У медали всегда две стороны

Ветер свистел в ушах, заставляя глаза слезиться. Лондон стремительно уменьшался позади, превращаясь в скопление игрушечных домиков под дымчатым туманом. Драко, цепляясь за шершавую чешую, с ужасом осознал, что холодные потоки воздуха несут их всё дальше на север, прочь от всего знакомого. Внезапно Гарри, озираясь по сторонам, резко обернулся. Его лицо исказилось ужасом. – Гермиона?! Где Гермиона?! – его крик едва долетал сквозь шум ветра. – Лестрейндж! – проревел в ответ Драко, чувствуя, как камень лёг на дно его желудка. – Беллатриса! Она её сорвала верёвкой! Рон, услышав это, повернулся к Малфою с таким бешенством, что казалось, вот-вот сорвётся. – КАК?! – взревел Рон, его лицо побелело от ярости и страха. – Это из-за тебя, Малфой! Это твоя тётка! Драко не нашёл, что ответить. Он лишь сильнее вцепился в чешую, избегая встретиться с их взглядами. Вина и страх сдавили его тугим узлом. – Нам нужно вниз! – отчаянно крикнул Гарри, пытаясь перекричать ветер. – Пока он не улетел ещё дальше! И в этот момент Драко увидел внизу, под крылом дракона, огромное водное пространство, сверкавшее свинцовым блеском под апрельским небом – большое озеро. Словно в ответ на его мысли, дракон, почуяв воду, начал снижаться, его мощные крылья задевали верхушки деревьев. Он был измучен и хотел пить. – Сейчас! – скомандовал Гарри, угадав намерение чудовища. Используя момент, когда спина дракона почти сравнялась с поверхностью озера, все трое один за другим оттолкнулись и кубарем полетели вниз. Удар о ледяную воду был оглушающим. Апрельский холод обжёг их, как огонь, вышибив из лёгких весь воздух. Они исчезли в тёмной, сковывающей пучине, в то время как дракон, ничего не заметив, с шумом приземлился на берег, чтобы утолить свою жажду. Они с трудом вынырнули, откашлялись и, дрожа от холода, поплыли к ближайшему берегу. Выбираться по скользкой глине, цепляясь за жёсткие стебли камыша и осоки, было мучительно тяжело. Наконец они выползли на сушу и рухнули на мокрую землю, отчаянно пытаясь отдышаться. Над озером с шумом взметнулась огромная тень – дракон, утолив жажду, снова взлетел, не обращая на них никакого внимания, и продолжил свой путь на север, к свободе. Едва Гарри смог отдышаться, он тут же повернулся к Драко, его лицо было искажено не столько холодом, сколько ужасом. – Малфой, что там случилось? Где Гермиона? – его голос был хриплым от криков и ледяной воды. Драко, сидя на мокрой земле и обхватив колени дрожащими руками, не глядя на него, пробормотал: – Появилась Лестрейндж. Я думаю... вызов Тёмного Лорда снял Империо с Трэверса. И он, видимо, быстро сообразил, что видел не Беллатрису и Родольфуса. – И ты просто СИДЕЛ и СМОТРЕЛ?! – взорвался Рон, вскакивая на ноги. Вода с него текла ручьями, но он не обращал на это внимания, его взгляд был полон чистой ненависти. – Ты даже не попытался ей помочь! Твоя же тётка! Ты должен был что-то сделать! Драко медленно поднял на него глаза. В них не было ни злобы, ни высокомерия – лишь усталость и отчаяние. – Что конкретно, Уизли? – его голос дрогнул, но прозвучал с ледяной язвительностью. – Ну, давай, просвети меня, великий стратег! Какие у тебя гениальные предложения? Спрыгнуть с дракона и вызвать её на дуэль? Крикнуть «отпустите её, плохая тётя!»? Она наложила бы на меня Круциатус прежде, чем я бы успел открыть рот. Или перерезала бы мне горло, не моргнув глазом, а Гермиону убила бы на моих глазах просто для развлечения! Что, скажи, я должен был сделать? Или ты думаешь, она стала бы меня слушать? Горькое молчание нависло над ними, тяжелее ледяной воды, пропитавшей их одежду. Они сидели на глинистом берегу, и трое парней отчаянно пытались осознать ужас произошедшего. Они выбрались, они были живы, но они потеряли Гермиону. Ветер пробирал до костей, и дрожь, сотрясавшая их тела, была вызвана не только холодом. – Её... её не убьют сразу, – тихо, глядя в землю, произнёс Драко. Его голос звучал плоским, лишённым эмоций, будто он пытался убедить в этом самого себя. – Им нужна информация. Они будут пытать её, чтобы выяснить, зачем нам понадобилось в сейфе Беллатрисы и что мы там взяли. Слова «пытать» заставило Рона содрогнуться, а Гарри сжал кулаки. – Нам нужно на Гриммо, – сквозь стиснутые зубы проговорил Поттер. – Сейчас. Там мы сможем подумать. – Креблин. Хуго. – голос Драко прозвучал громко и чётко, разносясь над водой. Два громких хлопка разорвали воздух, и появились два домовых эльфа – Креблин в аккуратной цветастой накидке и Хуго в перешитой подушке. Их большие глаза широко раскрылись при виде грязных, мокрых и измождённых волшебников. – Мастер Драко! – запищал один из них. – На площадь Гриммо, – отрезал Драко, не глядя на них. – Немедленно. Эльфы схватили их за руки. Мир сжался, провернулся, и через мгновение они стояли в знакомой гостиной дома №12 по площади Гриммо. – Драко! – Вы живы! Блейз Забини и Тео Нотт сорвались с дивана, их лица светились от облегчения. Но радость длилась недолго. Их взгляды скользнули по бледным, напряжённым лицам прибывших, по мокрой одежде, и застыли на пустом месте рядом с Драко. – Где... – начал Тео, но его вопрос застрял в горле. Его взгляд замер и метнулся к двери, словно ожидая увидеть ещё кого-то. Улыбки с их лиц исчезли. Воцарилась тягостная тишина. – Где Грейнджер? – тихо, уже понимая ответ, спросил Забини. Гарри лишь потупил взгляд, а Рон плотно сжал губы, не в силах вымолвить слово. Ответом им было лишь гнетущее, полное ужаса молчание. Возле них засуетился Креблин. Его глаза-плошки беспокойно бегали по их мокрым, окоченевшим фигурам. – Мастер Драко, господа! – запищал эльф, пытаясь стряхнуть с плеча Гарри ком грязи. – Надо сейчас же снять мокрую одежду! Креблин принесёт сухую! Вы простудитесь, замёрзнете, заболеете! – Отстань, Креблин, – мрачно буркнул Драко, отмахиваясь от него. Он стоял, сгорбившись, позволяя ледяной влаге проникать всё глубже, и мысленно цеплялся за этот дискомфорт. Пусть. Пусть хоть так, хоть немного, но это будет расплата. Жалкая, ничтожная, но расплата за то, что он сидел и смотрел, как её уводят. Блейз, наблюдавший за ним с невозмутимым лицом, перевёл взгляд на Креблина. – Принеси всё, что нужно, – коротко кивнул он эльфу, и тот, с готовностью хлопнув ушами, исчез. – Драко, – сказал он тихо, но твёрдо. – Сидение в мокрой одежде и героическая смерть от воспаления лёгких – это, конечно, очень пафосно. Но вряд ли Грейнджер там, где она сейчас, будет ждать, пока ты пропотеешь под одеялом и высморкаешься. Драко поднял на него взгляд, не понимая. В его глазах читалась лишь усталая пустота и чувство вины. – Что? – тупо переспросил он. Блейз устало провёл рукой по лицу. – Ну, мы же пойдём её спасать? – произнёс он, как нечто само собой разумеющееся, и его взгляд переключился с Драко на Гарри и Рона, будто ища у них подтверждения. – Или я что-то путаю, и мы здесь собрались, чтобы пить чай и причитать? – Конечно, мы пойдём её спасать! – тут же выпалил Рон, вскочив на ноги. – Просто... – его пыл на мгновение угас, и он беспомощно опустил плечи, – просто я пока не знаю, куда именно идти. – Сначала нужно понять общую картину, – сказал Гарри, пытаясь собраться с мыслями. – Нам нужно дождаться вестей от Ордена. Узнать, чем закончилась операция в Азкабане и что теперь происходит. В этот момент с громким хлопком вернулся Креблин, нагруженный стопкой сухой одежды. Ледяной озноб заставил всех, забыв о приличиях, поспешно снять с себя мокрые вещи. Когда Драко сбросил тёмный мокрый сюртук, а затем и рубашку, Гарри невольно застыл с сухим свитером в руках. При тусклом свете он увидел то, о чём лишь догадывался – бледные, извилистые шрамы на бледной коже Драко, расходившиеся от груди к плечу. Следы его собственного заклинания, Сектусемпры, брошенного в отчаянной схватке. Воздух на мгновение сгустился. Гарри почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. – Драко, – тихо начал он, не в силах отвести взгляд. – Прости меня. За... за это. Малфой натягивал свежую рубашку, его движения на мгновение замерли. Он не обернулся, его голос прозвучал приглушенно и ровно, без язвительности: – Я был на стороне Пожирателей. Я пустил их в школу. Я пытался... – Он резко натянул рубашку, скрывая шрамы, словно хлопнув дверью перед этим неудобным разговором. – Я