Лакмус

      Когда Ло шёл по коридору, он чувствовал, как внутри него медленно разливается странное, тёплое спокойствие. Будто что-то, до этого перекрученное в тугой узел, наконец-то отпустило. Он почти не осознавал, насколько легче стало дышать. Лололошка даже позволил себе еле заметную улыбку, когда дошёл до дверей общежития. Время приближалось к девяти утра, вокруг всё ещё царила полудремота: тихо хлопали где-то двери, шлёпали тапки по полу. Он толкнул дверь в свою комнату и тут же услышал сонное, удивлённое бурчание: — Ты чего так рано?.. — пробасил Вальдхар, приподнимаясь на локтях на своей кровати. Он выглядел немного помятым, под глазами залегли тени недосыпа. Но голос был не злой, скорее удивлённый и немного обеспокоенный. Ло закрыл за собой дверь и плюхнулся на диван. — Ты вообще спал? — Вальд зевнул и, протирая глаза, смотрел на него с лёгкой тревогой. — Немного, — уклончиво ответил Лололошка, стаскивая худи через голову. — Ходил в медкорпус. Вальд приподнял брови. — К Эграссе? Кивок. — Как он? Ло задумался, как лучше сформулировать ответ, сполз на край дивана. — Уже лучше… Он в сознании. Говорить тяжело, но… — он не смог скрыть лёгкую улыбку, — но уже лучше. Вальдхар облегчённо выдохнул, снова заваливаясь на подушку. — Ну, слава всем звёздам… — проворчал он, уже без напряжения. Помолчал и добавил, бросая взгляд через комнату: — Слушай, а ты так и не рассказал, что там вообще стряслось? Почему он в медпункт угодил? Ло опустил взгляд, сдвинул локти на колени. — Переутомление… и ещё… — он замялся, подбирая слова, — …стресс в общем, сказали так. Слишком много всего навалилось. Вальд молча слушал, не перебивая. Его лицо потемнело, когда он услышал последние слова. — Блин… — тихо выругался он. — Ну и чертовщина… Несколько секунд повисла тишина. Потом Вальд всё же улыбнулся уголком губ: — Но ты молодец, что пошёл к нему. Думаю, для него это многое значит. Ло опустил глаза, чувствуя, как сердце снова неприятно сжалось. Он очень надеялся, что Вальд прав. Пока Лололошка молча гипнотизировал стены, Вальдхар всё ещё валялся на кровати, лениво разглядывая потолок. Его обритая голова с татуировками по обеим сторонам поблёскивала в утреннем свете. Он потянулся, зевнул в кулак, потом вдруг резко сел и хлопнул себя по коленям. — Ладно, чего как дохлые? Пошли жрать. — Он подмигнул Ло. — Глядишь, тебе даже аппетит вернулся. Ло хмыкнул, натягивая чистую футболку. — Есть немного, — признался он.       Они вышли в коридор, направляясь в сторону буфета. Нелепые тапки Вальдхара громко шлёпали по полу, он шёл рядом, иногда искоса посматривая на Ло. Что-то в нём изменилось. Незаметно для самого себя Ло шёл легче, спина не была такой напряжённой, шаги — не такими тяжёлыми. Вальдхар это подметил. — Слышь… — протянул он. — Прям светишься. Ло усмехнулся краем губ. — Просто… — он немного замялся, подбирая слова, — Я наконец-то сделал шаг вперёд, не может не радовать, знаешь ли. — А, ну да, посидеть рядом с ним большой подвиг. — Вальдхар закатил глаза. — Ну… — Ло запустил руку в волосы, взъерошив их. — Хоть мы и не поговорили нормально, но я наконец-то смог переступить через себя. Лололошка вздохнул. — Жаль только, — сказал он уже тише, — что для этого понадобилось, чтобы с ним случилось такое. — Ага, — Вальд почесал затылок, задумчиво глядя в окно. — Иногда жизнь бьёт под дых, чтобы мы начали шевелиться. Он улыбнулся чуть грустной улыбкой: — Ну ладно, не будем киснуть. Главное, что ты понял это не слишком поздно. Ло молча кивнул.

