У медали всегда две стороны

Отвратительное ощущение трансгрессии вырвало их из холодной пустоши и швырнуло в знакомую, но теперь такую желанную реальность. Они буквально вывалились из воздуха и рухнули на вычищенный ковёр в гостиной на площади Гриммо. – Срань Господня! – раздался возглас Нотта. Он и Забини, лениво игравшие в шахматы у камина, вскочили, с изумлением уставившись на неожиданно появившуюся пару в компании домового эльфа. – Малфой? Грейнджер? – Блейз был ошарашен, но его взгляд выражал невероятное облегчение. Слизеринцы бросились к ним, их лица выражали смесь счастья и потрясения. Теодор, опустившись на колени, тряс Драко за плечо, а Блейз помогал подняться Гермионе. – Гарри! – закричал Нотт в сторону лестницы. – Поттер! Иди сюда! Быстро! Сверху послышались стремительные шаги, и через мгновение в дверном проёме возник Гарри. Он выглядел измождённым, с тёмными кругами под глазами, но при виде друзей его лицо озарилось гримасой невероятного облегчения. Поттер молча, не говоря ни слова, переступил порог, встал перед Гермионой и крепко, по-братски обнял её, прижимая к себе так, словно боялся, что она исчезнет. – Мы думали... мы уже не надеялись... – его голос сорвался. Затем, ко всеобщему изумлению, Гарри отпустил Гермиону, развернулся и так же молча и крепко обнял Драко. Это был короткий, но безмерно искренний жест. Драко на секунду застыл в оцепенении, словно пытаясь осознать происходящее, а потом неловко похлопал Гарри по спине, словно говоря: «Всё в порядке, я понимаю». – Где вы пропадали? – наперебой засыпали их вопросами Тео и Блейз. – Мы обыскали весь мэнор! Поттер чуть с ума не сошёл! Мы уже думали... – Две недели! – выпалил Блейз, видя, что Драко смотрит на него на него с недоумением. – Вы исчезли две недели назад! – Две недели, – повторил Тео, всё ещё не отрывая от них счастливого взгляда. – Вы исчезли на две целых недели. Мы... Поттер… – он замолчал, не в силах договорить. Гермиона и Драко растерянно переглянулись. Для них прошло едва ли полтора дня. – Никогда так больше не делайте, – хрипло проговорил Гарри, отступая и глядя на них обоих. – Никогда. Гермиона смотрела на друга и видела в его запавших глазах не просто усталость, а отголоски настоящей пытки. За эти две недели он, должно быть, проиграл в голове сотни самых чудовищных сценариев их гибели – тех самых кошмаров, что были продолжением ментальной тюрьмы, в которой он уже побывал. Она снова обняла его, стараясь не потревожить раненную руку. – Всё в порядке, Гарри, – тихо сказала она. – Всё обошлось. Драко меня спас. Тем временем Малфой, с трудом переставляя ноги, рухнул в ближайшее кресло. Он провёл рукой по лицу, смахивая невидимую пыль и усталость. – Ладно, – его голос звучал сипло. – Кто-нибудь просветит меня, что здесь происходило, пока мы отдыхали в гостеприимных охотничьих угодьях Нотта-старшего? Забини подвинул другое кресло, уселся рядом и тяжело вздохнул. – Новости, как водится, трёх сортов. Есть хорошие, не очень и... крайне хреновые. Драко мрачно усмехнулся в ответ. – Начинай с самого болезненного. Давай, Забини, не томи. Блейз задумчиво постучал пальцами по подлокотнику, собираясь с мыслями, а затем начал, его голос зазвучал непривычно обречённо: – После налёта на мэнор Пожиратели словно с цепи сорвались. Они начали охоту на всех, кого можно было хоть как-то заподозрить в связях с Орденом. По последним данным, погибло около двух сотен волшебников. – Он сделал паузу, давая этим ужасающим цифрам повиснуть в воздухе. – Но это ещё цветочки. Он перевёл взгляд на Драко, и в его глазах читалась тревога и страх. – Они ополчились на маглов. Все эти истории с тормозами в автобусах теперь кажутся невинными детскими шалостями. Самые оголтелые устроили настоящую охоту на людей прямо на улицах крупных городов, средь бела дня. Стая Сивого устроила резню в центре Манчестера. Это... – Блейз сглотнул, – это самое вопиющее нарушение Статута Секретности за всю его историю. Министерство, то, что от него осталось, даже не пытается это скрыть. Они просто объявили это «стихийными бедствиями» и «массовой истерией». Гермиона, двигаясь медленно и осторожно, словно на голове девушки стояла стопка книг, опустилась на соседний диван, вплотную примыкавший к креслу Драко. Она молча взяла его руку в свою, сжимая пальцы, ищущие опоры. Её взгляд, полный беспокойства, был прикован к Блейзу. Тот в ответ криво усмехнулся, улыбка не дотягивалась до его глаз. Гарри молча сел рядом с Гермионой, его плечо почти касалось её плеча. Тео шумно пододвинул своё кресло, и вскоре они все сидели в тесном, невесёлом полукруге, словно на совете перед битвой. Блейз вздохнул и продолжил свой доклад. – Из-за рубежа пришли новости. Довольно своеобразные. Многие правительства официально объявили Сами-Знаете-Кого вне закона и разорвали дипломатические отношения с нашим Министерством. – Он пожал плечами. – На первый взгляд, не так уж плохо. Европа, кажется, не хочет наступать на те же грабли, что и в первую войну, и уж тем паче не горит желанием повторять эпоху Гриндевальда. – Но? – односложно бросил Драко, уже предчувствуя подвох. – Но это же оставляет нас в полной изоляции. Ждать подмоги со стороны не приходится. Никакой реальной помощи – ни войск, ни поставок, ни убежищ для беженцев – ничего. Они просто отгородились, – он замолчал, подбирая слова. – И, если Пожиратели не угомонятся и продолжат так откровенно нарушать Статут... – Блейз сделал многозначительную паузу, – это может привести к тому, что Международная конфедерация магов будет вынуждена наложить карантин. Полностью изолировать Великобританию от остального магического мира. До тех пор, пока мы тут, на своих островах, либо не разберёмся с ополоумевшим тёмным волшебником, либо... не вымрем. Тишину, наступившую после слов слизеринца, нарушало лишь потрескивание дров в камине. Каждый переваривал услышанное, осознавая всю глубину безумия, охватившего страну. Внезапно с парой тихих хлопков появились Креблин и Хуго. Их большие глаза сияли от счастья при виде вернувшегося хозяина. Не говоря ни слова, они лихорадочно засуетились, накрывая стол для позднего бранча. Серебряные блюда с яичницей, беконом, круассанами и свежими фруктами возникали в воздухе, наполняя комнату аппетитными ароматами. Эльфы явно выкладывались по полной, радуясь возвращению Малфоя. – Спасибо, – тихо сказал Драко, и домовики, расплывшись в улыбках, исчезли с ещё одним радостным хлопком. Гермиона, глядя на дверь, спросила: – А что с наблюдателями? Теми, что дежурили на площади? – С момента налёта на мэнор – ни души, – ответил Нотт, наливая себе чай. – Но мы всё равно не рискуем пользоваться парадной дверью. Лучше не искушать судьбу. – Надо сообщить в Орден, что вы живы, – решительно сказал Гарри. – Они всё ещё ищут вас. – Ни в коем случае, – тут же отреагировал Драко, его голос прозвучал резко. – Эту информацию лучше держать в тайне. Пока что. На всякий случай, если наша милая Катажина была не единственной крысой в Ордене. Гермиона перевела взгляд на Блейза. – Ты говорил о хороших новостях. Каких именно? Тот с лёгкой, почти невидимой улыбкой откусил кусок тоста. – Ах, да. Самая хорошая новость заключается в том, что Тёмный Лорд