Лакмус

      Лололошка вошёл в аудиторию последним, уже по привычке. На ходу сунул в карман наушники и направился к своему обычному месту в третьем ряду от окна. Там, откуда открывался почти идеальный обзор. Нет, он не сталкер! Джон и Эграссель сидели на своём месте, на первом ряду. Будто их образы вырезали из каталога «образцовый студент». Слишком прилежные. Он не слышал, о чём парни переговариваются, но видел, как Джон что-то озорно вещает, и как Эграссель слабо улыбается. Укол нерациональной ревности. Лололошка опустился на своё место, взгляд зло уперся в спину Джона. В их схожие с силуэты и черты лица. Джон всегда раздражал его этим сходством, будто его нарисовали из черновика Лололошки, сделали его аккуратнее, правильнее. Даже голос был похож, если не вслушиваться. Но больше всего бесило, что Эграссель смотрел на него, на Джона. Улыбался ему и говорил тоже только с ним. Лололошка понимал, что, вероятнее всего, однокурсники увидев, что к новенькому прибилась такая сомнительная фигура, как Джон, сочли не сближаться с ним. Но ведь, и со стороны Эграсселя не сильно можно было увидеть тягу к общению с другими. Видимо его устраивала компания Джона.       Лололошка сжал ручку крепче, чернила оставили точку в углу листа. В глазах защипало или может ему показалось. Он отвернулся к окну, будто за стеклом есть что-то, что отвлечёт. Но всё, что он видел, — своё отражение в тусклом свете: взъерошенные волосы, тень под глазами и шрам, который, кажется, снова болел. Он не должен так убиваться. Это глупо.

***

      Лололошка вышел из аудитории позже всех — тянул, пока не опустеет пространство. В руке телефон, палец завис над экраном. Вроде бы хотел просто написать Вальду, спросить что из продуктов захватить, но вместо этого получилось: Ло: Эграсса сидит на всех парах с Джоном. Ответ не заставил себя ждать. Вальд (должен сотку): Ты что, подглядываешь за ними? Ло: Я не специально, мы же в одной аудитории. Эграсса ему так улыбается… Бесит. Вальд (должен сотку): М-да, как всё запущенно. Он тебе друган или бывший? Ло, ты же мужик! Вспомни, как в боулинге мы шар кидали — с разбега и в ор. Так и чувства. Надо брать и катить. Вообще, такие советы я даю кентам, которые к девчонке подкатить не могут. Но, у тебя особый случай. Это на тебя так общение с Джоном повлияло. А я всегда говорил, что голубизна заразна! Ло: Перестань нести бред. Вальд (должен сотку): Вот как ныть, так сразу Вальд, как я советы дельные даю так «перестань нести бред». Так и живем. Ло: Ты невыносим. Вальд (должен сотку): Ты как еж, вот всё колется, всё прячется. Подойди к нему, скажи, мол «О братуха сто лет сто зим». Или…ну, хотя бы не смотри, как потерянный щенок. Лололошка нервно постучал по чехлу, делая глубокий вдох и выдох, затем пальцы снова застучали по сенсору. Ло: А если они…ну… Вальд (должен сотку): Че? Объясни на пальцах. Пока не объяснишь, я буду считать, что ты боишься «красивого» парня в белом. А бояться этого дрыща Джона — позор для мужика, братан! Ло: Боже…ты ужасен. Вальд (должен сотку): А че сразу ужасен, просто говорю факты. Короче, хочешь зови на разборки. Хочешь живи в драме. Палец завис над Экраном. Несколько секунд, будто вечность. Потом — сообщение. Ло: Я имел в виду…если он не хочет со мной общаться? Да и ему вроде неплохо…ну, с Джоном? Неплохая замена мне… Он не отправлял сразу. Перечитал. Поправил точку. Добавил пробел. Что за бред? Но ведь, это и есть правда. Как это мерзко — быть тем, кто не может искренне радоваться и жрет себя изнутри от зависти, когда кому-то хорошо. Зажмурившись, он нажал «отправить». Ответ прилетел почти сразу — Вальдхар как будто всегда дежурит, когда нужно. Вальд (должен сотку): Слушай. Ты опять накручиваешь себя. Друган, вы с Джоном конечно во многом соревнуетесь, но не думаю, что он настолько мудак, чтобы играть в игру «соблазни друга детства». Да и Эграсса же, ну…не из этих же вроде…был? Лололошка обреченно выдохнул. Это правда, пусть с Джоном они не всегда ладили, но он ведь доверял ему? Порой, наверно, даже больше чем себе самому. Остальное он решил просто проигнорировать. Вальд (должен сотку): Иди и выясни. А если не хочешь разбираться, а просто ныть, то не пиши мне всякую фигню. Ты не зритель, ты игрок, Ло. Только пока сидишь на скамейке. И вообще, че ты драму развел, будто Джон у тебя девчонку отбивает. Ло: Боже, ты где этих фраз понахватался? Вальд (должен сотку): Ну как, я ж философствую! Правда, в лоб проще давать, так обычно люди понимают быстрее. Ло: Допустим. Но…прошу, сиди поменьше в этих пацанских пабликах. Спасибо, что выслушал.

