Лакмус

      Ночь сжимала улицы в прохладные объятия. Ло брёл по тротуару с опущенной головой, руки в карманах, капюшон натянут на глаза. С каждой секундой раздражение внутри всё сильнее кипело. Ну вот зачем сейчас. Зачем именно сейчас, когда… когда всё только начало налаживаться… Он раздражённо выдохнул в кулак. Пальцы мёрзли, а в груди распирало. Но и он ведь не с потолка это берёт. Переживает. Да. Ну и хрен бы с ним — всё равно бесит.       Когда Лололошка добрался до корпуса и поднялся на нужный этаж, его трясло — от нервов или от холода, сам не знал. Дверь в их с Вальдхаром комнату была приоткрыта. — Пришёл наконец, — донеслось изнутри. Голос напряжённый. Злой. — Прости, что не телепортировался, — буркнул Ло, заходя и захлопывая за собой дверь. Вальдхар встал с излюбленного дивана — мощный, хмурый, с насупленными бровями. — Ты чё, совсем не понимаешь?! — рявкнул он. — Опять пропал, не сказал ни слова! Сколько, черт тебя дери, можно? — Я просто ушёл прогуляться! Мне не восемь лет, чтоб за руку водить— Ло шагнул ближе. — Хватит меня опекать, тебе не идёт! — Просто прогуляться, ага… — Вальд сжал кулаки, но не для удара — сдерживался. — Ты так же, ушёл «просто прогуляться», когда тебя потом Джон притащил в комнату — бледного, как смерть, черт знает в каком состоянии, с какой-то херней на щеке и одеждой в крови! Помнишь, нет?! Ло замолчал. — Или напомнить?! Слова как будто резанули воздух. Вальдхар замолчал сам, отошёл назад и снова откинулся на спинку дивана, но глаза всё ещё были полны злости. Воспоминание вспыхнуло перед ним, будто это всё было только вчера.

***

      Тогда была ночь. Такой же чёрный коридор, холодный воздух. Кто-то постучал. Ло не вернулся к вечеру — Вальд не придал этому значения, не маленький. Открыл дверь — а там Джон. Спокойный как лёд, с Лололошкой на плече, будто мешок. — Он в порядке. — Только и сказал, а потом просто ушёл. Щека Ло была заклеена прозрачным пластырем, виднелись швы, видно, что наложенные наспех, но, всё-же аккуратные. Края раны слегка краснели, кожа вокруг отёкшая. Обработано. Стерильно. Но что случилось — никто не сказал. Ни Лололошка, ни Джон.

