У медали всегда две стороны

Гермиона чувствовала, что горит. Её тело пылало, а она не знала, что с этим делать. Вот уже которую ночь подряд в её сны приходил Малфой. Драко, чёрт его дери, Малфой. То, что происходило в этих снах было настолько бесстыдно, настолько аморально и настолько восхитительно, что ей не хотелось просыпаться. Всё то, что Гермиона читала в пухлых томиках под мягкой цветастой обложкой, всё, что казалось ей странным, смешным и даже невозможным, теперь происходило в её воображении. Каждое утро она просыпалась с тягучим чувством неудовлетворённости и пустоты. Эти ощущения были совершенно новыми для неё. - Гермиона! – негромкий голос ворвался в её сознание. Девушка с трудом разлепила глаза, усиленно моргая, стремясь прогнать сонную муть. - А? - Тебе, видимо, приснился кошмар, - Дин Томас смотрел на неё с сочувствием, - ты всхлипывала и стонала. - О… а… да, - неловко ответила Гермиона, молясь, чтобы пылающие щёки не выдали её. – Спасибо. Дин кивнул и вернулся к дивану, где они сидели с Пэнси. Слизеринка смотрела на Грейнджер с загадочной полуулыбкой и прищуром. Гермиона отвела взгляд и натянула плед повыше. В последнее время ей казалось, что Пэнси читает её мысли. Каждый раз, когда Гермиона задумывалась о ночи в библиотеке, она ловила на себе изучающий взгляд Паркинсон. А задумывалась она часто. О том, как то и дело кидала взгляд на Малфоя. Как аромат его одеколона дразнил её ноздри. Как она представляла их поцелуй в полумраке библиотеки. Безумные, безумные мысли. Как она могла думать в таком ключе о Малфое?! О человеке, который ненавидел её в школе, который издевался над её друзьями. Который, в конце концов, стал причиной гибели профессора Дамблдора. Как она могла представлять их не просто вдвоём, но и в таких ракурсах и позах, что… В очередной раз перед глазами пронеслась картина сна, заставившая что-то внутри Гермионы сжаться. Наверное, это стресс. Она так долго волновалась из-за операции по спасению Джинни, беспокоилась от размышлений о том, что Гарри - крестраж, что её разум явно нуждается в отдыхе. Это определённо стресс! Гермиона подтянула к себе записи, раскиданные по пледу. Ей пришлось признать, что Малфой мог оказаться прав – Волдеморт действительно мог спрятать часть своей души не только в какой-то предмет, но и разделить её с кем-то. Но она сомневалась, что он мог доверить часть своей души Беллатрисе. То, что пересказывал Гарри после встреч с Дамблдором, убедило её в том, что Волдеморт не доверял никому из людей. Так что, неосторожное предположение, что крестражем могла стать змея – вполне обоснованно. Гермиона вспомнила ту страшную ночь, когда едва не погиб отец Рона – Гарри говорил о своих ощущениях, что он был змеёй. Это укладывалось в теорию. Однако девушка не поделилась этими измышлениями с другом. Гарри был слишком занят планированием операции по спасению Джинни. Которая вот прямо сейчас происходит где-то в Норфолке. Девушка бросила взгляд в угол гостиной. Там, где тени сплели свои паутины по обоям с выцветшими розами, стояли часы – массивные, словно выточенные из самого времени. Их корпус, темный, как старая вишневая кора, был украшен резными завитками, будто застывшими в моменте языками огня. Позолота, давно утратившая спесь, лишь местами поблескивала в свете камина, словно подмигивая тем, кто осмеливался задержать на ней взгляд. Бледный циферблат сквозь трещинки в эмали, казалось, хранил все секунды, которые когда-либо пронеслись через этот дом. Стрелки – одна тоньше иглы, другая тяжелая, словно вина невысказанных слов, - двигались с важностью судейского молота. А внизу, за стеклом, слегка затуманенным временем, качался маятник, мерный, как дыхание спящего Живоглота. Часы показывали без четверти девять. Прошло уже три часа, как Гарри и Тео ушли, оставив их маяться беспокойством. Блейз сосредоточенно пялился в камин, словно ожидая трансляции прямо с места событий. Пэнси пыталась хранить спокойствие, но нет-нет, да закусывала губы и хмурила брови. Даже Дин, обычно невозмутимый и уравновешенный, то и дело вскакивал с дивана, делал несколько кругов по гостиной и возвращался к Пэнси. - Как вы думаете… - негромко начал Дин. Но его прервал звук трансгрессии из холла. Все моментально вскочили на ноги и вывалились в коридор. Вернулись трое: Гарри, державший на руках дрожащую Джинни, и Тео. - Вам удалось! – воскликнула Гермиона, подбегая к друзьям. Она протянула руки к Гарри, но тот бросил на неё дикий и острый взгляд, что девушка невольно отшатнулась. Покачав головой, он молча шагнул мимо гриффиндорки в гостиную. Гермиона растерянно взглянула на Тео. - Всё получилось, но не совсем, - вздохнул тот. Вся компания вернулась в гостиную, рассевшись по местам, и нетерпеливо уставилась на Нотта. На губах слизеринца блуждала таинственная улыбка, от которой Гермионе стало жутко – по спине то и дело прохаживалась холодная волна, стоило уголку полных губ Тео слегка приподняться. Гарри продолжал молчать, как и непривычно тихая