***

      Коридоры в старом крыле университета были как из другого времени — высокие потолки, потрескавшаяся краска в некоторых местах, тяжёлые двери с мутными стеклянными вставками. Лололошка шёл в библиотеку. В мыслях крутилось «Если я встречу его в коридоре…не пройду мимо…не пройду мимо…не…». Если бы не тихий голос, проскользнувший через полуоткрытую дверь в аудиторию слева — он бы и прошёл мимо. — …и что? — голос Джона, пониженный, но узнаваемый, заставил напрячься. Ло замер. Он опять с Эграссой? — Я не думал, что он учится здесь, — да, очевидно, это был Эграссель. Голос глуховатый, тихий. Пауза. Лололошка прижался спиной к стене. — Мы были… ну, мы были близки. Очень. — А теперь вы чужие, — отрезал Джон. Ни капли мягкости. — Я не хотел, чтобы так получилось. Просто всё случилось слишком резко. Тогда… этот переезд… я не знал, как связаться. И потом…не имел возможности. А сейчас, видя его, столько противоречивых чувств внутри. Правда ощущается чужим… — Он стал взрослее. А ты всё ещё хочешь вернуть ту версию, где вы дети в соседних дворах, гоняющие мяч и делящиеся конфетами. — Но я… я скучал, Джон. Серьёзно скучал. И… — Может хватит уже заниматься самообманом и бесполезным хождение вокруг да около. Я не понимаю вашей проблемы. Тишина. Настолько тяжёлая, что Лололошка почти слышал, как Джон дышит, но совершенно не слышал Эграсселя. — И что теперь? — спросил Эграссель. — Ничего. Просто скажу, что уже говорил, — голос Джона стал чуть ниже. — Люди не любят, когда призраки прошлого ведут себя как живые. Но, раз уж вы двое воскресли друг для друга, то, просто не надейся на то, чего может не произойти. Ну, так, чтобы не разочаровываться. Внутри аудитории раздались шаги, кто-то из парней встал. Лололошка резко отступил в тень арки. Сердце колотилось так, будто вырвется из груди. Через секунду дверь скрипнула, и по коридору прошёл Эграссель, не замечая наблюдателя, его взгляд был уперт в пол, плечи чуть опущены. Явно расстроенный. Следом вышел Джон. Он почти прошёл мимо, когда на долю секунды его взгляд зацепился за Лололошку, спрятанного в полутени. Он не удивился. Просто прошёл дальше. Знал, что Ло всё слышал. Конечно, как иначе… Он остался стоять в тени ещё долго. Стена за спиной морозила через одежду. Он не двигался — смотрел в пол, как будто на нём были написаны ответы, которые он для себя все никак не может сформулировать. Скучал. Эти слова застряли в голове, как гвоздь. Он сжал кулаки, медленно вышел из коридора, будто боялся, что стены слышали его мысли. Голова гудела, в ней крутилась гамма разных эмоций: злость, обида, нежность, облегчение и ярость на самого себя за то, что придает этому всему так много значения. Телефон снова напомнил о себе легкой вибрацией. Вальд (должен сотку): Чё там у вас? Лололошка выдохнул носом, закатывая глаза. Ло: Ты знал, что хуже чем услышать правду, только услышать, как её говорят не тебе? Вальд (должен сотку): Ты опять следил, подслушивал? Пипец ты, конечно. Ну чё там, роман века? Не думал, что наш одуван падок на мерзавцев. Ло: Вальд, прекрати. Он скучал по мне. Вальд (должен сотку): Ну и? Сердце екнуло? Бабочки залетали? Лололошка не ответил сразу. Он остановился на лестнице, глядя на студенческий двор. Кто-то смеялся внизу, кто-то пил кофе у фонтана. Ло: Екнуло, выдало сальто и сдохло. Но…знаешь, непонятная злость никуда не пропадает…Все еще бесит. Вальд (должен сотку): М-да, друган. Извиняй, но я тебя карандашиком впишу пока в один списочек с Харрисом. Мужик, в себя то приди. Ну, а злость. Ну че, пока злишься значит тебе не всё равно. А дальше…ты уж сам разбирайся. Ло: Да боже, Вальд, избавь меня от этих неуместных комментариев. Вот вроде умные мысли выдавать умеешь, но не