***

— Я же говорил…был у… — тихо начал Ло, но Вальдхар перебил. — Да хоть у черта на куличиках! — Вальд встал снова, махнул рукой. — Просто предупреди, мать твою. Я не железный, я может и тупой, но у меня, знаешь, мозги всё-таки есть. И сердце — прикинь. Волноваться умею! — Умей не устраивать сцену, когда тебе не нравится, что я живу своей жизнью, ладно? — Да если б я уверен был в том, что ты просто гуляешь, а не пропадаешь, как будто снова всё пошло по пизде! Уж извиняй, дружище, но в этом плане ты мое доверие растерял! — Твою мать, Вальд, ты делаешь из мухи слона! Я стою перед тобой цел и невредим. И я не обязан отчитываться перед тобой за каждый свой шаг! — Нет, обязан, пока я за тебя в ответе перед ребятами, понял? Или давай совсем перестанем разговаривать, как раньше? Снова начнёшь по углам прятаться? Это то у тебя отлично выходит, а?! Лололошка зарычал сквозь зубы, будто сейчас взорвётся. — Слушай, — сказал он устало, — ты ведёшь себя так, будто я регулярно побитой собакой сюда заявляюсь. — Ты всегда замалчиваешь свои проблемы, исчезаешь, а потом возвращаешься, будто ничего. Может, ты и не ребёнок, но и стабильностью своего состояния похвастаться не можешь.— огрызнулся Вальд, но голос уже был не таким злым, скорее раздражённо-усталый. Ло вздёрнул бровь. Кто бы говорил… Он уселся на край своей кровати, не глядя на собеседника. — Может, потому что я не обязан тебе отчёт составлять? Да, ты тоже беспокоишься, но, Вальд, я же понимаю, что это Туилин впряглась, чтобы ты за мной следил. Но, ты же не сторож… Или ты подписывался за мной бегать с колокольчиком? — Да я просто… — Вальд махнул рукой, не зная как парировать. — Хрен с тобой. Злюсь я не потому, что ты где-то был и не потому что мне Туилин мозг долбать будет… А потому что ты меня не предупредил, что будешь поздно, хотя, я просил. — Ага. А ещё потому, что ты любишь на ровном месте скандалы устраивать. Пару секунд повисла напряжённая тишина, потом Вальдхар тяжело выдохнул и, не глядя, буркнул: — Ну и как он? — Кто? — Лололошка глупо хлопнул глазами. — Эграссель, мать твою, кто ещё. Или ты к кошкам за вдохновением ходил? Ло усмехнулся. — Нормально. Мы поговорили. — Вау, прогресс, — фыркнул Вальд и наконец откинулся назад. — Ладно. У меня нет настроения слушать твой лепет про Эграссу, иначе я тебе точно втащу. Главное, что оба живые. В следующий раз просто напиши. Одно слово. Типа: «жив». — Ммм, обещать не буду, но учту, — кивнул Ло, стягивая худи. — Ты всё равно мне потом сто сообщений накидаешь, даже если я предупрежу, что задержусь. — Потому что я переживаю, урод. Не потому, что мне заняться нечем. Лололошка на это ничего не ответил, только бросил взгляд в сторону Вальдхара — усталый, но спокойный. А потом выключил свет. — Спокойной, — сказал он уже в темноте. — Иди ты, — буркнул Вальд, но беззлобно, заваливаясь на свою кровать и зарываясь в одеяло по нос.       Темно, только уличный фонарь за окном отбрасывал на потолок тусклое жёлтое пятно. Лололошка лежал на спине, уставившись в эту размыто-мерцающую лужицу света. Глаза не хотели закрываться. Он устал — физически, морально, как угодно, но сон не шёл. Они поговорили. Наконец-то. Эграссель сидел рядом. Говорил с ним. Смотрел на него, как раньше — но и не как раньше. Ло перевернулся на бок. Что теперь? Они будут общаться? Дружить, как раньше? Или это будет что-то другое? Он сам не знал, чего хочет. Только чувствовал под кожей лёгкое волнение, как будто снова оказался в детстве — на пороге какого-то важного события, но ещё не понял, хорошего или плохого. И ведь всё это, будто уже бывало… Он не любил возвращаться к этим мыслям, но память всё равно цеплялась за старое — как за занозу, а в темноте сами собой вырисовывались силуэты.