до сих пор не в курсе всего, что произошло. И о Гринготтсе, и о мэноре. Он всё ещё за пределами Великобритании. Гарри кивнул, его взгляд упал на чашу, всё ещё стоявшую на телевизоре. – Знай он, что мы не только пробрались в его логово, но и вынесли оттуда ещё один крестраж, – он мотнул головой в сторону золотого сосуда, – он бы уже давно был здесь. И прихватил бы с собой всю свою свору. Затем Поттер тяжело вздохнул и болезненно поморщился. – Есть ещё одна плохая новость. Единственное, что может уничтожить крестражи, помимо меча, находится в Хогвартсе. А меч... – он с сожалением развёл руками, – я потерял его в Гринготтсе, когда лез на дракона. Гермиона посмотрела на него, и на её измученном лице появилась торжествующая улыбка. Она сунула здоровую руку в карман своей изорванной одежды и осторожно вытащила свёрток, повторяющий по форме длинный, изогнутый клык василиска. – Не единственное, – тихо сказала она, положив его на стол рядом с тарелкой с фруктами. – Жаль, конечно, сумочку. Теперь она потеряна навсегда. – Гермиона, – Гарри в изумлении уставился на свёрток с клыками. – Откуда?.. Впрочем, не важно. Это упрощает дело. – Когда всё это закончится, – сказал Драко, глядя на девушку, – я подарю тебе любую сумочку, какую ты захочешь. И сам зачарую её на Незримое расширение. Обещаю. Взгляды Гарри, Тео и Блейза мгновенно встретились, и это немое общение не ускользнуло от внимания Драко. Он нахмурился, чувствуя подвох. – Что? – резко спросил он. – В чём дело? Тео вздохнул и отставил свою чашку. – Не знаю, к какой категории это отнести... к плохим или... к очень плохим. Но, Драко... мэнора больше не существует. Он сделал паузу, глядя на своего друга с редкой для него неуверенностью. – Пожиратели. После того, как мы всех оттуда вытащили и устроили тот переполох... они вернулись. Спалили его дотла. А потом сравняли с землёй всё, что осталось после пожара. От твоего дома... ничего не осталось. Драко замер, его взгляд стал отсутствующим, будто он пытался мысленно вызвать образ высоких окон, мраморных полов и портретов предков – и не мог. Его дом, его крепость, место, где прошло его детство и которое он одновременно и ненавидел, и считал своей незыблемой цитаделью... его больше не существовало. – Мне так жаль, Драко, – тихо сказала Гермиона, её пальцы слегка сжали его руку. Его взгляд сфокусировался на ней. Затем он коротко, беззвучно рассмеялся. Звук был больше похож на выдох. – Не стоит. Мэнор – далеко не единственная собственность семьи. – Он пожал плечами, и это движение казалось нарочито небрежным. – Мама, конечно, расстроится. Она вложила столько сил в реконструкцию жилого крыла. Но внутри, под слоем показного равнодушия, он почувствовал нечто странное – не боль, а скорее... освобождение. Груз вековых традиций, давящее наследие, все эти правила, в которых он был зажат как в тисках – всё обратилось в пепел вместе с камнями. Теперь он был действительно свободен. Свободен построить свой собственный дом. Не дворец для демонстрации могущества, а просто... дом. Не Малфоев. Свой. Все молча принялись за еду, поглощая приготовленный эльфами бранч. Тишина затягивалась, становясь звенящей. – Ладно, – наконец нарушил молчание Драко, отодвигая пустую тарелку. – И какие были планы, пока мы с Грейнджер отсутствовали? Что-то кроме героического сидения в заточении и поедания всех запасов? Тео пожал плечами. – Наши планы не особо изменились. Мы всё так же ждём ночь на первое мая, чтобы связать меня с Поттером кровными узами. Осталось не так долго. А Орден сейчас по уши в работе – тушит пожары в прямом и переносном смысле, помогает волшебникам эвакуироваться из страны магловскими способами. Гарри кивнул, подхватывая нить разговора. – После этого мы планировали проникнуть в Хогвартс малой группой, чтобы добраться до Тайной комнаты и тех самых клыков. – Его взгляд упал на свёрток с клыками, лежащий рядом с чашей на столе. – Но теперь... теперь мы можем уничтожить крестраж прямо здесь и сейчас. Все взгляды синхронно переместились на злополучную чашу Хельги Хаффлпафф, безмятежно стоявшую на выключенном телевизоре. Драко нахмурился, его пальцы сомкнулись на ручке фарфоровой чашки с цветочным узором. – Поттер, а он... чувствует это? Уничтожение крестражей? Гарри замер, его взгляд стал отсутствующим. Он ушёл в себя, перебирая воспоминания. Нора. Пламя, пожирающее дом. Всепоглощающая ярость, волной накатившая на него в ту ночь. В ту же ночь был уничтожен медальон. Были ли это его собственные эмоции, вызванные страхом потери? Или же он снова, как это случалось раньше, уловил отголоски бешенства Тёмного Лорда? – Я... не уверен, – наконец выдохнул он, возвращаясь в настоящий момент. – Но я не могу исключать, что он что-то чувствует. Какую-то потерю, разрыв. – В таком случае, – тут же ответил Драко, его голос прозвучал резко, – мы не можем рисковать. Сначала надо найти остальные крестражи. Все. И лишь потом уничтожать их. Желательно все разом. Чтобы как можно дольше оставлять его в неведении и не дать ему усилить охрану оставшихся. Гарри согласно кивнул. – Звучит разумно. Потому что нам всё равно нужно найти оставшиеся крестражи, а мы не имеем ни малейшего понятия, что они из себя представляют. Драко почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он едва удержался, чтобы не взглянуть на Гермиону, не выдать себя малейшим движением. Как минимум один крестраж мы нашли, пронеслось у него в голове с горькой иронией. И он сейчас сидит рядом с нами, смотрит на нас усталыми изумрудными глазами. – Ладно, – Тео разбил тягостное молчание, откинувшись на спинку кресла. – Мы свою часть рассказали. Теперь ваша очередь. Где вы пропадали все эти две недели? Что это за «охотничьи угодья» моего отца? Драко и Гермиона обменялись взглядами – долгим, полным общего понимания всего пережитого кошмара. И затем они начали рассказывать. Попеременно, перебивая и дополняя друг друга. О туманной пустоши и вечной ночи, о домике с мантиями и масками, о стае оборотней Фенрира Сивого, о бегстве и отчаянной попытке создать щит без палочки. Когда они закончили, в гостиной снова повисла тишина, на этот раз – потрясённая. – Как же я рад, что мой отец больше не сможет придумать ничего подобного, – хмуро сказал Тео. Гермиона тяжело вздохнула и медленно поднялась с дивана, её движения всё ещё были скованными от усталости и боли. – А теперь, – сказала она, и в её голосе слышалось крайнее изнеможение, – я бы хотела смыть с себя последние несколько суток... или, если верить вам, пару недель. Смотря с какой стороны посмотреть. Сон Драко был беспокойным и прерывистым. Он снова метался по бесконечной пустоши, держа за руку Гермиону. Их ноги вязли в вереске, а позади нарастал знакомый ужасный вой. Каждый поворот, каждая тропинка неизменно приводила их к одной и той же фигуре – Беллатрисе, загораживающей путь. Безумная улыбка растягивала бледные губы, палочка поднималась, ослепительная зелёная вспышка... В очередном витке кошмара, когда зелёный свет уже заполнял всё его сознание, Драко почувствовал лёгкое прикосновение к плечу. Чья-то маленькая, прохладная ладошка осторожно трясла его. Он резко открыл глаза, сердце колотилось где-то в горле. В полумраке