можешь без какой-нибудь фигни. Вальд (должен сотку): А я че? Я ниче. Мою голову освещают только самые верные мысли, друг мой. Это потому что я лысый и ничего не препятствует проникновению истинного знания в мой светлый ум! Лололошка всё-таки улыбнулся, не в силах сдержать смешок. Оставив сообщение без ответа, он зашагал вдоль длинного остеклённого коридора в библиотечном корпусе, когда рядом кто-то негромко возник: — Всё бежишь и бежишь. У тебя что, хобби такое — избегать? Он дёрнулся, обернулся — и, конечно, Джон. Прислонился к стене, руки в карманах белоснежных брюк, взгляд цепкий. — Что? — хрипло отозвался Ло, сжав плечи. — Я не… — Конечно, не избегаешь. Случайно каждый раз уходишь до того, как мы с ним появляемся. И по углам прячешься. Логично. — Ты за мной следишь? — Я просто наблюдаю. В отличие от тебя, не из-за углов и кустов. Ло чуть поморщился. Джон улыбнулся. Лёгкая насмешка — и за ней что-то настоящее. — Ладно, ближе к делу. Я хотел поговорить, — сказал Джон уже серьёзнее. — Зачем? — осторожно спросил Ло. — Потому что ты ведёшь себя так, будто тебе вырвали половину души и в придачу мозговую долю, а мозг у тебя и без этого активной деятельностью не отличался. И ты при этом ни черта не делаешь. Смотришь, злишься, ревнуешь — но молчишь. Ты думаешь, что это незаметно? — Он же… у него теперь ты, — выдохнул Ло, и слова вышли почти нечаянно. — Вы близки. Он доверяет тебе. — Во-первых, ты какой литературы начитался, что думаешь, что за два дня знакомства у людей так стремительно отношения развиваются. Во-вторых, — Джон сделал паузу, выставив перед собеседником два пальца, провокационно улыбнувшись. — Да даже если бы мы с Эграсселем уже любовниками были, ты думаешь, что это значит «конец»? Мне казалось ты интереснее. На эту фразу Лололошка нахмурился, сжимая кулаки. Джон сразу это подметил. — Да ладно тебе, не бузи. Отбросим ту бредятину, что ты себе напридумывал и вернемся к реальности. Ты не в сериале, Лололошка. Жизнь сложнее, человеческие связи и отношения в сериалах и второсортных романах…или что ты там вообще читаешь, тупы и утрированы, если до тебя еще не дошло. Пауза. — ты слышал, что он скучал всё это время. Но, вот незадача, он считает, что ты не хочешь этого знать. Что ты ненавидишь его за то, что он исчез. И это делает вас обоих невыносимыми идиотами. Лололошка отвёл глаза. Джон продолжил: — Нет, конечно, ты имеешь право злиться. Это не вопрос. Но если вы продолжите молчать…кто знает к чему это приведет. — А ты? — спросил Ло, с трудом переведя дыхание. — Ты чего хочешь? Джон чуть пожал плечами. — Я хочу, чтобы ты, наконец, вышел из своей головы. Я тебе не враг. Я оказался втянут в эту историю невольно. На минуточку, в первую очередь втянут тобой. — Знаешь, не похоже. Иногда ты ведёшь себя так, будто… — Боже, даже слушать не хочу какую ты там себе историю придумал со мной и Эграсселем. Нет, он конечно симпатяга. — Лукаво протянул Харрис. — Ладно-ладно, успокойся. Ты же знаешь я просто люблю тебя позлить. Я его и пальцем не трону. Сделай вид, что…я веду себя как человек, которому не плевать. А не плевать потому, что ты слишком часто отвлекаешь меня от важных дел своим гундежем на эту тему. — На секунду его голос дрогнул. Он прокашлялся и вернул себе серьёзный, решительный вид. — Ты можешь принять это и хоть что-то сделать. Ну, или продолжать избегать. И снова — тишина. Лололошка смотрел в окно, где ветер шевелил деревья. Потом тихо сказал: — Он всё ещё любит крекеры? Джон раздражённо усмехнулся. — На кой черт ты у меня об этом спрашиваешь? Я не знаю. Когда-нибудь узнаешь сам, если конечно соизволишь вылезти из своего пузыря. Он закатил глаза и прошёл дальше, оставляя Лололошку стоять в полутени коридора.