***

      Папа умер первым. Кажется. Потом мама. Лололошка тогда был совсем маленьким — он почти ничего не помнил. Только чьи-то руки, голос, запах духов… И потом — тишина. Больница. Неяркий свет. Чужие лица. Его взял под опеку дядя Джодах. Не родной. Близкий друг отца. Был частым гостем в их доме и всегда воспринимался как какой-нибудь родственник. Высокий, с вечно усталым лицом и белыми волосами, стянутыми в хвост. Полицейский. Не из тех, что учат добру и справедливости — скорее из тех, кто умел выживать и плыть против течения. Он забрал маленького Лололошку из Глассгарфа. Сейчас он почти не помнил родной город — только кусочки: маленькие, тихие улочки, красная кружка с забавным рисунком — его любимая, тень от дерева за окном, и мамин голос. Джодах привёз Ло в Гохледдол. Огромный, шумный город. Совсем другой. Он старался. По-своему. Иногда это даже было смешно. Как-то раз Джодах попытался уложить его спать по инструкции из какого-то журнала для мамочек. Выключил свет, проветрил комнату, включил спокойную музыку и пытался читать сказку суровым голосом. Сбивался, ругался на автора, злился, что у дракона «бессмысленная мотивация», и в итоге уснул сам — прямо на полу. Ло тогда тихо накинул на него плед и лег рядом, прижимаясь к теплому боку.       Маленький Лололошка часто оставался дома один. Все-таки, профессия Джодаха не давала ему возможности брать частые отгулы, да и сам он был не то чтобы сильно ответственным опекуном. Сначала было очень страшно. Он опять остался один, все исчезли в один момент как папа и мама. Ло прятался в большой шкаф, где у Джодаха висела его форма. Он обнимал своими маленькими ручками грубую ткань, утыкался в нее носом и представлял, что дядя сейчас с ним, обнимает его и никуда не уходил. Бывали дни, когда тревожность маленького Лололошки достигала такого уровня, что он мог проплакать весь день, до самого прихода Джодаха. В такие моменты, вернувшийся домой опекун напугано смотрел на заплаканное лицо, целовал в лоб и долго обнимал. Боязнь остаться одному разъедало детское сердце. Позже, когда Лололошка немного подрос, они перебрались в элитный район, Ло впервые увидел Эграсселя — задорного мальчика с оливковыми глазами, который жил по соседству и носил смешные носки со звездочками. С ним всё стало как-то…легче. С ним, маленький Лололошка больше не боялся остаться один. Они были не разлей вода. Тогда у Эграсселя всё было хорошо. Отец возился с ним по выходным, мама пекла пироги и кормила Лололошку, будто он свой. Она с умилением смотрела на маленьких выдумщиков, часто говорила: «Вы как братья!». И Эграсса и Ло всегда кивали, подхватывали это всерьёз. Только, с двенадцати лет Лололошка стал ловить себя на том, что эти слова не радуют. Они мешали. Он помнил, как смотрел на Эграсселя. Слушал, как он смеётся, и ловил себя на том, что хочет, чтобы этот смех не заканчивался. А потом вспоминал слова его мамы и чувствовал себя странно. Неправильно. «Ты же мне как брат, Ло», — говорил и сам Эграсса, когда он просил его о помощи. Говорил искренне, по-детски. А Лололошка не хотел… Он для Эграсселя лучший друг, но не брат. Ему не нравилось это слово. Он даже пытался поговорить об этом с Джодахом. Они редко говорили по душам, да и, с момента, как Ло подрос и обзавёлся приятелями и друзьями, Джодах с головой ушёл в работу и мог уезжать на дела, на несколько дней. Было немного обидно, но редкие моменты, когда дядя проводил с ним время, он очень ценил.       Джодах сидел тогда на кухне, с какой-то папкой с работы и банкой дешёвого энергетика. Лололошка мялся на пороге и, набравшись смелости, спросил: — А если…тебе ну…нравится друг? Джодах тогда вздохнул так, будто его попросили пересчитать все кирпичи в доме. — У тебя просто возраст такой, — сказал он, не глядя. — Гормоны, фигня всякая. Пройдёт. Главное — голову не забивай, понял? Это был конец разговора. Никаких вопросов. Никакой поддержки. Джодах никогда не был хорош в этом. Не из злобы — просто не умел. Но, с тех пор Лололошка старался об этом и не думать. А получалось у него или нет — вопрос другой. Хорошо, что когда они стали старше, это прекратилось. И осознавать свою симпатию к другу, стало легче. Но после того, как Эграссель уехал, просто исчез, его накрыло истерикой. Он в очередной раз остался один. Старые раны вскрылись и уже не затягивались. В тот день они с Джодахом поехали в больницу и он больше не появлялся в школе.

***

             Лололошка закрыл глаза, жмурясь, пытаясь прогнать ненужные воспоминания. Где-то за спиной заворотился Вальдхар и пробубнил что-то невнятное. Опять говорит во сне. Мысли снова вернулись к сегодняшнему разговору с Эграссой. Сердце колотилось чуть быстрее, чем хотелось бы. Они снова будут общаться. Это хорошо. Наверное… Лололошка глубже вдохнул, постарался отбросить лишние мысли. Завтра будет завтра. Сегодня он просто рад.

