У медали всегда две стороны

Воздух сжался с привычным уже ощущением, и вместо пронизывающего холода леса Гермиону обступил шумный, многоголосый гам большого города. Она появилась в углу двора Тауэра, мгновенно затерявшись среди толпы туристов. Погода во второй половине февраля была типично лондонской – промозглой и неуверенной. Небо затянуло плотным слоем серых, низких облаков, из которых периодически накрапывала мелкая, холодная морось. Никаких звёзд, конечно, в Лондоне было не видно. Воздух был сырым и пробирал до костей, но отсутствие ветра делало его почти мягким по сравнению с загородной стужей. Под ногами хлюпала мокрая брусчатка, отполированная тысячами подошв. Перед девушкой высился сам Тауэр – суровый, серый замок с мощными стенами и зубчатыми башнями. Его вековые камни, тёмные от влаги и времени, казались безразличными к суете у своего подножия. В высоких узких окнах отражалось хмурое небо и огни города, а под Белой башней медленно прогуливались чёрные силуэты воронов – вечных стражей этой древней крепости. Туристов было много. Несмотря на слякоть и холод, толпы людей в разноцветных дождевиках и с зонтами кучковались у входа, фотографировали знаменитых гвардейцев в медвежьих шапках, которые стояли недвижимо, словно статуи, и выстаивали длинную, неторопливую очередь к билетным кассам. Гермиона быстро осмотрелась, её взгляд скользнул по группам японских туристов, снимавших всё на камеры, по скучающим школьникам и парочкам, жавшимся под зонтиками. Её цель была очевидна – длинная, извилистая очередь, тянувшаяся к билетным кассам. Не теряя ни секунды, она достала палочку и, прикрыв её складками пальто, едва заметно взмахнула, прошептав заклинание незначительности, оно обволокло её лёгкой дымкой. Теперь взгляды людей должны были соскальзывать с неё, не задерживаясь, как скользят по знакомому, но неинтересному предмету обстановки. Она подошла к зданию касс, прислонилась к холодной каменной стене и принялась внимательно вглядываться в лица проходящих мимо людей. Её сердце учащённо билось, выстукивая тревожный ритм. Она высматривала знакомые силуэты – высокого Блейза, худощавого Тео, узнаваемую фигуру Гарри и ту, что стала для неё самой важной – Драко. Каждая секунда ожидания тянулась мучительно долго. Воздух вытолкнул Гарри из небытия прямо на мокрую лужайку Тауэра, так неожиданно, что несколько важных воронов с громким, негодующим карканьем попытались взметнуться в воздух, распугивая туристов. Если бы не подрезанные крылья, им бы это удалось. Гарри пошатнулся, едва удерживая равновесие, и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь заглушить тошноту от трансгрессии. Перед ним высились знакомые, суровые очертания замка. Но в этот раз они вызвали не любопытство, а странную ностальгическую улыбку. Он огляделся и невольно вспомнил. Начальная школа, единственная их поездка с классом. День, когда Дадли и его друг Пирс Полкисс решили, что будет весело погонять «сопливого Поттера» по всему Тауэру. Тогда ему пришлось удирать, петляя между толпами туристов, и в итоге отсиживаться за огромными, дурно пахнущими мусорными баками где-то здесь, на задворках, пока учителя в панике не подняли тревогу по поводу его пропажи. В то время это было унизительно и страшно. Неожиданно для самого себя Гарри улыбнулся. Тогда это казалось концом света. Сейчас же это воспоминание было просто кадром из другой, почти нереальной жизни. Какой-то мальчик, прячущийся от хулиганов. Не Поттер, не Избранный, а просто Гарри. Смахнув с лица моросящий дождь, он зашагал в сторону здания билетных касс, стараясь двигаться естественно, как обычный турист. Толпа была его лучшей маскировкой. Он остановился у края массивной каменной стены, вглядываясь в лица, пытаясь найти кого-то из своих. И тут на его плечо легла чья-то ладонь. Гарри вздрогнул и резко обернулся, готовый к обороне, но увидел лишь очертания фигуры. Как ни старался, но Поттер не мог сосредоточить взгляд на чём-то конкретном в человеке. – Это я, – прозвучал тихий, знакомый голос прямо у его уха. Пространство перед ним задрожало, как воздух над раскалённым асфальтом, и проступили контуры Гермионы. Она выглядела напряжённой и собранной. – Ты где остальных видел? – прошептала девушка, её глаза беспокойно бегали по толпе. – Никого, – так же тихо ответил Гарри. – Я только что трансгрессировал. Думаю, мы первые. Он снова почувствовал лёгкое головокружение – на этот раз не от трансгрессии, а от абсурдности ситуации. Вчера они прятались в заколдованном коттедже, а сегодня тайком встречаются у билетных касс лондонского Тауэра, как шпионы из дешёвого романа. Жизнь, как всегда, превзошла самое буйное воображение. Не прошло и пяти минут, как сквозь толпу туристов протиснулись Тео и Блейз, с трудом волочащие большие чемоданы. Тео выглядел растерянным и слегка помятым, его волосы были всклокочены, а на щеке красовался яркий след помады. – Вы не представляете! – начал он, едва подойдя, с возмущением в голосе. – Меня выкинуло прямиком на какую-то старушку с зонтиком-тростью! Она решила, что я пытаюсь с ней заигрывать, и начала этим зонтиком охаживать! Я едва увернулся! Если бы не Забини, – он кивнул на Блейза, – который подоспел и объяснил ей, что я его потерявшийся племянник, она бы, кажется, просто похитила меня! Блейз, стоявший с невозмутимым видом, лишь поднял бровь. – Пришлось импровизировать, – сухо заметил он. – Сказал, что ты страдаешь от редкой формы амнезии после падения с пони в детстве и склонен к неуместным проявлениям нежности к пожилым дамам. Она, кажется, даже растрогалась. Готова была тебя усыновить. Тео фыркнул, но в его глазах читалось облегчение, что всё обошлось. Все нервно осматривались, выискивая в толпе знакомую светловолосую голову. – А где Малфой? – спросила Гермиона, беспокойство в её голосе становилось всё заметнее. – Ты точно видел, что он ушёл из коттеджа? – Когда я уходил, он ещё был там, – ответил Гарри, тоже начиная волноваться. –Он не мог остаться… Мысль о том, что Драко мог задержаться, столкнуться с Пожирателями… она висела в воздухе невысказанной, но все её понимали. И вдруг Блейз, стоявший чуть поодаль, хмыкнул и указал подбородком куда-то вглубь двора. – А вот и наш заплутавший принц. И, кажется, он не в духе, – произнёс он с лёгкой насмешкой, но в его тоне слышалось явное облегчение. Все обернулись. Сквозь толпу, небрежно расталкивая зазевавшихся туристов, решительно шагал Драко. Его пальто было расстёгнуто, волосы слегка растрёпаны ветром, а на лице застыло выражение крайнего раздражения. Он шёл с таким видом, будто двор Тауэра был его личной собственностью, а все эти туристы – непрошеными гостями. Увидев их, он лишь слегка кивнул, подходя ближе. – Меня выбросило к чёрту на рога, прямо ко входу в сокровищницу, – сказал он, не тратя времени на приветствия. – Пришлось пробираться сквозь всю эту толпу. Все живы? Целы? – Да, – выдохнула Гермиона, и её плечи опали от облегчения. – Все на месте. Тео фыркнул: – Ну, кроме