Джинни. - Рассказывай, - Блейз хлопнул ладонью по колену. - С чего бы начать, - демонстративно протянул Тео. – Пожалуй, с того, что я теперь последний Нотт в этом мире. Он с плохо скрываемым торжеством оглядел присутствующих. Те в ответ молчали. Слизеринцы знали, что отношения отца и сына никогда не были даже близко похожи на те, что обычно существуют между родителями и детьми. Нотт-старший был холодным и жестоким волшебником, который не чурался не только магических наказаний, но и физической расправы над собственным ребёнком. - И, знаете, - продолжил Тео, игнорируя неловкое молчание, — это вдохновило меня попробовать одну вещь… Экспекто Патронум! Он взмахнул невесть откуда взявшейся палочкой и с её светлого кончика сорвался густой серебристый дым. Собравшись в облако, он клубился и извивался, а затем принял форму. - Овчарка, - негромко произнёс Нотт, - раздери меня гиппогриф, это овчарка! - Довольно… неожиданно, - ломким голосом произнесла Гермиона. Она нутром чуяла, что произошло что-то ужасное, но не могла заставить себя приблизить момент, когда станут известны подробности. - Немецкая овчарка, - уточнил Блейз, глядя как призрачный пёс оббежал диван, а затем сел рядом с Ноттом. - Ты можешь подумать, что я псих или чудовище, раз смерть моего отца вызывает во мне такую радость, - Тео повернулся к Гермионе. – Но, поверь, если бы ты была с ним знакома… - Я не думаю, что ты псих и тем более не думаю, что ты чудовище, - вздохнула в ответ девушка. – Как ты когда-то сказал – мир не делится на чёрное и белое. В ответ Тео улыбнулся и попытался потрепать своего патронуса по голове. Но рука прошла сквозь призванное животное, а сам патронус рассыпался серебристыми искрами. - А теперь менее приятная часть, - стал серьёзным Нотт. – Мы не учли, что мой папаша долбанный параноик. Они ждали, что мы… то есть, Орден решит спасти Джинни. Поэтому, они заключили брак заранее. До прибытия в замок. Что, конечно, является нарушением традиций. - Они сделали это, потому что ритуал проводил Тот-Кого-Нельзя-Называть, - хрипло произнесла Джинни, поднимая голову от плеча Гарри. - Нихрена себе, - присвистнул Нотт. - Ритуал? – резко переспросил Блейз. – Ты хочешь сказать… - Да, - грустно покивал Тео. – Они сочетались магическим браком. И Джинни теперь моя законная мачеха. Пэнси тихо охнула и приложила ладонь к губам. Она с ужасом смотрела на рыжеволосую девушку. - Мерлин… - прошептала слизеринка. - Есть плюс в этой ситуации, - продолжил Теодор. – Брак не был консумирован. - Консу… что? – непонимающе спросил Дин, впервые подав голос. - Консумирован, - повторил Тео. – То есть, не завершён… м-м-м… физическим контактом. - Физи… о! – сообразил гриффиндорец. - Да. Поэтому, у нас есть время найти выход из ситуации. Повисла тишина. Гермиона переводила взгляд с одного серьёзного лица на другое, однако никто не продолжил мысль. Дин также непонимающе смотрел на Гермиону, словно ожидая пояснений от неё. - Выход из какой ситуации? – наконец, не выдержала Грейнджер. - Спасти Джинни, - глухо отозвался Гарри. - Простите, но я всё ещё не понимаю, - вскинула брови девушка. - Они сочетались магическим браком, - вздохнула Пэнси. – Это значит, что они связали свои жизни. Такие браки были редкостью и в давние времена, что уж говорить о современности. - Связывали жизни? – неверящие переспросила Гермиона. – Это значит?.. - Да, - кивнул Блейз. – Это значит, что, если один из супругов умирает, второй также покидает мир живых спустя месяц. - У Джинни месяц?! – в ужасе воскликнула Грейнджер. - Нет, - Нотт отрицательно покачал головой. – Поскольку брак не был… доведён до конца, магический контракт не вступил в силу. Но тем не менее, Джинни теперь привязана к семье Ноттов. Она не сможет повторно выйти замуж. Даже потрахаться ни с кем не сможет, потому что магия будет беречь её от всех, кроме супруга. А он, как ты понимаешь, уже не сможет воспользоваться своим правом. - Но, - растерянно произнесла Гермиона, - как же ей теперь жить? - Если мы не найдём выход, то недолго, - Тео задумчиво почесал щёку. – Но год у неё точно есть. По крайней мере, так говорят те сказки, которые я помню из детства. - Сказки? – вскинулся Гарри. – Ты сейчас серьёзно? Говоришь о том, что Джинни остался год, основываясь на сказках?! - Не кипятись, Поттер, - Блейз повернулся к Гарри. – Никто из нас не знает, что со всем этим делать. Мы сталкивались с таким только в сказках, поэтому да, Тео основывается на сказках. - Гарри, вспомни о трёх братьях, - подала голос Гермиона. Поттер, собравшийся что-то возразить, поджал губы. - Джинни! Голос Рона заставил всех вздрогнуть. Уизли влетел в гостиную и на полном ходу приземлился у дивана, где расположилась его сестра с Гарри. - Как ты? – заботливо спросил парень, заглядывая в лицо сестре. - В порядке, - негромко ответила Джинни. - Мама ждёт тебя в штаб-квартире, - слабо улыбнулся Рон и обвёл взглядом гостиную. – А где папа? - Артур не вернулся? – зелёные глаза Гарри испуганно расширились. - Нет, я решил, что он