заслужил это. И ты, Поттер, тут ни при чём. Так что не за что извиняться. В комнате снова воцарилась тишина, но теперь в ней витало тяжёлое понимание прошлых ран, которые вдруг стали частью их общего, ещё более мрачного настоящего. Переодевшись в сухую одежду, они наконец почувствовали, как ледяная дрожь понемногу отступает, сменяясь тяжелой усталостью. Тео и Блейз тем временем поделились новостью: женщина-Пожиратель, что стерегла площадь, бесследно исчезла около часа назад. – Значит, они вызвали всех, – мрачно констатировал Гарри, когда они рассредоточились по потертым диванам и креслам в гостиной. Он сжал руки в замок, пытаясь сосредоточиться. – Вопрос в том, куда они забрали Гермиону. Есть идеи? – Вариантов немного, – глухо отозвался Драко, сидевший, ссутулившись, в глубоком кресле. Он не смотрел ни на кого, уставившись в камин. – Или в Малфой-мэнор, или в поместье Лестрейнджей. Тётка Белла предпочитает своё логово, но... штаб-квартира в мэноре. – Ну что, тогда решаем! – тут же вскочил Рон, его лицо залила краска решимости. – В каком из этих мест она? Давайте проверим оба! Сейчас же! Драко медленно поднял на него взгляд, и в его глазах читалась не злость, а усталое превосходство человека, который знает то, чего не знают другие. – Уизли, сядь, – устало произнёс он. – Ты ничего не проверишь. Ни в одно из этих мест нельзя просто так войти. Поместья древних родов защищены от незваных гостей. Даже если ты волшебным образом узнаешь, где находится потайная дверь, без приглашения хозяина или его крови ты не сделаешь и шага. Защита просто вышвырнет тебя, сожжёт или сотрёт в порошок. Это не дом, куда можно вломиться с заклинанием «Алохомора». Это крепости. Рон, не сдаваясь, ухватился за эту мысль. – Ладно, с Лестрейнджами всё ясно. Но Малфой-мэнор – это сейчас их штаб-квартира, да? – Он бросил многозначительный взгляд на Драко. – А у нас тут, между прочим, сам наследник этого самого мэнора. Значит, проникнуть туда – не проблема. Так что начнём с него. Драко медленно кивнул, неохотно, но признавая логику. – Да. Я могу провести вас через защиту. В мэнор мы попадём. – Это хорошо, – вмешался Гарри, всё ещё пытаясь сохранять хладнокровие. – Но сначала нам всё равно нужно понять, что происходит. Нам нужны новости из Азкабана. Без этого мы лезем вслепую. Блейз, внимательно слушавший, скрестил руки на груди. – И что, Поттер? Ты пойдёшь в штаб-квартиру Ордена за информацией? Гарри с сомнением покачал головой. – Сейчас это слишком рискованно. Если налёт на Азкабан удался – там будет переполох, все на взводе. Если провалился... переполох будет ещё хуже, не говоря уже о возможных предателях или слежке. Мы с Кингсли и Люпином договорились, что я буду ждать здесь, на Гриммо. Они выйдут на связь, когда будет безопасно. Он обвёл взглядом всех присутствующих, его лицо было серьёзным. – Мы подождём. Немного. Пока не получим сигнал или пока не истечёт терпение. Но лезть в логово змея, не зная, что творится снаружи – самоубийство. Он с тоской посмотрел на зашторенное окно. Ожидание было самой тяжёлой частью, особенно когда счёт шёл на минуты, а Гермиона находилась в руках Беллатрисы. Часы тянулись мучительно медленно, наполняя мрачный дом напряжённым безмолвием, которое лишь подчёркивалось редкими шагами по скрипучему полу. Все метались по комнатам, как призраки, стараясь не пересекаться взглядами – отчаянная необходимость действовать сталкивалась с полным незнанием, что делать. Рон бесцельно шагал из кухни в гостиную и обратно, сжимая и разжимая кулаки. Гарри стоял у щели в шторах, вглядываясь в пустую площадь. Блейз и Тео молча сидели за столом, изображая занятость, но их неподвижные позы выдавали внутреннее напряжение. Драко не выдержал всеобщей нервозности и ушёл наверх. Он остановился на пороге маленькой спальни, которую делили он и Гермиона. Воздух здесь ещё хранил лёгкий след её духов. Он медленно подошёл к комоду, где лежали её аккуратно сложенные вещи, и провёл пальцами по грубой шерсти свитера. Затем взял в руки первую попавшуюся книгу – «История магии» Батильды Бэгшот – и замер, сжимая корешок. Он чувствовал себя вором, но не мог заставить себя уйти. Эти простые, обыденные вещи были теперь единственным, что от неё осталось. Он сидел на краю аккуратно заправленной кровати и перебирал оставленные ею вещи: закладку в учебнике по древним рунам, забытую на тумбочке заколку, схему какого-то заклинания, набросанную её уверенным почерком. Каждая мелочь была уколом в сердце, но оторваться он не мог – это давало хоть какую-то, пусть и болезненную, связь с ней. За окном весенние сумерки медленно поглощали город, окрашивая комнату в сизые тона. И вдруг из гостиной снизу раздался оглушительный хлопок, за которым последовал громкий, властный голос: – Поттер! Малфой! Все здесь? Драко бросил книгу на кровать и стремглав помчался вниз, слетая с лестницы в два прыжка. В центре гостиной, величественный и мрачный, стоял Кингсли Бруствер. Его взгляд скользнул по собравшимся бледным лицам, и его собственное выражение стало ещё суровее. – Где мисс Грейнджер? – сразу спросил он, хотя, казалось, уже всё понял по их лицам. – Беллатриса, – выдохнул Гарри, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. – Она появилась в Гринготтсе, когда мы уже были у выхода. Смогла схватить Гермиону. Мы... мы не успели ничего сделать. Лицо Кингсли стало каменным. – Это объясняет, почему её не было среди защитников Азкабана, – проговорил он мрачно. – Она была единственной, кто не ответил на призыв Тёмного Лорда. Теперь ясно почему. Он тяжело вздохнул, и в его глазах на мгновение мелькнула усталость, которую он тут же подавил. – Операция в Азкабане... прошла успешно. Насколько это возможно. Нам удалось вывести почти всех пленников и эвакуировать их в безопасные места. Потерь избежать не удалось, – его голос дрогнул, – но каждый, кого мы спасли, стоил этой цены. Тем более, что мы нашли там тех, кого давно считали погибшими. В комнате на секунду воцарилась тишина. Но Гарри не мог думать ни о чём, кроме одного. – Она может быть в Малфой-мэноре или в поместье Лестрейнджей, – быстро сказал Гарри, чувствуя, как в груди загорается слабая искра надежды. – Мы уже обсуждали, что Драко может провести нас в мэнор... – Нет. Одно слово, произнесённое Кингсли тихо, но с неоспоримой окончательностью, повисло в воздухе. Он посмотрел на каждого из них, и в его взгляде не было ни капли жестокости, лишь тяжёлая, безрадостная решимость. – Орден не будет спасать мисс Грейнджер. У меня нет ресурсов, чтобы бросить их на новую операцию сразу после Азкабана. Мы понесли потери, мы на грани, и каждый оставшийся боец на счету. Я не могу рисковать Орденом ради одного человека. В гостиной воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Рона. Гарри замер, не в силах вымолвить ни слова. Казалось, весь воздух вышибли из его лёгких. – Как ты можешь так говорить?! – взорвался Рон, его лицо покраснело от ярости и неверия. – Речь же о ГЕРМИОНЕ! Она одна из нас! Она всё для нас сделала! Кингсли встретил его взгляд с тяжёлым, но непоколебимым спокойствием. – Рональд, я прекрасно понимаю вашу боль. Я тоже терял друзей. Но я не могу позволить, чтобы личные чувства – какими бы оправданными они ни были – поставили под угрозу всё дело. Спасение одного человека не может стоить жизни десятков других и краха всего Ордена. И поверь, – его голос смягчился, – мисс Грейнджер первая бы это поняла. Гарри почувствовал, как по нему разливается горячая волна гнева. Эта холодная логика, это спокойное принятие неизбежного казались ему чудовищным предательством. – Она поняла бы, что её бросили?! – прошипел Гарри, и в его голосе впервые зазвучала холодная, обжигающая злость. Но Кингсли оставался непоколебим. Он был словно скала, о которую разбивались их отчаянные волны. – Выполнили ли вы свою задачу? – спросил он, решительно меняя тему. – Добыли ли вы то, зачем проникли в Гринготтс? Гарри, всё ещё кипя от ярости, сжал губы и не ответил. – Да, – тихо проговорил Драко, стоявший в тени. Все взгляды обратились к нему. – Мы это достали. Всё, ради чего это затевалось. Только тогда в глазах Кингсли мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее облегчение. – В таком случае, – сказал он, – несмотря на потерю, ваш день можно считать невероятно удачным. Вы