моей чести, которую чуть не запятнала восьмидесятилетняя амазонка из Суффолка. Драко бросил на него беглый взгляд. – Поздравляю. Значит, у нас теперь есть хоть какая-то интересная история для биографов. А теперь, если все закончили светские беседы, может, найдём место поукромнее? Прежде чем нас действительно кто-нибудь похитит. Собравшись в тесную кучку под проливным дождём, они чувствовали себя как на минном поле – каждый прохожий мог оказаться врагом, каждый взгляд – подозрительным. – Ладно, гении планирования, – бросил Тео, ёжась от холода и стряхивая воду с волос. – Куда подаёмся? У кого есть уютный заброшенный замок в кармане? Идеи посыпались, но все они были рискованными или ненадёжными. Лесные чащи, заброшенные фермы – всё это было слишком уязвимо. – Можно попробовать найти заброшенный магловский дом… – Или заночевать в лесу под сильнейшими чарами… – Это самоубийство в такую погоду… И тут Гарри, до этого молчавший, поднял голову. В его глазах вспыхнула знакомая искорка – та самая, что появлялась, когда он шёл на самый отчаянный риск. – Площадь Гриммо, – сказал он твёрдо. Гермиона уставилась на него, не понимая. – Гриммо? Но… мы же не можем туда вернуться! Яксли видел! Он… – Яксли, – перебил её Гарри, – сейчас гниёт где-то в лесах Нортумберленда. Он никому ничего не расскажет. А больше никто не знает, куда именно мы направлялись в тот день. Мы просто исчезли. Кто ещё знает о доме на Гриммо? Снейп? Но он… – Гарри запнулся, но твёрдо закончил, – … даже если он рассказал об этом доме, Пожиратели обыскали район сразу после нашего побега, не нашли ничего и успокоились. Они считают, что мы использовали этот дом один раз и бросили. Это последнее место, где они будут нас искать сейчас. Он посмотрел на их сомневающиеся лица. – Подумайте. Это самое безопасное место во всей стране. Защитных чар на нём больше, чем блох на бездомной собаке. Кроме того, дом под защитой Фиделиуса. Хранители тайны только члены Ордена. И самое главное – никто не будет искать нас в месте, откуда мы уже сбежали. Это последнее, что им придёт в голову. Гермиона задумалась, её ум уже прикидывал шансы. – Это… на удивление, логично, – медленно произнесла она. – Но ненадолго. Как только они поймут, что мы не нашли другого укрытия, они могут проверить старые места. – Для начала это будет куда лучше, чем спать в палатке под открытым небом в какой-нибудь вонючей канаве, – парировал Тео. – Я голосую за крышу над головой, даже если это крыша проклятого дома Блэков. Драко, до этого слушавший молча, нахмурился. – Погодите. О каком доме речь? Площадь Гриммо… это же район, где селились старые чистокровные семьи. Чей дом? Гарри повернулся к нему. – Дом Блэков. Особняк на площади Гриммо, 12. Лицо Драко выразило крайнее изумление, смешанное с суеверным страхом. – Дом тётушки Вальбурги? Тот самый, о котором ходят легенды, что он доводит до безумия? Вы там жили? – Какое-то время, – сухо ответил Гарри. – Пока не пришлось его покинуть. Но сейчас он кажется идеальным вариантом. Снова, как и много раз до этого, они возвращались к истокам – к дому, который когда-то стал их первым настоящим убежищем. Ирония судьбы заключалась в том, что теперь они вели туда и наследника семьи Малфой. Война стирала границы, заставляя самые неожиданные места становиться общим домом. Гарри коротко кивнул, его лицо стало сосредоточенным. Он протянул руки Тео и Блейзу. – Держитесь крепче. Я первым делом доставлю вас двоих. Тео и Блейз обменялись немного нервными взглядами, но крепче вцепились в его руки. Воздух с громким хлопком сжался, и троица исчезла, оставив Гермиону и Драко одних под нависающим каменным карнизом, с которого стекали струи дождя. Как только они остались в одиночестве, напряжение, которое Гермиона держала в себе всё это время, вырвалось наружу. Она шагнула к Драко, и он, не говоря ни слова, обнял её, прижав к себе. Она уткнулась лицом в его мокрое пальто, чувствуя, как бешено бьётся его сердце – или её собственное, она уже не могла различить. – Я на мгновение подумала… – прошептала она, её голос дрожал, – …что они успели напасть на коттедж, пока ты был там один. Что что-то случилось. Драко отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. На его обычно холодных чертах играла лёгкая, почти неуловимая улыбка. – Грейнджер, – сказал он с притворным упрёком, – ты что, забыла? Малфои славятся многими вещами. И одной из них является наша раздражающая способность выживать даже в самых отчаянных ситуациях. Не сомневайся во мне. Его слова, произнесённые с привычной долей высокомерия, на этот раз прозвучали как обнадёживающая шутка. Гермиона фыркнула, чувствуя, как комок страха в горле начинает рассасываться. Она взяла его за руку, её пальцы переплелись с его пальцами – холодными от дождя, но твёрдыми и надёжными. – Тогда не будем терять времени, о великий выживатель, – сказала девушка, и в её голосе снова появились нотки её обычной собранности. Гермиона сосредоточилась на образе – грязная, неприметная площадь, ряд облупившихся домов, и тот самый дом, который появлялся лишь для тех, кто знал о его существовании. Она почувствовала, как Драко крепче сжимает её пальцы. Мир снова сплющился в туннель, закрутился и выплюнул их в полной темноте. Они оказались стоящими на том самом знакомом, потрёпанном пороге. Дом №12 возник перед ними, как по волшебству, вытесняя соседние здания. Не медля ни секунды, чтобы не привлекать внимания, Гермиона потянула Драко за собой, и они буквально провалились в щель приоткрывшейся двери, которая тут же захлопнулась позади них, оставляя снаружи лишь шум дождя и пустынную вечернюю улицу. Они снова были в безопасности. По крайней мере, на какое-то время. Они стояли в полной темноте прихожей, и лишь скудный свет, пробивавшийся из-под двери в конце коридора, выхватывал из мрака очертания знакомых, но от этого не менее зловещих предметов. Воздух был спёртым и густо пах пылью, плесенью и забвением. Гермиона схватила Драко за рукав, заставляя его замедлить шаг. – Тише, – прошептала она ему прямо в ухо, её дыхание стало белым облачком в ледяном воздухе. – Видишь эти портьеры? Она кивнула на тяжёлые, бархатные, покрытые паутиной занавеси, скрывавшие что-то на стене. – За ними портрет Вальбурги Блэк. И она… она сохранила всё безумие оригинала. Если разбудить – поднимется такой крик, что нас услышат даже на Даунинг-стрит. Драко с недоверием посмотрел на занавеси, но кивнул. Он двигался дальше по коридору с неожиданной осторожностью, ступая так, чтобы половицы не скрипели. Запустение дома давило на них. Штукатурка осыпалась со стен, обнажая гнилую древесину. С потолка свисали клочья паутины, колышемые сквозняком, который гулял по пустым комнатам. В доме было не просто холодно – было промозгло, сыро, словно холод здесь впитался в самые стены за годы одиночества. Они вышли на кухню. Картина, открывшаяся им, была немногим лучше. Гарри, Тео и Блейз копошились у огромной, давно не топленной каминной печи. Блейз, сняв мантию, пытался