тут, с Джинни, - нервно ответил Рон. – Разве он был не с вами? - Нет, - отрицательно качнул головой Гарри. – Он был внизу, следил за гостями. Брови Рона страдальчески изогнулись. - Но, если его нет здесь и нет в штаб-квартире, где же он? Но никто не ответил. - Гарри, отведи меня к маме, - негромко произнесла Джинни. - Конечно, - вымученно улыбнулся Поттер. Он встал и протянул руку девушке. С резким треском они исчезли. Рон, пробормотал что-то себе под нос, тоже исчез. - Сложный вечерок, - протянул Тео, вытягивая ноги и откидывая голову на спинку дивана. – Надеюсь, Драко тоже успел спрятаться. - Там был Др… Малфой? – удивлённо переспросила Гермиона. - Ещё бы ему там не быть, - Нотт склонил голову и посмотрел на девушку. – Отец пригласил всех, кто имеет хоть какой-то вес в текущих реалиях. Малфои явно возглавляли список. Гермиона неопределённо хмыкнула и снова поймала внимательный взгляд Пэнси. - Мы должны, должны его вытащить! – яростно крикнул Рон, краснея в тон своему свитеру. Гарри с сочувствием смотрел на друга. - Орден не сможет этого сделать, Рон, - в который раз повторил Поттер. – Он в Малфой мэноре, а значит – под самой пристальной охраной. - Но он-то может его вытащить! – указующий перст Уизли ткнул в Малфоя, раскинувшегося на кресле. - Не могу, - кратко ответил Малфой. - Не можешь или не хочешь?! – взъярился Рон. Драко в ответ лишь пожал плечами. - Видишь, - воскликнул Рон, снова обращаясь к Гарри, - он может! Но не хочет! - Рон, даже если бы Малфой реально мог это сделать, - спокойно увещевал друга Гарри, — это слишком опасно для него. - Ой, да кому не плевать на Малфоя, - усмехнулся Уизли. - Ну мне, например, - угрожающе произнёс Блейз. - И мне, - вторил ему Тео. – Что у тебя за проблемы, Уизли? - Мой отец в плену! – выплюнул Рон. – А вы тут прохлаждаетесь и ничего не делаете! Малфой мог бы помочь ему сбежать. - Уизли, после похищения твоей сестры, - негромкий глубокий голос Малфоя моментально заставил всех замолчать, - Тёмный Лорд собственноручно наложил заклятия на подземелья и темницы. Туда теперь не может зайти никто, кроме него и моей безумной тётки. - Ты сам сказал, что его собираются использовать как мишень в этих ваших игрищах, - не унимался Уизли. – Ты мог бы помочь ему сбежать оттуда. - Я не участвую в возведении пространства, - на удивление терпеливо продолжил Малфой, хотя по его виду было очевидно, что это требует от него определённых усилий. - Вы могли бы сбежать оба, - в отчаянии воскликнул Рон. – Ты мог бы вытащить его и сбежать с ним. - Рон, - Поттер положил ладонь на плечо друга. – В Ордене решили, что это слишком большой риск. Потерять сразу и твоего отца и Малфоя, как информатора. - «В Ордене решили», - передразнил рыжий, скидывая руку Гарри. – Плевать мне на то, что решили в Ордене. Если Орден трусит спасти моего отца – я сделаю это сам. С этими словами Рон вскочил на ноги и вихрем вылетел из гостиной. Спустя секунду он трансгрессировал. - Вот чувствую, сотворит он херню, - Блейз скривил губы, глядя на пустой холл. - Я присмотрю за ним, - пообещал Гарри. Но эти слова не успокоили Гермиону. Она молча наблюдала за происходящим. Ей было невыносимо от мысли, что отец Рона оказался схвачен. Но она понимала, что его спасение чревато большими сложностями. - Малфой, - Гарри поправил очки и внимательно посмотрела на уже бывшего соперника, - как бы то ни было, если возникнет хоть малейший шанс вытащить Артура… - Я сообщу, - кивнул Драко. Гарри кивнул в ответ и вернулся к разложенным на столе бумагам. Сегодня они перебирались записи Гермионы о магии крови. Это по мнению Гарри и Тео могло помочь им найти ключ к заклинанию, связавшему Джинни с семьёй Нотта. Драко, явившийся три дня спустя после спасения Уизли, принёс скопированное издание «Брачных уз чистокровных», которое в том числе содержало свод правил, которым должны следовать чистокровные волшебники при заключении браков. - Боже мой! – воскликнула Гермиона, с отвращением глядя на страницы книги. – Неужели вы, чистокровные, действительно придерживаетесь столь устаревших взглядов на брак? - Например? – вопросительно вскинула брови Пэнси. - Вот, послушай, - продолжая кривить губы, сказала гриффиндорка. «Брак есть союз фамилий, а не сердец. Первостепенное значение имеет благородство (чистокровность) происхождения и состояние жениха и невесты. Чувства, если таковые имеются, должны быть подчинены интересам семьи. Приданое невесты должно быть соразмерно её положению. Брак без достойного приданого считается мезальянсом, даже если невеста принадлежит к знатному роду. Размер состояния и земельных владений оговаривается до помолвки. Согласие родителей — непреложное условие. Никакие обеты, данные втайне, не имеют силы. Без одобрения глав семейств брак считается недействительным в глазах общества. Жених обязан доказать свою состоятельность. Молодой человек должен либо унаследовать титул и поместье, либо иметь безупречную репутацию и доход, достаточный для содержания супруги в соответствии с её