совершили то, что считалось невозможным. Он повернулся к маленькому, сморщенному домовому эльфу, который всё это время неподвижно стоял у камина, его большие глаза были полны тревоги. – Филби. Мы возвращаемся в штаб-квартиру. Эльф кивнул, его длинные уши затрепетали. Он протянул тощую руку, и через мгновение раздался оглушительный хлопок, оставивший в гостиной давящую, гнетущую тишину и пятерых молодых волшебников, оставшихся наедине со своим горем и яростью. И горьким осознанием того, что они остались совершенно одни. – Я этого так не оставлю, – прошипел Рон, его глаза горели лихорадочным блеском. Он резко повернулся к Драко. – Малфой, позови своего эльфа. Сейчас же. Драко, не споря и не задавая вопросов, коротко кивнул. – Креблин. Тихий хлопок – и верный эльф возник перед ними, его большие глаза бегали от одного хмурого лица к другому. – Доставь меня в штаб-квартиру Ордена, – приказал Рон, не глядя на остальных. – Но юный господин… – начал было Креблин, но Рон перебил его: – Сейчас же! Еще один хлопок – и они исчезли. Блейз, до этого молча наблюдавший за происходящим, с силой ударил кулаком по стене, отчего с полки посыпалась пыль. – Это было самое отвратительное, что я слышал в своей жизни, – выдохнул он, сжимая окровавленные костяшки. – «Мисс Грейнджер первая бы это поняла». Идиот! – Если отбросить эмоции, – раздался бесцветный, усталый голос Драко, – Кингсли прав. Бросить остатки Ордена на штурм поместья, которое, скорее всего, превращено в крепость… это не миссия по спасению. Это самоубийственная атака. Битва «стенка на стенку» может уничтожить весь Орден разом. В воздухе снова повисло тяжёлое молчание. Его нарушил Тео, до этого сидевший, будто в ступоре. Он медленно поднял взгляд на Гарри. – И как же оно выглядит, – тихо спросил он, – то, из-за чего Грейнджер сейчас в лапах у Беллатрисы? Гарри не произнёс ни слова. Он медленно провёл рукой по лицу, затем опустил её ко внутреннему карману своей куртки. Он вынул оттуда маленький золотой предмет и на мгновение замер, глядя на него с таким выражением, будто держал в руках не артефакт, а собственное предательство. Затем он молча протянул руку и поставил изящную чашу Хельги Хаффлпафф на телевизор. Золото мягко блеснуло в тусклом свете, гравировка барсука на нём казалась насмешкой. Тео, склонив голову, долго и внимательно изучал чашу. Его взгляд скользил по аккуратным ручкам, барсуку, тусклому золоту. – И что теперь? – наконец спросил он, поднимая глаза. – Её нужно уничтожить? Вопрос повис в воздухе. Гарри и Драко переглянулись, и в их глазах вспыхнуло одно и то же осознание – леденящее и беспомощное. – Мы не можем, – глухо проговорил Гарри, его плечи бессильно опустились. – Всё, чем можно было её уничтожить... мы потеряли. Меч... – начал Поттер и замолчал, сжимая виски пальцами. – Я выронил меч Гриффиндора, когда взбирался на дракона. Он остался в Гринготтсе. – А клыки василиска, – глухо добавил Драко, – были в той чёртовой сумочке Гермионы. Которая теперь... у Беллатрисы. Всё стало на свои места с ужасающей ясностью. Они добыли крестраж, заплатив невероятную цену, и теперь не могли его уничтожить. Все инструменты были утеряны. Гарри с силой опустился в ближайшее кресло, будто у него подкосились ноги. Волна гнева, страха и отчаяния накрыла его с новой силой. Он провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. – Осталось только одно место, – прошептал он, уставившись в пустоту. – Тайная комната. Там ещё должны быть клыки... последнее, что может уничтожить крестраж, теперь только в Хогвартсе. В этот момент в гостиной с очередным тихим хлопком появился Креблин в компании – Дин Томас и Пэнси Паркинсон. Их взоры сразу же привлекла напряжённая атмосфера в комнате и чаша, стоявшая на телевизоре. Пэнси, скрестив руки на груди, бросила на присутствующих уничтожающий взгляд. – Мы встретили Уизли в штаб-квартире, – сообщила она, и в её голосе явственно звучали упрёк и тревога. – Он был в ярости. Сказал, что вы, олухи, умудрились потерять единственного человека с мозгами во всей этой компании. Что вообще произошло? Драко, глядя на неё, слабо и безрадостно усмехнулся. Жизнь поворачивалась поистине причудливо: Пэнси Паркинсон, его соратница по Слизерину, стояла здесь и отчитывала его за то, что они не уберегли Гермиону Грейнджер. Ирония судьбы была горькой, как полынь. Его размышления были прерваны очередным хлопком. В гостиной появились Фред и Джордж Уизли в сопровождении Креблина, который выглядел всё более озадаченным. – Ну что, вечеринка начинается? – без тени улыбки произнёс Фред, окидывая взглядом собравшихся. – Держитесь, ребята, сейчас ещё народ подтянется. Рон поднял на ноги всех, кого смог найти. Джордж молча кивнул, его взгляд задержался на пустом месте рядом с Гарри, где обычно стояла Гермиона, и всё стало ясно без слов. Гостиная становилась тесной, но это была теснота не от количества людей, а от давящей тяжести общей потери и назревающего, отчаянного решения. Гостиная на площади Гриммо, обычно такая пустынная, в считанные минуты наполнилась людьми. Один за другим с глухими хлопками появлялись волшебники, которых приводил верный Креблин. Вот возникла Кэти Белл с твёрдым взглядом. Рядом с ней – Оливер Вуд, сжимающий в руке не метлу, а палочку, готовый к новой битве. Анджелина Джонсон и Ли Джордан появились плечом к плечу, их лица выражали суровую решимость. Алисия Спиннет и Чжоу Чанг замкнули круг, без лишних слов заняв свои места. И наконец, появился Рон. Он тяжело дышал, но в его глазах горел огонь, сменивший прежнее отчаяние. Блейз, ошеломлённо оглядев собравшихся, развёл руками. – И что это значит? Импровизированный отряд самоубийц? Фред Уизли шагнул вперёд. Ни тени его обычной шутливости не осталось на лице. – Это значит, Забини, что оставлять Гермиону на растерзание Беллатрисе никто не собирается, – его голос прозвучал твёрдо. – И вытаскивать её надо сейчас, пока у нас есть элемент неожиданности. Они только что отбили атаку на Азкабан и не ждут, что мы тут же сунемся в самое их логово. А раз у нас есть «пропуск», – он кивнул в сторону Драко, – действовать надо немедленно. Гарри и Драко переглянулись. В глазах Гарри читалась борьба – страх за друзей и жгучее желание действовать. Драко же, после секунды раздумий, медленно кивнул. Логика в словах Фреда была, хоть и отдавала безумием. – Ваше... желание помочь, – начал Драко, обращаясь ко всем собравшимся, и в его голосе слышалась неподдельная, хоть и осторожная, благодарность, – более чем отрадно. Но вы все должны отдавать себе отчёт. Мэнор – не просто дом. Это крепость, где сидят десятки Пожирателей. Сам дом не нападёт на вас, пока я с вами, – он позволил себе короткую, мрачную усмешку, – но с этим с лихвой справятся обученные головорезы Сами-Знаете-Кого. Мы идём в самое пекло. – Мы всё прекрасно понимаем, Малфой, – твёрдо ответил Джордж, и в его голосе не было и тени сомнения. – Но оставлять Гермиону в логове этих тварей мы не собираемся. Точка. Драко понимающе вздохнул. Видя решимость в глазах собравшихся, он отбросил последние сомнения. Его поза выпрямилась, взгляд стал острым и собранным. – Хорошо. Слушайте все, – его голос приобрёл чёткий, командный оттенок. – Пленников в мэноре всегда держат в подвалах. Это... – Подожди, – перебил Оливер Вуд, его лицо стало суровым. – Сколько ещё пленников, кроме Гермионы, сейчас там находится? Драко на мгновение замялся, его взгляд стал отстранённым. – Я не знаю. На момент моего побега их было около дюжины. Сколько из них дожило до сегодняшнего дня... – он резко замолчал, дав всем понять, что лучше не спрашивать. – Неизвестно. Он сделал паузу, чтобы все осознали эту информацию, прежде чем продолжить. – Я смогу провести вас в мэнор не через парадный вход. Мы воспользуемся помощью домовых эльфов. Однако, – он предупредительно поднял палец, – сами эльфы долго находиться в поместье, особенно в подвалах, не смогут. Оно пропитано чёрной магией, а от неё они... чахнут. И ещё одно: подвалы мэнора огромны. На них наложены чары незримого расширения. Это лабиринт, в котором можно заблудиться навсегда. Драко сделал паузу, чтобы оценить, все ли понимают серьёзность положения, прежде чем продолжить. – Раньше на территории поместья располагался лагерь оборотней Фенрира Сивого, – его голос стал ещё