зажечь сырые, покрытые плесенью поленья, найденные в углу, с помощью заклинания, но они лишь дымились, отказываясь разгораться. – Ничего не выходит, – проворчал Тео, потирая замёрзшие руки. – Всё промёрзло насквозь. Здесь, кажется, даже холоднее, чем на улице. Гарри, бледный и злой от холода, тяжело вздохнул. – Ищем, чем растопить, – пояснил Поттер, заглядывая в пустой ящик у камина. – Но после нашего ухода дом опустел окончательно. Кикимер, – он увидел вопрос в глазах Драко, – домовой эльф, я отправил его в Хогвартс. Присматривать за… за некоторыми вещами. Так что дров, скорее всего, нет. Драко окинул взглядом мрачное, промёрзшее помещение. На его лице не было ни страха, ни отвращения – лишь холодная, практичная оценка. – Значит, придётся импровизировать. Нам нужно тепло и свет. И быстро. Они стояли в полумраке огромной кухни, пятеро беглецов в ледяной, мрачной скорлупе когда-то великого дома. Без эльфа, без тепла, без надежды на скорое уютное пристанище. Их новое убежище встретило их всеми своими тёмными, неприветливыми тайнами. Война снова загнала их в угол, на этот раз – в самое сердце лондонских трущоб, в дом, хранивший призраков прошлого, которое, казалось, вовсе не было готово их принять. – Эльфы Малфоев, – протянул Забини, окидывая взглядом промозглое помещение. – Твои, Драко. Мы тут будем мёрзнуть и маяться, а бедняги, которых ты так героически спас, сидят где-то в лесу под дождём. Может, стоит их позвать? Они хоть порядок наведут, еду приготовят. Идея Блейза повисла в ледяном воздухе кухни, казалась одновременно и очевидной, и рискованной. Драко нахмурился. Было видно, как в его голове идут споры. Привести сюда эльфов значило снова дать им дом, который не будет полноценно их домом. – Они привлекут внимание, – возразил он, но без уверенности. – Сомневаюсь, – парировал Гарри. – Дом под заклятием Доверия. Если они появятся прямо здесь, внутри, никто их не заметит. – Ладно, – Драко с неохотой выдохнул. – Креблин! Воздух тихо хлопнул, и на грязном каменном полу кухни появился старый эльф с огромными, полными слёз радости глазами. – Мастер Драко! – просипел Креблин, чуть не падая в поклоне. – Креблин так рад! Так рад видеть господина целым и невредимым! – Вставай, Креблин, – сказал Драко, и в его голосе прозвучала несвойственная ему мягкость. – Как остальные? Где вы? – Все спрятаны, господин! – эльф вытер лицо уголком своей странной самодельной одёжки. – В большом-большом поваленном дереве, в нескольких километрах от… от бывшего дома. – Его голос дрогнул. – Креблин видел! Все видели! Через десять минут, как мастер Драко ушёл… они пришли. Много-много Пожирателей. И страшные волосатые люди-звери. Они вломились в дом… и… – эльф сглотнул, – …и подожгли его. Всё сгорело. В комнате повисла тяжёлая пауза. Никто не удивился, но от этого не стало легче. Мысль о том, что их недолгий дом, их убежище, теперь – просто пепелище, была горькой. Драко закрыл глаза на мгновение, его лицо стало каменным. – Я не удивлён, – произнёс он ровным голосом, в котором не было ни капли эмоций. – Спасибо, Креблин. Теперь слушай внимательно. Приведи сюда всех. Этот дом теперь наше новое убежище. Нужно навести здесь порядок, разжечь огонь, приготовить еду. Понятно? Глаза Креблина загорелись решимостью. Новое задание, новая цель – это было то, что нужно эльфу, чтобы справиться с горем от потери дома. – Понятно, мастер Драко! Креблин сделает! Креблин приведёт всех! С очередным тихим хлопком эльф исчез. В кухне снова стало тихо, но теперь тишина была наполнена не только холодом, но и горьким осознанием потери. Их последнее постоянное убежище обратилось в пепел. Гарри выпрямился, глядя на запылённое окно, за которым сгущались зимние сумерки. – Надо бы отправить патронуса в штаб-квартиру, – сказал он тихо. – Дин и Пэнси, наверное, уже с ума сходят от волнения. Гермиона тут же подняла палочку, готовясь призвать свою выдру, но Гарри мягко остановил её, положив руку ей на запястье. – Нет. Не ты и не я. Наши патронусы слишком известны. Если сообщение перехватят… это будет смертным приговором для нас и для них. Тео, до этого молча наблюдавший за происходящим, выступил вперёд. – Я сделаю это. Мой патронус… не так заметен. Его вообще никто не знает, кроме вас. Нотт сконцентрировался, и из кончика его палочки вырвался серебристый свет, приняв форму крупной, сильной немецкой овчарки. Она стояла, настороженно озираясь, готовая к выполнению приказа. – Хорошо, – кивнул Гарри. – Передай Рону: «Мы в гостях у Р.А.Б.». Блейз, стоявший рядом, нахмурился. – Р.А.Б.? Что это значит? Криптография не моя сильная сторона. – Рон поймёт, – коротко ответил Гарри, это был намёк на Регулуса Блэка, чьи инициалы были в том самом медальоне – их первой ниточке к разгадке крестражей. Тео кивнул, шепнул что-то своей овчарке, и серебристое животное развернулось и бесшумно пронеслось сквозь стену, оставив за собой лишь мерцающий шлейф. В этот момент воздух на кухне задрожал от множества тихих хлопков. Один за другим появились домовые эльфы Малфоев – все двенадцать. Они дрожали от страха и холода, но в их глазах горела преданность. Многие несли свёртки с припасами, а несколько самых крепких волокли охапки сухих дров. Креблин, сразу взявший ситуацию под контроль, начал раздавать указания тонким, повелительным писком: – Хуго, Бикси – дрова в камин! Быстро-быстро! Меллик – протопить плиту! Остальные – расчистить комнаты наверху для господ! Шевелитесь! Пыль везде убрать! Быстро-быстро! Господам должно быть тепло и уютно! Эльфы бросились выполнять приказы. В камине затрещали первые поленья, загораясь ярким пламенем, которое сразу же начало отгонять леденящий холод. По комнате поползли тёплые запахи – хлеба, копчёного мяса, сушёных трав. Замёрзшее, мрачное помещение начало понемногу оживать. Тео, наблюдая за этой суетой, заметил, что Драко не сводит с него пристального взгляда. В его серых глазах читалось не осуждение, а… переоценка. – Что, Малфой? – спросил Тео с лёгкой ухмылкой. – Не ожидал, что у меня получится призвать что-то более внушительное, чем слизняк? Драко не ответил, лишь медленно кивнул, и его взгляд стал задумчивым. Пока кухня превращалась в эпицентр деятельности эльфов, Блейз отошёл с Драко в сторону, к тёмному углу, где висела потемневшая картина с изображением увядших цветов. – А какой у тебя патронус, кстати? – тихо спросил Блейз, чтобы их не слышали остальные. – Твой я ещё не видел. Драко нахмурился, его взгляд стал отстранённым. – У меня его нет. Вернее, я не смог вызвать телесного. Только серебряный туман. Блейз удивлённо поднял бровь. – Серьёзно? У тебя? Я думал, ты давно освоил. – Когда я жил в мэноре, – Драко пожал плечами, смотря куда-то в прошлое, – у меня не получалось подобрать нужное воспоминание. Всё, что приходило на ум, было отравлено. А потом… потом всё полетело к чёрту, и было не до практики. Блейз внимательно посмотрел на него, а затем его взгляд скользнул через комнату туда, где Гермиона, с присущим ей