статусом. Развод — величайший скандал и допускается лишь в случае крайней необходимости. Расторжение брака возможно только при доказанном прелюбодеянии или жестокости, и то лишь с одобрения высших кругов. Осуждается как грех и пятно на репутации рода». - Это же чудовищно, - возмущённо продолжала Гермиона. – Неужели вы всё ещё следуете этим нелепым правилам? Её вопрос не был адресован никому конкретному, но слизеринцы переглянулись. - Практически каждый из нас уже сейчас обручён, - наконец, произнёс Малфой. – Так что, да, мы следуем этим правилам. - Но почему? – Гермиона с недоумением посмотрела на Драко. – Неужели вас устраивает то, что за вас решили, с кем вы проживёте свою жизнь? - Конечно, нас это не устраивает, - откликнулся Тео. – Но мы связаны по рукам и ногам. - Как? Чем? – допытывалась Гермиона. - Например, деньгами, - Пэнси с усмешкой смотрела на гриффиндорку. – От них, знаешь ли, многое зависит. - Что мешает вам добиться всего самостоятельно? – всплеснула руками Гермиона. – Вы же можете сами зарабатывать себе на жизнь, жить так, как хочется, любить кого хочется. На этих словах девушка выразительно посмотрела на Дина, который по-хозяйски держал руку на коленке Пэнси. - Звучит вдохновляюще, Грейнджер, - баритон Малфоя пронзил девушку, словно ток. – Но ты забываешь ещё об одной вещи – если мы нарушим эти правила, мы будем изгнаны из нашего круга. - Мне кажется, свобода выбора – важнее принадлежности к определённому кругу. - Браво, Грейнджер, - захлопал в ладоши Блейз. – Ты снова пытаешься научить нас как правильно жить. Хоть что-то неизменно в этом мире. Гермиона смутилась. - Я не пытаюсь учить вас жить, я пытаюсь понять. Неужели вы никогда не хотели жить так, как хочется вам? - Меня это всё не касается, - пожал плечами Забини. – В Италии гораздо проще отношение к обязанностям в семье. - Знаешь, - негромко произнесла Пэнси, - если мы победим, всё может измениться. - Не если, а когда! – поправил её Нотт. Тео пребывал в благостном расположении духа уже который день. Смерть отца будто подарила ему крылья, а в глазах не было ни капли скорби. Пьянящее чувство свободы помогло ему не только вызвать патронуса, но и дало уверенность в том, что они действительно победят. И теперь он всячески донимал Гарри вопросами, как может поучаствовать в делах Ордена. - Если, когда… - проворчала Пэнси. – У нас Рождество на носу! - Снова вечеринка? – усмехнулся Блейз, бросив хитрый взгляд на Драко. - Нет, - решительно помотала головой слизеринка. – Рождество – семейный праздник. Поэтому, отмечать будем узким кругом присутствующих. Гермиона едва сдержала удивлённый возглас. Услышать такое от Паркинсон было странно. То, что она могла считать своей семьёй Нотта, Малфоя и Забини не вызывало сомнений. Но Гарри и она? - Не делай такое лицо, Грейнджер, - от внимательных глаз Пэнси не скрылось замешательство гриффиндорки. – Вы с Поттером сейчас приняты в нашу слизеринскую семью, это факт. Тео издал сдавленный смешок. - Будешь смеяться, Нотт, останешься без огневиски, - грозно произнесла Пэнси. – Джинни тоже пусть приходит, если захочет, - неожиданно дружелюбно обратилась она к Гарри. Поттер, хмурый и напряжённый, кивнул. У него вызывало глухое раздражение то, что никто не проявляет должного энтузиазма в вопросе помощи Джинни. Но он не мог винить их в этом – она для них никто. Вряд ли он стремился помочь, окажись в такой же ситуации Пэнси. - Вот и чудно, - удовлетворённо кивнула Паркинсон. – Тогда завтра начнём украшать коттедж. - Поттер, молю, скажи, что есть какие-то неотложные дела в Ордене, где мы можем понадобиться, - с тоской произнёс Блейз. – Я не выдержу очередного марафона по развешиванию гирлянд! - Я подумаю, что можно сделать, - сдержанно улыбнулся Гарри. Следующие несколько дней Гермионе удавалось успешно избегать бурной деятельности, развёрнутой Пэнси – она делала последние приготовления к вылазке, которую они с Гарри наметили на Сочельник. Оборотное зелье, а также волосы двух маглов ждали своего часа. Мантия-невидимка была уложена в бисерную сумочку. Они в который раз пошагово проговорили план действий и варианты развития событий. События начали развиваться не по плану в пятницу, когда ранним утром в холле появился разъярённый Малфой. Утро пятницы начало для Драко рано. Он проснулся так резко, словно кто-то крикнул у него над ухом. Этой ночью он не видел снов, чему был несказанно счастлив. После вчерашнего налёта на один из лагерей волшебников, которые скрывались от Министерства, Драко думал, что ещё долго будет вонять смесью крови и дерьма. Волдеморт поручил эту карательную операцию Сивому. А тот, естественно, не стал ограничивать себя и свою стаю. Всех волшебников убили прямо там. Волшебниц же уволокли в логово оборотней. Некоторые нападавшие не стали дожидаться уединения и набрасывались на свои жертвы прямо возле костров. Чем громче они кричали, тем сильнее возбуждались оборотни. Драко забрал единственного выжившего волшебника, который был нужен Волдеморту, и