***

      Ло вышел из здания, даже не вспомнив, зачем туда шёл. Воздух показался слишком колючим — будто всё вокруг решило внезапно стать громким, ощутимым, живым. Слова Джона не оставляли его в покое. Ло остановился у одной из скамеек, опёрся руками о спинку, как будто это могло его заземлить. Сердце стучало не в груди — где-то выше, в горле. В висках. В ладонях. — Придурок, — пробормотал он себе. — Просто… придурок. Это он про себя. Про то, как бегал глазами, избегал встреч, как выдумал себе тысячу причин, чтобы не говорить. Всё это время он думал, что защищает себя. А вышло — предал. Не Эграсселя. Себя. И Эграсселя, может быть, тоже. Вспомнилось, как они в детстве сидели на качелях до самой темноты. Как делились дурацкими мечтами. Как Эграсса смеялся — искренне, легко. Он тогда был в старой майке с драконом и с босыми ногами, испачканными в пыли. Раскачивался и пытался долететь до звёзд — по его же словам. — Если бы у меня был планетарий, я бы приглашал тебя туда каждый день, — вдруг сказал он. — А я бы носил тебе конфеты как плату за вход, — отозвался Ло, посмеиваясь. — Значит, мы бы разорились, — рассмеялся Эграсса, оттолкнулся от земли, высоко взлетел, чуть не перевалившись через перекладину. Воспоминания опускались на голову облаком. Лололошка зажмурился, избавляясь от наваждения. Ещё Джон. Этот неугомонный выскочка… Он должен был бесить, но в его словах была правда. Неприятная, как йод — но лечащая. От этого ещё больше бесил. Ло сел на скамейку, уставился в небо. Если сейчас анализировать все чувства, все переживания всё-всё это…можно было прийти к очевидному выводу: Эграссель никогда не ппереставал ему нравиться. Даже когда он пытался вычеркнуть его из своей жизни, возненавидеть всем сердцем. Любое упоминание, любые общие друзья, даже Гохледдол был запретной зоной, чтобы не запустить самоуничтожающий мыслительный процесс. Мысли будто повисли в воздухе, спрашивая: ну и что теперь? А он не знал что теперь. Но, лишь бы не струсить в очередной раз в попытке защитить себя.

