Битые пиксели

После нескольких часов в автобусе кажется, что твоё тело окаменело и приняло форму кресла — Дилан буквально чувствовал, какая у него квадратная задница. Благо хоть, это не знойное лето, где ты дохнешь от духоты, жары и потных ароматов. В Глассгарфе было холоднее, чем в Хэнфорте, снегопад, говорят, не проходит уже третий день. Автовокзал пестрил разными автобусами, кто-то уже крепко обнимался со встречающими, а кого-то провожали в путь. Лололошка, первым выскочив на улицу, глубоко вдохнул холодный, но далеко не чистый воздух родного города. До боли в лёгких дышал и широко улыбался. Дилан подошёл к нему и поправил его шарф, затягивая до самого носа. Да, воздух здесь ощущался иначе, и не то что бы ему это нравилось, Ло так тем более таким дышать не стоит. Они минуты две щурились из-за слепящей снежной белизны и разглядывали городские виды: где-то вдалеке возвышались огромные дымовые трубы, через дорогу от автовокзала был затолплен городской рынок. Ло спотыкается взглядом о фигуру, спешащую к ним. — Мам! — Улыбается Лололошка, и тут же хрипит от боли, хватается за горло и закашливается. Дилан гладит его плечо и с беспокойством интересуется, не слишком ли больно. В ответ мотают головой. — А Боже мой! Ну что ж ты кричишь? — Воркует женщина, стряхивая с сына опавшие снежинки и заключая его в крепкие объятия. Покачивается из стороны в сторону и гладит по голове, словно совсем мальчишку. Дилан наблюдает, как долго они тиснутся друг ко другу, и спокойно улыбается. Радостно видеть, что Лололошке спокойнее. — Не напрягайся, мой золотой, пойдёмте домой поскорее, а то замёрзнете, — Кас тепло улыбается, по-матерински, и когда глядит на Дилана тискает его за щеку. — Какой-то ты совсем худенький, надо исправлять. — Ну вы что.. — смущённо фырчит студент, а Ло на это смотрит самым ярким и живым за все эти несколько месяцев взглядом.

***

От звонкого собачьего лая аж закладывает уши, Дилан на секунду морщится, а потом с насмешкой смотрит, как Лололошка, повалившись на пол, обнимается с австралийской овчаркой, вылизывающей и обнюхивающей его. Хозяйка квартиры аккуратно их обходит и раздевается, чтобы поторопиться на кухню. Места в прихожей ну слишком мало — рюкзаки с вещами, одежда на крючках, и развалившийся со своим псом Лололошка, Дилану тоже хочется отсюда вытиснутся, но он не может отвести взгляд от счастливого возлюбленного, который терся носами с Персиком. — Мой маленький, мой хороший мальчик, соскучился, да? — Хрипло сюсюкался юноша, не в силах молчать даже из-за боли. — Пе-ерсик! И на душе от этого так тепло. Лололошка улыбается, светится и без умолку болтает. Его таким хочется видеть постоянно. Ло, в конце концов, поднимается на ноги и они с Диланом снимают верхнюю одежду, разбуваются, после чего несут свои вещи в старую комнату Лололошки. — Здесь ничего не изменилось.. — Вздыхает юноша, и нежно улыбается, разглядывая постеры и старые рисунки на стенах. — Только мама всё-таки порядок навела. — Бедная женщина, я представляю что ж тут творилось пару лет назад, — усмехается Дилан, и ставит рюкзак у рабочего стола. Лололошка пихает его в бок и хихикает. Матрас изгибается под телом юноши, Ло ворочается на заправленной постели, и в теле становится так легко. Он вспоминает, как ложился сюда в последнюю ночь перед отъездом и как долго не мог заснуть из-за мысли о страшном переезде. Эти воспоминания словно накопили на себе слой пыли, а теперь он сдул их и может пощупать руками. Приятно. Дилан садится на край постели, и протягивает руку Персику, который следовал за своим хозяином. Пёс принюхивается, а потом легко прикусывает бледные пальцы. Студент улыбается, и причесывает светлую шерсть по морде. — Тебе уже говорили насчёт лечения? — Внезапно спрашивает юноша. Лололошка задумчиво мычит. — Мама говорит, что они меня старались записать здесь в хорошую клинику, но там очень плотная запись.. Надо будет спросить. Дилан вздыхает. Хочется верить, что они успеют. Он отпускает пса, который сразу запрыгнул на постель к хозяину, и тянется к рюкзаку, чтобы вынуть все нужные вещи — зарядку для телефона, ноутбук, и шприцы с Кеторолом, которые он кладёт на стол возле кровати. — А где твой отец? — Он вахтой работает, приехать не получилось. Надеюсь, увижу его. — Ну конечно увидишь.. — Дилан немного стихает, и поворачивается к возлюбленному, чтобы погладить по волосам. — Ты обязательно поправишься. — Мальчики, я уже накладываю есть! Идите мыть руки! — Зовёт заботливая мать с кухни, и студенты даже не хотят заставлять её ждать.

***

Кусок в горло совсем не лезет — Лололошке больно глотать. Он морщится, словно лезвия глотает, и шмыгает носом над тарелкой несчастной картошки. Женщина смотрит с беспокойством и думает, чем можно ему помочь. — Давай вколем обезбол, — предлагает Дилан, наблюдая, как Ло уже не может прятать мучения. Нехотя, но соглашается, и юноша сразу встаёт из-за стола. — Ну-ну.. Сыночек, я уже записала тебя к хорошему врачу, нам повезло найти место на следующей неделе. Сходим, тебя посмотрят и назначат химию. Всё хорошо будет, — Лололошка видит, как его мать растеряна, и не знает, как его утешить. Она сама безумно боится ведь, наверняка. — Пока смерти никто не предвещал, значит нормально всё будет, — Говорит Дилан, возвращаясь на кухню. Уже наученный, он аккуратно ломает ампулу и набирает препарат в шприц. — Ватку можно?

***

— Дилан, тебе точно на диване не постелить? — Тёть Кас, всё хорошо. Нам так спокойнее, — Женщина на эти слова понимающе кивает. — Доброй вам ночи. — Спокойной ночи, мам. — Вы будите, если что... высыпайтесь. Свет в комнате гаснет. Хозяйка квартиры закрывает за собой дверь, и теперь стало совсем тихо. Было слышно лишь сопение Персика, который выбрал спать на ковре возле постели. — Тебе получше? — Тихо беспокоится Дилан, кладя руку на бледную щёку Ло. Сухо целует его в щёки и губы, когда получает в ответ кивок. — Всё будет хорошо. Доброй ночи.