***

      Дверь в медпункт чуть скрипнула. Эграссель лениво повернул голову. На пороге появился Джон — аккуратный, как с иголочки, в излюбленном белом костюме, с холодноватым выражением лица. Едва он сделал шаг внутрь, как его тут же перехватила рыжеволосая медсестра. Она подбежала к нему, прищурившись: — Молодой человек, вы каждый час собираетесь сюда приходить?.. — начала она строгим тоном, — я же говорила, что пациенту нужен покой, я и так на уступки иду, а вы… Она замолчала, вглядываясь внимательнее. Джон молча поднял бровь, явно раздраженный её ворчанием, что очень хорошо отразилось в его взгляде. — Ой… — медсестра замялась. — Простите. Я вас…перепутала кажется. — Попрошу запомнить это личико, Джон Дейви Харрис не терпит таких глупых ошибок. — с лёгкой насмешкой сказал он. Кажется женщина хотела возмутиться такому надменному тону молодого человека, но проглотила рвавшееся наружу недовольство. — Извините, неудобно вышло. Проходите, только не надолго, — проговорила медсестра и ушла дальше возиться с бумажками, в соседний кабинет. Джон слегка кивнул и, не теряя невозмутимого выражения лица, прошёл к кровати Эграсселя. — Ну что, — холодным тоном начал он, темной тенью нависнув над пациентом, — жив ещё? Голос его звучал резковато, будто он в любой момент был готов не утешать, а язвить. Эграссель чуть повернул голову на подушке, не найдя в себе сил что-то ответить сразу. Джон молча пробежался по нему глазами, словно оценивая ущерб. — Видок у тебя, конечно, потрясающий, — озвучил он, скрестив руки на груди. — Мечта сотни специалистов. Эграссель медленно выдохнул, закатив глаза. — Прекрати, — хрипло пробормотал он. — Отвечать мне силы есть, уже неплохо. Джон усмехнулся одним уголком губ. Эграссель на мгновение виновато отвёл взгляд, но потом снова вернулся к нему, спрашивая: — Ты как? Джон, на удивление, чуть сбросил обороты своей колкости. Его брови едва заметно дрогнули. — Нормально, — коротко отозвался он. — По крайней мере, в отличие от некоторых, не валяюсь в медпункте. Секунду они просто смотрели друг на друга. Джон вдруг, будто нехотя, опустился на стул, словно это действие откроет какие-то уязвимые точки. — Ты давай… — голос его стал чуть тише, будто хотел что-то сказать, но передумал, возвращая колкость в голос — Я клянусь, я тебе вколю что-нибудь из нашей лаборатории — будешь месяц светиться в темноте. Эграссель приподнял уголок рта в улыбке. — Это угроза? Джон вздохнул демонстративно тяжело: — Это угроза.       Они какое-то время молчали, Эграссель разглядывал потолок так, словно там скрывался какой-то секрет. Джон, откинувшийся на спинку стула и перебирая пальцами, вдруг лениво поднял голову обратно к Эграсселю. — Кстати… — протянул он с показным безразличием. — Лололошка тут до самой ночи торчал вчера, и как я понял, уже успел заскочить утром. Бедняга аж поседеть успел, наверное. Эграссель моргнул, чуть заметно сжал пальцы на одеяле. Джон ухмыльнулся, заметив это. — Поговорили хоть? Или снова молча глазками стреляли, как два испуганных фазана? Тон был колкий, но под этой язвительностью явно сквозила осторожная заинтересованность. Джон действительно хотел знать — пусть и не собирался в этом признаваться. Эграссель чуть отвернулся, уставившись в стену, и тихо ответил: — Немного. Джон вскинул бровь. — «Немного»? Это как? Он тебе дал тайный знак рукой? Морзянку по ладошке постучал? Эграссель медленно вдохнул, потом выдохнул. Несмотря на колкости, его не раздражали эти слова. Это было по-своему привычно. Удивительно быстро он привык к компании Джона. — Просто побыл рядом, — наконец сказал он. Джон мученически простонал, с силой потирая переносицу пальцами. Ладно. — Вы два…а, в прочем, ладно, для вас и это прям прорыв. Почти как дипломатический договор подписать, не иначе. Эграссель усмехнулся, очень слабо, почти незаметно. Но для Джона этого было достаточно. Он снова откинулся на спинку стула, довольно сложив руки за головой. — Ладно, пока живи, — лениво произнёс он, а затем немного подпрыгивая, встал со стула. — Приходи в себя, а я пошёл. Покеда. Джон небрежно махнул рукой и даже не оборачиваясь, скрылся за дверью. Эграссель долго смотрел ему вслед, не моргая, позволяя себе наконец просто…быть.       