желанием помочь, пыталась взять у эльфа Дризи тяжёлый котёл. Эльф, возмущённо пища, отбивался от неё, а Креблин уже подбежал, размахивая длинными пальцами и выговаривая: «Госпожа не должна пачкать руки! Это работа эльфов!» Блейз повернулся обратно к Драко, и на его лице расплылась хитрая, понимающая улыбка. – Готов поспорить на бутылку огневиски, что у тебя теперь не должно быть проблем с подбором воспоминания, – он едва заметно кивнул в сторону Гермионы, которую эльфы, хором возмущаясь, уже практически выталкивали за дверь кухни. Драко посмотрел на неё. На её смущённое, но всё равно решительное лицо, на непослушные волосы, выбивавшиеся из пучка, на ту смесь упрямства и доброты, что заставляла её лезть в чужие дела, даже если её за это выставляли за дверь. Он видел, как Гермиона, смутившаяся, но пытающаяся сохранить достоинство, отступает под натиском маленьких защитников своего ремесла. И он не смог сдержать улыбки. Широкой, настоящей, которая доходила до глаз. – Да, – тихо ответил он Блейзу, не отводя взгляда от Гермионы. – Похоже, теперь у меня точно есть патронус. Он оставил Блейза в углу и пошёл через кухню, где эльфы уже вовсю хозяйничали, наводя идеальный порядок. Гермиона стояла в дверном проёме, сложив руки на груди и с выражением лёгкого возмущения на лице. – Выгнали, – констатировала она, когда он подошёл. – Я всего лишь хотела помочь. – Они домовые эльфы, Грейнджер, – сказал Драко, его голос звучал почти нежно. – Для них это вопрос чести. Позволь им делать их работу. – Он протянул руку. – Пойдём, выберем себе комнату, пока они тут не начали переставлять стены. Гермиона посмотрела на его протянутую руку, потом на его лицо, и её досада растаяла. Она взяла его руку, и они вышли из кухни, оставив за спиной гомон эльфов и тепло разгорающегося камина. Блейз с удовлетворённой ухмылкой наблюдал за ними, мысленно отмечая, что бутылка огневиски уже у него в кармане. Скрипучие ступени лестницы, казалось, громко жаловались на каждом шагу, нарушая тишину дома. Гермиона и Драко поднимались на второй этаж, и она, чтобы развеять мрачную атмосферу, взяла на себя роль гида. – На этом этаже гостиные, кабинет, – она указала на тёмные, запертые двери. – А на третьем уже начинаются спальни. Думаю, Гарри, скорее всего, займёт комнату Сириуса на самом верху. Блейз или Тео могут разместиться в комнате Регулуса. А для нас… – она запнулась, слегка покраснев, – …останутся спальни на третьем этаже. Драко, шагавший чуть позади, вдруг остановился. – Погоди. Регулус? – переспросил он. – Регулус Блэк? – Да, – кивнула Гермиона, обернувшись к нему. – Регулус Блэк. Младший брат Сириуса. Ты знаешь это имя? – Знаю? – Драко усмехнулся, но в его смехе не было веселья. – Беллатриса считает его образцом для подражания. Юный, преданный, из древнейшей семьи. По её словам, он был верным последователем Тёмного Лорда, которого вероломно убили члены Ордена. Он сделал шаг вперёд, и в тусклом свете, пробивавшемся из окон, его лицо казалось резким. – Она даже… – он расстегнул пальто и отодвинул край, показывая изящную, чёрную портупею с кобурой для палочки. Она была старая, но ухоженная, с вытесненным стилизованным гербом. – …подарила мне это. Сказала, что это должно напоминать мне о «настоящих героях», таких как Регулус Блэк. Гермиона смотрела на портупею, а потом на Драко, её глаза расширились от изумления. – Так кто же он был на самом деле? – спросил Драко, его голос стал тише. – Он был самым юным Пожирателем Смерти, – начала объяснять Гермиона. – Но он разочаровался в Сам-Знаешь-Ком. Узнал о крестражах. И он… он смог украсть один из них из пещеры, где его спрятал Ты-Знаешь-Кто. Но Регулус не смог вернуться оттуда. Он пожертвовал жизнью, чтобы попытаться уничтожить его. Он был героем. Просто никто об этом не знал. Драко слушал, не двигаясь. Потом он снова тихо рассмеялся, на этот раз с горьким оттенком. – Понимаешь? – он провёл пальцем по холодной коже портупеи. – Беллатриса, фанатично преданная, повесила на меня этот… символ предательства, сама того не ведая. А я… – он посмотрел на Гермиону, и в его глазах читалось странное сочетание трепета и ужаса, – …я, похоже, повторяю путь своего двоюродного дяди. Сбежал из стана «верных», чтобы присоединиться к «врагам». История, похоже, любит ироничные повторы в нашей семье. Он снова застегнул пальто, скрывая портупею из виду. – Покажи мне эту комнату. Комнату Регулуса. Интересно посмотреть на обитель человека, который оказался умнее всех нас. Призрак другого бунтаря из семьи Блэков витал между ними, связывая прошлое и настоящее невидимой нитью. Драко чувствовал странное родство с этим незнакомцем, чью вещь он носил на себе. Это осознание было и пугающим, и придававшим сил одновременно. Они миновали третий этаж и поднялись выше, на самый верхний этаж, где царила особенно гнетущая тишина. Гермиона толкнула тяжёлую дубовую дверь, и они вошли. Комната была залита призрачным светом фонарей, пробивавшимся сквозь грязное окно. Она была застывшим во времени памятником юности. И, как и следовало ожидать от жилища юного Блэка, комната была выдержана в строгих слизеринских тонах. Стены были обиты тёмно-зелёным бархатом с выцветшим серебряным узором. Кровать с высоким изголовьем была покрыта покрывалом цвета морской волны, на котором выцветшими нитями был вышит герб Слизерина. На прикроватном столике стоял подсвечник в виде змеи, а на полках аккуратно, по стойке «смирно», стояли книги в зелёных и чёрных переплётах. В воздухе витала пыль и слабый запах лаванды, который не мог перебить запах старости. – Мы были здесь в последний раз в прошлом августе, – тихо сказала Гермиона, оглядываясь. – Искали хоть какую-то зацепку о крестражах. Тогда мы нашли только его школьные награды и старые газетные вырезки. Драко медленно прошёлся по комнате. Его пальцы скользнули по бархатной обивке стула, по корешкам книг. Он смотрел на серебряно-зелёный гоблен на стене, на когда-то имевший место быть порядок на письменном столе. Это была комната юноши, воспитанного в строгих, чистокровных традициях. Комната, очень похожая на его собственную в мэноре. Та же холодная роскошь. То же подавляющее чувство долга и ожиданий, втиснутое в каждый предмет. Он поймал себя на мысли, что они с Регулусом и впрямь были очень похожи. Оба – сыновья могущественных, тёмных семей, воспитанные в ненависти и уверенности в своём превосходстве. Оба были приняты в круг Пожирателей, казалось бы, исполнив волю своих родителей. И оба, в какой-то момент, увидели чудовищную изнанку того дела, которому должны были служить. Разница была в том, что Регулус осознал это слишком поздно и заплатил за своё прозрение жизнью. А Драко… Драко стоял здесь, в его комнате, рядом с Гермионой Грейнджер. С девушкой, которая олицетворяла собой всё то, что они, чистокровные аристократы, должны были ненавидеть. И которая, против всякой логики, стала его якорем, его причиной идти вперёд. Регулус же, судя по всему, был один. Он нашёл в себе силы пойти