У медали всегда две стороны

Драко смотрел на то место, где мгновение назад стояла Грейнджер. Эта ночь в библиотеке оставила после себя странное послевкусие. Тени в спальне были длинными и холодными, как всегда, но сегодня они казались Драко особенно густыми. Он стоял у камина, сжимая кулаки, и пытался выкинуть из головы одну навязчивую мысль. Гермиона Грейнджер. Малфой осознал, что его тянет к ней. Тянет так, что это кажется наваждением. Если раньше ему думалось, что его частые мысли о Грейнджер были вызваны тем, что она неожиданно появилась в жизни его друзей и ему приходилось с ней общаться, то теперь он не мог списать это на вынужденность. Он сбился со счёта, сколько раз за эту ночь ему хотелось завести за аккуратное ушко выбившийся кудрявый локон. Сколько раз он мечтал, как проводит пальцами по её щеке. Сколько раз представлял, как вместо пера её губы обхватывают его член. Это понимание выбило его из колеи. Однако у него не было никакого объяснения этим чувствам и это сводило его с ума. Он и Грейнджер! Одна мысль об этом должна приводить его в ужас и вызывать желание помыться. Но не вызывает. Вместо этого внутри него поднимается волна, грозящая смыть его. Драко сжал кулаки. - Чёрт, — прошептал он. Это было невозможно. Она не могла ему нравиться. Не после всего, что было между ними. Не после "грязнокровки", после насмешек, после шестого курса, после того как он чуть не убил Дамблдора… Он боялся. Боялся, что если это правда, то всё его прошлое, вся его злость, вся его гордость — всё это было фарсом. И теперь ему придётся признать, что он годами следил за ней не только из ненависти. А самое страшное? Он понятия не имел, что с этим делать. Чтобы как-то упорядочить мысли, Малфой отправился на пробежку. Несколько часов по вересковым пустошам лишь усугубили его состояние – мысли всё время возвращались к кудряшкам, коже, тронутой солнцем и глазам цвета гречишного мёда. Вернувшись в особняк, Драко стал свидетелем появления Нотта старшего. Волшебник вышел из камина в главном холле и надменно огляделся. Малфой с удивлением прикинул время – сейчас едва ли около восьми утра. - А, Драко, - поприветствовал его старик. Мордред Нотт был стар. Его желтушная кожа была похожа на смятый лист пергамента, так много на ней было морщин. - Мистер Нотт, - учтиво кивнул Драко. – Как поживаете? - О, прекрасно, юный Малфой, - хриплый голос мужчины сочился довольством. – Просто прекрасно! - Появились вести от Тео? – Драко решил закинуть удочку. - Нет, мальчишка всё также не объявлялся. Но это уже не имеет значения, - Нотт засмеялся каркающим смехом. – На самом деле, вскоре он будет мне не нужен. - Простите? – Малфой изобразил вежливое удивление, хотя внутри у него всё застыло. - Я женюсь, - горделиво расправил плечи волшебник. – На молодой, чистокровной девице. Она родит мне нового наследника. И даже не одного. От плотоядной улыбки на губах Нотта Малфою стало не по себе. - И кто же эта счастливица? – на лице Драко была всё та же вежливая улыбка. - Девчонка Уизли, - хохотнул Нотт. - Предатели крови? – скривился Драко. - О, мне плевать, что в её голове, - взмахнул рукой Мордред. – Мне нужно её лоно. Оно, в отличие от головы, не страдает той ересью, которую ей вбили. И, в конце концов, после того как она выполнит свою задачу… В семейном склепе ещё полно места. - С нетерпением буду ждать дату свадьбы, чтобы прислать поздравления от нашей семьи, - Драко чувствовал, что внутри закипает злость. — Это будет совсем скоро, до Рождества, - самодовольство на лице Нотта старшего выглядело отвратительно. – А сейчас мне нужен ты или твой отец. - Зачем? - Я придумал отличное развлечение к Рождеству, - светлые глаза волшебника заблестели от возбуждения. – У вас огромные пустоши во владении. Мы используем их для возведения пространства в кармане. Затем мы запустим туда пленников и устроим свою охоту на лис. - Звучит интригующе, - Малфой старался, чтобы его лицо не выражало всё то отвращение, которое он сейчас испытывал. – Я покажу вам владения. Следующие несколько часов Драко впитывал информацию: он не знал, поможет ли это Ордену и будет ли полезно, но они точно должны знать, что происходит. Когда Нотт, наконец, ушёл, Малфой ещё долго стоял на краю пожухлого верескового моря. Холодный ветер гулял по вересковым пустошам, сгибая сухие стебли и унося последние рыжие листья вдаль, туда, где низкое серое небо сливалось с горизонтом. Земля, еще не скованная морозом, но уже остывшая после осенних дождей, глухо звенела под ногами, будто предупреждая о приближении зимы. Вереск, некогда пурпурный и густой, теперь побурел, поредел и казался лишь тенью своего летнего великолепия. Его ветви, жесткие и ломкие, шелестели на ветру, словно перешептывались о скорых холодах. Кое-где среди серо-коричневых зарослей торчали одинокие шиповники с покрасневшими плодами — последние капли цвета в этом выцветшем мире. Туман, рожденный сыростью и утренними заморозками, стлался по редким низинам, окутывая старые меловые тропы, что вились между холмов. Где-то вдали, за пеленой мглы, кричала одинокая птица — то ли предостерегая, то ли оплакивая ушедшее лето. Воздух пах влажной землей, гниющими листьями и чем-то острым, горьким — может быть, полынью, а может, просто предчувствием снега. Пустошь в это время года казалась покинутой, почти безжизненной, но в этом был свой покой, своя суровая красота. Камни, поросшие лишайником, старые ограды, сложенные из меловых плит, да редкие корявые деревья — все здесь напоминало о вечности, о том, что эта земля пережила тысячи таких зим и встретит еще столько же. А над всем этим — тяжелые, набухшие влагой тучи, готовые в любой момент пролиться холодным дождем или, если повезет, первым снегом. В столь ранний час поместье было пустынно. Драко невольно задумался над