***

      Двор университета понемногу погружался в вечернюю тишину. Ло брёл в сторону общежития, уткнувшись в телефон — не потому что что-то ждал, а чтобы не думать. Мысли всё равно лезли, как кошки на мебель. Он уже почти подошёл к общажным дверям, когда на экране всплыло уведомление. Джон У меня к тебе дело. Очень странное, возможно даже нелепое (да, я правда это признаю). Он даже не успел ответить, как прилетело следующее. Джон Эграссель будет весь вечер в библиотеке. У него научный проект, презентация, он там до закрытия, возможно позже. Я обещал заглянуть. Но… Пойди ты. Лололошка остановился. Постоял так секунду, как будто сеть лагает. Потом медленно сел на лавку у входа. Ло Чего? Ты серьёзно? Ты как себе это представляешь? Джон На полном. Хоть он мальчик внимательный, но с твоей физиономией — разницы не заметит. Он уже не раз путал нас издалека. Ло Джон, это бред. И вообще я не… Он завис… «Я не настолько чокнутый и отчаянный». Пальцы застопорились. Джон Ты хочешь что-то сделать — но не знаешь как. Так вот. Это — как. Просто побудь с ним. Он не кусается. Джон Ты хочешь понять, что с тобой? Это шанс. Подарок, если хочешь. Скажи спасибо. Лололошка выдохнул, провёл рукой по лицу. В груди снова началась та самая тяжесть. Слишком сильное волнение, чтобы просто сказать «нет». Слишком большая глупость, чтобы спокойно сказать «да». Но ведь… идея. Он вдруг представил: Эграсса в полутемной библиотеке, склонённый над книгами, уставший, с этими своими прозрачными глазами, в которые невозможно не провалиться. А рядом — он. Он. Пусть и не совсем как он сам. Ло Ты псих. Но, я явно ещё хуже. Где встретимся?