В какой-то момент мысли опять начали путаться. Всё казалось каким-то ненастоящим: Ло, сидящий рядом, его тёплая ладонь, сжимающая его пальцы… Джон с его колкими шутками, в которых скрывалось больше заботы, чем он бы когда-либо признал вслух. Он нащупал пальцами крошечную конфету в кармане — ту самую, что оставил Ло. Маленький, почти детский жест, но он весил сейчас больше, чем тысячи слов. Эграссель слабо усмехнулся. Он закрыл глаза, позволив себе ненадолго утонуть в этом хрупком ощущении. Но спать он не хотел. Боялся. Боялся снова погрузиться в забытьё и очнуться в мире, где всё это окажется лишь игрой воображения.       Дверь скрипнула, впуская в палату хмурого мужчину с короткими седыми волосами, аккуратно подстриженной бородой и усталым, но внимательным взглядом. Его халат был чуть помятый, на груди висел бейдж: «Д-р Лиартен». — О, вы бодрствуете, отлично, — сухо, но не без лёгкой нотки удовлетворения произнёс он, заглянув в планшет с какими-то записями. Эграссель молча кивнул. Доктор подошёл ближе, проверил показания капельницы, осторожно осмотрел наложенные повязки на его руках. — Ну-с, реакция в норме, давление немного скачет, но в пределах допустимого… — бормотал он скорее для себя, делая пометки. Затем поднял глаза на Эграсселя. — Чувствуете себя как? — Нормально… — отозвался тот, не очень уверенно. — «Нормально», значит. — Врач хмыкнул, будто слышал это слово тысячи раз. — Голова кружится? Где-то что-то беспокоит, болит? — Только слабость, — признался Эграссель, немного поёрзав. — Ну, после такого — ещё бы, — кивнул врач, снова ткнув стилусом в экран планшета. — Ладно. Серьёзных причин держать вас тут больше нет. Капельницу сейчас снимем, соберётесь — и обратно в общежитие. Эграссель поднял на него удивлённый взгляд. — Уже? — А что вы хотели? — врач пожал плечами. — Стационар у нас не гостиница. Наблюдение на дому — вернее, в общежитии, — более чем достаточно. Если будет хуже — срочно к нам. Я оформлю вам пропуск от занятий на несколько дней. Но старайтесь беречь себя: без тяжёлых нагрузок, без стресса, без… — он многозначительно глянул на него поверх очков, — подвигов в общем. Эграссель едва заметно усмехнулся. — Вам кого-то позвать помочь добраться? — спросил врач, уже сворачивая документы. Эграссель помотал головой. — Справлюсь. — Хорошо. Медсестра сейчас зайдёт снять капельницу. Постарайтесь не упасть в обморок по дороге до своей комнаты, а то опять таскать вас сюда будет, знаете ли, хлопотно, — пробурчал он с деланной строгостью и, кивнув на прощание, вышел.       Прошло всего несколько минут, прежде чем дверь снова приоткрылась, и в палату заглянула всё та же медсестра. — Ну что, герой, — с лёгкой улыбкой сказала она, проходя внутрь с подносом, на котором лежали стерильные салфетки и инструменты. — Пора отпускать тебя на волю. Эграссель лишь кивнул, послушно вытянув руку с капельницей. Движение далось ему с трудом: мышцы словно налились свинцом. Медсестра работала быстро и аккуратно — привычным движением сняла фиксацию, вытащила иглу, тут же прижав место прокола ваткой и заклеив всё пластырем. — Так, готово. — Она поставила поднос на тумбочку, откинула от лица короткую, выбившуюся прядь. — Протянешь сам? Или тебе кого-то позвать? — Сам, — хрипло ответил Эграссель. Она оценивающе оглядела его. — Упрямый, — заметила, но без укора. — Ладно. Только если почувствуешь себя хуже — сразу обратно, ясно? Эграссель снова кивнул. Медсестра задержалась у двери, будто хотела ещё что-то сказать. Наконец, просто добавила: — И ещё… парень, который приходил утром… Он волновался. Сильно. Береги себя, а? Эграссель вздрогнул, кажется, она даже не заметила. Он лишь отвернулся, тихо собираясь с силами, чтобы подняться с кровати. — Удачи, — сказала напоследок медсестра и вышла, прикрыв за собой дверь. Снова повисла тишина. Эграссель остался сидеть на кровати, чувствуя, как сердце медленно, тяжело стучит в груди.