***

      Тонкий луч света пробирался сквозь щель между занавесками, полз по полу, добираясь до кровати. Эграссель лежал на спине, укрывшись одеялом почти с головой, будто хотел спрятаться от нового дня. В голове — туман, тело будто налилось свинцом, но это было привычно. Он не сразу понял, что его разбудил не будильник и не солнце. Телефон гудел у изголовья, раздражающе дребезжа на тумбочке. Эграссель со стоном потянулся к нему, не открывая глаз. Экран мигал: «Отец». Он прикусил губу. — Да? — голос был хриплый, не проснувшийся. — Ты ещё спишь? — Раздражение. — Угу… — Эграссель прикрыл глаза. — Мне сказали не ходить на пары пару дней. Отдохнуть. — Отдохнуть?! — голос на другом конце стал громче. — Ты в институте учишься, а не на курорте, Эграссель. Ты и так там ничем путным не занимаешься, а ты ещё спишь, как малолетка! — Я был в медпункте, — тихо напомнил он. — Мне правда нужно было…просто немного восстановиться. — Что за нытье? Эграссель молчал. Он знал, что любое слово только разозлит отца сильнее. — Я потратил своё время, чтобы ты попал в хорошее учебное заведение, тебе дали всё необходимое, а ты что? Ты видимо забыл на каких условиях там находишься? Тратишь время, ведёшь себя как какой-то… Отец не договорил, оборвался, будто проглотил ядро собственной ярости. — Больше не могу говорить. Работа, — резко бросил он и тут же сбросил вызов. Эграссель остался в тишине. Телефон в руке, сердце билось где-то в горле. Он откинулся обратно на кровать, уставился в потолок, и почему-то подумал о Ло. Хоть кто-то вчера смотрел на него не как на неудачника.       Телефон снова завибрировал. Эграссель нехотя глянул на экран, ожидая продолжения тирады отца. Но это было сообщение от Джона. Джон: Я надеюсь ты не пришёл не потому что на грани жизни и смерти, а потому что отдыхаешь. Пауза. Через несколько секунд — ещё одно сообщение: Джон: Пара через пять минут. Я, конечно, не жалуюсь на пустое место рядом, но это на тебя не похоже. Эграссель невольно приподнял бровь. Учитывая, кто пишет — это было почти…тепло. Он набрал ответ: Эграссель: Мне сказали пару дней не ходить. Отсыпаюсь. Спасибо, за заботу. Ответ пришёл быстро: Джон: Я заметил, что твоё место пустует, не более. Не надейся на особое сочувствие — просто не хочу сидеть один среди одноклеточных. Отдохни, раз велели. Эграссель слегка усмехнулся. Привычная, узнаваемая манера. Прямо, сухо, без сюсюканья — но между строк читалось куда больше, чем Джон сам бы признал. Вот бы от колкостей отца на душе было так же тепло… Эграссель выдохнул, снова накинул на лицо одеяло и прикрыл глаза. Несмотря на ругань отца, он всё-таки решил отдохнуть ещё. На удивление, он быстро провалился обратно в сон.