словами Грейнджер: их дом действительно был огромен, и большая его часть пустовала долгие годы. Ему всегда нравилось думать, что такой большой дом является показателем их статуса. Но сейчас он понял, что такое количество комнат, в которых даже призраки не поселятся, бесполезны. Да, какие-то помещения отошли ближайшим соратникам Волдеморта, которые должны находиться как можно ближе к предводителю. Но половина дома всё также пустовала. Даже домовые эльфы могли не появляться там годами. Ещё одна мысль не давала ему покоя. Что-то в словах Поттера и Грейнджер об источниках силы Волдеморта не складывалось. Он десятки раз прокручивал в голове то, что они рассказали, но ему казалось, будто не хватает какой-то детали, которая могла бы помочь понять всё. На секунду задумавшись, он решительно зашагал в сторону библиотеки. Лист пергамента со списком книг так и остался лежать у гримуара. Несколькими взмахами палочки Драко призвал весь ночной набор книг. Фолианты по магии крови он отложил сразу – именно с ними он работал этой ночью, копируя. Вторая часть книг, которую Грейнджер взяла для себя, вызывала куда больше вопросов: от некоторых названий даже у Драко мурашки пробегали по спине. - Мерлин, - не удержался от восклицания Драко, увидев среди томов «Tabula Nigra Mortis» и «Codex Maleficarum Noctis». Угольно-чёрные переплёты книг словно поглощали свет. Повинуясь волшебной палочке, толстые тома пролетели по воздуху и аккуратно опустились за всё тот же стол, где этой ночью сидели Драко с Гермионой. Слизеринец задержал взгляд на пустом соседнем кресле, будто ожидая, что там сейчас появится Грейнджер. Простые обнаруживающие чары быстро помогли ему найти нужное место в книге, которым интересовалась девушка. И чем дольше Драко читал, тем мрачнее становился. После «Чёрной скрижали Смерти» и «Кодекса ночных чар» он добрался до «Veneficium Vetitum» и «Liber Umbrarum Aeternarum». Домовые эльфы несколько раз навещали его, принося завтрак и лёгкие закуски. А он всё читал, изучал. Лунный свет, пробивавшийся сквозь высокие окна, скользил по корешкам старинных фолиантов, оставляя на полу причудливые узоры. Драко сидел за массивным столом, окружённый грудой книг. Его бледные пальцы нервно перелистывали страницы, останавливаясь на отдельных абзацах, подчёркивая пером важные строки. Он не спал уже третью ночь подряд. Сначала он не находил связи между всеми теми книгами, которые Грейнджер внесла в список. Ему казалось бессмысленным нахождение в одном списке сказок, книг по самой тёмной магии, которую только можно представить, и беллетристики из «Флориш и Блоттс». Но затем Драко начал замечать детали. В «Тёмных артефактах забытых эпох» он нашёл упоминание о предметах, способных хранить частицу души. В «Жизни и лжи Тома Реддла» — намёки на то, что Тёмный Лорд искал бессмертие. А в потрёпанном экземпляре «Легенд о волшебных реликвиях» обнаружил главу о мифическом герое восточнославянских сказок. Бессмертном герое, чья смерть была заключена в предмете, который автор книги назвал… - Крестраж… — прошептал он, и слово повисло в воздухе, словно проклятие. Внезапно всё сложилось. Поттер не просто охотился за Тёмным Лордом — он уничтожал его душу. И если это правда… значит, у Драко в руках оказалось знание, которое могло изменить всё. Он откинулся на спинку кресла, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Пожалуй, это было самое опасное знание, которым когда-либо обладал Драко. Настолько опасное, что идеальным вариантом для него было бы забыть. Либо запереть эти знания за теми замками окклюменции, которые не взломаешь, не убив носителя. Но сам Драко хоть и был действительно хорош в защите своего разума, на такой уровень не замахивался. А единственный, кто мог ему помочь, является вторым человеком после Волдеморта. И это он вовсе не о своей тётке. Она обладала одним большим недостатком, который не позволял ей занять это место – была женщиной. Снейп вряд ли согласиться помочь ему запереть эти воспоминания. А если и согласиться, то наверняка прошерстить всё то, до чего дотянется его крючковатый нос. Похоже, вопрос углубленного уровня окклюменции ему также придётся изучать самостоятельно. Уже лёжа в своей кровати, Драко мысленно прокручивал всё то, что узнал за последние дни. Задача, стоявшая перед Поттером, была буквально невыполнимой. Хотя… а почему именно перед Поттером? Малфой нахмурился в темноте. Поттер каким-то образом смог выжить после Смертельного проклятия. Но почему Волдеморт решил убить Поттера? Если бы то пророчество, которое ознаменовало падение дома Малфоев, было известно… Завтра он задаст эти вопросы Грейнджер. Утром Драко собирался особенно тщательно. Полчаса были потрачены на укладку, а ещё сорок минут на выбор одной белой рубашки из нескольких дюжин и чёрной жилетки. - Какого чёрта с тобой творится? – спросил своё отражение в зеркале Малфой, критически осмотрев себя с ног до головы. Зеркало в спальне Драко Малфоя отражало его безупречный силуэт: чёрные брюки с идеальными стрелками, белую рубашку, подчёркивающую бледность его кожи, и чёрный жилет, стягивающий талию так, будто пытался удержать что-то внутри. Он поправил манжеты, пальцы чуть дрожали — странно, ведь обычно он не боялся ничего. Он провёл рукой по волосам, отбрасывая со лба непокорную прядь. «Зачем я вообще это затеял?» Ничего личного, здесь ничего личного. У них общая цель, закончить это безумие. Уничтожить Волдеморта. Драко глубоко вдохнул. - Хватит трусить, Малфой, - прошептал он. – Это же просто Грейнджер. Но зеркало не ответило. Оно лишь молча наблюдало, как он снова и снова проверяет, всё ли идеально. Как будто это могло хоть как-то помочь. Наконец, он подхватил с кровати мантию и трансгрессировал. В коттедже царило неожиданное оживление. В гостиной он застал целую делегацию: Бруствер, Тонкс, Артур Уизли, Римус Люпин, Поттер, куча детей Уизли, Тео, Блейз, Пэнси и, конечно, Грейнджер. - Мистер Малфой? – первым заметил его Люпин. - Приветствую, - сдержанно кивнул Драко, стараясь удержать свой взгляд на бывшем профессоре. Его так и подмывало посмотреть на Грейнджер и убедиться, что ему не показалось – она покраснела, когда увидела его. - Чем обязаны визитом, мистер Малфой? – деловито спросил Кингсли. Мракоборец говорил мягко, но в его голосе чувствовалось лёгкое напряжение. - Во-первых, я хотел кое-что обсудить с Гермионой, - её имя скользнула с его языка так просто, будто он всегда называл её так. И ему понравилось, как оно звучит в его устах. – Во-вторых, у меня есть кое-какие новости. Присутствующие уставились на него. Лицо Поттера выражало удивление, Грейнджер была явно смущена, Уизел закатил глаза. И только Пэнси смотрела на него задумчиво. - Новости значит, - Бруствер оглядел присутствующих, - что ж, мы слушаем. - Начну с новостей для Тео, - Драко повернулся к другу. – У тебя скоро будет мачеха! Поздравляю. Нотт в изумлении вытаращился на Драко и собрался что-то спросить, но Драко жестом не дал ему даже начать говорить. - Вторая новость для Поттера, - он повернулся к брюнету, - этой мачехой будет Джинни Уизли. - Что?! – раздалось сразу несколько голосов. Гарри, до этого расслабленно сидевший в кресле, резко выпрямился. - Этого не может быть! – резко сказал Поттер. - Поверь мне, может. Мордред Нотт лично сообщил мне это. Они планируют провести обряд до Рождества. С лица Поттера схлынули краски. Он резко поднялся и, едва не распихивая тех, кто оказался у него на пути, вылетел из комнаты. - Ещё одна новость не настолько шокирующая, но, полагаю, это тоже стоит знать, - невозмутимо продолжил Драко. – На территории поместья планируют устроить… я даже не знаю, как это назвать. В общем, идея Нотта в том, чтобы зачаровать часть территории так, чтобы она стала пространством в кармане. И организовывать внутри что-то вроде гладиаторских боёв среди пленников. - Узнаю драгоценного родителя, - хмыкнул Тео. – Его идеи всегда отличались оригинальностью. - Её нет в Хогвартсе, - возвестил вернувшийся Поттер. В руках он держал мятый пергамент, на котором что-то было нарисовано. — Значит, её уже вывезли, - упавшим голосом произнёс Артур. - Малфой, куда её могли увезти? – Рон с горящими глазами повернулся к слизеринцу. Драко очень хотелось ответить какую-нибудь колкость, но он сдержался. - Полагаю, в поместье Ноттов. Как того требуют чистокровные традиции. - Но она же несовершеннолетняя, - раздался голос Грейнджер. - Поверь, им плевать, - с горечью ответила ей Пэнси. - Что ж, - глубокий голос Бруствера прервал обсуждение, - наши планы меняются. Мисс Грейнджер, проводите мистера Малфоя. Он желал что-то обсудить с вами. Драко прекрасно осознавал, что столь изящным решением мракоборец выпроваживает его. Похоже, они обсуждали что-то важное. Но зачем им Тео, Блейз и Пэнси? - Идём, - коротко бросила гриффиндорка, проходя мимо него. Драко молча последовал за ней. Он думал, что она отведёт его в столовую, но та также была занята незнакомыми ему волшебниками. Поэтому они свернули в сторону спален. Будь ситуация менее драматичной он бы непременно съязвил по этому поводу. Но сейчас ему меньше всего хотелось злить Грейнджер, которая была единственной, кто мог чётко объяснить ему… всё. - Итак, - с некоторым вызовом произнесла Грейнджер, едва они оказались в спальне. Драко молча закрыл дверь, которую девушка намерено оставила открытой, и наложил заглушающее заклинание. - Малфой… - с напряжением в голосе начала гриффиндорка. - Расслабься, Грейнджер, - усмехнулся Драко. – Разговор предстоит не для посторонних ушей. А не то, что ты подумала. - Я ничего не подумала! – возмущённо воскликнула Гермиона, неистово краснея. - Да, конечно, ничего, - её пылающие щёки вызвали в нём странное удовлетворение. - Что ты хотел? – решительно спросила Грейнджер, отходя от него к окну. - Расскажи мне о крестражах. - Что? – буквально за секунды её лицо потеряло все краски. - Крестражи, Грейнджер. То, что вы ищете с Поттером. - Малфой, я не думаю, что тебе надо знать о них… - Я уже знаю о них достаточно. Мне не хватает деталей, чтобы понять всё до конца. Почему именно вы ищете крестражи? Неужели не нашлось более обученных волшебников, чем три школьника-недоучки? Почему Тёмный Лорд вообще когда-то решил убить Поттера? Грейнджер смотрела на него, сощурившись. Он буквально видел, как под её наморщенным лбом крутятся шестерёнки, анализируя. В конце концов, она вздохнула. - Вопрос, почему это делаем мы, а не более опытные волшебники – один из лучших, которые ты мог задать. Именно на него у меня нет ответа. Дамблдор начал их поиски и смог доверить продолжение только Гарри. - Только Гарри, - задумчиво повторил Малфой. – Что в нём такого особенного? - Помнишь пророчество, которое твой отец пытался похитить на пятом курсе? - Глупый вопрос, - не удержался Драко, - когда твоя жизни идёт книззлу под хвост – такое сложно забыть. Живоглот, мирно дремавший на одной из кроватей, поднял свою большую голову и с явной укоризной посмотрел на Драко. Слизеринцу немедленно захотелось загладить свою вину, почесав котяру за ушком, но он сдержался. - В общем, - продолжила Гермиона, с улыбкой наблюдая сцену между котом и парнем, - в этом пророчестве говорилось, что Гарри станет причиной падения Того-Кого-Нельзя-Называть. - Так и говорилось? – недоверчиво протянул Малфой. - Естественно, не прямым текстом, - фыркнула в ответ Гермиона. – В пророчестве речь шла о ребёнке, который родится на исходе июля, которого он отметит как равного себе и который сможет противостоять ему. Тогда таких детей было двое. Гарри и… Невилл. - Долгопупс?! - Да. - Мерлин, - Малфой взъерошил волосы, нарушив