трансгрессировал в поместье. Если это было тем самым славным новым миром, который Тёмный Лорд обещал всем, пожалуй, лучшим решением было бы сжечь этот мир. За высокими окнами ещё темно, но если приглядеться — на горизонте уже теплится бледная полоска света. Парк внизу тонет в сизой дымке, и только верхушки старых дубов чуть серебрятся от инея. В доме тихо, только где-то поскрипывают половицы, будто кто-то осторожно переступил с ноги на ногу. Воздух прохладный, пахнет воском от полированной мебели и чуть-чуть — дымком из камина, потухшего ночью. Светлеет медленно. Сначала проступают очертания каменной ограды, потом — дальние поля. Туман стелется по низинам, как разлитое молоко. Первый луч пробивается сквозь стекло и ложится на паркет длинной полосой. Домовые эльфы явно ещё только начинают готовить завтрак. Малфой оделся в домашние брюки и рубашку, накинул пушистый халат и подхватил с тумбочки учебник Офелии Найтингейл. Пусть эльфы ещё и не приготовили завтрак, но кофе они точно смогут ему заварить. Очень редко Драко спускался на кухню. Он завороженно наблюдал за тем, как маленькие существа управляются со сковородками, мисками и огнём. Их слаженная работа была похожа на один организм, в котором каждый чётко знает, кто за что отвечает. Это успокаивало Драко. Сейчас ему было необходимо хоть немного спокойствия. - Вот вы где, - знакомый тихий голос с вкрадчивыми интонациями застал Драко врасплох. - Вы?! Что вы здесь делаете? Тёмная фигура Снейпа резко выделялась на фоне огромного окна. Вместо ответа профессор молча поманил его за собой мимо парадной лестницы. Драко нахмурился. Он не слишком хорошо относился к своему декану, но не мог не отдать должного его упорству в прошлом году – Снейп пытался помочь ему, пусть и делал это в весьма своеобразной манере. Северус уверенно провёл его мимо гостевых комнат, остановившись у двери, которая вела в кабинет Люциуса. - Мистер Малфой, не будете ли вы так любезны открыть эту дверь. - Что происходит? – нахмурился Драко. Что-то внутри него говорило об опасности, но не со стороны мужчины. - Сначала дверь, потом вопросы, - непреклонно ответил Снейп. Драко молча нажал на ручку – только член семьи мог открыть её. Они зашли внутрь, профессор закрыл дверь и в несколько широких шагов оказался у огромного ростового зеркала в тяжёлой оправе. Драко редко бывал в этой комнате, особенно в последние годы. Но каждый раз, находясь здесь, он задавался вопросом: зачем отцу здесь оно, такое старое, тусклое и местами с проплешинами амальгамы. - Милорд получил сегодня утром письмо. Негромкий голос Снейпа, как и в учебной аудитории, вынуждал прислушиваться к нему. - В письме некто сообщал Тёмному Лорду, что в его рядах уже давно скрывается шпион. Камин в кабинете плясал тревожными отблесками по стенам, но Драко не чувствовал его тепла. Сердце Малфоя сжалось, как будто невидимая рука вцепилась в него. Шпион. Это слово висело в воздухе, тяжёлое, как проклятие. Он не сразу осознал, что его губы чуть дрожат, а в горле стоит ком — сухой и колючий. - Кто... кто написал? – выдавил он, но Снейп лишь скользнул по нему взглядом, в котором читалось что-то неуловимое - то ли предостережение, то ли презрение. - Письмо не было подписано, но, смею предположить, что это кто-то из семьи Уизли. Кто-то достаточно глупый, чтобы сообщать об этом. Драко почувствовал, как холод расползается по спине. Снейп наблюдал за ним, и Малфой внезапно осознал, что дышит слишком часто, почти жадно, будто воздуха не хватает. Он попытался взять себя в руки, но мысли неслись вперёд, одна страшнее другой. - Вы... – голос сорвался. Он сделал паузу, заставил себя говорить ровно. – Вы знаете, кто это мог быть? - В письме шпион был назван напрямую. Блять. Сердце застучало так сильно и быстро, что его гул отдавался в ушах. Ему конец. Снейп здесь, чтобы вытащить из него все воспоминания, а потом… Потом за него возьмётся Волдеморт. - С вашей стороны было очень глупо открыться именно этому Уизли. У него всегда мозгов было даже меньше, чем денег в их семье. От неожиданности Драко нервно хихикнул. Что это? Снейп язвит в такой ситуации? Драко ждал, что сейчас волшебник направит на него волшебную палочку, но вместо этого он несколько раз ударил ей по тёмной глади зеркала. - Главная гостиная, - прошелестел Снейп. Бледное отражение вздрогнуло и пошло рябью, словно поверхность зеркала была не стеклом, а водной гладью. Спустя мгновения Малфой с удивлением действительно увидел главную гостиную. Она была полна людей. С замершим сердцем он смотрел на своего отца, которого явно выдернули из постели: волосы Люциуса были взъерошены, а на плечи накинут халат, под которым не было ничего. Испуганные глаза перебегали с одного мрачного лица на другое. - Где же Белла, - сипло произнёс Волдеморт. Драко внезапно понял, что он смотрит на происходящее с того угла, где в гостиной висит портрет его какой-то прабабки. Он не успел удивиться этому факту, как дверь гостиной распахнулась, впуская Беллатрису, толкающую перед