***

      Лололошка влетел в корпус, перескакивая через две ступени сразу. Рюкзак болтался за спиной, волосы торчали в разные стороны, впрочем, как и всегда. Опоздал. Чёрт. Он почти вбежал в аудиторию, где пара уже началась. Некоторые головы обернулись — кто с раздражением, кто с привычной обречённостью. Профессор Невер не поднял глаз, будто смирился с вечными опозданием студентов. Ло быстро скользнул взглядом по рядам. Место рядом с Джоном пустовало. Эграсселя не было. Лололошка замер на секунду. Снова посмотрел на дверь, потом на Джона. Губы сжались в тонкую линию. Он двинулся вперёд и сел рядом с Джоном, тяжело выдыхая. Тот покосился на него, как будто Ло только что швырнул на парту дохлого голубя, а не свою сумку. Затем, повернул к нему голову с характерным, лениво-презрительным выражением: — Это что, новый челлендж? Приходи позже всех, сядь на чужое место и делай вид, что так всё и должно быть? Лололошка вяло махнул рукой: — Не начинай. Я чуть не умер по дороге сюда, дурацкие велосипедисты… — Он потер ушибленный локоть. Джон лишь закатил глаза, переводя свое внимание обратно на доску. Спусят пару минут, Ло склонился к нему, спрашивая шепотом: — Где Эграсса? Джон посмотрел на него с лёгким прищуром. — Серьёзно? Ты опаздываешь, вваливаешься сюда, садишься на место, где тебя вообще не ждут, и первым делом интересуешься не лекцией, а Эграсселем? — Ну…да? — Ло дернул плечом. Сонно потирая глаза. Кажется, он всё ещё не до конца проснулся, от этого его речь звучала заторможено. — Он обычно здесь. А сейчас не здесь. — У тебя мозг вообще работать не хочет? — Джон перелистнул страницу в своей тетради. — Ему велели отдыхать. Сам подумай, в каком состоянии он был. Восстанавливается. Лололошка тихо хмыкнул, но всё равно выглядел обеспокоенным. — С ним же всё будет нормально? — Боже, Лололошка, чего пристал. С ним всё в порядке. Ну…насколько это возможно для него. Ты же сам вчера его навещал, какого черта ты сейчас меня донимаешь? — Ты с утра язвительный или это я так влияю? — Он выгнул бровь. — Ты мне мешаешь. Раз сам не собираешься учиться, хоть мне не мешай. — Джон закатил глаза. Ло промолчал. Он чуть откинулся на спинку стула, достал ручку и посмотрел вперёд. — Ладно. Спасибо. — Не за что, — сухо отозвался Джон.

***

      Пара закончилась, студенты медленно вытекали из аудитории под ругань профессора Невера. Джон собрался первым, аккуратно убирая тетрадь в сумку и вышел. Лололошка поднялся со стула следом и теперь плёлся за ним по коридору, как потерянный щенок. Джон, не оборачиваясь, проворчал: — Почему ты идёшь за мной, как привязанный? — Просто…иду, — буркнул Ло. — Считай, что нам по пути. Они вышли в холл. Джон свернул в сторону кофейного автомата, вытаскивая карту. Лололошка прислонился к стене рядом и прищурился: — Ты уже наполовину из кофеина состоишь, если не больше. Как вы это вообще пьете. — Ртом, молча и наслаждаясь. Без твоих глупых комментариев, Лололошка. Ло не ответил. Он смотрел в сторону, слегка нахмурившись. Потом хлопнул себя по лбу. — Я идиот. — Не поспоришь. Но конкретизируй. — Я вчера… сказал Эграссе, что мы могли бы как-нибудь прогуляться. Но не договорились ни о времени, ни о месте, ни — угадай что — я не взял у него номер. — Браво. — Джон взял стакан из автомата и отхлебнул. — А ты точно в университет поступал не по протекции? — Очень смешно. — Лололошка закатил глаза, а затем с надеждой глянул на Джона. — Дашь номер? — О, а у тебя уже как должное, что я тебя выручаю. Ты как вообще без меня жить будешь? — Джон прищурился, в голосе — очевидное довольство. — Джон. — Ло протянул руку. — Не издевайся. — О поверь, я ещё не начинал. — Он полез в карман, достал телефон. — Ладно. Только потому, что мне не хочется быть единственным мостом между вами двумя. — Спасибо, Джон. — Лололошка выдавил улыбку. — Миллион раз уже слышал, ты мне уже по гроб жизни должен. — буркнул Джон, допивая свой кофе. Лололошка, едва получив номер, сразу же принялся печатать сообщение. Быстро, но с долей неуверенности — и не слишком длинно, чтобы не показаться навязчивым. Закончив, он убрал телефон в карман и скользнул взглядом по лицу Джона, всё ещё стоящего рядом и неторопливо прихлёбывающего кофе. — Слушай, а… Телефон в кармане завибрировал. Лололошка замолчал, резко выпрямился, вытащил мобильный, будто уже приготовившись улыбнуться…но, увидев имя отправителя, нахмурился в недоумении. — Странно… — пробормотал он. — Что там? — прищурился Джон и отхлебнул ещё глоток. Ло всё ещё смотрел в экран. — Это… Джодах. Спрашивает, как у меня дела. Джон чуть приподнял бровь. Голос у него был сухой, но с явным удивлением: — Дядя Джодах интересуется твоей жизнью? Мир точно катится к чёрту. — Не называй его так, — фыркнул Ло. — Он это…не любит. — Очевидно, что именно поэтому я его так и называю. — Джон отпил ещё кофе. — Неужели уже прошло сто лет? Он же обычно выходит на связь раз в век, и то — чтобы на мозги тебе покапать. Ло снова уставился в экран. — Просто: «Как ты?» и всё… — Ну, по его меркам это почти как: «Скучаю, береги себя». — Джон усмехнулся. — Видимо, совесть проснулась. Ло хмыкнул, кому-кому, а Джону про совесть заикаться не стоит. Он напечатал что-то короткое и нейтральное, и убрал телефон обратно. — Слушай, дай за тебя отвечу, а? — с сарказмом предложил Джон. — «Спасибо, папа, всё хорошо. Я почти не плачу по ночам». — Джон, закрой рот. — С любовью, твой любимый сирота. — Джон, я тебе сейчас врежу! — Шучу я, шучу. Они замолчали.