комнаты он увидел Либби, одну из домовых эльфиек. Её огромные глаза были полны беспокойства. – Мастер Драко должен проснуться, – прошептала она, едва слышно. – Перед домом... происходит что-то странное. Господин должен это увидеть. Ледяная тяжесть опустилась в желудок. Всё, что было «странным» в последнее время, неизменно оказывалось чем-то смертельно опасным. Драко кивнул, с трудом переводя дыхание. Он осторожно выбрался из-под одеяла, стараясь не потревожить Гермиону, спавшую рядом глубоким, исцеляющим сном. Накинув на себя первый попавшийся под руку халат, он босиком последовал за эльфийкой по холодным доскам пола. Почему-то здесь, в отличие от «Риардана» пол был холодным всегда, даже когда эльфы топили все камины в доме. В гостиной было пусто и тихо. Либби подвела его к зашторенному окну, выходящему на площадь Гриммо. – Смотрите, – указала она дрожащим пальчиком на узкую щель между портьерами. Драко прильнул к окну, и его дыхание на мгновение застряло в груди. За окном, на залитой тусклым утренним светом площади, застыла жуткая сцена. Трое Пожирателей в чёрных мантиях стояли кольцом, их палочки были направлены вниз, в центр их круга. Даже без звука в их позах читалась жестокая насмешка. Там, на ледяной брусчатке, лежало неподвижное тело в школьной мантии. «Гриффиндор», – мелькнуло в голове Драко. На теле была порванная мантия, но даже в полумраке и через грязь угадывались алые и золотые цвета. Свет от уличного фонаря упал на бледное, залитое потом и кровью лицо с округлыми, упрямыми чертами. Сердце его бешено заколотилось. Он видел, как палочки Пожирателей вздрогнули, и три тонких красных луча – Круциатус – впились в тело на земле. Драко замер, ожидая услышать душераздирающие крики, но сквозь стекло и магические барьеры дома доносилась лишь оглушительная тишина. Он не мог понять, то ли дом надёжно изолировал звук, то ли на Долгопупса наложили Силленцио, чтобы его мучения были безмолвными даже для случайных прохожих. Тело на мостовой неестественно выгнулось, забилось в беззвучной агонии. Драко сжал кулаки, так сильно, что его ногти впились в ладони. Он был беспомощен. Выйти – означало подписать смертный приговор себе и всем, кто был в доме. Пожиратели прекратили пытку. Один из них, самый высокий, с презрением пнул ногой неподвижную фигуру. Затем, не спеша, все трое развернулись и исчезли, оставив Невилла Долгопупса лежать в грязи и собственной крови на ледяном камне. Драко отшатнулся от окна, его лицо было бледным как у приведения. – Либби, – его голос сорвался на хриплый шёпот. – Разбуди всех. Сейчас же. Скажи им... скажи, что здесь Долгопупс. И он, чёрт возьми, ещё жив. Либби, получив приказ, испуганно хлопнула большими ушами и тут же испарилась. Драко, не отрывая взгляда от неподвижного тела на площади, резко выдохнул: – Креблин! Верный эльф появился незамедлительно, его большие глаза встревоженно смотрели на хозяина. – Принеси его сюда. Долгопупса. Быстро. Креблин исчез. Прошло несколько томительных секунд, и воздух в гостиной снова дрогнул. Эльф вернулся, левитируя перед собой бесформенную массу – бесчувственное тело Невилла. Кровь с его лица капала на чистый пол. – На диван, – коротко бросил Драко, указывая на ближайший. Креблин бережно уложил Долгопупса на потертый бархат, его маленькие руки поправляли складки мантии с почтительной осторожностью. В этот момент сверху донёсся оглушительный грохот – кто-то бежал вниз, не считая ступенек. В следующее мгновение в гостиную влетел Гарри. Он был босиком, в мятой футболке, волосы торчали во все стороны, а в глазах застыла паника, смешанная со сном. – Что происх... – начал он, но его взгляд упал на диван, на окровавленное, бледное лицо Невилла. Дыхание Гарри перехватило. Медленно, очень медленно, он перевёл взгляд на Драко, стоявшего посреди комнаты. В его зелёных глазах вспыхнуло нечто тёмное и опасное. Драко, видя этот взгляд, резко поднял руки в защитном жесте. – Эй, спокойно, Поттер. Не надо на меня так смотреть. Я тут ни при чём. Это Пожиратели оставили его у нашего порога в качестве... ну, я не знаю, в качестве чего. Но это явно было посланием. В этот момент дверь в гостиную скрипнула, и на пороге появились заспанные Тео и Блейз. За их спинами, втиснувшись в проём и кутаясь в халат, стояла бледная и встревоженная Гермиона. Их взгляды синхронно упали на окровавленную фигуру на диване, и в комнате повисло ошеломлённое молчание. – Боже правый... Невилл... – прошептала Гермиона, подходя ближе и с ужасом разглядывая синяки и ссадины на его лице. – Сейчас как никогда я жалею, что моя сумочка потеряна. Там были все необходимые зелья... – Мне нужно в штаб-квартиру, – тут же заявил Гарри, отрывая взгляд от Невилла. – Там есть бальзамы, зелья, стимуляторы... всё, что может понадобиться. Драко, всё ещё стоявший с поднятыми руками, медленно опустил их и кивнул. – Разумно. Потому что здесь, кроме базовых бинтов и воды, нам сейчас ему предложить нечего. Гарри решительно шагнул вперёд, уже протягивая руку, чтобы взять ладонь Креблина, но вдруг замер. Он повернулся и встретился взглядом с Драко. В его глазах бушевала внутренняя борьба. – Я... – Гарри сглотнул, его голос звучал тихо. – Я был не прав. Со своей первой реакцией. Я знаю, что ты... что ты не имеешь к этому отношения. И то, что я подумал... – он с силой провёл рукой по волосам, – я не знаю, что на меня нашло. Просто увидел его... и тебя рядом... Драко выдержал его взгляд, и на его лице не было ни злости, ни обиды – лишь усталость. – Всё в порядке, Поттер. Просто... беги уже. – Он мотнул головой в сторону дивана. – Иначе Долгопупс двинет кони прямо на нашем диване, и отмыть его будет нереально. Хлопок трансгрессии Гарри и Креблина ещё витал в воздухе, когда Драко обвёл взглядом оставшихся. – Пока Поттер тащит сюда всё зельеварение Ордена, давайте устроим Долгопупса поудобнее. Лежать на диване в таком состоянии – сомнительное удовольствие. Тео кивнул и, достав свою палочку, велел остальным: – Отойдите от дивана. Он плавно взмахнул палочкой, и второй, свободный диван затрепетал, его очертания поплыли. За несколько секунд бесформенная масса ткани и дерева превратилась в элегантную кровать из белёного дуба. Резное изголовье и изножье изгибались плавной волной, а простыни выглядели натянутыми и свежими. – Боже, Тео, – не удержалась от восхищения Гермиона, наблюдая за трансформацией. – Это... невероятно искусно. Блейз фыркнул, скрестив руки на груди. – Позёр, – буркнул он, но в его голосе слышалась скорее снисходительность, чем раздражение. Драко и Блейз осторожно перенесли бесчувственного Невилла с дивана на новую кровать. Драко ловким движением палочки снял с него порванную, пропитанную кровью одежду, оставив лишь нижнее бельё. В этот момент с тихим хлопком появился один из эльфов, неся большой тазик с горячей водой и стопку мягких тряпочек. Гермиона, не теряя времени, опустила тряпку в воду, отжала и принялась осторожно обтирать лицо и тело Невилла, смывая засохшую кровь, грязь и пот. Вода в тазу быстро розовела. Она работала молча, с сосредоточенным и печальным выражением лица, её пальцы были бережны, несмотря на всю их дрожь. Девушка закончила обтирать Невилла и, отставив таз в