свою идеальную укладку, над которой так долго бился. – И только на основании какого-то бреда полоумной старухи он попёрся убивать Поттера? - Ну, начнём с того, что пророчество произнесла отнюдь не старуха, - возразила Гермиона. – Но да. Из двух семей он выбрал семью Гарри. - Но почему именно их? Гермиона слегка поморщилась, словно ей было неприятно это говорить. - Дамблдор предполагал, что он намеренно сделал выбор в пользу нечистокровного волшебника, поскольку считал, что он сильнее. Малфой уставился на девушку с нечитаемым выражением лица. Даже Волдеморт, величайший борец за чистоту крови, выбрал полукровку Поттера, а не чистокровного Долгопупса. - Предположим, с пророчеством понятно. Хотя и не очень. Как с этим связаны крестражи? - Что конкретно ты выяснил о крестражах? – осторожно поинтересовалась Гермиона. - Грейнджер, нет смысла бояться сболтнуть лишнего, - с горькой улыбкой сказал Драко. – Я в этом дерьме уже по самое горлышко. Крестраж – предмет, в который волшебник заключает половину своей души. Он не позволяет умереть окончательно. Как я понял, он как раз таки создал такой крестраж и поэтому смог вернуться. - Да, всё верно. Вот только создал он не один крестраж, а семь - Семь? – Драко нахмурился. – Но… в книгах написано, что даже создание одного крестража требует невероятного напряжения сил. И расколотая душа становится нестабильной. А ты говоришь семь крестражей. - Да, семь. По крайней мере, именно такое количество предполагал Дамблдор. - Семь! – поражённо повторил Драко. – Это объясняет, почему он выглядит… как выглядит. - Да. Три крестража уже уничтожены, - чем дальше, тем легче Гермионе было рассказывать о крестражах. - Это уже что-то. Значит, вам осталось найти четыре? - Да и… я всё ещё уверена, что один из них находится в сейфе Лестрейнджей, - Гермиона сложила руки на груди и всем телом повернулась к Драко. – Нам надо будет туда попасть. - А ты не думала, что он мог разделить свою душу с кем-то? С тот же Беллатрисой, например, - Драко присел на край кровати, чем тут же воспользовался кот, пристроившись возле него. - Это невозможно, - ответила девушка. - Ты уверена? – хмыкнул Драко. – А вот Аврелий Горемычный считает иначе. - Не думаю, что его трудам можно доверять, он к концу жизни тронулся умом, - покачала головой Гермиона. - Но писал-то он задолго до этого, - не согласился Малфой. – Кроме того, я уверен, что именно он и был тем, кто разделил свою душу с… как её там звали. - Фаида, - подсказала девушка и призадумалась. – Знаешь, возможно, ты прав. - Это звучит музыкой для моих ушей, - искривил губы в улыбке Малфой. В ответ Гермиона лишь фыркнула. - Размер твоего эго больше с каждым днём, да? - Оно у меня не маленькое, да. И не только эго, - язык оказался быстрее, чем понимание, что это прозвучит странно с его стороны. - Что… Малфой! – румянец снова залил щёки девушки. Стараясь казаться невозмутимым, слизеринец пожал плечами. - Мы же теперь вроде как союзники. Привыкай. От возмущения у неё явно не находилось слов. - Я не знаю, что ты успела скопировать, но я бы на твоём месте не исключал вероятности того, что Тёмный Лорд мог доверить стать крестражем… не знаю, своей змеюке, например, - перед глазами у него всплыл образ профессора Магловедения, чья кончина произошла на обеденном столе в гостиной Малфой мэнора от клыков Нагайны. – Если у тебя есть что-то об этом, изучи. - Сомневаюсь, что такой нарцисс, как Тот-Кого-Нельзя-Называть добровольно согласится отдать кому-то самое ценное, что у него есть, - она снисходительно посмотрела на Драко. Мгновение спустя её глаза расширились, а сама девушка будто забыла как дышать. - Грейнджер? Но Гермиона не слышала его. Она приложила ладонь ко лбу, её губы беззвучно шевелились, а глаза смотрели в одну точку. - Малфой! – резко воскликнула она. – Что в трудах Горемычного говорилось о Фаиде? Этот том был защищён от чар копирования, я выписала только часть, которая касалась создания крестража. Драко на мгновение задумался. - Никаких последствий для девушки не было, лишь иногда, когда они находились на больших расстояниях, ей казалось, будто она видит то, что видит Аврелий, могла разделять его чувства, поэтому всегда была уверена в его любви. И они якобы могли общаться во сне. Однако, когда она умерла от оспы, Аврелий начал сходить с ума. Полагаю, это из-за того, что вместе с ней умерла и часть его души, которую он доверил, - он старательно вспоминал всё то, что читал ещё пару ночей назад. - Боже мой, - прошептала Гермиона, прикладывая руки к губам. – Это… нет. - Что ты поняла? Вместо ответа девушка отвернулась к окну. Драко видел, как начали подрагивать её плечи. Живоглот соскочил с нагретого места и с негромким мявом метнулся к девушке. Запрыгнул на подоконник и обеспокоено ткнулся мордой в локоть. - Грейнджер? – неуверенно произнёс Малфой, делая робкий шаг к девушке. – Что случилось? Вместо ответа, она глубоко вдохнула, провела ладонями по лицу и запустила пальцы в волосы, сгребая их в кулаки. Малфой подошёл почти вплотную, осторожно касаясь плеча. - Гермиона? Он сам не заметил, как назвал её по имени. Девушка судорожно вздохнула и повернулась к Малфою лицом. Бледное, напряжённое – на нём виднелись дорожки слёз. - Я думаю, тебе пора, Малфой, - глухо произнесла девушка. - Грейнджер, объясни мне, что ты поняла? – требовательно сказал Малфой, не двигаясь с места. - Тебя это не касается. - Грубо, - хмыкнул Драко. Он продолжал смотреть на неё. На решительно сжатые губы, на покрасневшие глаза, на яркие веснушки на побледневшей коже. Желание стереть её слёзы было нестерпимым, поэтому он сделал шаг назад. - Уверен, ты поделишься своим открытием с Поттером, - произнёс он и замер от пронзившей его мысли. - Блять, - всё ещё не веря в посетившее его откровение, сказал Драко, - только не