал. Пока тритон был под влиянием их препаратов, что затуманивали сознание и отменяли любые попытки к бегству или предательству, вытворял много всего плохого. Даже такого, чего в жизни бы не сотворил. У него есть честь, гордость и моральные принципы, которым он привык следовать. И всё это перечеркнулось из-за этих поганых ведьм. Из-за них его прозвали Морским Демоном. Какое счастье, что он тритон с акульим хвостом, а не крыльями и хвостом ската. — Валтор, — мужчина дёрнул ухом и чуть повернулся к Блум. Его выдержка на пределе, а она, даже не подозревая, провоцировала его. — Я могу тебя отблагодарить за тот раз по-своему?.. Мужчина моргнул, сглотнул и с прищуром посмотрел на девушку, которая не планировала отступать. Смотрела твёрдо, уверенно, будто уже решилась сделать что-то. А что это «что-то», увы, ему неизвестно! — «Я слишком стар для таких выходок…» — каннибал снова сглотнул и с опаской ответил, кивая: — Допустим, можешь. На секунду его ослепила её радостная улыбка, а уже во вторую секунду её ладошки быстро оказались у него на шее и лопатке, обнимая и притягивая к себе. Русал замер и, казалось, перестал дышать. Тёплая щека Блум прижималась к его щеке, а ухо улавливало тихое урчание от её горла. Её тело, такое маленькое по сравнению с его, было горячим. Очень и даже через чур горячим. У самого тритона, кажется, поднялась температура, а мысли в голове образовали клубок, когда он почувствовал на своей холодной коже её упругие формы. Его руки сами собой потянулись и обняли её в ответ, стараясь не поранить. Урчание над ухом стало громче, и мужчине показалось, что вслед за Блум от наслаждения такой близости заурчал и он сам. Сил сдерживаться уже не было, его начинало трясти от возбуждения. А про свой хвост, что обвился концом вокруг хвоста сирены, он напрочь забыл. — Спасибо, что отпустил тогда и спас, — рыжеволосая принцесса потёрлась об его щёку ещё раз и легко, словно пёрышко, прошлась по ней губами, заставив его сдавленно выдохнуть. — И извини, что обвинила, не разобравшись толком. — Блум. — М? — девушка слегка отстранилась, чтобы с удивлением покраснеть и почувствовать накатившее из неоткуда возбуждение. Светло-голубые радужки глаз Валтора было почти не видно за чёрными зрачками, а на его скулах появились розоватые пятна. И Блум чувствовала его частое дыхание своей грудью. До неё только сейчас дошло, что она сотворила. И к добру это или к худу, она ещё не знала. — Блум, — руки на её талии прижали крепче к мускулистому телу, а на шее принцесса ощутила жаркое дыхание, — я больше не могу.