сторону, взяла свою палочку. Она провела ею над его неподвижным телом, тихо бормоча диагностические заклинания. В воздухе вспыхивали и гасли слабые светящиеся узоры, рассказывая ей безмолвную историю о нанесённых повреждениях. Парни без звука наблюдали, затаив дыхание. – Внутренние кровотечения, – нахмурившись, проговорила она. – Повреждения нервной системы от продолжительных Круциатусов... – Она выдохнула, и её плечи слегка опустились. – Но в целом... жив. Выкарабкается. В этот момент в гостиной снова раздался хлопок, и появился Гарри, неся большой бумажный пакет, изнутри которого доносился мелодичный перезвон стеклянных флаконов. Он молча принялся расставлять бутылочки и склянки с разноцветными жидкостями на кофейном столике рядом с кроватью Невилла. Креблин почтительно поклонился и исчез. – Драко, – позвала Гермиона, не отрывая взгляда от Невилла, – помоги, пожалуйста, немного приподнять его. Нужно подложить подушку под голову. Малфой кивнул и осторожно склонился над кроватью. Он аккуратно просунул руку под плечи Невилла, стараясь не задеть возможные ушибы, и начал приподнимать его, в то время как Гермиона подкладывала подушку. В этот момент Невилл слабо застонал. Его веки дрогнули, а затем медленно, с трудом приподнялись. Он несколько раз моргнул, его взгляд был мутным и несфокусированным, пока он не уставился в лицо Драко, склонившееся над ним. Затем его глаза медленно переползли на Гермиону. Губы Долгопупса шевельнулись, и он издал хриплый, сдавленный шёпот, полный недоумения: – Кажется... я всё-таки сошёл с ума. Гермиона не сдержала радостный вскрик, услышав его голос. Гарри тут же подошёл ближе, его лицо выражало облегчение и тревогу одновременно. Невилл перевёл на него взгляд, и в его глазах читалась целая буря эмоций – недоверие, смешанное с робкой, почти невероятной надеждой. – Гарри? – тихо, почти беззвучно выдохнул он. – Я здесь, Невилл, – Поттер опустился на край кровати. – Ты в безопасности. К ним подошли Тео и Блейз. Долгопупс скользнул по ним взглядом, и на его лице снова появилось выражение полнейшего недоумения. – Сумасшествие... принимает очень странные формы, – прошептал он, глядя на слизеринцев. Блейз, скрестив руки на груди, с лёгкой усмешкой покачал головой. – Какими судьбами тебя, Долгопупс, занесло прямо к нашему порогу? – спросил Забини, скрестив руки на груди. Его тон был, как обычно, слегка насмешливым. Вопрос, казалось, на мгновение вернул Невилла к реальности. Он снова посмотрел на Блейза, на Гермиону, на Гарри, и что-то в его взгляде дрогнуло. Медленно, преодолевая боль и слабость, он начал говорить: – В Хогвартсе... начались чистки. Среди студентов. Кэрроу... они пытают всех, кого захотят. Просто так. Для примера. – Невилл сглотнул, и его глаза наполнились ужасом воспоминаний. – Школа на замке. Никого не пускают и не выпускают. Я... я пытался уйти. Найти кого-нибудь из Ордена. Чтобы рассказать... Но меня поймали. Гермиона, оторвавшись от изучения зелий, принесённых Гарри, с сочувствием посмотрела на Невилла. Её взгляд был полон боли за друга и понимания всего пережитого им ужаса. – Расспросы можно отложить на потом, – тихо произнесла она. – Сейчас главное – чтобы Невилл отдохнул и принял лекарства. Ему нужно восстановить силы. – Кстати, – Тео постучал себя по виску, вспоминая. – Кажется, в библиотеке я видел книгу, посвящённую Непростительным заклинаниям и их последствиям. Думаю, она может нам пригодиться, чтобы понять, как лучше помочь. Гермиона кивнула, уже выбрав нужное зелье. – Согласна. Любая информация сейчас ценна. Драко тем временем коротко позвал: – Креблин! Эльф тут же появился, опасливо поглядывая на нового постояльца. – Долгопупс, – Драко повернулся к Невиллу, – это Креблин. Если тебе что-то понадобится – еда, вода, ещё одна подушка – просто попроси его. Не стесняйся. Затем он повернулся к Гермионе. – Что ему нужно принять первым делом? – Укрепляющий раствор, – ответила она, наливая на мерную ложку вязкую перламутровую жидкость. – Но его нужно пить сидя. Гарри и Драко молча синхронизировались. Гарри осторожно приподнял Невилла за плечи, а Драко поддержал его спину, чтобы тот мог сидеть, не тратя сил. Гермиона поднесла ложку к его губам, и Невилл, всё ещё слабый, но уже более осознанный, сделал небольшой глоток, морщась от горького вкуса. Парни так же осторожно уложили его обратно на подушки. Долгопупс закрыл глаза, его дыхание стало ровным и глубоким. Спустя всего полминуты все присутствующие поняли – он заснул, побеждённый истощением и действием зелья. Драко смотрел на его спящее лицо, с которого наконец-то сошла гримаса боли, и тихо, словно самому себе, пробормотал: – В этой всей ситуации мне отчаянно не хватает хорошего огневиски. Блейз усмехнулся, коротко и беззвучно. – С огневиски помочь не могу, – сказал он, – но могу предложить кое-что получше. Пару дней назад, во время вылазки за припасами, раздобыл отличный магловский виски. Мы с Ноттом как раз планировали прикончить его вчера вечером, чтобы отметить, наконец, его день рождения. Гермиона подняла глаза на Тео, в её взгляде читалось лёгкое удивление. – У тебя был день рождения? Когда? Тео смущённо отвёл взгляд, его пальцы поправили манжет пижамы, которую он, наконец, стал надевать на ночь. – Давно. Ещё в феврале. И тогда... тогда было точно не до празднований. Драко улыбнулся, и в его улыбке появилась теплота. – Нотт – романтичная натура, как бы он ни старался это скрыть. День рождения в день всех влюблённых... это обязывает. Гарри бросил на компанию раздражённый взгляд и прошипел, понизив голос: – Вашу пьянку можете обсудить и за пределами гостиной. Дайте ему отдохнуть. Слова подействовали. С лёгкими, немного виноватыми улыбками все поспешили выйти в коридор, оставив Невилла на попечение Креблина. Эльф тут же устроился на кресле рядом с кроватью, готовый в любой момент исполнить малейшую прихоть пациента. Его коротенькие ножки болтались в воздухе, а на лице застыло выражение сосредоточенности. В коридоре, освещённом тусклым светом, воцарилась пауза. Спать уже не хотелось – адреналин и тревога полностью развеяли сон. Было ясно, что после всего случившегося заснуть не получится. – Ложиться сейчас уже бессмысленно, – развел руками Блейз, первым нарушив тишину. – Поттер, – обратился он к Гарри, – тебе, наверное, стоит снова вернуться в Орден. Рассказать им то, что поведал Долгопупс о Хогвартсе. Это меняет картину. Гарри кивнул, проводя рукой по взъерошенным волосам. – Согласен. Только вот Креблин сейчас занят... Кого из эльфов можно попросить? В этот момент Драко, стоявший чуть поодаль, медленно оглядел Гарри с ног до головы. Его взгляд скользнул по мятым пижамным штанам, старой футболке и босым ногам. – Пожалуй, Поттер, – произнёс он с лёгкой усмешкой, – тебе стоит для начала хотя бы надеть обувь. Раз уж пижамный дресс-код для штаб-квартиры Ордена тебя устраивает, это твой выбор. Но простуда, полагаю, в твои планы на сегодня не входит. Гарри смущённо оглядел свой наряд и вздохнул. – Ладно, согласен. Переодеться действительно стоит. – А вообще, – встрял Тео, скептически приподняв бровь, – тебя в Ордене уже видели? Или твои визиты туда всё ещё государственная тайна? – Стараюсь не