собой Артура Уизли. - Повелитель! – пропела Лестрейндж. – Я привела предателя крови! - Прекрасно. Осталось дождаться юного Малфоя. Беллатриса толкнула Уизли и тот, споткнувшись, упал под ноги столпившимся Пожирателям. Те с брезгливыми выражениями лиц демонстративно убрали полы своих мантий подальше от упавшего волшебника. - Как же это прискорбно, когда чистокровные волшебники ведут себя словно простецы, - Волдеморт с холодным выражением смотрел на Артура Уизли. – Вместо того, чтобы вести себя подобающе своему статусу и уровню, вы уподобляетесь низшим существам. Вместо ответа Уизли вскинул голову и посмотрел прямо в глаза Волдеморта. Драко видел, что ему страшно. Но, похоже, он понимал, что это его последние минуты. - Люциус, Люциус, - повернулся к Малфою старшему Волдеморт. – Как же так? Как ты допустил, чтобы в твоей семье появилось целых два предателя? Сначала твоя жена, а теперь твой сын. Люциус в ужасе вытаращился на Тёмного Лорда. - Милорд! – умоляюще воскликнул он. – Я ничего не знал! Не знал! - А должен был, - резко ответил Волдеморт, взмахивая палочкой. На бледной коже Малфоя тут же вздулись алые рубцы. Беллатриса восторженно вскрикнула, словно не в силах сдерживать себя. - Ты должен был воспитать сына достойным волшебником. А вместо этого, ты воспитал крысу. - Милорд, простите меня, милорд, - хныкающий голос Люциуса противно въедался в уши. - А по мне он воспитал достойного человека, - неожиданно вставил Уизли, вскинув подбородок. – Среди всего этого, он смог принять правильное решение. - Молчать! – взвизгнула Беллатриса, дёргая за волшебные цепи, от чего Артур наклонился назад. - С чего бы, сестричка? – вызывающе хмыкнул мужчина, чем ещё больше взбесил Лестрейндж. - Не смей ко мне так обращаться, мразь! – взвыла Беллатриса, отвешивая ему пощёчину. – Не смей! Я не отношусь к вашей грязи! - Ах, этот гордый родитель полагает, что он достойно воспитал своих детей, - от тонкогубой улыбки стало жутко. – А знаешь ли ты, Артур Уизли, что именно твой отпрыск написал это письмо? В тонких, обтянутых пергаментной кожей, пальцах появился желтоватый лист бумаги. - Знаешь, кто это мог быть? А, Рональд. Достойный ли он сын? Который решил выменять жизнь своего отца на жизнь шпиона? Что же ты молчишь? Злой шёпот опустился так низко, что Драко пришлось подойти ближе к зеркалу и напрячь слух. - Отвечай лорду Волдеморту! Но Артур Уизли только стиснул челюсти, дерзко глядя на стоящего над ним волшебника. - Я приказал тебе отвечать! – повысил голос Волдеморт. Внезапно он отшатнулся и в следующее мгновение Артур Уизли падает на паркет, сражённый зелёным лучом. Всё произошло так стремительно, что стоящие вокруг полусонные волшебники лишь непонимающе захлопали глазами. - Уберите эту падаль, - прошипел Волдеморт. Двое Пожирателей торопливо выскользнули из толпы и подхватили безжизненное тело Артура Уизли. - Вы что, маглы или сквибы? – злобно крикнула на них Беллатриса. Волшебники вздрогнули и разжали руки. Тело с глухим стуком упало на пол. Один из них, Малфой узнал в нём одного из прибывших из Франции сторонников Волдеморта, дрожащими руками достал палочку и направил её на мёртвое тело. Прошептав заклинание, он вынес тело из гостиной. - А теперь, Люциус… Малфой старший сжался, услышав это обращение. - Милорд, - прошептал он, - молю… - Слишком часто ты подводил меня, друг мой, - вкрадчиво произнёс Волдеморт, глядя на Люциуса ничего не выражающим взглядом. – Я утомился даровать тебе прощение. - Мой лорд! – Люциус, путаясь в полах халата, рванул вперёд. – Пощадите! Я… я готов на всё! Я готов загладить вину моей семьи! - Вину твоей семьи? – сощурился волшебник. – Твой сын сейчас невесть где, раз Северус не может его найти. Вероятно, где-то под крылышком Ордена. Твоя жена сбежала от тебя. Вина семьи? Драко бросил быстрый взгляд на Снейпа, но его лицо сохраняло каменное выражение. - Милорд! - Нет, Люциус, больше я не намерен даровать тебе прощения. Он коротко кивнул Беллатрисе, от чего глаза женщины торжествующе сверкнули. Она достала палочку и медленно подошла к посеревшему от страха Малфою. - Ну же, Люциус, - обманчиво ласковым голосом произнесла она, - где же твоё достоинство? Ты же волшебник! Чистокровный представитель семейства Малфоев…. Авада Кедавра! Драко показалось, что внутри него что-то оборвалось. Он смотрел на тело своего отца, которое безвольно опустилось на пол. На безумную улыбку своей тётки, которая пнула руку Люциуса. На всех тех Пожирателей, которые стояли и угодливо улыбались. Он не знал, что он чувствовал. Страх? Гнев? Ярость? Нет, внутри него плескался какой-то дикий коктейль из эмоций, которые он не мог выразить. - Нам пора, - глухо сказал Снейп. - Вы… отведёте меня к нему? – глядя на профессора исподлобья спросил Драко. - Если бы я этого хотел, вы бы уже были там, - отрезал мужчина. - Но… - Вам надо уйти из поместья. Отправляетесь к Ордену, к Мерлину… куда угодно. И не возвращайтесь, пока всё это не закончится, - он говорил всё также негромко, но Драко