***

— Да заколебал ты уже, — Вальдхар без особого церемониала толкнул Ло в бок, когда тот в который раз попытался куда-то ускользнуть. — Сказал же — отвлечься надо! Лололошка не успел и глазом моргнуть, как его уже практически выпихнули за дверь общежития. На часах уже третий час дня, он всё никак не мог добраться до чертового медпункта, до этого злосчастные пары мешали, а сейчас закипающий Вальдхар. Пришлось покорно плестись следом.       На улице их уже поджидала разношёрстная компания. Первой Ло заметил Туилин — высокая девушка с мягкими каштановыми воволосами, собранными в хвост и выразительными глазами. Она стояла, прислонившись к перилам, и жестикулировала в разговоре с кем-то. Рядом с ней — Фалинда: студентка со старших курсов, с необычным пепельным оттенком волос и круглыми, словно совиными, глазами. Она выглядела спокойной, почти сонной на фоне остальных, но изредка бросала цепкие взгляды на окружающих. И чуть поодаль — Гуах’ткш’кхтар, мрачноватый парень. Иностранец, невысокий, плотный, с резкими чертами лица. Он стоял молча, сунув руки в карманы черной толстовки, только изредка переводя тяжёлый взгляд с одного собеседника на другого. Говорил он всё ещё с заметным акцентом, иногда теряя нужные слова. — О, наконец-то! — Туилин первой заметила их приближение и замахала рукой. — Думала, вы так и не придёте! — Были некоторые сложности, — ухмыльнулся Вальд, хлопнув Лололошку по спине. Туилин закатила глаза, а Фалинда чуть склонила голову набок, разглядывая Ло. — Что-то ты сегодня странно живой, — заметила она. — Обычно выглядишь так, будто мир должен тебе пять часов сна. — Отдохнул немного, — отмахнулся Ло с кривой улыбкой, чувствуя, как по нему скользят внимательные взгляды. На самом деле внутри у него действительно было необычно тепло. Даже…спокойно.       Они двинулись по дорожке вдоль корпусов, перебрасываясь фразами. Вальдхар, разумеется, больше всех шумел, взвалив на себя роль заводилы. Гуах в основном молчал, вставляя короткие, немного корявые фразы, чем постоянно вызывал у Туилин сдержанные смешки. Фалинда шла чуть сзади, наблюдая. Компания неторопливо шла в сторону небольшого кафетерия на территории кампуса. Место было стареньким, с потёртыми столиками и вечно скрипящей из-за порывов ветра вывеской, но его любили за дешёвые завтраки и то, что там почти всегда было тихо. — Дайте угадаю, — протянула Туилин, держа руки в карманах куртки. — Сейчас Вальдхар будет заказывать пять порций сразу, чтобы «сэкономить время»? — Ха! — фыркнул Вальд, обгоняя её. — Кто экономит время — тот живёт дольше. — Или быстрее умирает от переедания, — невозмутимо добавила Фалинда, стрельнув в его сторону тяжёлым взглядом своих совиных глаз. Гуах, до сих пор молчавший, вдруг подал голос: — Он… скоро пельмень. Большой…и много. Он явно долго подбирал слова, но, сказав это, сам себе гордо кивнул. Ло не удержался и прыснул в кулак, а Туилин буквально закашлялась от смеха. — Вы все завидуете, — бодро заявил Вальд, не обижаясь. — Просто вы все мелкие, худые и злые. Вот я — крепкий, щедрый и добрый. — Щедрый на неприятности, — пробормотала Туилин, закатывая глаза. — Каждый раз, как с тобой иду куда-то, потом месяц вспоминаю.       Они поднялись по ступенькам в кафе. Внутри пахло кофе, жареными булочками и чем-то сладким. Знакомая обшарпанная стойка, полусонные студенты за столами — всё выглядело очень буднично и уютно. Компания уселась за один из угловых столиков. Гуах сразу заказал себе какой-то гигантский ланч с тремя омлетами, чем вновь снискал уважение Вальда. — Наш человек, — бодро похлопал он иностранца по спине так, что тот чуть не уронил вилку. Лололошка, усмехаясь, лениво уткнулся в меню, хотя каждый раз брал одно и то же. Он поймал себя на мысли, что ему действительно легче. Как будто что-то тяжёлое отпустило. Да, они с Эграссой не поговорили всерьёз. Но и без этого они продвинулись. — Какой-то ты вообще сегодня неправильный, — вдруг заметила Фалинда, сложив руки на груди. — Улыбаешься, хотя вроде трезвый. Трезвый же? — Просто хорошее утро, — отозвался Ло, глядя в окно, где солнце, наконец-то, пробилось сквозь мутные тучи. — Слишком хорошее, — подозрительно протянула Туилин. — Тебя точно не подменили? — Скажем так, меня просто немного откалибровали, — лениво отмахнулся Ло. — Как машину? — выгнула бровь Фалинда. — Примерно, — хмыкнул он. Вальд в этот момент, уже успевший закинуть в себя половину своей порции, гордо вставил: — Моя заслуга кстати! Я всегда говорил, что ему нужна перезагрузка. — Тебя бы кто перезагрузил. И желательно головой о стену, — сухо подытожила Туилин. Молчавший всё это время Гуах, сосредоточенно орудуя вилкой, вдруг поднял голову: — Вчера… я слышал… кто-то умер? За столом повисло гробовое молчание. — Что? — переспросила Туилин, широко раскрыв глаза. — Эм… умер… спать, — поправился Гуах, раскинув руки и изобразил, как кто-то теряет сознание. Ло чуть не подавился кофе, а Вальд захохотал так, что привлёк на себя несколько косых взглядов из соседних столиков. — Блин, Гуах, не пугай так, — Туилин, выдохнула. — «Умер, спать»! Великолепно! — Я хорошо язык знать, — серьёзно сказал Гуах и с гордостью ткнул себя в грудь. — Прекрасно знать, — поддакнул ему Вальд, едва справляясь с улыбкой. — Да там у второкурсников кому-то плохо стало. Ну, вроде с тем парнем всё нормально. Вальд мельком глянул на затихшего Лололошку, проверяя его реакцию. Но, тот и виду не подал, молча жевал свой сэндвич.       Компания снова забурлила, обсуждая всё подряд. Лололошка, держа чашку с горячим кофе в руках, на миг отстранился от общего гула. В какой-то момент его взгляд скользнул по окну, невольно цепляясь за золотистые волосы пробегающей мимо студентки. Мысли сами собой вернулись к Эграссе. Он вспомнил, как тёплая, едва ощутимая ладонь сжималась в его пальцах. Как тяжело и медленно Эграссель моргал, пытаясь оставаться в сознании. Но тут громкий смешок Вальда выдернул его обратно в реальность. Вальдхар пихнул Туилин в бок, а она едва не опрокинула стакан с соком на стол. Лололошка чуть усмехнулся. Сейчас он здесь, среди своих. Он сделал глубокий вдох, стряхнул с себя тяжесть мыслей и снова вернулся в разговор, подхватывая какой-то нелепый рассказ от Фалинды о том, как она однажды перепутала аудитории и попала на курс по ядерной физике.