светиться, – пожал плечами Гарри. – В этот раз мы с Креблином сразу после трансгрессии в штаб-квартиру переместились прямиком в лазарет. В такое время там никого не было. И... – он немного замялся, – я позволил себе без спроса набрать зелий. Гермиона возмущённо фыркнула, поджав губы. – Гарри! Воровать припасы у Ордена? Это безответственно! – Ситуация не терпела отлагательств! – оправдывался Гарри, разводя руками. – Тратить время на вежливые расспросы и объяснения, пока Невилл истекает кровью на диване, было нельзя! Гермиона покачала головой, но смягчилась, понимая его правоту. Вместо споров и возражений она повернулась к кухне, откуда доносились соблазнительные ароматы жареного бекона и свежего хлеба. – Что ж, с кухни тянет слишком уж аппетитно, – объявила она, направляясь к лестнице. – Поэтому я намерена переодеться и спуститься позавтракать. Остальные вольны присоединиться. Все молча разошлись по спальням. Войдя в свою комнату, Гермиона опустилась на край кровати и закрыла лицо руками. Плечи её слегка вздрагивали – то ли от усталости, то ли от подавленных эмоций. Драко, уже скинувший халат, присел рядом. – Что случилось? – спросил он тихо. Гермиона опустила руки, и в её глазах читалась глубокая усталость. – Иногда мне кажется, что всё это... эта война, страх, потери... никогда не закончится. Что мы просто бежим по замкнутому кругу. Драко осторожно положил руку ей на плечо. – Сейчас мы ближе к финалу, чем когда-либо, – сказал он твёрдо. – У нас есть чаша. У нас есть клыки. Мы знаем, что ищем. Мы не бежим слепо, Грейнджер. Мы идём к цели. Он не стал говорить пустых утешений. Его слова были констатацией факта, и в них была своя сила. Гермиона вздохнула, но кивнула, словно черпая силы в его уверенности. Потом поднялась и начала молча переодеваться в свежую одежду. Драко последовал её примеру, надевая просторную чёрную рубашку и брюки, аккуратно разложенные эльфами. Вскоре они вместе спустились на кухню, где их уже ждали Гарри, Тео и Блейз. Запах жареного бекона, свежего кофе и тёплого хлеба витал в воздухе, создавая уютную атмосферу, такую контрастную по отношению к пережитому ужасу. Стол был накрыт, и, несмотря на тяжёлые мысли, все испытывали лёгкое облегчение от простой возможности нормально позавтракать. Весь день тянулся медленно и напряжённо. Они по очереди заглядывали в гостиную, но Невилл всё ещё спал, его дыхание ровное, глубокое, под действием целебных зелий было стабильным. Креблин бдительно дежурил у его кровати, сменяясь другим эльфом лишь для короткого отдыха. Остальное время компания проводила вне гостиной, стараясь не тревожить покой раненого. Теодор, как и обещал, разыскал в библиотеке ту самую книгу о Непростительных заклинаниях и вручил её Гермионе. Та с надеждой погрузилась в чтение, но вскоре разочарованно вздохнула. – 1861 год издания, – вздохнула она, закрывая потрёпанный фолиант. – Большая часть информации устарела. Методы диагностики и лечения, которые они предлагают... сейчас их сочли бы варварскими. Это не поможет. Гарри, забрав мантию-невидимку, ненадолго отлучился в штаб-квартиру Ордена, чтобы лично проинформировать их о ситуации в Хогвартсе и, видимо, уладить вопрос с «позаимствованными» зельями. А Драко, Тео и Блейз устроились в библиотеке, пытаясь убить время. Нотт и Забини сражались в шахматы – фигуры яростно рубились на доске, отражая их скрытое напряжение. Драко отстранился от игры, уткнувшись в старый фолиант по древним защитным заклинаниям, но слова расплывались перед глазами, не находя отклика в уставшем сознании. Тиканье маятника часов на каминной полке отмеряло секунды, каждая из которых тянулась невыносимо долго. Тео оторвал взгляд от шахматной доски, где его чёрный слон как раз громил стену из пешек Блейза. Он какое-то время молча смотрел в пространство, а затем произнёс: – Я всё думал... – начал он. – Почему в той ловушке, что создал мой отец, время текло иначе? Быстрее. Это... нелогично. Для чего создавать охотничьи угодья, где можно застрять на недели, пока снаружи проходят часы? Драко отложил книгу, на его лице появилось задумчивое выражение. – Это и правда странно, – согласился он. – Вряд ли Пожиратели согласились бы застрять там на недели ради одной охоты. Цель – запугать и убить, а не устроить долгосрочную осаду в параллельном измерении. – Могла ли это быть ошибка в создании самого пространства? – предположил Блейз, отодвигая потерпевшую поражение шахматную доску. – Его же создали не в чём-то ограниченном, как обычно – в чемодане или сумке. Его просто... накинули на местность, как покрывало. Может, стабильность была нарушена? И всё должно было быть наоборот, время должно было тянуться медленнее? Тео беспомощно развёл руками. – Понятия не имею. Я вообще не знал, что такое возможно – создавать расширенные пространства без привязки к физическому объекту. Отец... он всегда увлекался подобными экспериментами, но деталями со мной не делился. – В его голосе прозвучала горькая нотка. – Видимо, считал недостойным такой темы для обсуждений. Драко покачал головой, размышляя вслух: – Вполне может быть, что это ошибка. Мы же не знаем, пользовался ли кто-то этими охотничьими угодьями до нас. Но когда мы с Гермионой были в том домике... всё выглядело нетронутым. Мантии, маски, даже мебель – будто их только что расставили, на них не было ни пылинки. Тео мрачно кивнул. – Вполне возможно, отец знал об этой проблеме и пытался её исправить. Но, слава Мерлину, не успел. – В его голосе прозвучала ирония. В этот момент в библиотеку вошёл Гарри. Вернее, вполз. Его внешность была... неестественной. Нос вытянулся до невероятных размеров и мелко подрагивал, словно сквозь него проходила невидимая дымка. Волосы, обычно чёрные как смоль, наполовину стали каштановыми, и этот странный окрас медленно, но верно возвращался к привычному чёрному цвету, будто краска, стекающая с волос. Он без сил рухнул в ближайшее кресло, сгрёб лицо руками и прорычал, сквозь стиснутые зубы: – До чего же я ненавижу Кингсли и его «взвешенные решения»! В дверях появилась Гермиона. – Хуго сказал, что ты вернулся... – начала она и замолкла, уставившись на Гарри с изумлением. – Гарри! Что с тобой? Это... это что, побочный эффект от Оборотного зелья? Гарри с раздражением провёл рукой по лицу, и его нос на мгновение стал короче, прежде чем снова начал вытягиваться. – Это трансфигурация рассеивается, – буркнул он. – Мне снова изменили внешность, чтобы я мог присутствовать на совещании по поводу Хогвартса. Гермиона стремительно подошла к последнему свободному креслу и опустилась в него, её взгляд был полон тревожного ожидания. – И что? Что они решили? Гарри горько усмехнулся, и его глаза, всё ещё наполовину карие, наполовину зелёные, метнули искру ярости. – Как и в случае с тобой, никто не рвётся туда бежать сломя голову. – Он с силой выдохнул, и его волосы на висках резко потемнели. – «Стратегическая пауза», «необходимость оценить риски»... Знакомо, не правда ли? Драко презрительно хмыкнул. Тео закатил глаза к потолку. Блейз выругался на итальянском. Гермиона смотрела на Гарри с недоумением. – Но... они не могут просто так оставить студентов там! После того, что рассказал Невилл... – Вообще-то, – Гарри