мрачнее. – Но сейчас после того, как никого из Малфоев нет в доме, они, скорее всего, чувствуют себя полноправными хозяевами и вовсю резвятся непосредственно в доме. Учитывайте это. Он обвёл взглядом собравшихся, его план уже сформировался. – Предлагаю действовать так: мы появляемся в подземельях, на одном из ближних перекрёстков. Он находится недалеко от лестницы наверх. Делимся на пары и проверяем все камеры, какие сможем найти. По возможности – освобождаем пленников. Раненых не бросаем. Ровно через полчаса все возвращаются на место появления. Не задерживаемся ни на секунду. Понятно? В ответ ему кивнули – решительные, но напряжённые лица. План был отчаянным, но другого выхода не было. – А что делать, если наткнёмся на Пожирателей? – спросила Анджелина Джонсон. Драко холодно посмотрел на неё. – Молиться, чтобы не наткнулись, – без тени юмора ответил он. – Или нападать первыми. Не пытайтесь спрятаться или договориться. В подвалах мэнора любая тень – ваш враг. Цель – найти Грейнджер и выйти, а не ввязываться в бой. Но если уж прижмёт... бейте на поражение. Они пощады не дадут. Гарри шагнул вперёд, его взгляд скользнул по каждому лицу в переполненной гостиной. – Всем всё понятно? – его голос прозвучал громко, заглушая внутреннюю тревогу. В ответ ему кивнули – десяток решительных, суровых лиц. Страх в их глазах уступил место сосредоточенности. Драко тем временем перевёл взгляд на Пэнси. – Паркинсон, ты точно уверена, что хочешь лезть в эту мясорубку? – спросил он без предисловий. Пэнси высокомерно вздернула подбородок, хотя бледность её лица выдавала нервное напряжение. – Не вижу причин отсиживаться, Малфой. У меня есть палочка, хорошая реакция и, как ты сам не раз отмечал, достаточно низкий уровень морали, чтобы не колебаться в нужный момент. Я в деле. Драко лишь кивнул, затем перевёл взгляд на Дина Томаса. Тот, поймав его взгляд, с лёгкой усмешкой поднял глаза к потолку и покачал головой, будто говоря: «Я пытался». Но палочку он сжимал уверенно. – Хорошо, – громко сказал Драко, обращаясь ко всем. – Креблин, Хуго, Филби, Диззи, Мэллик, Дорра, Исига, Тобо – ко мне! Один за другим с тихими хлопками появились восемь домовых эльфов семейства Малфой, их большие глаза нервно бегали по собравшимся волшебникам. – По одному эльфу на каждую пару, – скомандовал Драко. – Берите их за руки. Волшебники быстро разбились на пары. Гарри с Роном, Фред с Джорджем, Дин с Пэнси, и так далее. Каждая пара взяла за руку одного из эльфов. В воздухе повисло напряжённое ожидание. Драко, держа за руку Креблина, обвёл взглядом готовый к бою отряд. – Все за мной. И помните – полчаса. Не больше. Он глубоко вдохнул. – В подземелья Малфоев! Первый перекрёсток! Последовала оглушительная какофония хлопков, и гостиная опустела, унеся с собой отчаянную надежду на спасение в самое сердце тьмы. Они стояли в просторном, но низком каменном помещении с арочным потолком, с которого свисали сталактиты вековой грязи. Стены освещали чадящие факелы, отбрасывающие пляшущие тени, от которых становилось ещё жутче. Воздух был холодным и промозглым, пробирающим до костей. – Расходитесь! – тихо, но чётко скомандовал Гарри, и пары тут же начали двигаться в разные стороны от перекрёстка. Блейз, уже собиравшийся уходить с Тео, заметил, что Драко остался один. – Малфой, а твоя пара? Драко, вслушивающийся в каждый шорох, лишь покачал головой, не отрывая взгляда от тёмного прохода. – Мне не нужна пара. Это мой дом. Я ориентируюсь здесь лучше любого из вас. Идите. Блейз кивнул и скрылся в одном из проходов. Драко же двинулся в противоположном направлении, и через несколько шагов к нему присоединились Пэнси и Дин, чей маршрут частично совпал с его собственным. Они шли быстро и бесшумно, заглядывая в тёмные глазницы зарешечённых камер. Большинство из них были пусты, лишь в некоторых валялись обрывки гнилой соломы да стоял тяжёлый запах отчаяния. Каждая пустая камера заставляла сердце сжиматься от страха – что, если они опоздали? И вдруг из какого-то дальнего воздуховода, пронизывая толщу камня, донёсся приглушённый, но совершенно однозначный звук – истошный, полный нечеловеческой боли крик. Драко замер на месте, будто в него ударили молотом. Он узнал этот голос, даже искажённый мукой. Это кричала Гермиона. Крик оборвался, оставив в ушах звенящую тишину, куда более страшную, чем любой звук. На мгновение Драко остолбенел, кровь отхлынула от его лица. Затем, не помня себя, он рванулся вперёд, к источнику этого ужаса, забыв о всякой осторожности. Пэнси и Дин, не раздумывая, бросились за ним. Они неслись по лабиринту коридоров, пока не упёрлись в узкую, крутую лестницу, уходящую вверх. На её вершину вела неприметная деревянная дверца, больше похожая на дверцу в чулан. Драко, тяжело дыша, начал шарить руками по шершавой поверхности, пока его пальцы не наткнулись на скрытую в тени металлическую щеколду. Он медленно, бесшумно отодвинул её. Дверь не открылась. Вместо этого в стене чуть ниже потолка открылась узкая вертикальная щель, пропуская внутрь тусклый свет и голоса. Драко прильнул к щели, и кровь застыла в его жилах. Он смотрел сверху, словно с балкона, в просторную, мрачно обставленную комнату. Прямо под ним, на голом каменном полу, лежала Гермиона. Её лицо было залито слезами и потом, волосы прилипли ко лбу. А над ней, присев на корточки, склонялась Беллатриса Лестрейндж. В её руке сверкал длинный, тонкий нож. Она с почти хирургической точностью водила его по коже левой руки Гермионы, вырезая что-то, и по тёмным струйкам крови, стекающим на пол, было ясно, что работа уже в разгаре. Лицо Беллатрисы было обращено к жертве, на нём застыла маска сладострастного, безумного сосредоточения. Ещё один душераздирающий крик Гермионы пронзил воздух, заставив Драко вздрогнуть. Он услышал голос Беллатрисы, сладостный и ядовитый: – Что вы взяли из моего хранилища, грязнокровка? Говори! – Мы... не смогли! – выдохнула Гермиона, её голос сорвался от боли. – Чары... всё множилось... горело... – Врёшь! – прошипела Беллатриса, и лезвие снова задвигалось. Новый, оглушительный крик заставил Драко отпрянуть от щели. Его лицо исказилось от ярости и бессилия. Он резко развернулся к Пэнси и Дину. – Надо найти Поттера. Сейчас же, – его голос был хриплым и срочным. Они бросились назад по коридорам, их шаги отдавались эхом в каменных стенах. Едва они выскочили на условленный перекрёсток, как из других проходов начали появляться остальные. Картина была одновременно и обнадёживающей, и удручающей: Кэти и Оливер поддерживали старого Олливандера, который был похож на живой скелет; Ли Джордан и Алисия вели Луну Лавгуд, чьё бледное лицо казалось безмятежным, но глаза были неестественно широко раскрыты; другие волшебники помогали нескольким измождённым, незнакомым узникам. И, наконец, появились Гарри и Рон, в окружении группы спасённых, среди которых был и хмурый гоблин Крюкохват. Не теряя ни секунды, Драко пробился к Гарри и Рону. – Я нашёл её, – выдохнул он, хватая Гарри за рукав. – Она наверху, с Беллатрисой. Её пытают. Мне нужен переполох. Прямо сейчас. Самый громкий, на какой вы способны. Чтобы отвлечь Лестрейндж. Лица Гарри и Рона вытянулись, стали землисто-серыми. В воздухе повисло тяжёлое молчание, нарушаемое лишь приглушёнными стонами пленников. – Всем уходить! – резко скомандовал Гарри, выходя из ступора. – Пусть эльфы заберут спасённых! Драко тут же вызвал Креблина и других домовиков. – Немедленно доставьте их в штаб-квартиру Ордена! – И почти мгновенно эльфы исчезли вместе с Олливандером, Луной и остальными. На перекрёстке осталась лишь горстка отчаянных волшебников, тесно сгрудившихся вокруг Гарри, Рона и Драко. – Слушайте, – Драко говорил быстро и чётко, его глаза горели. – Прямо и направо – главный холл. Ваша задача – поднять адский шум. Швыряйте заклинания, не жалея стен, здесь и так уже всё разграблено. Внезапно Тео внимательно посмотрел на Драко, а затем перевёл взгляд на Гарри. – А как же Поттер? – тихо спросил он. – Если его увидят, Сам-Знаешь-Кого вызовут мгновенно. Рон сначала раскрыл рот, чтобы возмутиться, но резко закрыл его. Лицо его исказилось от осознания горькой правды. – Нотт прав, – пробормотал он, сжимая кулаки. – Гарри, тебе нельзя там светиться. Тебе лучше остаться здесь. Или... вообще уйти. – Что? Нет! – взорвался