***

      Комната у Джона была такая же безупречно аккуратная, как и он сам. Всё ровное, сдержанное, в полном порядке. Даже книги на полках стояли по цветам, и Ло едва сдержался, чтобы не пошутить об ОКР. Но что-то в лице Джона подсказывало — не тот вечер для шуточек. — Снимай, — сказал Джон, кидая ему свежевыглаженную рубашку. — И не делай это, как будто тебя в первый раз раздевают. — Ну извини, — фыркнул Ло, — не каждый день маскируюсь под «лучшую» версию себя. — Ха. Приятно слышать, что ты всё-таки видишь, кто из нас лучше, — усмехнулся Джон, но без яда. Скорее… с усталостью. Или грустью? Пока Ло переодевался, Джон достал зеркальце, гель для волос, тонкий ободок-очёчки без диоптрий, и даже духи. — Я не шучу, — бросил он через плечо. — Эграссель отлично помнит мой запах. Мелочь, но важная. Лололошка не знает как реагировать на эту информацию. Внутри жжёт что-то неприятное. Он решает отвлечь себя заинтересованно крутя бутылек дорогих духов. — А я всё думал, почему ты вечно пахнешь как рассвет в Женеве… — Давай не юли. Сиди, причешу тебя. Они замерли на пару минут, пока Джон ловко приглаживал каштановые волосы Лололошки, придавая им более «сдержанную» форму. Завязал тугой пучок на затылке. Затем, принялся за маскировку шрама, умело нанося тональник, который Ло одолжил у Вальдхара…точнее, у очередной его подружки. Повезло, что тон подошел. — Интересно, — пробормотал он вдруг, — если он тебя узнает, ты что сделаешь? — Притворюсь лампой, — буркнул Ло. — Или книжной полкой. Или… — Просто не суетись. Лучше замолчи. В этом ты хорош. Сильнее молчаливых мужчин в любви только те, кто вообще исчезает. — С сарказмом проговорил Джон, явно кидая камень в огород обеих сторон. Лололошкп хотел что-то сказать, но сдержался. Он смотрел на своё отражение и видел Джона. Двух Джонов. Страшно. — Джон, а зачем ты это делаешь? Тот не ответил сразу. Подошёл к столу, взял тонкий браслет с простым черным камнем, протянул его своему двойнику. Лололошка хотел было возразить, этот браслет много значит для Джона, а он ради какой-то глупой игры отдает его, но сдержался, промолчал. Наверное, только сейчас до Ло начало доходить насколько же на самом деле они доверяли друг другу. Он с немой благодарностью посмотрел на Джона, ловя на долю секунды сомнение в чужих глазах. Тот же продолжил как ни в чем небывало: — Потому что я верю в справедливость, — с иронией сказал он. — Ну, Лололошка, очевидно, потому что я от вас устал. Ты вообще как умалишенный. А ты мне еще понадобишься, знаешь ли. Он улыбнулся — коротко, даже по-доброму. — Так, идёшь в библиотеку. Стол в дальнем ряду. Он будет с книгой по биохимии скорее всего, узнаешь по отвратительному корешку. Ло кивнул. Руки дрожали. Сердце било в виски, как молот. — Если он…вдруг поймёт? Джон устало потер виски. — Да за что мне всё это?! Ну значит вы наконец-то поговорите! А если не поймёт — будешь просто Джоном. Уверенным, вежливым, но не сильно, тихим и вообще самым-самым лучшим. Лолошка выгнул бровь, хотел съязвить, что половина из описанного вообще не про него, но вместо этого только тяжело выдохнул. Перед выходом Ло задержался в дверях. — Джон… спасибо. Я правда не знаю, зачем ты… — Я не святой, Лололошка. Просто хочу, чтобы вы оба перестали капать мне на нервы. Смотреть уже противно. Услуга за услугу, красавчик! С тебя потом причитается. Он хлопнул его по плечу и вытолкнул в коридор. — Иди. Только не влюбись в меня по дороге, Джон Дейви Харрис слишком хорош для конкуренции!