против всего, во что его заставляли верить, но у него не было никого, кто бы поддержал его. Он умер в одиночестве, в ледяной пещере, и его подвиг остался неизвестным на долгие годы. А у него… у него была она. Гермиона. И Гарри, каким бы нелепым это ни казалось. И Тео с Блейзом. «Ты в большей степени Блэк, чем Малфой», – слова Поттера прозвучали в его памяти с новой, оглушительной силой. Он смотрел на фотографию Регулуса – красивого, гордого, обречённого юноши – и понимал, что Гарри был прав. В его жилах текла не только холодная, расчётливая кровь Малфоев, но и страстная кровь Блэков. Да. Он был Блэком. Со всем их бунтарским духом, со всей их готовностью сжечь мосты ради того, что они считали правильным. – Да, – тихо произнёс он, глядя в пустоту. – Мы похожи. Он повернулся к Гермионе, и в его глазах читалась смесь печали и решимости. – Но мне, кажется, повезло куда больше. У него не было никого, кто бы стоял рядом в тот момент, когда он всё понял. Драко сделал шаг к девушке, и пыльный луч света из окна выхватил его лицо – больше не надменное, не насмешливое, а серьёзное и благодарное. Он был наследником Блэков не только по крови, но и по духу. И в отличие от своего несчастного родственника, он не был одинок в своём выборе. – Эта комната… она слишком похожа на мою старую, – тихо сказал Малфой. – Думаю, мы найдём себе что-нибудь… менее слизеринское. Спустившись на третий этаж, Гермиона уверенно направилась к одной из дверей, но, уже протянув руку к ручке, резко остановилась и сделала шаг назад. – Что такое? – спросил Драко, насторожившись. – Не хочу, – покачала головой Гермиона, с опаской глядя на дверь. – Эта комната не внушает желания оставаться в ней. – И что там? Ещё один крикливый портрет? – предположил Драко. – Нет, просто я знаю, что она… унылая, - пожала плечами девушка. Драко медленно кивнул. – Как скажешь. Они отошли от двери и зашли в соседнюю спальню. Контраст был разительным. Если комната Регулуса была ледяным, безличным склепом, а вся остальная часть дома – пыльным музеем упадка, то эта комната выглядела… обжитой. Обои здесь были не такими мрачными, а на стенах кто-то попытался развесить старые, но яркие гобелены, скрывая самые зияющие дыры. На двух кроватях, стоявших друг напротив друга, были надеты пёстрые, явно принесённые с собой покрывала. На прикроватных тумбочках лежали засохшие цветы в вазочках, а на одном из столиков даже стояла небольшая, потрёпанная фотография в рамке – Гермиона, Гарри и Рон, смеющиеся на каком-то школьном празднике. Гермиона, увидев комнату, слабо улыбнулась. – Мы с Джинни… не смогли вынести здешнюю унылую обстановку. Летом перед пятым курсом. Переделали всё, что смогли, в меру своих сил и ограниченных ресурсов. Кажется, даже пытались перекрасить стену заклинанием, но получилось… пёстро. Драко окинул взглядом это скромное, тёплое убежище, созданное двумя девушками, пытавшимися внести каплю света в царящую вокруг тьму. Уголки его губ дрогнули. – Значит, это и будет наша комната? – спросил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти неуловимая нежность. Гермиона кивнула, глядя на него. – Да. Если ты не против. – Против? – он фыркнул, подходя к окну и смахивая пыль с подоконника. – После комнаты в стиле «усыпальница ревностного приверженца Тёмного Лорда» это выглядит как люкс в «Веспа». Я только за. Он повернулся к ней, и в его серых глазах, отражавших мягкий свет её палочки, читалось странное спокойствие. Здесь, среди этих кричащих обоев и девичьих безделушек, в доме, полном призраков прошлого, он чувствовал себя куда более защищённым, чем когда-либо в своих стерильных, идеальных покоях в мэноре. Потому что здесь была она. Драко подошёл к окну, отодвинул тяжёлую портьеру и посмотрел на тёмную, пустынную площадь Гриммо. Они были в безопасности. На какое-то время. И в этой простой, немного наивной комнате, которую две гриффиндорки когда-то пытались сделать уютной, было куда больше тепла, чем во всех его прежних, безупречно стильных апартаментах, вместе взятых. Они не успели как следует осмотреться в комнате, как воздух дрогнул, и с двумя тихими хлопками появились домовые эльфы – Меллик и Бикси. – Госпожа, мастер Драко! – прочирикала Меллик, кланяясь. – Мы пришли подготовить спальню! Убрать пыль, постелить свежее бельё! – Спасибо, – кивнула Гермиона. – Но не трогайте хозяйскую спальню на четвёртом этаже, там раньше жил гиппогриф и вряд ли кто-то захочет спать там после него. - Мы займём эту спальню, - вставил Драко. Эльфы с готовностью закивали, их большие глаза стали ещё круглее от важности поручения, и принялись за работу, начав вытряхивать простыни с такой энергией, что пыль столбом поднялась к потолку. Гермиона и Драко, кашлянув, поспешили ретироваться обратно на кухню. Там их встретила картина, радикально отличавшаяся от той, что они застали полчаса назад. Камин пылал, отбрасывая тёплые, танцующие тени на стены. Воздух был густым и вкусным – пахло жареным мясом, луком и свежим хлебом. Эльфы сновали между столом и плитой, расставляя тарелки и миски. Тео и Блейз, скинувшие верхнюю одежду, разомлели от тепла и расположились в креслах у огня, лениво о чём-то споря. Их голоса были сонными, неспешными. Гарри сидел чуть поодаль, на краю стула, и неподвижно смотрел на пламя. Его лицо в свете огня было задумчивым и усталым, взгляд устремлённым куда-то вглубь себя. Драко, опускаясь на свободный стул, окинул взглядом тёплую, оживлённую кухню и провёл рукой по шершавой поверхности стола. – Начинаю понимать, – произнёс он, и его голос звучал приглушённо, – почему об этом доме ходили такие мрачные слухи. Одна только экспозиция из отрубленных голов домовых эльфов в прихожей, – он кивнул в сторону холла, – способна вогнать в депрессию кого угодно. Не говоря уже об общей… атмосфере. Надо будет велеть эльфам убрать это… украшение. Гермиона содрогнулась, вспомнив те самые головы, аккуратно насаженные на штыри, торчащие из стен. – Пожалуйста, – с энтузиазмом согласилась она. – Я каждый раз вздрагиваю, когда прохожу мимо. Гарри оторвался от созерцания огня и посмотрел на них. Лёгкая улыбка тронула его губы. – Добро пожаловать в дом Блэков, – сказал он с налётом чёрного юмора. – Где семейные ценности измеряются в отрубленных головах и чистоте крови. Их разговор прервали Блейз и Тео, наконец-то закончившие свой спор о квиддиче. – Ладно, – начал Тео, отламывая кусок хлеба, который только что появился на столе стараниями эльфов. – План действий, господа и леди? Сидеть тут, как мыши в норе, и надеяться, что нас не найдут? Все взгляды устремились на Гарри. Тот медленно провёл рукой по лицу. – Если честно, – сказал он, и в его голосе звучала усталость, – я не имею ни малейшего понятия. В комнате повисло короткое молчание. Такая прямота от Гарри была непривычной. – Пока у нас только один вариант, – продолжил он. – Ждать. Ждать новостей из штаб-квартиры о том, где сейчас находится Беллатриса. Без этой информации идти в Гринготтс – самоубийство. Мы можем