Гарри. – Я не могу просто... – Уизли прав, – перебил его Драко, и в его голосе не было места для споров. – Если сюда явится Тёмный Лорд, это будет конец для всех. Для нас, для Грейнджер, для всего. Ты – наша главная ставка, Поттер. Тебя нельзя раскрывать. Ты либо остаешься здесь, в подвалах, либо возвращаешься на Гриммо. Третьего не дано. Гарри открыл рот, чтобы яростно возразить, но его взгляд встретился с суровыми, непреклонными лицами Рона, Драко и остальных. Он понял – спорить бесполезно. Сжав кулаки, он сдавленно кивнул, чувствуя жгучую обиду и беспомощность. И в этот самый миг из тёмного прохода, ведущего наверх, появилась коренастая фигура. Питер Петтигрю замер на месте, его маленькие, водянистые глаза расширились от ужаса, увидев целый вооружённый отряд в самом сердце логова Пожирателей. Все застыли в оцепенении. Но Гарри среагировал первым. С рыком он рванулся вперёд и вцепился в Петтигрю, повалив того на каменный пол. – А-а-а! – взвизгнул Хвост, и его серебряная рука молниеносно взметнулась, сдавив горло Гарри стальной хваткой. Они закатились в тень, борясь и задыхаясь. Палочки выскользнули из рук и с шипением откатились в стороны, испуская бесполезные искры. Петтигрю попытался крикнуть, но Гарри из последних сил ударил его кулаком по лицу, заставив замолкнуть. В ответ серебряные пальцы впились в его шею ещё сильнее, и в глазах потемнело. – Я... спас... тебе жизнь... – с хрипом выдавил Гарри, глядя в полные животного страха глаза Петтигрю. – Ты... в долгу... передо мной, Хвост! Эффект был мгновенным, словно нажали на невидимый выключатель. Металлические пальцы, сжимавшие его горло, вдруг дёрнулись, разжались и отпустили его. Гарри откатился, давясь кашлем и жадно глотая воздух. Но тут же все, затаив дыхание, увидели нечто ужасное. Серебряная рука, созданная Тёмным Лордом и наделённая собственной волей, замерла в воздухе, а затем медленно, неумолимо повернулась... и вцепилась в горло самого Петтигрю. Его глаза вылезли из орбит, лицо стало синеть. Он беспомощно затрепыхался, пытаясь оторвать от себя своё же проклятое украшение, но магия, связывавшая его с долгом, оказалась сильнее. Все застыли в оцепенении, глядя на то, как серебряная рука совершает акт возмездия над своим же хозяином. В воздухе стояли лишь хрипы и судорожные вздохи Петтигрю, пока его тело не обмякло окончательно. Воцарилась звенящая тишина, которую нарушил Дин, с трудом отводя взгляд от бездыханного тела: – Ну, теперь-то Гарри точно пора. Драко, не теряя ни секунды, кивнул и резко позвал: – Креблин! Эльф тут же материализовался, его глаза испуганно скользнули по телу на полу. – Отведи Гарри Поттера на площадь Гриммо, – приказал Драко. – И проследи, чтобы он не натворил там глупостей вроде попытки вернуться. Понял? Гарри с возмущением посмотрел на Драко, готовый снова возражать, но, встретившись с его твёрдым взглядом и видя мрачные лица остальных, сдавленно выдохнул. Он молча кивнул Креблину, и ещё один хлопок трансгрессии отозвался эхом в подземелье. Как только Гарри исчез, Драко повернулся к оставшимся. – Я пойду первым, – заявил он коротко. – Вы знаете план. Пэнси тихо вздохнула, качая головой. – Ты суицидальный идиот, который никогда не сдаётся, Малфой. Знаешь об этом? Драко ничего не ответил. Он лишь повернулся к ним спиной – прямая, гордая фигура в полумраке – и твёрдым шагом направился к выходу из подземелий. Остальные, безмолвные и решительные, двинулись за ним, как тени. Остальные, не говоря ни слова, молча двинулись за ним, как тени. Отряд бесшумно поднялся по лестнице, замирая на мгновение на пороге. Главный холл Малфой-мэнора, некогда сиявший холодным величием, предстал перед ними в жалком и запущенном виде. На мраморном полу, покрытом трещинами и грязными разводами, валялись осколки хрустальных люстр, обрывки гобеленов и пустые бутылки. Стены были исписаны грубыми граффити, а с потолка свисали клочья паутины. Воздух был спёртым и пах пылью, потом и злобой. По сигналу Драко все разбежались в разные стороны. И спустя несколько мгновений начался настоящий ад. С визгом, разрывающим уши, взметнулись ввысь Воющие чары. Откуда-то сверху, с галереи, донёсся оглушительный, магически усиленный неприличный звук, за которым последовал дикий хохот Ли Джордана. Этого было достаточно. Как муравьи из разорённого муравейника, из многочисленных дверей холла начали высыпаться Пожиратели. Их лица, искажённые яростью и непониманием, озирались в поисках источника хаоса. Драко, Рон, Дин и Пэнси, прижавшись к стене, метнулись в широкую нишу, скрытую тяжёлой портьерой, как раз рядом с высокими резными дверями в Главную гостиную. В этот самый момент эти двери с грохотом распахнулись, и оттуда вывалилась ещё одна группа Пожирателей и, не глядя по сторонам, ринулась на шум, наверх. Когда последний из них скрылся на лестнице, Драко обернулся к своей маленькой группе. Его глаза горели в полумраке. – Всё, пошли, – прошипел он. – Но держитесь подальше от гостиной. Если Беллатриса всё ещё там с Гермионой, она не должна вас увидеть. – Я иду за Гермионой, – сквозь зубы прошипел Рон, и в его глазах горел огонь, который не смогла бы погасить никакая сила в мире. – И никакой взбесившийся хорёк меня не остановит. Дин и Пэнси с красноречивым видом переглянулись. Рон поймал их взгляд. – Что? – резко спросил он. – Что вы хотите сказать этими своими переглядываниями? – Только то, что ты блестяще подтверждаешь мой тезис, Уизли, – холодно ответила Пэнси, уже выскальзывая из ниши. – В Гриффиндор редко попадают люди, склонные мыслить. Дин, пошли. Дин, пожав плечами, последовал за ней, оставив Рона с Драко наедине. Драко тяжело вздохнул, но не стал комментировать ни выпад Рона, ни колкость Пэнси. Слова были сейчас пустой тратой времени. Вместо этого он молча, как тень, рванулся вперёд, в зияющий проём разорённой гостиной. Комната была разорена не меньше холла: мебель перевёрнута и поломана, обои свисали клочьями, а на паркете зияли дыры. Драко, не замедляя шага, пронёсся через неё и влетел в следующее помещение – некогда роскошную танцевальную залу. Здесь царила та же разруха: зеркала разбиты, шторы сорваны, а с потолка свисали обрывки когда-то сияющей гирлянды. Они застыли на пороге. В центре залы, на грязном полу, лежала Гермиона. Её лицо было залито слезами и грязью, одежда в крови. А над ней, вытянувшись в струну, стояла Беллатриса Лестрейндж. Её палочка была направлена прямо в лицо Гермионы, и на её губах играла безумная, торжествующая улыбка. – Кажется, у нас гости, грязнокровка, – прошипела она. – Здравствуй, племянничек, – ядовито проговорила Беллатриса, всё ещё не поворачиваясь, её палочка не дрогнула, целясь в Гермиону. – Не ожидала увидеть тебя снова так скоро. И в такой... сомнительной компании. Драко проигнорировал её. Его взгляд был прикован к распростёртой на полу девушке. И когда их глаза встретились, он увидел, как в её полных боли и страха глазах вспыхнула крошечная искра надежды. Этого было достаточно. В зале, помимо Беллатрисы и Гермионы, были ещё трое: Крэбб и Гойл, стоявшие с глупыми и злыми лицами, и Миллисент Булстроуд. Последняя была бледна как полотно и, казалось, совсем не рада происходящему. Увидев Драко, она замерла, удивлённо и испуганно разглядывая его. – Что же, – Беллатриса наконец медленно повернула голову, её безумные глаза скользнули по Драко и Рону. – У нас сегодня выпускной экзамен, детки, – она обратилась к слизеринцам. – Ваша задача – убить этих двоих, пока я буду заканчивать свои дела с грязнокровкой. Внезапно за спинами Рона и Драко бесшумно возникли Пэнси и Дин, заняв боевую стойку. Беллатриса, заметив их, широко улыбнулась, обнажив мелкие острые зубы. – А вот и мисс Паркинсон! Какая прелесть! – её голос звенел от садистского восторга. – Её – брать живой. Мне есть что ей... сказать. Слова Беллатрисы прозвучали как выстрел. Крэбб и Гойл, будто гончие, брошенные на дичь, неуклюже, но быстро наставили палочки. Первым среагировал Рон. – Ступефай! – крикнул он, и красный луч рванулся в сторону Гойла. Тот, к удивлению Рона, не растерялся. – Протего! – прохрипел он, и грубый, но эффективный щит отбил заклинание. – Ничего себе, – выдохнул Рон, отскакивая за перевёрнутый диван. – Эти два увальня таки научились держать палочку! В этот момент с грохотом распахнулась