говори мне, что Поттер – крестраж! Гермиона промолчала, но в этом молчании был ответ. Драко мысленно собирал кусочки головоломки: Поттер был змееустом, равно как и Волдеморт. Но если для Волдеморта это было закономерно, то откуда такой талант взялся у Поттера – непонятно. Сплетни и шепотки, гулявшие по Хогвартсу, что якобы гриффиндорец мог читать мысли Волдеморта, что видения, посещавшие его во время учёбы – не просто видения. И тот опостылевший пятый курс – Драко помнил обсуждения Пожирателей о том, как выманить Поттера из Хогвартса. Внушить ему через эту странную связь с Волдемортом мысль о том, что Сириус Блэк в опасности. Сейчас всё это обретало смысл. - Это звучит логично, - после долгого молчания сказал Драко. – Тогда в Годриковой впадине смерть уже случилась. А поскольку заклинание срикошетило… Но Поттер не должен об этом знать. - Что? – вскинула голову Гермиона. - Он не должен знать, что он – крестраж, - повторил Малфой. – Сейчас его задача найти оставшиеся осколки души Тёмного Лорда. Подумай, что с ним будет, если он на этом этапе узнает о том, что в конце его ждёт жертвенное заклание. - Гарри справится, - решительно ответила девушка. - Не справится, поверь, - покачал головой Малфой. – Возможно, первое время он будет бравировать тем, что он сильный и смелый Избранный, но осознание неизбежности смерти будет грызть его изнутри. Лучше будет сказать ему в конце, когда вы уничтожите все крестражи. Гермиона подняла на него странный взгляд. - Что? – невольно спросил Малфой. - Я… не ожидала, что ты будешь таким… нормальным, - неуверенно проговорила она. Малфой пожал плечами. - Я всегда был нормальным… Ладно, не всегда, - поправился он, глядя на вздёрнутые брови девушки. - Но вы тоже не отличались нормальностью. - Мы никогда не задирали никого из вас! - Ты – возможно. А вот твои обожаемые идиоты… - Они не идиоты! - Как скажешь. Но я останусь при своём мнении, - пожал плечами парень. Перед глазами Драко то и дело пролетали картинки: вот он делает шаг вперёд, хватает Грейнджер за плечи и целует. Чем дольше он находился здесь, тем нестерпимее становилось желание воплотить в жизнь эти видения. - В любом случае, это всё, что я хотел сказать, - он резко отошёл от девушки. Взмахом палочки, Драко отменил запирающее и заглушающее заклинание на двери. – Не говори Поттеру. Не дожидаясь ответа, он вышел в холл и трансгрессировал. Он хотел сбежать от Грейнджер как можно дальше. Что ж, ему это удалось. Физически она была на другом конце Англии. Но он упустил тот момент, что она прочно поселилась в его мыслях и снах. Сначала сны приходили робко, как первые осенние листья. Гермиона стояла в библиотеке Хогвартса, перебирая старые фолианты, и свет от люстры падал на её волосы, превращая их в медное сияние. Драко хотел сказать что-то колкое, привычное, но во сне слова становились мягкими, как шепот. На второй день она явилась ему в образе огня — бесстрашная, с горящими глазами, бросающая вызов всему миру. Он пытался дотронуться, но пламя обжигало, и он просыпался с сердцем, полным странного восторга. К третьему сну они вдруг оказались в пустом классном кабинете, где Гермиона объясняла ему заклинание, которое он никак не мог освоить. Её пальцы водили по странице учебника, а он слушал, затаив дыхание, потому что во сне не было насмешек, не было войны — только её голос, тихий и настойчивый. Четвёртый сон был о дожде. Они стояли под одним зонтом где-то за пределами Хогвартса, и капли стекали по её щеке, как слезы. Драко поймал одну пальцем, и она рассмеялась. На пятый день он увидел её спящей — в каком-то незнакомом доме, укрытую пледом, с растрёпанными волосами. Во сне он знал, что это его дом. Шестая ночь принесла сон о прощании. Гермиона что-то говорила, но слова терялись, и он схватил её за руку, не желая отпускать. Проснулся с её именем на губах. А на седьмой день... не было сна. Было только ощущение, будто что-то важное ускользнуло. Когда Драко открыл глаза, в комнате было темно. Он провёл пальцами по векам, пытаясь удержать остатки видений, но они таяли, как дым. И тогда он понял, что целую неделю его сердце билось в ритме, который ему не принадлежал. Сегодня Орден планировал налёт на дом Нотта, чтобы не допустить его женитьбы на Джинни Уизли. Приглашение на это… мероприятие получили все самые приближённые сторонники Волдеморта. И сам Волдеморт. Что удивительно, Тёмный Лорд принял приглашение. Всё это, конечно, через зачарованный пергамент было отправлено в Орден. Но они отказались отложить или перенести самоубийственную операцию по спасению рыжей девчонки. Декабрьский вечер быстро наполз на поместье. Малая гостиная была погружена в темноту, разгоняемую лишь огнём камина. Драко задумчиво смотрел на пляшущие языки огня, силясь придумать причину, по которой он и отец могли бы остаться дома. Но к его вящему разочарованию, ни одна из идей не была в должной мере убедительной или обоснованной. Люциус со всем доступным ему энтузиазмом старался быть полезным Волдеморту и находиться как можно ближе к нему. Побег Нарциссы нанёс Малфою старшему сильный удар. Если изначально он полагал, что жену похитили, то теперь Люциус был убеждён, что она сбежала. Хорошо, что он верил в то, что сбежала Нарцисса сама по себе, а не в Орден. - Драко, - пронеслось по пустой гостиной, - нам пора. Будет дурным тоном, если мы опоздаем или хуже того, явимся последними. На пороге распахнутых дверей стоял Люциус Малфой. Сегодня он вспомнил, что является чистокровным волшебником и привёл себя в подобающий вид. Его изумрудная мантия сверкала серебряным шитьём, а волосы, наконец, лежали идеально. - Да, отец, - отозвался Драко, поднимаясь. Сбежать не удастся. Придётся пережить этот вечер и постараться не вляпаться в очередное дерьмо, которое может его подставить. С этими мыслями