***

      Библиотека встречала мягкой полутьмой и запахом старой бумаги. Почти все ряды были пусты: вечер пятницы, и большинство студентов давно уже отправились отдыхать — кто в общагу, кто в бар. Лололошка прошёл вдоль полок, будто растворяясь в этой тишине, пряча взгляд, пытаясь дышать ровно. «Просто Джон. Просто Джон. Просто Джон…» Эграссель сидел за угловым столом, уткнувшись в исписанные листы и открытый том толстенного учебника. Волосы были завязаны в свободный хвост, кончики выбивались, падая на щёки. Он прикусывал кончик ручки, морщился и нырял в тетрадь почти носом что-то записывая. У Лололошки перехватило дыхание от волнения. В руки ударил тремор. Он постоял пару секунд, не решаясь подойти, глубоко дышал успокаивая бурю внутри, затем, наконец шагнул ближе. Эграсса чуть дёрнулся, когда над ним нависла чужая тень, подняв голову, он вежливо улыбнулся. — Привет. Если честно, я уже не рассчитывал на то, что ты придешь. Лололошка еле сдержал руку, которая на автомате поднялась неловко потрепать себя по затылку, дурацкая привычка. Джон так не делал. — Извини, задержался. В голове, словно молитва крутилось «Не суетись. Только не суетись. Все хорошо». — Э-э-э, ничего. — Эграссель выгнул бровь. Он, ждал скорее какой-нибудь колкости или шутки, а не извинений. — Так…ты хочешь помочь? Или просто полюбоваться моей безысходностью? — На последнем слове он не сдержал смешок. В ответ Лололошка тоже усмехнулся, стараясь копировать Джоновскую лёгкую иронию. — Ты за кого меня принимаешь?! Я ж не изверг. Если ты тут загнешься, с кем я буду сдавать лабораторные? Эграсса хмыкнул. — Точно. Как я мог забыть… — парень внезапно замолчал. Немного сощурил глаза, присмотрелся. — Ты сегодня какой-то… Лололошка затаил дыхание, по телу прошел холодок. — Какой? — Не знаю. Ты…лицо отекло немного что ли или… Ты нормально себя чувствуешь? — Просто устал. Ненадолго повисло молчание. Эграссель снова нырнул в листы, решая не залезать в чужую душу. Но, пожалуй, было немного приятно, что Джон начал показывать ему и такую свою сторону. Лололошка молился всем богам мира, кажется еще чуть-чуть и из его рта вылетит писк, от переизбытка эмоций. С одной стороны какой-то странный восторг, совершенно нерациональный, учитывая, что повода для него тут вообще не было. Он тупо сидел рядом с другом детства перебирая в руках бумажки и книги, пытаясь вчитаться. Букавы перед глазами плясали и плыли. В то же время внутри завязывался тугой ком. Джон и Эграссель могли вот так просто сидеть вместе обмениваясь рядовыми фразами, занимаясь общим делом. Завидно... Ужасно завидно. На месте Харриса должен быть Лололошка! Ну какого черта? Лололошка настолько погрузился в свои мысли, что не сразу заметил, что Эграссель ему что-то объяснял. Очнулся и сконцентрировался на чужом голосе он уже в тот момент, когда парень застенчиво наматывал на указательный палец золотистый локон своих волос. Лололошка невольно засмотрелся на этот жест. — ...странный сегодня все-таки день. По особенному много мыслей, голова сейчас лопнет. У тебя бывает чувство, будто что-то должно было случиться уже очень давно, но только сейчас догоняет, но при этом, все никак не произойдет... Лололошка сглотнул. — Бывает. — Извини, что я так внезапно. Просто...атмосфера расположила поделиться что ли... — Эграссель поднял глаза и посмотрел на парня рядом, давя виноватую улыбку. Щека немного дергалась, внутри, зубы во всю её дерзали. Нервное. — Спасибо, что пришёл, — Эграсса вновь уткнулся в книжку, будто прячась в ней от неловкости и продолжил чуть тише. — Я правда рад, что ты пришел, хотя бы не сойду с ума от одиночества. Лололошка раздраженно сжал кулаки под столом. Не приятно. Неприятно, что не он получает такое внимание. Сжав зубы, он попытался звучать максимально нейтрально. — Без проблем. Эграссель усиленно водил пальцем по книжке, стараясь выловить строчки, но боковым зрением пытался выловить лицо Джона, больно уж он какой-то молчаливый, даже дружелюбный. Но, решил не предавать этому большого значения, иначе уже как-то странно так сильно акцентировать внимание на таких мелочах.