наткнуться на неё прямо там. – Значит, сидим тут, в этом фамильном склепе, и коротаем дни? – с лёгкой гримасой спросил Тео. – Пока да, – кивнул Гарри. – И надеемся, что Рон сможет что-то выяснить. В этот момент эльфы, как по мановению волшебной палочки, появились с большими глиняными мисками, из которых повалил аппетитный пар. Это было густое мясное рагу с овощами и душистыми травами – простая, но сытная еда, идеально подходящая для холодного вечера. На несколько минут воцарилось молчание, прерываемое лишь звоном ложек. Блейз, доев свою порцию, заговорил, его взгляд блуждал по стенам, словно пытаясь проникнуть сквозь них. – А этот дом… он ведь действительно зажат между двумя магловскими, верно? – спросил он, обращаясь ко всем. – Я до сих пор не могу понять эту иронию. Блэки, ярые поборники чистоты крови, которые презирали маглов… и их родовое гнездо втиснуто едва ли не в центре магловского Лондона, причём не в самом фешенебельном районе. Как они вообще на это решились? Это ведь должно было сводить их с ума. Гермиона, отложив ложку, улыбнулась. Этот парадокс занимал и её когда-то. – Дом был построен ещё в четырнадцатом веке, – пояснила она. – Тогда это была окраина, и маги всё ещё жили бок о бок с маглами, не особо скрываясь. Площадь Гриммо, вероятно, была чисто магическим местом. А потом город разросся, маглы пришли сюда, а Блэки… Блэки просто остались. Они предпочли закрыться в своём мире, спрятаться за заклятиями, но не уходить. Возможно, из гордости. А возможно, потому что даже они понимали – некоторые вещи, такие как вид на реку или близость к министерству, стоят того, чтобы терпеть соседство с теми, кого ты ненавидишь. – Гордыня, – с усмешкой заключил Драко, отпивая из кружки. – Определённо гордыня. Лучше сидеть в своей крепости посреди вражеского стана, чем признать, что ты проиграл и бежал. Очень на них похоже. Тео, отодвинув пустую тарелку, с драматическим вздохом облокотился на стол. – Надеюсь, мы не умрём в этом доме от скуки, пока будем ждать, когда Беллатриса куда-нибудь уедет. – провозгласил он. – Пылью покроемся. Буквально. Гарри фыркнул, но в его глазах мелькнула искорка тёплого воспоминания. – Тебе стоит быть благодарным, что здесь нет миссис Уизли, – парировал он. – Она без труда нашла бы тебе занятие. Вот только вряд ли тебе понравилось бы чистить полы или сортировать пыльные вещи из шкафов. – Он помолчал, и его взгляд стал задумчивым. – Но в целом… я понимаю. Иногда я и сам скучаю по кое-чему из мира маглов. По телевидению, например. Блейз, который, в отличие от Тео, имел некоторое, пусть и поверхностное, представление о мире маглов, наклонил голову. – Телевидение? – переспросил он. – Это те самые ящики, которые показывают движущиеся картинки? Один из моих отцов как-то привёз такой из Парижа, но мать заставила его выбросить. Сказала, что это «вульгарно». – О, это не просто движущиеся картинки! – воскликнула Гермиона, её глаза загорелись привычным энтузиазмом, когда речь заходила о знаниях. – Это целая система передачи информации и развлечений! Существуют каналы, которые показывают новости со всего мира, образовательные программы, фильмы… это как ожившая газета и театр в одном флаконе! – Фильмы? – не отставал Блейз, явно заинтригованный. – Да! – подхватил Гарри, улыбаясь. – Это такие… длинные истории, которые разыгрывают актёры. Есть комедии, где все смеются, приключенческие, где герои сражаются со злодеями и находят сокровища, ужасы, от которых кровь стынет в жилах… А ещё есть мультфильмы – нарисованные истории, в основном для детей, но некоторые просто гениальны. Гермиона и Гарри принялись взахлёб рассказывать, перебивая друг друга. Они описывали сериалы, которые шли годами, спортивные трансляции, документальные фильмы о дикой природе. Они говорили о том, как можно провести целый вечер, просто переключая каналы, и найти что-то на свой вкус. Тео, сначала скептически хмурясь, постепенно начал слушать всё внимательнее. Когда они закончили, он покачал головой с искренним, почти жалобным вздохом. – Чёрт возьми, – произнёс он. – А это действительно звучит куда интереснее, чем пялиться в потолок или перечитывать в сотый раз «Теорию магического транспорта». В нашем мире с каждым годом становится всё скучнее. Все те же старые заклинания, те же зелья, те же сплетни в «Пророке». А у вас… у вас целые вселенные в ящике. Блейз, чьё любопытство было окончательно разбужено, с надеждой посмотрел на Гермиону. – А нельзя ли… ну, достать один такой телевизор? И поставить его здесь? Представляю, как мы все вечерами собирались бы у него, вместо того чтобы считать трещины на потолке. Гермиона с сожалением покачала головой, и её выражение лица стало лекторским. – К сожалению, нет. Для работы телевизора нужно электричество. – Электричество? – переспросил Тео, будто она произнесла заклинание на древнем руническом. – Это тип энергии, который маглы научились использовать, – пояснила она. – Что-то вроде молнии, но приручённой. Они проводят её по проводам в каждый дом. А здесь, – она развела руками, указывая на старомодные газовые рожки на стенах, которые эльфы, вероятно, зажгли бы позже, – ничего подобного нет. Кроме того, – добавила она, – магия, как правило, плохо влияет на магловскую технику. Она заставляет её вести себя… странно. Сбоить, ломаться. Так что даже если бы мы провели сюда электричество, вряд ли телевизор проработал бы долго. Блейз вдруг задумчиво уставился на стену, за которой, как они знали, находился обычный магловский дом. – Погоди, – медленно произнёс он. – Но в тех домах, что по соседству, живут маглы, верно? И у них наверняка есть этот… электричество. И их техника работает. Значит, магия этому не мешает? Или мешает, но как-то иначе? Гермиона задумалась, и на её лице появилось лёгкое замешательство. – Знаешь, я… я никогда глубоко не изучала этот вопрос. Как именно магловская техника взаимодействует с зонами с высокой концентрацией магии. В Хогвартсе её просто нет, это очевидно. Но здесь, в жилом доме волшебника… – она развела руками. – У меня нет ответа. Это интересная магическая теория, но не та, что может нам прямо сейчас помочь. Драко, наблюдавший за Блейзом, заметил странное, задумчивое выражение на его лице. Он смотрел на стену с таким видом, будто пытался силой мысли прожечь в ней дыру. – Забини, – позвал Драко, привлекая его внимание. – О чём задумался? Уже прикидываешь, как провести в дом Блэков магловский кабель? Блейз медленно перевёл на него взгляд, и на его усталом лице появилась безмятежная, почти мечтательная улыбка. – Нет, – ответил он просто. – Я всего лишь представляю, как это – сидеть на диване, есть попкорн и смотреть один из этих… «фильмов». Кажется, это была бы неплохая передышка от всего этого. – Он обвёл рукой мрачную кухню, полную призраков прошлого и тревог о будущем. Но в его глазах, ясных и спокойных, Драко прочитал нечто большее. Блейз что-то задумал. Что-то, связанное с этими самыми магловскими ящиками и электричеством. И, судя