Битые пиксели

Каждый новый день казался теперь таким удивительным. Любая мелочь, которую Лололошке удавалось выудить из Дилана, вызывала настоящее воодушевление. Жизнь пусть и утратила летнюю свежесть, но теперь у юноши нашлась другая радость. Оказывается, Дилан совсем не любит всё кислое — даже простое зелёное яблоко заставляло его морщить нос и ворчать. Оказывается, Дилан боится просторных помещений, и поэтому совсем не любит выходить на улицу. Оказывается, Дилан нервничает при контакте с незнакомыми людьми. А всегда казалось, что он совершенно невозмутим и уверен, что ему вообще плевать. Однако теперь, когда Ло перешёл с разглядывания более заметных черт на еле уловимые мелочи, он замечал, как его друг вспотевшими ладонями хватался за что попало и напрягал плечи до такого состояния, что под вечер они болели. И Лололошка только тогда задумался о том, что он Дилана толком не знает. Вроде столько раз старался его уболтать и поднять интересные темы, в надежде что диалог поддержат фактами о себе, но толком ничего нового о юноше не узнал. От такого осознания почему-то стало стыдно и тоскливо на душе. Они столько друг для друга значат, и вроде очень много времени проводят рядом, а в итоге что… Лололошка шумно вздыхает и пыхтит от досады, пока Фран рядом с ним пытался записать хоть пару строчек в конспект. В итоге его вдруг пихают в бок локтём и с претензией интересуются: — Что ж тебе неймётся? Ло! — Да понимаешь… — Лололошка шёпотом начинает, поднимая голову с парты. — Мы ведь с Диланом с августа начали общаться, а теперь ещё и живём вместе, вроде близкие друзья, а я о нём почти ничего не знаю. Я столько с ним разговаривал, и всё равно как будто только к его характеру привык, а ничего нового не узнал. Фран мнёт губы, выбирая между черчением и другом, но в итоге сдаётся с тяжким вздохом. — А с ним об этом ты говорил? — Да я даже не знаю как. Мне кажется, он меня дебилом просто назовёт и дальше как ни в чем не бывало, — студент с капелькой обиды кладёт голову обратно на парту. — Ну одно дело, когда кажется. Ты сначала попробуй, — Сан-Фран пожимает плечами, не имея понятия, как ещё может подсобить товарищу.

***

У Лололошки вот-вот разноется голова, если он ещё хоть одно предложение попытается сформулировать. Потонув в раздумьях о том, как всё-таки об этом говорить, он не заметил, что прошла уже неделя, а он каждый раз перед Диланом несмело мнётся и так и не находит ни единого звука, который мог бы из себя выдавить. Словно кто-то схватил за горло, так ещё и ведром ледяной воды в подарок окатил. Хлопок входной двери, копошение в прихожей… Ло решает, что если судьба — Дилан сам сейчас подойдёт к нему, и он уж попытается наконец поговорить. Однако лишь слышится: — Ло! Дома? — Ага! — Лололошка с волнением прикусывает губу и выпрямляется, сидя на диване. Слушает чужие шаги, и тут же разочарованно вздыхает. Не судьба. Дилан скидывает рюкзак в своей спальне и переодевается в домашнюю одежду, прежде чем идёт на кухню, чтобы заварить себе кофе. В итоге он его, правда, не заварил — передумал через минуту и решил присоединиться к Лололошке. Свалился мёртвым грузом на диван и умостил голову на чужих коленях. — Как ты? — Молодой человек интересуется, вкрадчиво ведя пальцами по чужому томному лицу, а потом расчесывает его тёмные локоны. — Как всегда. — Можно поговорить? — Уже говорим, — Дилан улавливает чужую робкость и тыкается щекой в чужую ладонь, как бы утешая. — Я тебя совсем плохо знаю. Ну, столько месяцев прошло, всё-таки… — Молодой человек запинается от волнения, пытается вспомнить все заготовленные фразы, но в голове просто пусто. Его успокаивает лишь то, что Дилан спокойно усмехается и кивает. — И что тебе хочется знать? — Я не знаю даже, о чём спрашивать, — вздыхает юноша и убирает руку с чужой щеки. Волнение колет под рёбрами и заставляет сжимать губы. — Вот видишь, и я не знаю, что рассказывать. И Лололошке кажется, что ему так намекают отстать. Отдаёт горечью на языке и лёгким разочарованием. В комнате будто вдруг погасили свет. — Я просто не совсем понимаю, какая конкретно тебе информация нужна, — добавляет Дилан, когда видит, как в чужих глазах гаснет всякий энтузиазм. — Помнишь, когда ты ночью написал мне, а потом позвонил и заставил болтать ещё сорок минут? У тебя такое состояние часто? — Часто. Наверное, несколько раз в неделю, если не каждую ночь. — Ты поэтому ночью по квартире ходишь? Я сначала думал, что ты лунатишь… — На смешок Дилана Ло хмурится. — Не смешно! Я потом переживать начал. И до сих пор переживаю. Почему ты не звал меня? — Ещё тебя поднимать ночью, чтобы тоже невыспавшийся и зря обеспокоенный утром вставал? Уж извини. Не думаю, что тебе оно нужно. — А как ты бы на моём месте хотел? — А ты на моём? Ло замолк. Может он и понимает Дилана, но всё равно, так ведь нельзя. С его колен поднимают голову и подсаживаются под боком, чтобы пригладить по плечу. — Если тебе это важно… — Важно! Поэтому приходи ко мне, когда будет плохо. Пожалуйста. Дилан кивает, и чуть крепче сжимает плечо своего друга, который сейчас выглядел так жалобно, что за самого себя стало стыдно в какой раз. Как он умудряется быть таким… таким? — Поспишь сегодня со мной? — Лололошка на этот вопрос реагирует растерянной моськой. — В прошлый раз мне очень помогло. — Раз помогло, то я буду рад.