***

      Эграссель медленно поднялся по ступеням на свой этаж. Спину всё ещё ломило, а кожа казалась странно чужой — как будто он оставил часть себя там, в палате. Эграсса шаркал обувью, чувствуя, как силы утекают с каждым шагом. Наконец он добрался до своей комнаты, неловко провернул ключ в замке и вошёл. Пусто. Тихо. Скинув кардиган прямо на кровать, он сразу же опустился рядом, тяжело выдыхая. Телефон завибрировал, на экране высветилось уведомление, он разблокировал экран. Джон: Без глупостей. На связи если что. Эграссель слабо усмехнулся, напечатав короткое «хорошо».

***

      Джон стоял у выхода из корпуса стационара, крутя в руках одноразовый стаканчик с мятным чаем. Он специально зашёл по пути — хотел передать Эграсселю чай, замечал, как тот всегда пил его, когда чувствовал себя плохо. Но у входа в медкабинет ему сказали, что Эграсселя отправили к себе в общагу. Джон хмыкнул, прокручивая телефон между указательным и большим пальцем. Похоже, не судьба. Сделав пару неторопливых шагов к мусорке, он выбросил нетронутый стаканчик с чаем. По пути Джон не забыл написать ещё одно короткое сообщение, получателем которого был Лололошка: Джон: Наш страдалец уже в общаге. Сам разбирайся что делать с этой информацией. Убрав телефон в карман, он направился дальше, будто ничего и не было.