с силой выдохнул, – операция по твоему спасению была полнейшей самодеятельностью. Нашей. Орден официально отказался от штурма Малфой-мэнора. В этот момент Драко резко выпрямился в кресле, его пальцы впились в подлокотники. – Миллисент! – вырвалось у него, и в его голосе прозвучало внезапное озарение. – Она была там. В мэноре. И она помогла нам. Гарри махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. – С ней всё в порядке. Она увязалась за Пэнси и Дином, а те привели её прямиком в штаб-квартиру. Твоя мать взяла её под свою опеку. Драко облегчённо выдохнул, откинувшись на спинку кресла. Его на мгновение пронзило чувство вины – он совсем забыл о Миллисент, которая в решающий момент помогла им, рискуя всем. Блейз мрачно покачал головой. – В этот раз, похоже, придётся смириться. Хогвартс – не Малфой-мэнор. Туда не проникнуть незаметно небольшой группой. Защиты, портреты, призраки... нас обнаружат в течение получаса. Теодор разочарованно кивнул, глядя в пол. – К сожалению, вынужден согласиться. Штурмовать школу – чистое самоубийство. – Даже если бы нам удалось просочиться внутрь, – добавил Драко, его голос звучал устало, – у нас нет достаточного количества людей, чтобы оказать реальное сопротивление. Мы бы просто положили ещё несколько жизней к ногам Кэрроу. Гермиона смотрела на них по очереди, и в её глазах нарастало неверие и возмущение. – Значит, что? – её голос дрогнул. – Мы просто будем сидеть здесь и ждать? Ждать неведомо чего, пока в Хогвартсе пытают и калечат учеников? В ответ ей повисла гнетущая тишина. Никто не мог найти слов, которые не звучали бы как оправдание собственного бессилия. Гарри с такой силой ударил кулаком по резной ручке кресла, что дерево треснуло. – Ненавижу это чувство! – вырвалось у него сквозь стиснутые зубы. – Эта беспомощность... Но они правы. Мы ничего не сможем сделать. – Он сгорбился, уставившись в пол. – И единственное, что мне остаётся – стать назойливым банным листом для Кингсли и Люпина. Каждый день приставать с одним и тем же вопросом: когда? В этот момент в дверях библиотеки появился Креблин. Он нервно теребил край своей одежды. – Господа... мисс... Господин Долгопупс проснулся. Словно по команде, все разом поднялись и направились в гостиную. Невилл действительно пришёл в себя. Он сидел, опёршись на груду подушек, а на коленях у него стоял поднос с лёгкой едой – куриным бульоном и тёплым хлебом, который ему принесли эльфы. Его лицо было бледным, но взгляд – ясным. Увидев входящих, Невилл медленно обвёл их взглядом. Его глаза скользнули по Гарри, Гермионе, а затем по Драко, Тео и Блейзу, стоявшим чуть поодаль. На лице отразилось крайнее изумление. – Значит... безумие продолжается, – прохрипел он слабым, но вполне внятным голосом. – Иначе как объяснить, что я вижу вас с Гарри и Гермионой в одной комнате... и всё это выглядит так, будто вы на одной стороне. Гарри не сдержал улыбки и шагнул вперёд. – Это всё по-настоящему, Невилл. И да, – он кивнул на слизеринцев, – они действительно на нашей стороне. Блейз усмехнулся, скрестив руки на груди. – Долгопупс, тебе предстоит ещё множество открытий, от которых можно реально тронуться умом. Держись. Тео, тем временем, изобразил странную гримасу и повернулся к телевизору. – Объяснять всё с самого начала – это задача для вас, героев, – бросил он через плечо. – А я давно не смотрел магловские передачи. Интересно, о чём они там вещают, пока у нас тут апокалипсис. Драко молча встретился взглядом с Гермионой, коротко кивнул, а затем с Блейзом бесшумно пододвинул несколько кресел к телевизору, организовав небольшой уединённый полукруг. Они давали пространство для разговора с Невиллом. Гарри и Гермиона сели на край кровати по обе стороны от Долгопупса. Девушка вздохнула, глядя на его измождённое, полное вопросов лицо. – С чего бы мне начать... – проговорила она, и в её голосе слышалась лёгкая растерянность от количества событий, которые предстояло рассказать. Весь рассказ занял у них без малого три часа. За это время солнечный луч, пробивавшийся сквозь щель в шторах, успел проползти по ковру и исчезнуть, уступив место вечерним сумеркам. Эльфы дважды появлялись с подносами, полными сэндвичей и фруктов, а парни у телевизора, наткнувшись на спортивный канал, теперь горячо и совершенно безграмотно спорили о правилах футбола, которые они не знали. А Гарри и Гермиона всё рассказывали и рассказывали. Они начали с событий прошлого лета и дошли до сегодняшнего дня, опуская лишь самые болезненные и опасные детали, вроде крестражей. Когда они, наконец, замолчали, Невилл сидел, прислонившись к подушкам, с лицом, на котором застыло полное, абсолютное изумление. – Ладно, – выдохнул он наконец, медленно покачивая головой. – Это точно не может быть моим безумием. Мой мозг просто не смог бы придумать всего этого. Ни за что. Гарри усмехнулся, поднося к губам стакан с водой, который ему принес один из эльфов. От долгого рассказа у него пересохло во рту. – К сожалению, это всё правда, – сказала Гермиона, её голос звучал устало. – И, как уже говорил Гарри, помощи от Ордена Хогвартсу ждать не стоит. Они не пойдут на штурм. Невилл тяжело вздохнул, и его взгляд потускнел. – Парвати говорила то же самое. Что в Ордене осталось слишком мало людей, готовых броситься на штурм школы, которую... – он с горечью усмехнулся, – буквально строили, чтобы защитить от любых нападений. Ирония. Гермиона наклонилась к Невиллу. – Расскажи, что произошло с тобой. Меня не отпускает мысль, почему тебя привели и пытали именно здесь, под нашими окнами. Это не может быть простым совпадением. Невилл сглотнул, его взгляд стал отстранённым, будто он вновь переживал те ужасные моменты. – Меня поймали в Хогсмиде. Я только что вышел из тоннеля, который вёл в «Кабанью голову»... Гарри нахмурился. – Погоди. Откуда ты узнал об этом тоннеле? Раньше его не существовало. – Он... появился, – пояснил Невилл. – В Выручай-комнате. Там сейчас укрываются многие студенты со всех факультетов, кроме... – он бросил многозначительный взгляд в сторону слизеринцев, сидевших у телевизора. Гарри покачал головой, слегка улыбнувшись. – Поверь, я сам был в шоке. Но они... оказались толковыми ребятами. Полезными. Невилл с недоверием перевёл взгляд с Гарри на Гермиону. – Что, и даже... – он не договорил, но вопрос повис в воздухе. – И даже Малфой, – спокойно закончил за него Гарри, и его взгляд скользнул по Гермионе. При этих словах девушка стремительно покраснела, словно её обдали кипятком. Она опустила глаза, нервно теребя край свитера. – Насчёт этого... есть ещё одна вещь, которую тебе стоит знать, – тихо начала она, запинаясь. Невилл вопросительно приподнял брови, не понимая, к чему она клонит. Гермиона сделала глубокий вдох, собираясь с духом, и выпалила: – Мы с Драко... теперь вместе. Как пара. Невилл закрыл глаза, глубоко вздохнул и с силой выругался: – Это, блять, точно реально. Потому что такого... даже под эльфскими грибами мой мозг не смог бы выдумать. – Он с отчаянием покачал головой. – Это настолько невозможно в моей картине мира... Гермиона развела руками, пытаясь смягчить удар. – Ну... Дин, например, встречается с Пэнси. Невилл резко открыл глаза. – И как же вы