Драко вошёл в зелёное пламя камина, чтобы через несколько мгновений появиться в мрачном каминном зале замка Нотт. Возвышаясь на утёсе, омываемом свинцовыми волнами Северного моря, замок Нотт словно вырастает из самой скалы – суровый, величественный, неприступный. Его мощные стены, сложенные из серого камня, прорезаны узкими стрельчатыми окнами, а по углам вздымаются островерхие башни с зубчатыми парапетами. Готические арки порталов и каменные горгульи, застывшие в вечном молчаливом наблюдении, придают замку налёт таинственности, будто он хранит в своих стенах древние секреты. Судя по рассказам Тео, эти секреты чернее самой ночи. Камин, в котором даже летом тлеют дрова, отбрасывал дрожащие тени на резные деревянные панели стен. Под ногами – тёмный паркет, отполированный до зеркального блеска, а вдоль стен – длинные дубовые скамьи, покрытые бархатными подушками с вышитыми гербами Ноттов. За тяжёлыми также дубовыми дверьми, украшенными коваными узорами, открывается просторный холл с высокими сводчатыми потолками. Похоже, Нотт старший решил произвести впечатление. Потому что тот единственный раз, когда Драко был в Нотт касле, оставил после себя очень гнетущее впечатление. Едва живые домовые эльфы, затхлость и запущенность обстановки угнетала не хуже едких нравоучений старого волшебника. - Господа, преследуйте за мной, - скрипучий высокий голос домового эльфа, внезапно возникшего перед Малфоями, заставил вздрогнуть. Отец и сын молча последовали за своим провожатым в холл. Главная лестница, широкая и пологая, вела на верхние этажи, где расположены хозяйские покои. Домовик вёл их в трапезную, где под люстрой из чернёного железа с десятками свечей, стоял массивный стол, способный усадить два десятка гостей. Величественный трапезный зал, утопал в полумраке и мерцании сотен восковых свечей, плавно качающихся в воздухе. Острые стрельчатые окна, украшенные витражами со сценами из магической истории, пропускали внутрь призрачный свет – кроваво-алый, сапфировый, изумрудный – ложившийся на каменный пол мозаикой из бликов. Высоченные потолки, переплетенные нервюрами, словно ветви мистического леса, терялись в дымке фимиама и дыма от очага. На стенах, одетых в резные дубовые панели, висели тяжелые гобелены с изображением рыцарских подвигов и битв – их золотые нити мерцали, словно живые. Между ними, в нишах, стояли статуи волшебников из рода Ноттов и героев прошлого, их каменные лики сурово взирали на присутствующих, напоминая о бренности мирских утех. Длинный стол, почерневший от времени, но отполированный до боли в глазах, занимал центр зала. На нем – серебряные кубки с гравировкой, фаянсовая посуда, расписанная гербами владетельного рода, и тяжелые блюда с дичью, фруктами и свежим хлебом. По краям стола горели массивные канделябры в виде драконов, их раскрытые пасти извергали языки пламени. Другие столы, также ломившиеся от еды, занимали своё место параллельно основному столу. В дальнем конце зала, на возвышении, стояли два кресла сеньоров – высокие, с резными спинками, увенчанные гербами. Их спинки взмывали вверх, как шпили собора, а подлокотники были вырезаны в виде грифонов. По бокам – меньшие стулья для знатных гостей и домочадцев, обитые темно-бордовым бархатом. Тени от огня плясали по стенам, смешиваясь с тенями домовых эльфов, бесшумно сновавших между столов. Где-то в углу, на миниатюрной галерее, музыканты перебирали струны лютней, и тихая мелодия, словно эхо минувших веков, витала под сводами. Зал уже был полон гостей. Десятки волшебников и волшебниц переговаривались, создавая равномерный гул. - Я пойду поздороваюсь, - кивнул Драко отец и тут же исчез в толпе. Его белёсая макушка быстро перемещалась по залу, приближаясь то к одной, то к другой группке волшебников. «Дипломатия Малфоя в действии», - с кривой улыбкой подумал Драко. Трапезный зал, залитый светом парящих свечей, на мгновение замер, будто воздух внезапно сгустился от неожиданности. В дверях стояли они — пара, чей вид заставил даже самых изысканных гостей забыть о светских приличиях. Он — высокий, сухопарый, с лицом, изрезанным морщинами, такими глубокими, что лицо Нотта было похоже на древнюю деревянную маску. Его чёрная мантия сидела безупречно, но под белоснежным платком на шее угадывалась дрожь, будто каждый шаг давался ему с трудом. Взгляд, однако, был острым, почти хищным, и в нём читалось что-то между надменностью и торжеством. А она… Она казалась его полной противоположностью — хрупкая, как первый весенний цветок, с огненными кудрями, рассыпанными по плечам, будто пламя, вырвавшееся на свободу. Её мантия, лёгкая и воздушная, переливалась перламутром, а на бледной коже не было ни кровинки. Пустые глаза смотрели прямо, а на губах застыла полуулыбка. Джинни Уизли явно была не в себе. Толпа волшебников расступилась, пропуская пару к креслам в глубине зала. Они шли медленно, поскольку Нотт то и дело останавливался рядом с кем-то и перебрасывался парой слов. Джинни же держала спину так ровно, словно ей воткнули штырь в позвоночник. Драко с удивлением понял – она не под Империусом и не под дурманным зельем. Она выходит замуж добровольно, а значит… Малфой стиснул зубы и мысленно выругался. Собственная воля и согласие нужны только в одном случае – если заключается магический союз. Из которого нет выхода, кроме как на тот свет. Если умирает один из супругов, второй следует за ним спустя месяц. Наконец, Нотт под руку с Джинни дошли до высоких кресел. - Дорогие гости! Мы рады приветствовать вас. Вы все ждали церемонию, но мы с моей молодой женой решили, - на этих словах Нотт обнажил зубы в хищной улыбке, - что это событие должно быть только нашим. Поэтому сейчас мы перед вами уже в новом статусе – статусе мужа и жены. Поприветствуйте миссис Нотт! Раздались робкие неловкие