***

      Прошло около часа? Эграссель всё так же сосредоточенно работал, выводя схемы, иногда бормоча названия белков и формул. Лололошка старался не палиться, боже, кто-нибудь вручите ему Оскар. В какой-то момент даже стало противненько от того, как хорошо он может изобразить Джона. Правда всякие подергивания конечностями у него получались не очень естественными, черт бы побрал Джона с его беспокойным телом. Лололошка даже начал задумываться не тики ли это у Харриса. Черт, он снова прослушал всё, что ему сейчас объясняли. — …и, кажется, в этом участке можно обосновать индукцию через ферментативную активность, — проговорил Эграсса, тыкая пальцем в схему. — Только непонятно, как логически перевести это в слайд. Ты вроде хорош в подаче... Лололошка напрягся, пытаясь понять о чем вообще парень говорит. Но вопреки своему непониманию, кивнул. — Дай сюда. — Парень начал лихорадочно бегать глазами. Боже. Он НИЧЕГО не понимал. Эграсса переключился на другой процесс, всецело доверяясь приятелю. Он чесал подбородок, морщился и шипел себе под нос. Почерк становился всё мельче и нервнее. Злился на формулировки и не сходившиеся формулы. В какой-то момент он громко выдохнул, зачеркивая целую строчку. — Ерунда, — тихо пробормотал он. — Что-то совсем не идет. — Эй, — тихо отозвался Лололошка, поддаваясь вспыхнувшему порыву. — Не кисни давай. Эграсса вздохнул. — Просто устал. Презентация не клеится, текст рыхлый, и всё как-то… — Боже, видимо что-то и правда вечно. Хватит быть к себе настолько строгим. Лололошка в ужасе прикусил язык, когда Эграссель недоумевающе на него глянул. — Э...ну. — Оливковые глаза забегали по чужому лицу в попытке высмотреть что-то...или кого-то. А может это всё Лоллошкина нервозность. Блядство. Он попытался выкрутить ситуацию. Не то, чтобы Эграссель думал о том, что перед ним может сидеть не Джон. Наверное, эта мысль бы пришла к нему в самую последнюю очередь. Задумываться о том, что твоего приятеля подменил кто-то другой с идентичным лицом...попахивает какой-то нездоровой паранойей. — Я к тому, — Продолжил Лололошка, пытаясь звучать с напускной заумностью. — Что тебе надо поработать над самооценкой. Так что не пускай нюни. Эграсса внимательно посмотрел на него. — Извини, я на секунду...в замешательство пришел что ли? Дежавю какое-то. — Ты просто тоже устал. — Возможно… У Лололошки дернулась бровь, он резко отвёл глаза. Сердце стучало в горле. Эграссель обреченно выдохнул, оседая на поверхности стола. — Прости, Джон. Это странно, да? — он нервно усмехнулся. — Иногда кажется, будто рядом со мной...ну... — парень не смог договорить, вплетаясь пальцами в волосы, пробираясь к самым корням, чтобы немного сжать и оттянуть. — Мне правда очень стыдно перед тобой из-за этого. Да, мы это уже обсуждали, но…боже. Настолько быть похожими... Лололошка сообразил к чему он клонит и...вдруг захотелось крикнуть, что Лололошка и правда прямо тут, рядом, поддержит и утешит. Но не мог. Поэтому, только кивнул. — Я правда тебе очень благодарен за поддержку, Джон. Хоть она у тебя и специфичная моментами. — Эграссель натянуто улыбнулся, утыкаясь в лист бумаги, продолжая записывать новые формулировки.       Лололошка просидел оставшееся время как на иголках (вообще-то так себя ощущал с того момента, как пересек порог библиотеки, но это не важно). Он не мог заставить себя не смотреть на Эграссу. Сознание окончательно перегрузилось от всего произошедшего. Как долго он ещё сможет играть в эту игру, когда чувства просто выбивают его из колеи? Кажется, он дошел до точки кипения. Поэтому резко бьет себя ладошками по щекам, Эграссель кажется не обратил на это никакого внимания. Лололошка чувствовал, что пора уходить. Было тяжело оставаться здесь, либо он сейчас сдается Эграсселю с поличным и подставляет еще и Джона, либо капитулирует. Отредактировав оставшуюся часть презентации, он разминает спину и как можно медленнее встаёт со стула, чтобы не выдать свою нервозность. — Мне пора. Эграссель не сразу отреагировал, погружённый в работу, но, услышав отдаляющиеся шаги, поднял глаза и помахал рукой: — Спасибо ещё раз за помощь! Благодаря тебе не буду сидеть тут до самого утра. Тоже уже скоро пойду. Молча кивнув, Лололошка быстро направился к выходу из библиотеки. Эграссель, провожая его взглядом, на секунду пришел в замешательство… А как давно Джон отрастил хвостик? Тряхнув головой, он вернулся к бумагам. Он определенно сходит с ума.