Битые пиксели

Утро для Дилана начинается ближе к обеду. Он ещё минут тридцать нежился в своей постели, медленно просыпаясь, словно раскрывающийся цветочный бутон. Хотя его бы лучше сравнить с чем-то менее романтичным… Молодой человек трёт слипающиеся глаза и всё время норовит припасть плечом к прохладной стенке, пока идёт на кухню. Он замечает, что диван уже застелен, а кухня пуста, и на секунду ему становится гаденько на душе. Он ожидал, что проснётся с утра и увидит заспанного Ло с чашкой чая, к которому можно будет молча приткнуться и вот так сидеть, словно змея пригрелась на теплом камне. Но встречает его только слепящий солнечный свет, под лучами которого видно летающие вокруг частицы пыли. И то, он совсем не согревал, словно просто лампу включили. Студент потирает предплечья, словно смахивает мурашки, и прижимается к кухонной столешнице, чтобы сделать себе кофе.

***

Холодные осенние ветра вертят по тротуару золостистую листву, Лололошка глубже вдыхает воздух в лёгкие, и закашливается. Пытается унять першение в горле, но становится не сильно легче. Он со смирением вздыхает и прячет нос в клетчатый шарф, чтобы немного согреть лицо. Баллончики с краской в его рюкзаке ощущаются приятной тяжестью, а потом издают характерный звук, когда студент ставит их возле небольшой кофейни. Даже снаружи чувствуется этот аппетитный аромат выпечки и кофе, аж живот урчит. Он-то позавтракал одним лишь чаем. Молодой человек приветливо махает улыбчивой бариста за стойкой, которая наблюдала за тем, как их здание преображают, вырисовывая размеренные кофейные волны и зерна. Ло бы так стоял до конца дня, если бы не уличный холод. Благо, он не сильно замёрз, когда закончил с работой. Закинув рюкзак на плечо, студент заглядывается на помещение с тёплым, приглушенным освещением, и решает заглянуть внутрь. — У вас очень уютно, — улыбка Лололошки выглядывает из шарфа, когда он подходит к стойке бариста и рассматривает сначала рыжую обаятельную девушку перед собой, а потом меню позади неё. — Стараемся для этого, как можем. Хотите чего-нибудь? Для вас за счёт заведения, — Матильда, как было написано на бейдже, хлопает ресницами и приглаживает медного цвета косу. — Ну-у… Давайте ягодный чай и средний американо с собой, — Ло решает не отказываться от угощения.

***

— «Заглядывай снова, красавчик», — Дилан вслух читает надпись на стаканчике Лололошки и щурится. Юноша растерянно хлопает глазами, и тоже смотрит на выведенные маркером буквы. Кровь поддаёт к замёрзшим щекам и ушам, Лошка покашливает и ощущает, что вот-вот вспотеет, если не разденется наконец. — Да я просто кофейню расписывал, зашёл что-нибудь взять, а бариста меня бесплатно угостила… — Надо тебя везде с собой за покупками брать, скидки выбивать мне будешь, — усмехается Дилан, отпивая тёплый американо, которым его угостил товарищ. Подумаешь, только недавно одну кружку уже выпил. — Проходи давай, щас вспотеешь тут. Лололошка кивает и передает другу свой чай, чтобы быстро снять верхнюю одежду. Мягкая диванная обивка прогибается под телами двух студентов. Дилан мостит щеку на чужом плече, как это уже было заведено, и чувствует, как внутри оседает что-то воздушное и мягкое, словно пух. Одновременно тяжелое и такое лёгкое, как тёплое одеяло. Он вроде хорошо выспался сегодня, да и второй кофе за сегодня пьёт, но сонливость всё равно мигом накатила, стоило ему пригреться около друга. — Диль, ты постоянно такой уставший, всё нормально? — Лололошка любопытничает, отведя взгляд от экрана смартфона. — Это ты слишком энергичный, — фырчат в ответ. — Не всех в жопу током жалят. — Ну не отпирайся, я просто беспокоюсь. — Нормально всё, не жужжи, — Дилан закатывает глаза и подбирает к себе колени, словно кот сворачивается, готовясь ко сну. Причеши только по макушке — и заснёт. Студент в ответ опускает голову на чужую макушку и задумчиво мнёт губы. Он с завидной периодичностью эти два месяца задаётся вопросом: что же с Диланом такое? Кажется, что они уже достаточно сблизились и привыкли друг к другу, Лололошка вот точно стал Дилану понятнее, а тот даже со своими расспросами до чего-то весомого не докопался. И это то ли он недостаточно старается, то ли сам Дилан ничего рассказывать не хочет. Это было непривычно, потому что Ло привык, что ему всё как на духу рассказывают через пару недель, а то и дней, со знакомства. Теперь хотелось из чистого любопытства найти щель и разобраться, откуда ж холодный воздух сквозит.