боковая дверь, и в залу ворвались трое Пожирателей. Воздух наполнился свистом заклинаний, взрывами разлетающейся мебели и криками. Красные, зелёные и синие вспышки слепили глаза. Дин и Пэнси, стоя спиной к спине, отбивались от одного из новоприбывших, их движения были отточенными и слаженными. Миллисент, прижавшись к стене, металась взглядом. Её глаза перебегали от Беллатрисы, склонившейся над беззащитной Гермионой, к Драко и Пэнси, а потом на Крэбба и Гойла, которые, пыхтя, обменивались заклинаниями с Роном. – Булстроуд, перестань стоять столбом! – проревел Гойл, едва успев отклонить летящий в него Шоковое заклятье. Тем временем Драко, отчаянно пытаясь пробиться к Гермионе, сделал рывок в сторону Беллатрисы. Он парировал заклинание, посланное Крэббом, и рванулся вперёд, но путь ему преградили двое незнакомых Пожирателей: высокий тощий и коренастый, с шрамами на лице. Их палочки были направлены на него, а на губах играли жестокие ухмылки. – Куда собрался, щенок? – прошипел тощий. Драко отскочил, парируя двойной удар, и понял, что до Гермионы ему так просто не добраться. Он яростно наседал на двух Пожирателей, посылая в них одно атакующее заклинание за другим. Флиппендо! Редукто! Импедимента! Но те, хоть и с трудом, парировали удары, медленно тесня его. Он уже собрался крикнуть Рону, чтобы тот подстраховал, как вдруг... Два почти одновременных луча – Петрификус Тоталус! – ударили Пожирателям в спины. Те застыли на месте с гримасами ярости, словно безмолвные истуканы. Драко резко обернулся и увидел Миллисент Булстроуд, всё ещё прижатую к стене, но с твёрдо сжатой палочкой в дрожащей руке. Беллатриса, увидев это предательство, издала пронзительный рык. – Мерзавка! – взметнула она палочку в сторону Миллисент. – Протего! – рявкнул Драко, и его щит вовремя отклонил смертоносное заклинание тётки, которое угодило в стену, оставив на ней глубокую вмятину. Этой секунды ему хватило. Драко рванулся к Гермионе, упав перед ней на колени и прикрыв её своим телом от возможных атак. – Держись, – выдохнул он, хватая её за руку и помогая подняться. Её ноги подкашивались, но она медленно встала, прижимая окровавленную руку к груди. Пэнси и Дин, увидев это, тут же кинулись на помощь, закидывая Беллатрису заклинаниями, чтобы отвлечь её. Та с лёгкостью отбивалась, но была вынуждена на мгновение отступить. – Уходите! Все! – закричал Драко, отступая к окну и таща за собой Гермиону. Драко, не выпуская руки Гермионы, пятясь, отступал к высокому французскому окну, за которым виднелись тёмные очертания сада. Он отбивался от Беллатрисы, чьи атаки становились всё яростнее. Круцио! – визжала она, и ему едва удавалось увернуться от ослепительной вспышки. Пэнси, Дин и Рон, отстреливаясь, отступали в противоположную сторону, уводя за собой других противников. – Конфринго! – рванул Драко палочкой в окно. Стекло с оглушительным треском разлетелось на тысячи осколков, которые он тут же направил в Беллатрису вихрем острой стали. Та с раздраженным взмахом палочки обратила их в пыль, но эта секунда стоила многого. – Выходи! – крикнул Драко Гермионе, подталкивая её к пролому. Сама он развернулся спиной к окну, продолжая дуэль. Если бы не те изнурительные часы, что Беллатриса сама потратила, натаскивая его, он бы уже лежал бездыханным. Её же собственные приёмы теперь обращались против неё. Как только Гермиона, хромая, вывалилась в темноту, Драко прыгнул следом. Они покатились по сырой земле и, не теряя ни секунды, рванули вглубь некогда ухоженного, а ныне дикого и запущенного сада. Позади слышались крики погони. Увернувшись от очередного зелёного луча, просвистевшего у самого виска, они нырнули в первую попавшуюся каменную арку, густо увитую засохшими плетями розы. И вдруг... всё стихло. Давящая аура магии Беллатрисы, свист заклинаний, её безумный смех – всё это разом исчезло. Их окружила неестественная, оглушающая тишина. Словно они переступили невидимый барьер, отсекающий их от всего внешнего мира. Драко резко остановился, заслонив Гермиону собой, и напряжённо осмотрелся. Вместо знакомых очертаний сада его матери, их со всех сторон окружала стена густого, непроглядного тумана. Он обернулся – той самой арки, через которую они вбежали, больше не существовало. На её месте клубилась та же молочно-белая пелена, беззвучная и безжизненная. – Где мы? – прошептала Гермиона, её голос дрожал от боли и замешательства. – Понятия не имею, – сквозь зубы проговорил Драко, сжимая палочку. – Такого здесь быть не должно. Они осторожно двинулись вперёд, и спустя десяток шагов туман неожиданно рассеялся, словно его и не было. Но открывшаяся картина не принесла облегчения. Перед ними простиралась бескрайняя, безлюдная вересковая пустошь, упирающаяся на горизонте в тёмную полосу леса. Над головой в чёрном небе висела огромная, неестественно яркая полная луна, заливая землю призрачным светом. Гермиона хмуро посмотрела на неё. – Полнолуние должно быть только через несколько дней... – она с тревогой посмотрела на Драко. – Неужели я... потеряла счёт времени? Эти дни просто выпали? – Нет, – резко ответил Драко, и в его голосе прозвучало леденящее осознание. – Дни никуда не делись. Но я понял, куда мы угодили. Это пакость Мордреда Нотта, отца Тео. Замкнутое пространство, магически растянутое до бесконечности. Его личные охотничьи угодья. Для особой... дичи. Малфой резко повернулся к Гермионе, его взгляд стал пристальным и сосредоточенным. Она вся съёжилась, инстинктивно прижимая к груди левую руку, но он осторожно, но твёрдо отнял её. – Дай посмотреть, – его голос прозвучал тише. Он разжал её пальцы, и его собственные пальцы на мгновение задрожали. На бледной коже тыльной стороны ладони, в сырой крови и воспалённой плоти, было грубо вырезано слово: «Грязнокровка». Драко почувствовал, как его собственное дыхание перехватило. Он навёл палочку на рану, его голос стал твёрдым: – Вулнера санентур! Но вместо того, чтобы затянуться, порезы, будто живые, разом сочились ярче, и кровь выступила с новой силой. Гермиона сдавленно вскрикнула, вырывая руку. – Чёрт, – выдохнул Драко, с ужасом глядя на свою палочку. – Она наложила проклятие... Оно не даёт ране заживать. Он снова взмахнул палочкой, на этот раз вызывая чистые бинты, которые обернулись вокруг её предплечья. Но едва белая ткань коснулась кожи, как на ней тут же проступило алое пятно, быстро расползаясь и пропитывая материал. – Так, – парень вздохнул поглубже, набирая воздух в лёгкие. – Креблин! Ответом ему была тишина. Верный домовой эльф не услышал зова хозяина. Либо не смог пробиться сквозь завесу из заклинаний. – Ладно, – сказал он, пытаясь взять себя в руки. – Ладно. Сначала нам нужно укрытие. – Нотт, когда хвастался этой своей... игровой зоной, упоминал, что хотел перенести сюда часть фамильного леса. Он должен быть где-то рядом. Они побрели через колючий вереск, и вскоре тёмный силуэт леса действительно вырос перед ними. У самой кромки они нашли несколько старых, поваленных бурей деревьев. Их огромные корни, вывороченные из земли, образовали естественный навес. – Здесь, – Драко указал на узкое углубление между двумя самыми крупными стволами. Он наскоро проверил пространство палочкой на наличие опасностей, а затем вполз внутрь, помогая Гермионе последовать за ним. В тесном, земляном укрытии пахло сыростью, гнилой древесиной и…безопасностью. Пусть и иллюзорной. Они устроились в тесном земляном укрытии, инстинктивно прижавшись друг к другу, чтобы согреться в холодном ночном воздухе. Драко коротким взмахом палочки разжёг между ними магический костёр – небольшое пламя, которое отдавало ровное тепло, но не дымило и не требовало дров. Свет мягко освещал их измученные лица. Гермиона, наконец переведя дух и немного успокоившись, тихо проговорила, глядя на пламя: – Ты пришёл за мной. Это не был вопрос, а просто констатация факта, в котором сквозило глубочайшее облегчение. Драко не сразу нашёл слова. Он смотрел на её бледное, испачканное грязью и следами слёз лицо, на тёмное пятно на бинтах. – Я всегда буду возвращаться к тебе, – наконец сказал он, и его голос прозвучал тихо, но с абсолютной, несокрушимой уверенностью. – Всегда. Они сидели в тишине, слушая, как потрескивает магическое пламя и как ветер гуляет в ветвях над их укрытием. – Что мы будем делать? – наконец