упустили этот восхитительный факт во время своего эпичного рассказа? Гарри и Гермиона смущённо переглянулись. – Сложно упомнить вообще всё, – пробормотал Гарри, разводя руками. Невилл снова вздохнул, и его взгляд снова стал отсутствующим, вернувшись к мрачным воспоминаниям. – Я не успел пройти и десяти шагов по Хогсмиду, как меня схватили трое Пожирателей. Тогда я и понял, что идея с выходом на рассвете была провальной. Сначала они решили, что я кто-то из местных, и просто избили. Но потом один из них заметил мою мантию и понял, что я школьник. Другой присмотрелся... и узнал меня. Он замолчал, глотая воздух. – После этого... они начали пытать. Круцио. А потом... один из них предложил оставить меня у старой штаб-квартиры Ордена. Чтобы в Ордене знали, что ему скоро придёт конец. – Они... не упоминали, что здесь может скрываться Гарри? – осторожно спросила Гермиона. Невилл слабо покачал головой. – Не могу быть уверен. Когда в тебя впиваются сразу три Круцио... сложно обращать внимание на что-то в те короткие моменты, когда боль прекращается. Гарри и Гермиона застыли в ужасе, глядя на него. – Сразу... три? – переспросил Гарри, и его голос дрогнул. Невилл молча кивнул, глядя в пустоту. – Как... как ты смог это вынести? – прошептала Гермиона, её глаза были полны слёз. Невилл лишь бессильно пожал плечами. – Сам не знаю. Со стороны кресел раздался возмущённый крик Тео: – Да это же чистейший подкат! Смотри, он же его чуть не пополам переломил! Гарри на мгновение отвлёкся, бросив взгляд на спорщиков, но тут же вернулся к Невиллу. Ему казалось, он понимал, о чём тот думал – о своих родителях, сломленных пытками, чья тень навсегда легла на его жизнь. – Дай я проверю твоё состояние, – тихо сказала Гермиона, и в её голосе слышались профессиональные нотки. Гарри забрал у Невилла поднос, а Гермиона взмахнула палочкой, произнося диагностические заклинания. Над телом Невилла замелькали слабые светящиеся узоры. – Ну как ты? – спросила она, внимательно изучая магические символы. – Внутри всё болит, – признался Невилл, пытаясь слабо улыбнуться. – Неудивительно, правда? Пожиратели использовали меня вместо бладжера. Гермиона покачала головой, её брови сдвинулись от сосредоточенности. – Сломанные рёбра – это мелочи, их костерёстом залатаем за пару минут. Но вот внутренние повреждения... – она вздохнула, – будут заживать гораздо дольше. Тут нужен покой и время. И Укрепляющий раствор. – Может, отправить его в лазарет штаб-квартиры? – предложил Гарри. – Там за ним будет профессиональный уход. – Пока внутренние повреждения не заживут – ни в коем случае, – твёрдо возразила Гермиона. – Трансгрессия безопасна только для полностью здоровых волшебников. В его состоянии это может усугубить травмы. Помнишь, что бывает при неудачной трансгрессии с недолеченными ранами? Гарри кивнул, хотя ничего подобного он не помнил. Затем он повернулся к Невиллу, и на его лице появилась почти весёлая улыбка. – Что ж, в таком случае, добро пожаловать в нашу странную и немного безумную компанию. Как будто в ответ на эти слова со стороны кресел раздался оглушительный, восторженный рёв. Похоже, кто-то всё-таки забил гол. Поздним вечером того же дня вся компания собралась в гостиной. Тео и Блейз, устроившись рядом с кроватью Невилла, с азартом объясняли ему, что такое телевизор, наперебой показывая, как пользоваться пультом. Невилл, к своему удивлению, легко находил с ними общий язык, и даже шутки Блейза вызывали у него короткую улыбку. Но всякий раз, когда его взгляд скользил в сторону Драко, сидевшего чуть поодаль в кресле с книгой, на лице Невилла появлялось настороженное недоверие. В конце концов Малфой не выдержал. Он отложил книгу, подошёл к изголовью кровати и, скрестив руки на груди, прямо посмотрел на Долгопупса. – Слушай, Долгопупс, давай без этих взглядов украдкой, – произнёс он без предисловий. – Неловко выглядит. Словно влюблённая первокурсница. Если есть вопросы – задавай. В лицо. Невилл смутился, покраснел, но, сделав глубокий вдох, посмотрел на Драко прямо. – Ладно, – выдохнул он. – Как так вышло? Ты... ты же был настоящим говнюком. Все предыдущие годы. Ты гнобил меня, Гермиону, Гарри... да вообще всех, кто попадался на глаза. А теперь... теперь ты ведёшь себя так, будто ничего и не было. Как это понять? Блейз и Тео тут же умолкли, уставившись на Драко с откровенным любопытством. Гарри, сидевший в кресле поодаль, тоже повернулся, всем видом показывая заинтересованность в ответе. Гермиона замерла, сжимая в руках пергамент с записями. Она понимала Невилла – его недоверие было более чем оправданно, слишком уж свежи были воспоминания о школьных унижениях. Но она также видела, через что прошёл Драко, и как он изменился. И сейчас ей так хотелось, чтобы все дорогие ей люди смогли найти общий язык. Драко не стал отводить взгляд. Он стоял прямо, его лицо было серьёзным. – Я прекрасно осознаю, что был полон дерьма с ног до головы, – начал он, и его голос звучал ровно, без насмешки. – Но это дерьмо из меня хорошенько выбил один красноглазый урод, который поселился в моём доме. Из-за него мне пришлось совершить немало такого, за что мне точно светил бы Азкабан, дойди дело до суда. – Он на мгновение замолчал, давая словам проникнуть в сознание. – Поверь, страх смерти – отличное лекарство от высокомерия и необоснованных амбиций. Он заставляет быстро повзрослеть и пересмотреть все свои «убеждения». Ты быстро начинаешь понимать, что всё твоё «превосходство» ничего не стоит, когда на тебя смотрит тот, для кого ты всего лишь разменная монета. Невилл прищурился, не отрывая от него взгляда. – Звучит красиво, – медленно проговорил он. – Но доверять тебе я пока точно не буду. Драко кивнул, как будто ожидал такого ответа. Затем он жестом указал на Тео и Блейза. – А им ты доверяешь? Невилл пожал плечами, хоть это движение и вызвало у него гримасу боли. – Нет. Но они, по крайней мере, – его взгляд снова стал твёрдым, – не носят на руках Тёмную Метку. – Удовлетворён ответом? – спросил Драко, всё ещё стоя у кровати. – Пока да, – кивнул Невилл, и в его голосе впервые прозвучала некая осторожная нейтральность вместо откровенной враждебности. Драко развернулся и вернулся в своё кресло рядом с Гермионой. Та молча протянула ему руку, и он сжал её ладонь в своей, чувствуя, как напряжение постепенно покидает его плечи. В это время Гарри, до этого рассеянно наблюдавший за экраном телевизора, внезапно выпрямился в кресле. – Эй, сделайте погромче! – резко попросил он, не отрывая взгляда от мерцающего изображения. Тео схватил пульт и прибавил громкость. На экране репортёр в плаще, намокшем от дождя, стоял на фоне обугленных руин дома. Его голос звучал взволнованно: «...