по его виду, эта идея ему определённо нравилась. Пока что он просто хранил её при себе. Тишину на кухне нарушил тихий хлопок, и в дверном проёме появился один из эльфов, низко кланяясь. – Спальни для господ готовы, – проскрипел он. – Можно идти отдыхать. Блейз первым поднялся со своего места, с лёгким стоном потягиваясь. – Отлично. Я пойду. Если нагрянут Пожиратели или вам вдруг понадобится совершить ещё один подвиг до рассвета, – он бросил на всех насмешливый взгляд, – постарайтесь, пожалуйста, обойтись без меня. Гермиона кивнула, мысленно перебирая варианты. – Есть спальня на последнем этаже, – сказала она. – В… э… слизеринском вкусе. И ещё одна на третьем этаже, рядом с нашей. – Она поморщилась. – Спальню Вальбурги не предлагаю. После того, как там поселился тот гиппогриф… там, честно говоря, не чище, чем в свинарнике. Блейз с отвращением скривился. – Благодарю, я предпочту третий этаж. Слизеринский «вкус» я и так вдыхал всё своё детство, спасибо. Хочется чего-то… менее напоминающего о школе. Тео, наоборот, оживился. – А я, пожалуй, займу ту самую слизеринскую обитель, – заявил он с лёгкой ухмылкой. – Надо же поддерживать факультетский дух. К тому же, – он бросил взгляд на Драко, – кто-то же должен составить компанию призракам Регулуса Блэка. А то ему, наверное, скучно в одиночестве. С этими словами он поднялся и, помахав рукой на прощание, направился к лестнице, ведущей наверх. Блейз, скептически покачав головой, последовал за ним в более нейтральные апартаменты на третьем этаже. Гарри поднялся с кресла. Несмотря на довольно ранний час, его лицо было серым от усталости. – Пожалуй, я тоже пойду, – сказал он, проводя рукой по лицу. – Чувствую себя так, будто меня переехал «Ночной рыцарь». Гермиона с сочувствием кивнула. – Это может быть остаточным эффектом от проклятия. Телу и разуму нужно больше время, чтобы полностью восстановиться. Отдых – лучшее лекарство. Гарри слабо улыбнулся ей и Драко и направился к лестнице, его шаги были медленными и тяжёлыми. Когда его шаги затихли наверху, Гермиона повернулась к Драко. – Хочешь, я покажу тебе остальную часть дома? Кроме спален, здесь ещё есть библиотека и… – Знаешь, – мягко прервал он её, – я, пожалуй, откажусь. Я бы предпочёл принять душ и отправиться вслед за Поттером. Гермиона улыбнулась. – Конечно. Ванная комната на втором этаже, в конце коридора. А туалет… – она на мгновение задумалась, вспоминая планировку, – …кажется, выше. Она сделала шаг по направлению к выходу из кухни, но Драко остановил её жестом. – Иди ты первая, – предложил он. – Я привык принимать душ долго. Мне нужно время, чтобы отмыть с себя весь этот… день. В его голосе сквозила усталость. Гермиона посмотрела на него – на его растрёпанные волосы, на тени вокруг глаз, на то, как он бессознательно потирал запястье. – Хорошо, – согласилась она. – Не задерживайся слишком долго. Она поднялась на цыпочки и быстро, почти несмело, поцеловала его в щёку, прежде чем развернуться и уйти вверх по лестнице, оставив его одного в тёплой, залитой огнём камина кухне. Драко смотрел ей вслед, и уголки его губ дрогнули в лёгкой, почти незаметной улыбке. Затем он снова повернулся к огню, глядя на пляшущие языки пламени, и в его глазах отразилась вся тяжесть дня, закончившегося под негостеприимной, мрачной крышей его родственников. Гермиона поднялась на второй этаж и, отыскав нужную дверь, зашла в ванную комнату. Воздух здесь был ещё холоднее, чем в коридоре, и пах пылью и застоявшейся водой. Она взмахнула палочкой: «Люмос!» Мягкий свет озарил помещение. Вся комната была отделана чёрным, отполированным до зеркального блеска мрамором, который поглощал свет, создавая ощущение мрачной, подземной пещеры. В центре стояла массивная чугунная ванна на ножках, отлитых в виде извивающихся серебряных змей. Краны тоже были змеиными – две серебряные головы с раскрытыми пастями, из которых должна была литься вода. Обстановка была безжалостно роскошной и абсолютно бездушной, как и всё в этом доме. Достав из своей волшебной сумочки мягкое полотенце, мыло и тёплую пижаму, Гермиона подошла к ванне. Она повернула один из змеиных кранов, и с шипящим звуком, вполне подходящим для змеи, в чашу хлынула ледяная вода. Она погрузила в воду кончик палочки и прошептала заклинание для нагрева. Вода тут же забурлила, быстро нагреваясь до комфортной температуры. В ледяном воздухе комнаты над ванной начал подниматься густой пар, создавая призрачные завитки в свете её палочки. Гермиона быстро разделась и погрузилась в горячую воду. Контраст между ледяным воздухом и обжигающей кожу водой был резким, но приятным. Она закрыла глаза, стараясь смыть с себя не только пыль, но и остатки дневного напряжения. Однако долго наслаждаться ей не пришлось. Холод пробирал до костей, как только она поднималась над водой. Эльфы, занятые кухней и спальнями, ещё не добрались сюда, чтобы затопить камин. Пробыв в воде не больше десяти минут, девушка с сожалением выбралась наружу, дрожа от холода, и насухо вытерлась полотенцем. Натянув тёплую пижаму, Гермиона почувствовала, как по телу разливается долгожданное тепло. Погасив свет, Гермиона почти бегом выскочила из мраморного склепа и поднялась на третий этаж. Открыв дверь в их спальню, её встретил тёплый, уютный воздух. Эльфы явно постарались: в маленьком камине потрескивал огонь, на кроватях, сдвинутых вместе, лежали толстые одеяла, а пыль бесследно исчезла. Сравнивая это с ледяной роскошью ванной, Гермиона с облегчением вздохнула. Наконец-то можно было согреться и, возможно, даже забыть на несколько часов о войне, Пожирателях и крестражах. Девушка забралась под одеяло, чувствуя, как приятная усталость накрывает её с головой. Несмотря на все ужасы дня, здесь, в этой тёплой комнате, она чувствовала себя в безопасности. И, зная, что скоро Драко присоединится к ей, она позволила себе расслабиться, прислушиваясь к успокаивающему треску поленьев Прошёл примерно час. Драко тихо вошёл в спальню, пахнущий мылом и влажным ночным воздухом. В камине догорали угли, отбрасывая на стены тёплые, пляшущие тени. Гермиона уже спала, уткнувшись лицом в подушку, её дыхание было ровным и глубоким. Рука девушки лежала на его половине кровати, как будто бессознательно искала его. Он осторожно лёг рядом, стараясь не потревожить её. Дом вокруг них затих, но не был полностью безмолвен. Где-то на верхних этажах поскрипывали половицы – возможно, Гарри бродил по своей спальне. Из глубины дома доносился едва слышный шепот – вероятно, эльфы всё ещё наводили порядок. А где-то совсем далеко, за стенами, укрывавшими их от всего мира, слышался глухой гул Лондона – отдалённый рокот машин, гудок поезда. Лёжа в темноте, Драко прислушивался к этим звукам и думал. Мысль была одна, навязчивая и леденящая: им невероятно повезло. Если бы не внезапное желание Гермионы посидеть под звёздами, если бы не её мгновенная реакция… они бы сейчас не лежали здесь, в относительной безопасности. Они бы оказались в ловушке в коттедже, окружённые