спросила Гермиона, и в её голосе снова зазвучала привычная практичность, пробивающаяся сквозь боль и усталость. – Есть ли выход отсюда? – Должен быть, – ответил Драко, глядя в темноту за пределами их укрытия. – Пожиратели, которые приходят сюда поохотиться, должны как-то возвращаться. Нотт не стал бы создавать ловушку без выхода для своих. Просто... его не так просто найти. Он почувствовал, как она невольно потянулась к карману, которого не было у её рваного платья, и её лицо исказилось гримасой досады. – У меня нет палочки. Беллатриса... она сломала её у меня на глазах. – Палочка есть у меня, – твёрдо сказал Драко. – Этого пока хватит. – Он замолчал на мгновение, его взгляд стал отстранённым. – Я боялся, что пока мы ждали вестей из Ордена... мы опоздаем. Что они не придут за тобой, а мы... мы не успеем. Гермиона сгорбилась, глядя на своё забинтованное запястье. – Я уже... смирилась с тем, что умру там, – тихо призналась она. – Беллатриса рассказала мне всё. Сказала, что наш план был хорош, но наивен. Трэверс явился в мэнор и доложил, что кто-то под её личиной пытается проникнуть в её сейф. – Гермиона сглотнула. – Она пришла в ярость, когда поняла, что это была я. Использовала Круциатус... Требовала сказать, что мы взяли. Сумочку... сумочку отобрали. – Всё это не имеет значения, – твёрдо перебил её Драко, поворачиваясь к ней так, чтобы она видела его глаза. – Ничего из этого не важно. Важно лишь то, что ты жива. Мы найдём способ уничтожить крестражи. Поттер сказал, что в Тайной комнате ещё должны оставаться клыки василиска. Гермиона странно поёрзала на месте, и на её бледном лице появился румянец смущения. – Вообще-то... – она потянулась здоровой рукой к поясу своих изодранных брюк под изорванной юбкой и осторожно вытащила спрятанный в складках ткани длинный, изогнутый и смертельно ядовитый клык василиска. – Они... э-э... всё ещё у меня. Я успела вытащить их из сумочки и спрятать, пока нас вели. К счастью, они отобрали только палочку и сумочку, а обыскивать не стали. Драко уставился на неё, не веря своим ушам. – Что? Она смотрела на него с виноватым и в то же время торжествующим видом, держа в дрожащих пальцах один из немногих предметов в мире, способных уничтожить крестраж. Драко уставился на клыки, потом на Гермиону, и вдруг тихий, почти бесшумный смех вырвался у него из груди. В нём не было ни капли веселья – лишь горькое облегчение и безмерное удивление. – Ты... ты невозможно потрясающая, – выдохнул он, качая головой. – Просто невозможно. Они замолчали, и в тишине, нависшей над их укрытием, Гермиона начала различать нечто странное. Не просто отсутствие голосов – а полную, абсолютную мёртвую тишину. Ни шелеста листьев, ни стрекотания насекомых, ни даже дуновения ветра. – Здесь так тихо, – прошептала она. – Совсем нет звуков. – Вряд ли Нотт утруждал себя копированием всякой мелочи вроде букашек и птиц, – ответил Драко, пожимая плечами. – Главное – ландшафт для его садистских игр. Их силы были на исходе. Глаза сами собой закрывались, и вскоре они, сидя плечом к плечу в тесном укрытии, погрузились в тревожный, прерывистый сон. Когда они проснулись спустя несколько часов, их встретила всё та же непроглядная ночь. Полная луна по-прежнему висела в небе, не сдвинувшись ни на миллиметр. – Время здесь не движется, – тихо заключила Гермиона, с тревогой глядя на небо. – Вероятно, это сделано специально, чтобы... И в тот же миг, как будто в ответ на её слова, из леса не очень далеко от них донёсся протяжный, раздирающий душу вой. За ним – второй, третий, сливающиеся в леденящую кровь хоровую симфонию. Они переглянулись, и в их глазах вспыхнуло одно и то же ужасное понимание. Вечная ночь и неизменная полная луна... это было не для них. – Это для них, – прошептал Драко, и его пальцы снова сомкнулись на палочке. – Оборотней. Здесь идеальные условия для охоты. – Кажется, нас наконец-то начали искать, – мрачно констатировал Малфой, помогая Гермионе подняться. Они выбрались из укрытия, вглядываясь в сумрак леса, откуда доносился вой. Драко положил палочку на ладонь, пытаясь произнести заклинание компаса, но кончик её остался совершенно неподвижным, словно пространство вокруг не имело ни севера, ни юга. – Чёрт. Магия Нотта блокирует навигацию. Придётся полагаться на интуицию. Они вышли из леса на открытую пустошь и побежали в том направлении, откуда, как им казалось, пришли. Ноги вязли в колючем вереске, дыхание сбивалось. Внезапно перед ними выросла стена – не каменная, а состоящая из того же густого молочного тумана, что и вначале. Она была плотной и непроницаемой, словно вата. – Дальше нельзя, – выдохнула Гермиона, проводя ладонью по холодной пелене. – Значит, идём вдоль, – скомандовал Драко, хватая её за здоровую руку. Они двинулись налево, бежали, спотыкаясь, вдоль невидимой границы, в отчаянной надежде найти брешь, щель, хоть что-то. А сзади, из тёмной чащи, доносился всё приближающийся хор оборотней. Вой стал громче, яростнее. Чудовища явно учуяли добычу и теперь неслись по их следу, с каждым мгновением сокращая расстояние между собой и двумя волшебниками. Вой оборотней был уже так близко, что слышался отдельный лай и хруст веток. Драко резко развернулся, его лицо исказилось решительной гримасой. – Инсендио! – крикнул он, взмахнув палочкой в сторону сухого вереска. С оглушительным треском пламя вспыхнуло и ринулось вперёд, быстро распространяясь по пустоши, подгоняемое странным, невидимым ветром этого места. Яркое зарево озарило ночь, а чёрный дым густыми клубами поднялся к небу. Вой оборотней на мгновение сменился недоумённым визгом, а затем взорвался новой, яростной силой. – Это ненадолго задержит их! – прокричал Драко, хватая Гермиону за руку. – Бежим! Они помчались вдоль туманной стены, выбиваясь из сил. Ноги подкашивались, в легких горело. Драко то и дело оглядывался, и каждый раз огненные тени на стене дыма становились ближе и четче. Сквозь треск огня уже пробивался их звериный рёв. И вдруг – словно мираж – прямо из стены тумана перед ними возник небольшой каменный домик с единственной тёмной дверью. Не раздумывая, они ворвались внутрь и с силой захлопнули за собой тяжёлую деревянную дверь, щёлкнув засовом. В тот же миг на стенах вспыхнули канделябры, заливая помещение тёплым оранжевым светом. Гермиона, тяжело дыша, прислонилась к стене и огляделась. Домик был похож на охотничью сторожку. Вдоль стен висели мантии – одни белые, другие ярко-красные. Рядом на полках лежали маски тех же цветов, уродливые и безликие, полностью скрывающие лицо. Драко, пробежавшись взглядом по этому немому свидетельству садистских игр, мрачно выдохнул: – Это место, где они готовятся к охоте. Делятся на команды. – Его взгляд загорелся. – Значит, выход должен быть где-то здесь. Они не стали бы заходить слишком глубоко, чтобы начать свою забаву. Внезапно дверь домика содрогнулась от мощного удара, заставив их вздрогнуть. За ней послышался низкий рык и скрежет когтей по дереву. Затем раздался хриплый, полный ненависти крик: – Выходите, мы знаем, что вы там! Сдавайтесь, и, возможно, умрёте быстро! Драко замер, узнав голос. – Сивый. Значит, это его стая. Он осторожно выглянул в узкую бойницу окна. На пустоши, освещённые луной, метались дюжина оборотней. Их свирепые морды были искажены злобой, а глаза горели желтоватым огнём. Они уже окружали домик, готовясь к штурму. – Возможно, закрыться здесь было не самой лучшей идеей, – мрачно констатировал Драко, отходя от окна. – Мы можем укрепить дверь, – предложила Гермиона, всё ещё бледная, но собранная. Драко кивнул и взмахнул палочкой: – Лапифрагма! Дверь на мгновение озарилась голубоватым свечением, став прочнее стали. Удары снаружи стали звучать глуше, но не прекратились. И тут их внимание привлёк стол в центре комнаты. На нём, словно из ниоткуда, появилось множество блюд: дымящееся жаркое, свежий хлеб, овощи, фрукты и кувшины с вином. Запах был умопомрачительным. Драко коротко хмыкнул: – Вот это уже выглядит неплохо. Они оба вдруг осознали, что дико проголодались – последний раз они ели больше суток назад, перед налётом на Гринготтс. – Мы всё равно никуда не денемся отсюда, – разумно заметила Гермиона, глядя на яства. – А если умирать, то лучше на сытый желудок. И под аккомпанемент яростного воя и ударов в дверь они принялись за