хлопки, которые спустя несколько секунд перешли в громовые аплодисменты. Драко же устало прикрыл глаза. Поттер потерял её, окончательно и бесповоротно. Даже если им удастся вывезти девчонку, она не сможет скрыть от супруга своё местоположение – чары брака всегда будут путеводной звездой для мужа, лишившегося жены. Мысль, пронзившая Драко, заставила его замереть, а спиной ощутить весь холод Арктики. Что, если это многоуровневый план Нотта, чтобы выманить Поттера? То, что младшая Уизли успела очаровать Избранного знали все в Хогвартсе. А то, что она сестра его лучшего друга – знает весь магический мир. Нотт мог поставить всё своё состояние на то, что Поттер помчится спасать девчонку даже ценой собственной жизни. А с таким раскладом он убивал двух зайцев: получал чистокровную жену, которая подарит ему не менее чистокровных наследников и заманивал Поттера в ловушку. Малфой обвёл взглядом зал – никого, кто мог бы выглядеть как сторонник Ордена. Бруствера также не было видно, что было странно: член чистокровной семьи из Священных двадцати восьми должен был присутствовать на событии такого уровня. Впрочем, семьи невесты здесь также не наблюдалось. Похоже, некоторыми традициями всё же решили пренебречь. На глаза ему попался Люциус – тот с холодным выражением лица слушал некую старую волшебницу в сиреневой мантии. Поймав взгляд сына, Малфой старший поджал губы и слегка вскинул подбородок. «Каким же я был дураком». Он вспомнил, как в детстве точно также вытягивал подбородок, стараясь придать лицу ту же презрительную жесткость, что и у отца. Как копировал его походку — размеренную, властную, будто пол под ногами должен был трепетать от каждого шага Малфоя. Как повторял его слова, его интонации, его холодный смех. Тогда это казалось… правильным. Естественным. «Ты — наследник великого имени, Драко. Ты должен соответствовать». Теперь эти воспоминания вызывали лишь горькую усмешку. Какое это было жалкое, слепое подражание. Он лепил себя по образу человека, который сам был лишь тенью – тенью угасающего рода, тенью былого величия, тенью чужих ожиданий. Он сжал кулаки, но злости уже не было, только усталость. Эта война стерла с него лоск, как кислотой. Отец, некогда казавшийся ему воплощением силы, теперь был сломленным человеком, запертым в собственных страхах. А он… он больше не хотел быть его отражением. Взгляд выцепил из толпы рыжую шевелюру. Не такую яркую, как у сестры, но такую же заметную. Перси Уизли стоял рядом с Пием Толстоватым, а на его лице застыла маска. Глаза под роговой оправой очков лихорадочно блестели, губы были крепко сжаты, а на скулах горел нездоровый румянец. Что ж, хоть кто-то из этой семейки здесь. Впрочем, вряд ли этот заносчивый кусок дерьма счастлив. Гости стали занимать свои места за столами, начинался торжественный обед. Драко не глядя сел на свободное место за столом рядом с ним. Наверняка в этом фарсе существовали правила рассадки, как иначе. Но он не хотел им следовать. Внутренний протест копился в нём и, кажется, уже кипел где-то у края. - Я же правильно узнала дочь Артура Уизли? – раздался шёпот справа от Драко. Ответа не последовало, но парень явно представил себе утвердительный кивок невидимого собеседника. - Бедная девочка, долго ей не протянуть, - всё тот же шёпот. Да, ей точно долго не протянуть мысленно согласился Драко. На тарелке перед ним возникло жаркое с варёным картофелем. В отличие от всех окружающих, аппетита у него не было, поэтому Драко лишь ковырялся в тарелке, превращая клубни картофеля в пюре. В какой-то момент он поднял глаза и столкнулся с полным ненависти и презрения взглядом Джинни. Каким-то образом она отыскала его на периферии зала среди десятков других людей. И теперь сверлила своими карими глазами, которые обычно искрились от смеха. Драко отвернулся. Не потому что ему было стыдно. Ему было горько от того, что ещё одна жизнь оказалась сломана руками тех, кто плевать хотел на других. -Надеюсь, девчонка крепкая, - пьяно икнул мужчина недалеко от Драко. – Нотт любит пожёстче, а первая жена у него оказалась слабенькой. Постепенно голоса в зале становились всё громче, а разговоры всё откровеннее. Две старые волшебницы, те самые, что обсуждали Джинни полчаса назад, теперь не скрываясь обсуждали свои болезни. Два волшебника напротив делились фантазиями, что бы они сделали с такой молодухой, достанься она им. От красочных и отвратительных описаний Драко едва не проблевался. Едва сдерживая брезгливое выражение лица, он встал из-за стола и, стараясь держаться в тени, проскользнул вдоль стен к выходу из трапезной. Все эти люди вызывали в нём глухую злобу. Мелочные, отвратительные, мерзкие сволочи, место которым в самых дальних и глухих местах. А лучше – на свалке истории, где они не смогут своими бляцкими языками обсуждать то, что им не по уровню. В одной из ниш огромного холла прятался миниатюрный балкончик, рассчитанный на двоих. Драко облокотился на каменные перила. Внизу бездна: черные зубцы утесов, омываемые яростными волнами, дробились в белоснежную пену. Северное море раскинулось до самого горизонта: свинцовое, неумолимое, с редкими бликами почти полной луны, пробивающимися сквозь низкие тучи. Воздух гудит от ветра, пахнет йодом и временем. Вдали, где вода сливается с небом, маячил одинокий парус – крохотный, как чайка на гребне волны. Похоже, кто-то из маглов решил пройтись под парусом этой ночью. Берег тянется узкой лентой, поросшей колючим шиповником и чахлой травой, которую век за веком гнет к земле норд-ост. На Драко накатилась волна безысходности: какой смысл бороться с неизбежным? Через сотню лет никто и не вспомнит о том, что случилось сегодня. За спиной раздался рёв голосов полный восторга. Драко обернулся: из высоких дверей выходили Нотт и Джинни. Лицо девушки и до этого не блиставшее