огонь, бушевавший здесь несколько часов подряд, удалось полностью потушить лишь около получаса назад. Пожарные пока воздерживаются от комментариев относительно причин возгорания и того, почему борьба с пламенем заняла так много времени...» – Смотрите! – воскликнул Гарри, указывая пальцем на экран. – На заднем плане, за репортёром! Это Кингсли! На самом краю кадра, за спинами пожарных, промелькнула высокая, мощная фигура в тёмно-бордовой мантии. Кингсли Бруствер стоял, скрестив руки, и с мрачным видом наблюдал за происходящим, прежде чем камера перевелась обратно на репортёра. – Это был магический пожар, – уверенно заявил Гарри, не отрывая взгляда от экрана. – Никакой обычный огонь не бушевал бы так долго. – Очередная подстава Пожирателей, – мрачно констатировал Тео, откидываясь на спинку кресла. – И чем больше таких «происшествий», тем выше шансы, что Международная Конфедерация Магов наложит карантин на всю Британию. Невилл с недоумением перевёл взгляд с экрана на Блейза: – Какой ещё карантин? Блейз вздохнул и коротко объяснил то, что ранее уже обсуждалось с Драко и Гермионой: полную изоляцию страны до тех пор, пока «проблема Волдеморта» не будет решена. В это время камера в телевизоре показала панораму сгоревшего района с высоты птичьего полёта. Блейз внезапно выпрямился и резко ткнул пальцем в экран. – Погодите-ка... Я знаю это место! – воскликнул он. – Здесь жил мистер Рэйли, поверенный. Все взгляды устремились на Забини. – Он вёл дела на границе миров, – продолжил Блейз. – Помогал волшебникам инвестировать в магловские компании. Отец номер… Мерлин, три или четыре как-то упоминал его. Драко медленно кивнул. – Да, я знаю это имя. Он вёл дела и для нашей семьи Малфой не отрывал взгляда от экрана, на котором показывали обугленные руины дома. Его лицо было напряжённым, мысли явно работали на высокой скорости. – Я начинаю думать, что всё это – не просто хаос, – медленно проговорил он, и его голос притих, став почти что зловещим. – Что это далеко идущий план Тёмного Лорда. Его цель – чтобы Великобританию накрыли магическим карантином. Он наконец перевёл взгляд на остальных. – Потому что тогда он сможет совершенно спокойно, без вмешательства извне, сделать то, о чём всегда говорил. Уничтожить всех маглов, очистив страну для волшебников. Это и есть его конечная цель. – Это невозможно, – тут же возразила Гермиона, её голос дрогнул от ужаса перед такой перспективой. – Другие магловские страны! У них есть контакты с Великобританией. Самолёты, паромы, подводные кабели... Всё это связывает нас с внешним миром. Они заметят! – Заметят? – переспросил Тео, и его голос прозвучал непривычно серьёзно. – Грейнджер, с Великобританией может случиться то же, что случилось с Атлантидой и Гипербореей. Она может просто... исчезнуть. Исчезнуть со всех карт, из памяти, стать мифом, причину которого никто не сможет объяснить. Массовое забвение – мощное заклинание, для такого масштаба нужна невероятная сила. Сила, которая есть у Международной конфедерации. Для магловского мира мы станем ещё одной Бермудской аномалией – местом, куда корабли и самолёты будут пропадать без вести. А магический мир... магический мир предпочтёт не вспоминать о нас, чтобы зараза не расползлась дальше. Гермиона смотрела на Тео с широко раскрытыми глазами, в которых читалось не только удивление, но и пробуждающийся научный интерес, несмотря на мрачный контекст. – Погоди... Атлантида и Гиперборея... Они действительно существовали? Ответил ей Блейз. – Да. Атлантида была не мифом, а крупным островным государством, по площади сравнимым с современной Францией. – Он сделал паузу, собирая мысли. – Там разразилась болезнь. Её создал местный волшебник, пытавшийся вывести формулу бессмертия. Болезнь была неизлечимой, мучительной и на 100% фатальной. Он перевёл взгляд на Гермиону, видя, как она впитывает каждое слово. – Чтобы сдержать эпидемию и не дать ей поглотить весь мир, Международная Конфедерация Магов того времени наложила на Атлантиду полный и беспрецедентный карантин. Самый мощный из когда-либо созданных. Никто не мог ни войти, ни выйти. – И что же случилось? – тихо спросила Гермиона, уже догадываясь об ответе. – Когда спустя сто лет карантин был наконец снят и к её берегам приплыли волшебники... на месте Атлантиды была лишь ровная морская гладь. Ничего. Ни обломков, ни следов цивилизации. Целая страна... просто исчезла. В гостиной воцарилась зловещая тишина, нарушаемая лишь тихим гудением телевизора. – Волшебники того времени предположили, – тихо продолжал Блейз, – что во время отчаянных попыток найти лекарство произошёл какой-то магический катаклизм. Непредсказуемый и тотальный. А поскольку над Атлантидой висел карантин... никто не узнал, когда и как это случилось. Они просто стёрли её с лица земли и из памяти истории. – А Гиперборея? – не унималась Гермиона, её взгляд перебегал с Блейза на Драко. – Что случилось с ней? На этот раз ответил Драко. Он всё ещё сидел, держа Гермиону за руку. – С Гипербореей история была иной. Они сами наложили на себя карантин. – Он пожал плечами. – Зачем – доподлинно неизвестно. Есть теории о самопожертвовании, похожем на атлантийское, из-за некой болезни. Но есть и более... приземлённая версия. Он сделал паузу, собираясь с мыслями. – Гиперборейцы были первым известным нам обществом, населённым исключительно волшебниками. Представь себе Хогсмид, только в масштабах целой страны. И в какой-то момент они возомнили себя настолько превосходящими всех остальных, что решили – пускать к себе будут лишь достойнейших, самых искусных волшебников. И закрылись. Намеренно. С тех пор никто не смог туда попасть. А упоминания о стране остались лишь в сказках да древних свитках. – Но о Гиперборее писал Геродот! – не сдавалась Гермиона, её учёное сердце не могло смириться с таким. – Это исторический факт! – Даже во времена Геродота Гиперборея уже считалась полумифической, – парировал Тео, не отрывая взгляда от потолка. – Местом на краю света, куда дорогу знают лишь боги. – Мир сейчас совсем другой! – настаивала Гермиона. – Нельзя просто стереть память о целой стране у почти шести миллиардов людей! Это невозможно! Драко медленно повернул к ней голову, и в его глазах не было ни капли сомнения. – Если Международной Конфедерации Магов это покажется необходимым, они найдут способ. Они сделают это. Магловская память... хрупкая вещь. А магия – могущественная. – Я не могу в это поверить, – прошептала Гермиона, бледнея. – Почему нам ничего об этом не рассказывали на Истории Магии? Это же... это меняет всё! – Лично я вполне допускаю подобный сценарий, –констатировал Тео. – Но он мне категорически не нравится. Поэтому я очень надеюсь, что Поттер всё-таки найдёт управу на Сами-Знаете-Кого. А почему в программе этого нет... – он усмехнулся, – это вопрос к Министерству Магии и тем, кто курирует наши учебники. Видимо, некоторые страницы истории считаются слишком тревожными для неокрепших умов. По лицу Гермионы было ясно, что, будь её воля, она бы сию же минуту ринулась в Министерство с требованием объяснений. В этот момент Гарри, до этого молча слушавший разговор, тихо произнёс: – Эй, команда. Пора на выход. Все обернулись к нему, а он указал подбородком на кровать. Невилл, поддавшись усталости и действию зелий, крепко спал, его дыхание было ровным и глубоким. Судя по всему, исторические справки подействовали на него как снотворное. Компания переглянулась, и по их лицам пробежали смущённые улыбки. Блейз взял пульт и выключил телевизор, погрузив комнату в тишину, нарушаемую лишь тихим посапыванием Невилла. Затем все, стараясь не шуметь, на цыпочках покинули гостиную, оставив Долгопупса на попечении дежурившего в углу эльфа.