чувствовал нотки напряжения в голосе. – Вы знаете, где ваша мать? - Нет. Я решил не узнавать. - Это правильно. А сейчас, уходите. И никому ни слова, что я вам помог. - Мне надо сделать одну вещь, - торопливо возразил Драко. – Креблин! Мгновение спустя перед Малфоем появился домовой эльф в голубой наволочке с растерянным выражением лица. - Мастер Драко, мы почувствовали… - Креблин, - торопливо проговорил Драко, - приказываю тебе немедленно собрать всех домовых эльфов поместья и уйти отсюда. - Но мастер… - Немедленно, Креблин! – резко перебил Драко. – Я вызову тебя или Либби для дальнейших указаний. А сейчас – убирайтесь из поместья! Домовик споро поклонился и с треском исчез. - Благородно, - негромко прокомментировал Снейп. - И это испортит жизнь тем, кто решит остаться в поместье, - пожал плечами Драко. - Это всё, что вы хотели сделать? - Да, но… - Тогда идите, - Снейп поднял руку, словно благословляя его. - Почему? - Когда-нибудь, я отвечу на этот вопрос. Но не сегодня. Драко хотел спросить ещё кое-что, но Северус уже отвернулся, направляясь к двери. Малфой бросил последний взгляд в зеркало, в котором уже потухли образы из гостиной, и трансгрессировал. В холле коттеджа «Риардан» стояла тишина, какая обычно бывает в предрассветный часы. Такая тишина, будто мир затаил дыхание. Окна, еще затемненные, потихоньку сереют. Сквозь тёмные переплеты рам пробивается первый бледный свет – неяркий, словно разбавленный водой. Он скользит по пыльным подоконникам, трогает край керамической кружки, оставленной с вечера в гостиной, и выхватывает из полумрака потрескавшуюся фарфоровую статуэтку на камине. Камин давно остыл, но запах вчерашнего дровяного дыма еще висит в воздухе, горьковатый, с оттенком смолы. Над очагом, в бронзовой люстре, дрожит последняя капля воска от сгоревшей свечи. Возможно, самым правильным решением для него было сесть в гостиной и дождаться, пока все проснуться. А затем спокойно рассказать обо всём, что произошло. Но злобный голосок внутри требовал швырять заклинаниями, кричать и топать ногами. Драко выбрал среднее между этими двумя вариантами. - Где эта рыжая мразь?! Его громкий голос, усиленный заклинанием, сотряс стены коттеджа. Из-за закрытых дверей раздались сдавленные крики и грохот. А затем все одновременно вывалились в коридор. - Драко? – ошарашенно спросила Пэнси, кутаясь в одеяло. - А ты ждала Санта-Клауса? – едва сдерживая издёвку, спросил парень, снижая уровень громкости голоса. - Мы не ждали тебя! – возмущённо парировала Паркинсон. - Что случилось? – Блейз, часто моргая, подошёл к нему ближе. - Этот рыжий ублюдок Уизли слил меня Тёмному Лорду, - с кривой улыбкой ответил Драко. - Рон? Не может быть! – ахнула Гермиона. Драко повернул голову на звук голоса Грейнджер и подавился словами. Взъерошенная, с действительно вороньим гнездом на голове, одетая лишь в просторную футболку и короткие шорты, она выглядела настолько беззащитно, что Драко закрыл рот, готовый разразиться проклятиями в адрес Уизли. Вся его злость испарилась, будто её выпустили из него, как из воздушного шара. - Может. Тёмный Лорд… допросил Артура Уизли, показав ему письмо. Тот, видимо, узнал почерк этого придурка. - Допросил? – прошептала девушка, в ужасе глядя на Драко. - Да. И он не пережил допроса. Гермиона прижала руку к задрожавшим губам, а в глазах у неё моментально появились слёзы. - Он убил и моего отца. Точнее, это сделала Беллатриса. - Как ты смог уйти оттуда? – спросил Блейз. - Меня предупредили эльфы, когда я был на кухне, - Драко развёл руками, демонстрируя свою одежду, - это всё, что я смог унести из мэнора. - Похоже, нам понадобится ещё одна кровать, - криво улыбнулся Тео, хлопая Драко по спине. – И это уже будет максимально похоже на спальню Слизерина! Слава Мерлину, что Гойла нет – его храп сводит с ума. Неожиданное появление Драко внесло сумятицу, но по лицам Блейза и Тео было видно, что они рады своему другу. Гермиона сидела на кухне, задумчиво созерцая кружку с остывшим кофе. Если всё действительно так, как рассказал Малфой – дела плохи. Теперь у них нет человека, который был бы осведомлён о делах Волдеморта. И они потеряли Артура. В ушах стоял гул – гул собственного сердца, гул невысказанных слов, которые теперь придется произнести вслух. Артур Уизли мертв. Мысль казалась чужой, нелепой, как будто кто-то вложил ее в ее голову, а она отказывалась там прижиться. Артур – весёлый, добрый, неунывающий Артур – не мог просто исчезнуть. Он же всегда смеялся, всегда находил свет даже в самой глубокой тьме. Он чинил радиоприемники и шутил про магловские пробки, будто война была всего лишь досадным недоразумением. А теперь его не было. Гермиона сжала веки, пытаясь выдавить из себя слезы, но они не шли. Вместо них внутри клубилось что-то тяжелое и колючее, как колючка, застрявшая горле. Она думала о Молли – о том, как та, наверное, прямо сейчас хлопочет на кухне штаб-квартиры, подкладывает сыновьям дополнительные порции пудинга, не подозревая, что ее мир уже