Битые пиксели

Дилан выходит с балкона с ощущением осевшего на горле никотина. Он легко улыбается Лололошке около кухонной столешницы и спокойно вздыхает. Ему стало чуточку легче, когда рядом был он и квартира не пустовала. Молодой человек неторопливо подходит, чтобы приобнять соседа за плечо и бессовестно выпить несколько глотков чая из его кружки. Лололошка хихикает, и оглядывается на друга через плечо. — Хочешь? Я могу новый заварить все равно. — Нет, у тебя забирать вкуснее. Искренняя улыбка греет Дилану грудь и заставляет невольно улыбаться. Ло ставит кружку на столешницу и покашливает в кулак, его товарищ сначала хочет обнять со спины и положить голову на плечо, но молодой человек закашливается так сильно, что клонится к раковине и пытается облегчить очередной приступ. — Ло, всё норм? — Дилан несмело кладёт руку на его спину и с тревогой на самых кончиках пальцев приглаживает. Когда Лололошка отхаркивается и замирает в немом ошеломлении над сливом раковины, он жмётся к нему под бок и заглядывает в раковину, чтобы узнать, в чём дело. Прожилки крови виднелись слишком отчетливо, даже ни с чем не спутать. Дилан не находит никакого другого слова, кроме многозначительного «Пиздец…». Он заглядывает в испуганные глаза Ло и беспокойно поджимает губы. Видит и знает, что сейчас чувствует юноша — как будто по венам мгновенно пробежался холод и отнял конечности. Студент включает кран, чтобы смыть страшное недоразумение, и щёлкает перед глазами Лололошки, чтобы отвлечь на себя. А тот только силой пытается вдохнуть воздух через ком, вставший в горле, и жмётся в чужие объятия. Стало не на шутку страшно — раньше он просто сухо закашливался и ощущал першение в горле, и это можно было спихнуть на всё что угодно вообще. Отхаркивания кровью уже так просто не объяснить. У Дилана мысли скучковались, словно бумажный листок смяли. Он гладил Ло по спине и крепко прижимал к себе, а сам готов был задрожать от беспокойства. Может, они оба сейчас преувеличивают с реакцией? Не стоит так бояться, наверное? — Давай с тобой договоримся, что мы не лезем гуглить диагнозы, а просто запишем тебя ко врачу, ладно? — У юноши ломается голос, когда он пытается говорить максимально спокойно. Лололошка ему кивает, и притирается щекой к груди.

***

Хотелось сохранить хоть капельку спокойствия на этих выходных, но выходило тяжко — Лололошка не мог спокойно сидеть, но и от Дилана отлипать совершенно не хотел. Тревожность, вьющая паутину из страшных мыслей, так и подталкивала зайти в браузер и прочесть статей так пятьдесят с диагнозами, которые сопровождаются кровавым откашливанием, болью в горле, и ухудшением голоса. Взволнованный взгляд Дилана останавливал. Ночью они не спали. Сидели на кровати, приткнувшись, и в звенящей тишине вслушивались в дыхание друг друга. Лололошке очень хотелось говорить, но после утреннего приступа его осиплость стала куда более заметной, и ему было просто страшно в какой-то момент услышать, что голос стал совсем плох. Дождаться до понедельника оказалось настоящей пыткой. Тревожной, по-больному молчаливой и тягучей. Дилан поехал вместе с Лололошкой, вообще не до учёбы сейчас было. Было гадко даже думать о том, что испуганному Ло самому придётся ходить тут по коридорам и сдавать анализы, в одиночку сидеть и крутиться в догадках, какой же вердикт ему вынесут. В итоге всё затянулось — врачи несмело потирали подбородки и отправляли на ещё несколько процедур, а потом сказали приходить к пятнице. Дилан не скажет Лололошке, что случайно уловил в шёпоте врачей «похоже на злокачественную опухоль».