***

Первые недели две было очень даже уютно — Лололошка и Дилан отлично друг с другом уживались, вместе просыпались на учебу, а потом после пар встречались дома, и Ло без умолку вслух болтал о том, что где видел, и кто ему что рассказал. Даже если в этом не было особой надобности, просто болтать хотелось. Дилан начинал ощущать свою квартиру не такой пустой и бесформенной, хотя до нормального состояния ему ещё было ой как далеко, и это была уже хоть какая-то отдушина. А потом стал раздражать беспорядок, который с лёгкостью разводил Лололошка из-за своей рассеянности и несерьёзности. Даже банально забытая упаковка из-под масла могла выскользнуть из его взора, и Дилану потом приходилось с громким брюзжанием выкидывать её. Или новая открытая бутылка молока, хотя вот тут, наверху, стоит ещё не законченная! Ло это ворчание даже забавляло, хотя иногда он всё же выглядел виноватым и извинялся перед нервным другом. Он считал, что это просто забавные издержки его характера, и он не прям всерьёз на него ругается. Это ведь просто добрый Дилан, привыкший к грубой манере общения. Ло почти не замечал, что действительно моментами раздражал его. А вот то, что он точно замечал — то, как по ночам его друг часто ходит по дому. Первые несколько недель Ло ленился подняться с дивана и оставался дремать под тёплым одеялом, но один раз ему что-то стрельнуло в голову. Мир за окном словно вымер от позднего октябрьского мороза, даже ни единой машины не проезжало, а свет фонарей и вовсе казался сравнимым с потухающим спичечным огоньком. Чужие вяло переплетающиеся ноги шуршали по полу, и среди звенящей тишины они были так хорошо слышны, что смогли потревожить чуткий сон Лололошки. Юноша нехотя раскрывает глаза, и приподнимается на локтях, чтобы разглядеть, что за тяжело дышащее чёрное пятно плетётся где-то в коридоре. Окликнуть его тяжело — разрывать гробовую тишину всегда трудно, да и кажется, что если Ло сейчас подаст голос, то его приступы кашля поднимут на уши всех соседей. Встав со своего спального места, молодой человек старается унять лёгкую дрожь от холода, и идёт к соседу, который за это время успел добраться на кухню. И сердце почему-то ноет, хнычет от открывшейся картины: Дилан то рвано вздыхал, то сдерживал жалобное мычание, выворачивал напряженные ноги и пытался себя утешить, покачиваясь из стороны в сторону. Весь воздух застрял в горле и не лез дальше. Холодное беспокойство сочилось под кожей, а Лололошка не мог заставить себя шагнуть ближе. Но тихий всхлип Дилана, ставший для юноши подзатыльником, заставил немного собраться и подойти. Прикоснувшись к холодной руке своего друга, который от касания дрогнул и поднял испуганный взгляд, Ло всё же прошептал первый пришедший в голову вопрос: — Что случилось? Диль? — Это скорее низкий хрип, но всё же внятный. Однако для Дилана это несвязные звуки, он вообще не понимает, что у него спрашивают, словно на другом языке. Казалось, что из-за прикосновений у Дилана отливает вся кровь и тело обдаёт ледяной водой, а в сердце тычется игла. Можно описать ещё много ощущений, которые испытало на себе его тело, однако Дилану было вообще не до них. Эту ниточку он уже упустил, пусть пытался пальцами вцепиться в реальность. По сравнению с этим, то что видел Лололошка раньше — лёгкий приступ тревожности из-за опоздания на урок. Когда Дилан непроизвольно сгибается, он его аккуратно придерживает и прячет в своих объятиях. Говорить что-то снова, наверное, будет бесполезно, но он всё равно говорит, что всё хорошо, и он не один. А Дилану так страшно. Дилан видит плывущую реальность и шум перед глазами, слышит что-то нечленораздельное из уст друга, и ему страшно. Кажется, что он сейчас умирает, его просто медленно, чтобы помучать, тянут за ноги в бездну. И сейчас будет вечная темнота. Холодная, как его онемевшие пальцы сейчас. Тёплые ладони на его щеках кажутся горячими, аж ошпаривает и от них хочется судорожно одергиваться. Но постепенно ощущения смягчаются, словно добавляют холодной воды в горячий чай. Его гладят по волосам, укачивают в объятиях и беспокойно повторяют, «Я тут, Диль, и ты тут». Он тут. Увидев, что молодой человек посмотрел на него, с плеч Лололошки словно гора свалилась. Его легонько колет жар в груди, а потом становится легче. — Дилан, всё хорошо? — Глупый вопрос, но Дилан на него неуверенно кивает, а потом прячет лицо в разгоряченной коже чужой шеи. Мостится поближе, чтобы согреться, потому что сонливость находит его моментально. — Пойдём спать… На удивление, поднять Дилана на руки — проще простого. А вот уложить обратно в остывшую постель наоборот. В него вцепились, как в автобусный поручень во время тряски, и никак не отпускали. — Диль, всё хорошо, я тебя в кровать отнёс, — вкрадчиво шепчет Лололошка. — Останься… — Тебе приснился кошмар? — Останься. И Ло не может отказать. Ему отказывать и не хотелось. Он останется.