еду, создавая сюрреалистичную картину – два измученных волшебника, ужинающих с королевской роскошью, пока за стенами бесновалась стая оборотней. Спустя некоторое время оглушительные звуки за стенами пошли на убыль. Яростные удары в дверь прекратились, вой и скрежет стихли, сменившись настороженной, зловещей тишиной. Драко снова подошёл к узкому окну и, прищурившись, выглянул наружу. – Их стало меньше, – тихо сообщил он, возвращаясь к столу. – Половина, если не больше. Похоже, решили поискать другой путь внутрь или просто сменили тактику. Он сел, уставившись на укреплённую дверь, его пальцы бессознательно барабанили по столу. – Выход должен быть где-то рядом, – задумчиво проговорил он вслух. – Трансгрессия здесь не работает, а тащиться пешком километры – это ниже достоинства любого уважающего себя чистокровного волшебника. Значит, от точки входа до этого домика – не больше десяти-пятнадцати минут ходьбы. Метров сто, максимум сто пятьдесят. – Он провёл рукой по воздуху, указывая направление. – И двигаться надо прямо от двери. С той стороны, откуда мы пришли, выхода не было. Гермиона, доедая кусок хлеба с жарким, кивнула. – Осталась сущая мелочь – выйти отсюда так, чтобы нас не разорвала в клочья стая голодных оборотней. – Пока что у меня нет ни единой идеи, как это провернуть, – мрачно признался Драко, откидываясь на спинку стула. – Зато у меня есть, – неожиданно заявила Гермиона, откладывая нож и вилку. В её глазах, уставших, но ясных, вспыхнул знакомый огонёк – огонёк гения, рождающего безумные планы. Драко пристально смотрел на Гермиону, ожидая продолжения. – В той книге по теории магии, которую ты мне подарил на Рождество, – начала она, – бабушка писала, что магия исходит от самого волшебника, а не от палочки. Палочка – лишь инструмент для фокусировки. Без неё тоже можно колдовать. – Я читал, – кивнул Драко. – И пробовал. Получилось разве что заставить перо дёрнуться. Это невероятно сложно. – У меня получилось подогреть кружку горячего шоколада, – сказала Гермиона. Её голос был ровным, в нём слышалась уверенность. – Я могу попробовать создать щит. Просто держать его над нами, пока мы будем искать выход. Драко нахмурился, обдумывая её слова. – Это... интересная идея. Но есть нюанс. – Он выбрал слова с осторожностью. – Магия без палочки действительно может быть мощнее, но волшебники неспроста изобрели заклинания. Готовая форма – это чёткие границы. Без неё... тебе нужно иметь в голове идеальную, несокрушимую картину того, чего ты хочешь. Твоя воля не должна дрогнуть ни на миг. Ни тени сомнения. Иначе сила вырвется наружу непредсказуемо. Вряд ли нам сейчас нужен вышедший из-под контроля обскур или что-то похуже. – Я справлюсь, – твёрдо заявила Гермиона. Её подбородок упрямо вздёрнулся. – У меня нет другого выбора. И у тебя тоже. Драко задержал на ней взгляд, видя не только решимость, но и упрямство. Он тяжко вздохнул, понимая, что они загнаны в угол. – Ладно, – сдался он. – Идей лучше у меня всё равно нет. – План такой, – сказала Гермиона, вставая и отодвигая стул. – Я пытаюсь создать вокруг нас щит. Когда у меня получится, ты открываешь дверь, и мы выходим. Драко коротко хмыкнул, в его голосе прозвучала тень былой насмешки, смешанной с невольным уважением. – «Когда», а не «если». Завидую твоей самоуверенности, Грейнджер. – Мы начнём двигаться вдоль стены, – продолжала она, не обращая внимания на его ремарку, – и будем искать выход. Найдём его и убираемся как можно дальше. – План, прямо скажем, не блещет деталями, – проворчал Драко, но вздохнул и согласился: – Ладно. Надо пробовать. Гермиона закрыла глаза, собравшись с мыслями, а затем протянула руки в сторону Драко, сосредоточившись. Первые полчаса были мучительными. В воздухе вокруг Драко то и дело вспыхивало мерцающее сияние, на мгновение образуя полупрозрачный барьер, но он тут же рассыпался на сверкающие осколки с тихим шипением. Каждый раз Гермиона сжав зуда, бормотала себе под нос: «Нет, не так... Концентрация... Границы должны быть чёткими...» Она нервно расхаживала по домику из угла в угол, то и дело бросая на Драко взгляды, полные разочарования в себе самой. Пока она экспериментировала, Драко сидел, обдумывая другие, ещё более мрачные варианты. Один против дюжины оборотней он, конечно, не выстоит. Но если атаковать их через узкое окошко... Мысленно прикинув, он отбросил эту идею: так он сможет снять максимум двоих-троих, прежде чем остальные разбегутся и найдут другой способ добраться до них. Можно открыть дверь и постараться срезать их заклинаниями на узком пространстве. Но оборотни быстрее и сильнее любого человека. Увернуться от их стремительных атак в ограниченном пространстве будет практически невозможно. Оставался последний, отчаянный вариант – Адское пламя. Заклинание, способное спалить всё вокруг. Но Драко никогда не мог как следует его контролировать. К тому же они сами рискуют не успеть выбраться из зоны действия пламени. Слишком рискованно. Он снова вздохнул, глядя на сосредоточенное лицо Гермионы. Пока что её план, каким бы призрачным он ни был, оставался единственной надеждой. Внезапно Малфой заметил, что воздух вокруг него замерцал, словно над раскалённым камнем. Он перевёл взгляд на Гермиону и увидел нечто странное: её фигура стала зыбкой, расплывчатой, будто он смотрит на неё сквозь толщу воды или потоки горячего воздуха. – Ну как, есть прогресс? – спросил он и сам вздрогнул, услышав свой собственный голос – приглушённый и отдалённый, словно доносящийся из-под земли. В ответ Гермиона, не говоря ни слова, резким движением швырнула в него яблоко со стола. Драко инстинктивно дёрнулся, чтобы уклониться, но яблоко, не долетев до него с полметра, со звонким стуком отскочило в сторону, будто ударилось о невидимую стеклянную стену. До него донёсся приглушённый, но полный торжества возглас Гермионы: – Получилось! Она быстро подошла к нему и встала рядом, и тут же её облик снова стал чётким, а голос зазвучал нормально, как будто они находились внутри одного невидимого пузыря. – Выходим. Сейчас. Пока я держу в голове образ этого щита. Не теряя ни секунды, Драко выхватил палочку. – Фините! Голубоватое свечение, укреплявшее дверь, погасло. Он резко дёрнул на себя щеколду и распахнул дверь, впуская внутрь холодный ночной воздух и яростный рёв поджидавших их оборотней. Едва они вышли из домика, как из темноты на них устремились несколько тёмных силуэтов. Но вместо того, чтобы вцепиться в них когтями, оборотни с оглушительным визгом отскочили назад, словно наткнувшись на невидимую стену. Один из них, попытавшись пробить барьер лапой, лишь отбросил себя самого на несколько футов. – Держись рядом! – крикнул Драко Гермионе и, не теряя ни секунды, рванул к туманной стене, начал лихорадочно ощупывать её поверхность, ища хоть малейшую аномалию. Они двигались вдоль стены, медленно, но верно, а разъярённые оборотни бежали рядом, время от времени бросаясь на барьер и отскакивая от него. Внезапно Гермиона вскрикнула, указывая здоровой рукой вперёд: – Смотри! Кажется, там! Её взгляд был прикован к участку стены, который казался чуть темнее, более плотным. Но этот порыв стоил ей концентрации. Невидимый щит вокруг них дрогнул, затрещал и лопнул с звуком, похожим на лопнувшее стекло. В тот же миг они оба рванули к тёмному пятну, молясь всем богам, которых знали, чтобы это был выход, а не просто обман зрения. За спиной уже слышался тяжёлый топот и рык приближающихся оборотней. Они влетели в проём и ощущение резко сменилось. Давящая тишина сменилась шелестом вереска на ветру, криками ночных птиц и запахом живой земли. Они вывалились на настоящую вересковую пустошь, под настоящее ночное небо. Но передышка была короткой. Из туманного портала следом за ними выпрыгнули первые оборотни. – Флиппендо! – проревел Драко, разворачиваясь и посылая в них ослепляющую вспышку света, которая заставила тварей отпрянуть с воем. Мощная волна энергии отбросила первых двух оборотней, сбив с ног остальных. Этой секунды хватило. – КРЕБЛИН! – закричал он во всю мощь. Воздух с хлопком разорвался, и верный эльф появился перед ними, его глаза были полны ужаса. – Забирай нас отсюда! Сейчас же! – скомандовал Драко, хватая Гермиону за талию. Ещё один хлопок – и пустошь снова опустела, оставив стаю оборотней в ярости и недоумении.