красками, сейчас вовсе стало серым. Где же Поттер с его спасательной миссией? Где Орден, который не бросает своих, как ему неоднократно говорили? Или они решили в последний момент всё отменить, а он не узнал об этом, потому что пергамент остался в мэноре? Нотт буквально тащил Уизли за собой с удивительной для старика силой. На середине лестницы он наклонился к ней и что-то коротко прошептал, от чего глаза Джинни широко распахнулись. С такого расстояния, ещё и скрываясь, Драко не мог рассмотреть выражения её лица, но почему-то ему представилось смирение. Похоже, ей пригрозили чем-то. Чем-то, что имеет для неё силу. Вероятно, рычагом была её семья, ведь Поттер был вне зоны досягаемости Пожирателей. Новобрачные скрылись наверху. Громко хлопнула дверь. Драко постоял ещё немного, скрытый тенями, но затем решительно взлетел вверх по лестнице. Он не знал, что будет делать. Зачем он вообще хочет что-то сделать, но бездействие было невыносимо. Возле высоких резных дверей с позолотой он остановился и прислушался. От Тео Драко знал, что левая дверь ведёт в хозяйские покои, а правая принадлежала матери Нотта. Драко медленно нажал на изящную ручку правой двери, но она не поддалась. - Алохомора, - прошептал Малфой. Раздался тихий щелчок. Парень огляделся, чтобы убедиться – в коридоре никого. Он снова нажал на ручку и скользнул в темноту спальни. Здесь пахло пылью и затхлостью, а свет проникал лишь сквозь узкое окно в дальнем конце комнаты. - Люмос! Слабый огонёк заклинания выхватил из тьмы сразу полдюжины волшебных палочек, направленных прямо ему в лицо. - Какого хрена ты здесь делаешь? А вот и незабвенный Избранный собственной персоной. Вместе с ним Тео, Римус Люпин, Бруствер и парочка незнакомых волшебников. А, хотя нет, вот тот крайний был тем, с кем Драко обсуждал взрыв коттеджа. Мракоборец с валлийским говором. - Так, мимо проходил, - огрызнулся Драко. Тео первым опустил палочку, показывая пример остальным. - Малфой, не время и не место… - начал заводиться Поттер. - Позволю себе напомнить, - Драко посмотрел в упор на гриффиндорца, - что именно благодаря мне ты сейчас здесь. А я… а я не знаю, что я здесь делаю, - неожиданно честно закончил он. - Давайте отложим все выяснения на потом, - мягко проговорил Люпин. Его бледное лицо было похоже на восковую маску. Похоже, близость полнолуния сказывалась. - Отличная идея, - Тео улыбнулся Драко. - Сейчас нам надо дождаться, когда Нотт явится в свои покои, - даже говоря тихо, Бруствер буквально рокотал. - Но они уже там, - вставил Драко. – Оба. - Что? – Поттер метнул на него ошарашенный взгляд и метнулся к скрытой портьерами двери между спальнями. - Заглушающее! – со свистом выдохнул он. - Вы в любом случае опоздали, - начал Драко, но его уже никто не слушал. Кингсли жестами отдал команды мракоборцам и они двумя быстрыми тенями двинулись к едва-едва заметной двери и одним быстрым движением выбили её. - Стойте! – едва успел вскрикнуть Драко. Поттер уже влетел в спальню, раздались крики. - Тео, - слизеринец повернулся к другу, - они сочетались магическим браком! Нельзя позволить, чтобы твой отец… Глаза Нотта на мгновение расширились, а затем он бросился в спальню отца. Но они опоздали. Нотт старший лежал на огромном ложе, его грудная клетка была исполосована, а кровь точками покидала тело. Мутные глаза панически метались по комнате и, наконец, заметили сына. Растерянность, удивление, понимание, гнев и презрение сменили друг друга за доли секунд. - Ты! – пробулькал Мордред Нотт. Теодор подошёл ближе, не спуская взгляда с сереющего лица отца. - Да, это я, отец, - негромко сказала он. – Как же долго я ждал этого момента. И жалею только о том, что не от моей руки ты отправляешься в преисподнюю. Нотт пытался что-то сказать в ответ, но у него не хватило сил. Дёрнувшись несколько раз, он застыл. - Хреново, - глядя на труп, произнёс Драко. – Кто его так приложил? Никто не ответил, но взгляды присутствующих устремились на Поттера, который прижимал к себе беззвучно рыдающую девушку. Сорочка Джинни была изорвана в лоскуты, и вся в крови. - Боюсь, у нас проблема, - Драко повернулся к Кингсли. – Они сочетались магическим браком. Ужас на лице Бруствера на мгновение пробил маску невозмутимости. - Что это значит? – резко спросил Поттер. - Это значит, что через месяц она умрёт, - ответил Драко. – Магический брак связывает жизни супругов. - Нет! – брюнет ещё сильнее прижал к себе девушку. – Нет! - Джинни… э-э-э… - Тео неуверенно подошёл ближе, - скажи, он успел… м-м-м… консумировать брак? Уизли подняла на парня заплаканное лицо и непонимающе уставилась на него. - Что? - Как неловко-то, - зажмурился Тео. – Он успел… ввести его в тебя? Свой старый мерзкий член. - Нотт! – угрожающе зарычал Поттер. – Ещё слово… Джинни вскинула голову. - Нет, он не успел. Он хотел начать… с другого, - сдавленно произнесла она. - Что ж, это несколько упрощает дело, - Тео с явным облегчением выдохнул. – Похороны через месяц отменяются, но это не значит, что они отменяются в принципе. Драко вопросительно посмотрел на друга. - Предлагаю обсудить это в другом месте, - Люпин подошёл ближе. – Если я правильно понял о чём идёт речь, то вскоре в спальню должна заявиться целая делегация, чтобы засвидетельствовать свершившийся брак. Нам пора уходить. Отсюда возможно трансгрессировать? - Да, - кивнул Тео, - это единственное место в замке, откуда можно трансгрессировать. - Отлично, уходим, - Бруствер снова беззвучно дал команду мракоборцам и те растворились в воздухе. - Увидимся, Драко, - Нотт улыбнулся ему широкой улыбкой. Драко остался один. Он вернулся в спальню хозяйки дома, тщательно запер за собой дверь. Затем выглянул в коридор сквозь небольшую щель между створками дверей и, убедившись, что никого нет на его пути, выскользнул в полумрак.