расколот. О Роне, который, несмотря на все их ссоры, обожал отца. О Джордже и Фреде, чьи шутки теперь навсегда потеряют часть своего света. О Джинни, Перси, Билле, Чарли… Как им сказать? Слова казались ножом, который ей предстояло воткнуть им в грудь. Можно ли смягчить удар? Нет. Можно ли найти такие слова, чтобы хоть немного уменьшить боль? Невозможно. Гермиона представила, как Молли опустится на пол, как Билл сожмет кулаки, как близнецы замрут – и в их глазах не останется ни капли веселья. Перси, наверное, узнает самым последним. Вряд ли Пожиратели явятся выразить ему сочувствие. Самым сложным в этой ситуации ей было представить реакцию Рона. Который поступил так опрометчиво, так глупо… Стремясь спасти своего отца, он толкнул его к смерти. Она уже отправила патронуса к Гарри. В сообщении не было ничего такого, что могло бы сообщить о случившемся, только просьба прийти как можно скорее. Она перевела взгляд на окно. За ночь насыпало сугробы. За стёклами, украшенными морозом, застыл мир, завороженный зимней тишиной. Гравийная дорога, обычно серо-жёлтая и пыльная, теперь укрыта слоем пушистого снега, превратившего её в мягкую, неровную белую ленту. Камни, выглядывающие из-под снежного покрова, напоминают спинки дремлющих зверей, случайно замеченных среди белизны. А дальше – лес. Густой, тёмный, почти чёрный на фоне ослепительной белизны. Ели и сосны, отяжелевшие от снега, стоят, как молчаливые стражи, их ветви склонились под тяжестью зимнего убора. Сквозь частокол стволов проглядывает таинственная глушь — синеватые тени, сугробы, в которых тонут нижние ветви. Воздух кажется густым от мороза, и каждый выдох, если подойти ближе к стеклу, тут же затуманивает вид, напоминая, что за окном царство стужи. Иногда пробегает ветер – тогда с верхушек деревьев срываются легкие снежные облачка, и на миг всё вокруг приходит в движение: снежинки кружат в воздухе, дорога будто дышит, а лес тихо шепчет что-то своё, древнее и непонятное. Потом снова тишина. Сейчас эта зимняя сказка не вызывала в Гермионе ничего, кроме глухой тоски. На следующей неделе Рождество. Которое для Уизли больше не будет радостным праздником. - Гермиона? Голос Гарри разрушил ту стену молчания, которую возвела вокруг себя Гермиона. - Гарри, - всхлипнула она, вставая со стула. - Что случилось? – обеспокоенно спросил парень, принимая подругу в свои объятия. - Артур… он мёртв, - выдохнула она в колючий джемпер. Грудь Поттера на мгновение замерла. Он аккуратно отстранил девушку, заглядывая в её покрасневшие глаза. - Что? - Рон… он… - Что «Рон»? – резко спросил Гарри. - Рон написал письмо Тому-Кого-Нельзя-Называть, - прерывающимся голосом сказала Гермиона. – И он… он убил мистера Уизли и отца Малфоя. - Что?! – резко выдохнул парень. – А Малфой? - Он успел сбежать, его предупредили домовые эльфы. Но он… он всё видел. - Идиот… какой же он идиот, - прошептал Гарри, утыкаясь лицом в волосы Гермионы. – Артур… как же… Молли… как ей сказать? - Сначала скажите Брустверу. Малфой стоял, прислонившись плечом к дверному косяку и изучал их холодными глазами. Сейчас на нём были те самые штаны, которые ей одолжили несколько месяцев назад слизеринцы, и рубашка, в которой он прибыл сюда. - Малфой, - сдержанно кивнул ему Гарри, выпуская Гермиону из объятий. - Поттер, - склонил голову в ответ слизеринец. - Почему ты считаешь, что мы должны сказать об этом сначала Кингсли? – спросила Гермиона. - Потому что, он должен лучше знать, как и когда преподносить такие новости. Он же мракоборец, - пожал плечами Драко. - Это хорошая идея, - согласился Гарри с явным облегчением. Он явно не хотел быть тем, кто принесёт семье Уизли такие тяжёлые вести. Гермиона подумала о часах, сгоревших в «Норе». Тех самых, которые помогали отслеживать состояние членов семьи. Будь они у Молли сейчас, она бы уже знала. Пожалуй, это даже хорошо, что они сгорели. Блаженное неведение дарит надежду. - Малфой, расскажи… - Поттер, честное слово, мне не хочется по третьему кругу рассказывать одно и тоже, - устало вздохнул Драко. Гермиона с сочувствием посмотрела на парня. Сейчас перед ней стоял усталый, разбитый человек, который в один день потерял не только отца, но и дом. - И всё же, - настойчиво повторил Гарри, - как ты можешь быть уверен, что письмо написал Рон? - Тёмный Лорд показал Уизли письмо и спросил, знает ли тот, кто мог его написать. Уизли не ответил, но ему и не надо было – он прочитал ответ в его разуме, - монотонно проговорил Драко. – Как я уже говорил, либо он узнал его почерк, либо для него ответ был очевиднее некуда. - Мне очень жаль твоего отца, - негромко произнёс Поттер. — Вот только не надо вашего гриффиндорского благородства, - криво усмехнулся Драко. – Как будто ты действительно жалеешь, что он умер. - Я жалею, что ты потерял отца. Не важно, кем он был для меня. Для тебя он был отцом, - упрямо поднял подбородок Гарри. Драко долго смотрел на Гарри, словно обдумывая что-то. А затем коротко кивнул. - И держу тебя в курсе: я теперь живу здесь.