Пожирателями и оборотнями. Похоже, знаменитая удача Поттера действует безотказно, – с долей чёрной зависти подумал он. Как будто он выпил флакон Феликса Фелициса. Она распространяется и на тех, кто рядом. Возможно, она же привела его, Драко, в этот странный союз. Он посмотрел на спящую Гермиону, на тень ресниц на её щеке, на мирное выражение её лица. И в этот момент его собственная удача показалась ему куда более ценной, чем любое везение Поттера. Он был здесь, с ней. Они были живы. За окном что-то щёлкнуло о стекло, потом ещё и ещё. Вскоре застучал ровный, убаюкивающий перезвон – снова начался дождь. Капли барабанили по оконным рамам и старой черепице, сливаясь в сплошной, монотонный шум, который заглушал все остальные звуки дома и города. Драко закрыл глаза, слушая эту музыку. С каждым ударом капли о стекло напряжение медленно покидало его тело. Дождь смывал следы, скрывал звуки. Он повернулся на бок, к Гермионе, чувствуя исходящее от неё тепло, и закрыл глаза. Под успокаивающую симфонию дождя и огня, под мерный ритм её дыхания, сон медленно, но верно накрыл его тёмным, безмятежным покрывалом. Он засыпал без страха, зная, что самое важное – цело и невредимо – лежит рядом с ним. Малфой проснулся от непонятного гомона. Не от крика или шума, а от приглушённого гула голосов, доносившегося снизу. Он лежал неподвижно несколько секунд, прислушиваясь. Да, определённо, в доме кто-то был. Не эльфы – их писклявые голоса он бы узнал. В доме было больше людей, чем должно было быть. Он резко толкнул Гермиону в плечо. – Проснись, – прошептал он ей в ухо. – Похоже, у нас гости. Она мгновенно открыла глаза, и в них не было и следа сна. Они беззвучно поднялись с кровати, схватили палочки и выскользнули из комнаты. На лестничной площадке они столкнулись с Гарри и Тео, которые, судя по всему, тоже были разбужены непонятными звуками. Все четверо с палочками наготове молча переглянулись. – Вы тоже слышите? – тихо спросил Гарри. Драко кивнул, указывая подбородком на открытую дверь в спальню Блейза. – А Забини? Комната была пуста. Постель смята, но никого внутри. Они бесшумно, как тени, спустились на второй этаж. Звуки стали чётче. Доносились не просто голоса – это был какой-то странный, ритмичный гул, перемежающийся обрывками фраз и лёгкой, мелодичной музыкой. Гермиона вдруг замерла, её брови поползли вверх от удивления. – Я… мне кажется, или это… знакомо? – прошептала она, не в силах поверить своим ушам. Гарри кивнул Драко, и они одновременно ворвались в гостиную, палочки, направленные вперёд. Картина, открывшаяся им, была настолько неожиданной, что все четверо застыли на пороге. В центре комнаты, спиной к ним, стоял Блейз Забини. Он был одет в свой изысканный, хоть и потрёпанный, халат и с сосредоточенным, почти научным интересом ходил вокруг… работающего телевизора. Небольшой, но современный магловский телевизор стоял на старом комоде, его экран мерцал, показывая яркую, красочную рекламу какого-то чистящего средства. Два провода от него тянулись через всю комнату и исчезали в стене – той самой, что отделяла дом Блэков от соседнего магловского жилища. Блейз, услышав их за спиной, обернулся. На его лице не было ни удивления, ни вины – лишь спокойное удовлетворение. – А, вы проснулись, – произнёс он, как ни в чём не бывало. – Смотрите, что я нашёл. Оказывается, в соседнем доме живут весьма гостеприимные люди. Правда, немного безалаберные – оставили окно на первом этаже незапертым. И этот интересный аппарат стоял прямо у них в гостиной. Подумал, что он нам пригодится больше. Он с гордостью указал на телевизор. – И, как выяснилось, магия ему не мешает. Нужно было лишь протянуть к нему немного электричества от соседей. Элементарно. Четверо стояли в дверях, не в силах вымолвить ни слова, глядя на работающий телевизор в гостиной дома Блэков и на Блейза Забини, который с видом первооткрывателя демонстрировал им своё «элементарное» решение проблемы скуки. - Блять, Забини, ты ограбил маглов?! – со смесью восхищения и ужаса произнёс Нотт. - Мне не в первой, знаешь ли, - ухмыльнулся Блейз. Гермиона стояла с открытым ртом, её взгляд перебегал с невозмутимого лица Блейза на мерцающий экран телевизора, а затем на тонкий электрический кабель, который тянулся от аппарата, уходил в стену и, судя по всему, проходил сквозь неё. – Как… – её голос сорвался на писк. Она сглотнула и начала снова. – Как тебе вообще удалось это провернуть? Блейз пожал плечами с видом человека, объясняющего очевидные вещи. Он выглядел так, будто только что решил сложнейшую алхимическую задачку, а не украл телевизор у соседей. – Я полночи пролежал без сна и думал. Дом Блэков стоит здесь веками. Прямо между магловскими домами. И ведь как-то же они живут, не подозревая, что по соседству с ними находится рассадник чистокровного высокомерия. Магия им не мешает. Значит, проблема не в магии как таковой. Он сделал паузу, наслаждаясь их ошеломлёнными лицами. – Потом я вспомнил про волшебное радио. Оно же, по сути, магловская технология, просто адаптированная под наши нужды. Я разобрал то, что у нас было, – извини, Грейнджер, я потом починю, – и попытался понять принцип. Магия не глушит сигнал, она… обходит его, или существует параллельно. Тогда я подумал: а что, если с электричеством та же история? Если магия не мешает радиоволнам, почему она должна мешать… как вы их назвали… «телевизионным сигналам»? Он с гордостью указал на кабель. – Прямо за этой стеной – гостиная наших магловских соседей. И, как оказалось, в их гостиной теперь на одну розетку меньше. Я просто… позаимствовал немного их электричества. Провёл кабель, подключил… и вуаля! – он с изящным жестом показал на телевизор. – Магия не препятствует потоку электричества и сигналу. Она просто игнорирует его, как муравей игнорирует слона. Мы можем пользоваться их технологиями. В комнате повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь бормотанием диктора с экрана. Даже Драко, обычно не склонный к открытому изумлению, смотрел на Блейза с удивлением. Гарри первым нарушил молчание. Он медленно подошёл к телевизору и ткнул пальцем в кнопку. Изображение переключилось на мультфильм с бегущим по пустыне мультяшным койотом. – Ничего себе, – прошептал он с благоговением. Гермиона медленно покачала головой, и на её губах появилась улыбка. – Ты… ты гений, Забини. И одновременно – кошмар любого магловского домовладельца. Они теперь, наверное, думают, что у них в стенах завелись мыши-электрики. Блейз с достоинством кивнул, принимая комплимент. – Я предпочитаю считать себя пионером магическо-магловской интеграции. И, – он добавил с лёгкой ухмылкой, – теперь у нас есть чем заняться долгими вечерами. Кто хочет посмотреть мультфильмы? Гермиона, наконец оправившись от шока, вздохнула и развела руками. Они прятались Лондоне, их разыскивала вся армия Тёмного Лорда, а Блейз Забини умудрился организовать им кабельное телевидение. Война войной, а скука, видимо, была по-настоящему страшной силой.