***

      Когда Лололошке исполнилось шестнадцать, Джодах получил назначение в другую страну, в другой город — Хэнфорт. Это было далеко, за границей, и оставить Лололошку одного в Гохледдоле он не решился. И не потому, что тот был несовершеннолетним — формальности Джодаха интересовали в последнюю очередь. После того случая, когда Ло перестал общаться с Эграсселем, он будто вывернулся наизнанку. Стал молчаливым, закрытым. Несколько раз сбегал из дома. Один раз — на три дня. Джодах, не отличавшийся особенной чуткостью, всё же испугался. Взял подопечного с собой. В Хэнфорте Лололошке пришлось начать всё заново. Новая школа, новые улицы, новые лица. Старых друзей — никаких. Да он и сам отрезал все связи. Гохледдол теперь был для него чем-то вроде сна, который не хочется вспоминать. Слишком много боли, слишком много недосказанностей. Джодах даже записал его к психологу. Сначала Ло злился. Потом притих. Потом стало легче. Кажется. По крайней мере, он начал чаще улыбаться. Завёл друзей — Ричарда и Дилана, неплохих парней из параллельного класса. Не навязчивые, не лезущие в душу. С ними было спокойно.       А потом, в участок, где работал Джодах, привели подростка. Мелкий, дерзкий, с прищуром. Его задержали с таблетками. Небольшое количество, но достаточное, чтобы подать рапорт. В участке был шум и суета. Джодах, бурча под нос про «шпану, которая мнит себя взрослыми», выцепил из папки с документами имя и залип, выгибая бровь. А когда пошёл проводить беседу, вошёл в допросную, на миг замер. Мальчишка был словно отражение Лололошки — не точное, но до странного похожее. В глазах тот же припрятанный гнев, но цвет был другой, в плечах та же оборона, черты лица, волосы, даже… — Имя, фамилия, возраст? — Зачем по сто раз спрашивать одно и то же, вам всю информацию должны были уже предоставить. — Коротко, с раздражением отозвался парень. — Пацан, отвечай на вопросы без лишней болтовни. — Джодах сжал челюсть. — Джон Дейви Харрис. Пауза. — До смены документов? — почти машинально уточнил Джодах. — Не имеет значения. Закон разрешает смену имени. — Джон скрестил руки. — Имею полное право использовать это имя. Он говорил резко, отточено. Будто не впервые сидит тут. Уверенный, холодный, как будто всё, что сейчас происходит — скучный спектакль, который он давно переиграл у себя в голове. Джодах пролистал документы. И залип снова. В очередной раз пробегаясь по старому имени парня напротив. Лололошка. Полностью совпадает. Бред какой-то. — У тебя… — он не успел сдержаться. — У тебя есть брат-близнец? Джон на мгновение замолчал. Взгляд стал колючим. — Нет, — отрезал он. — Брата нет. — Парень дернул запястьем. Голос был ровным, но короткая дрожь в словах проскользнула. Не злоба, не испуг. Скорее — усталость. Разговор выдался…сложным. Сколько они уже тут торчали, час-два? — Думаешь, ты умнее всех? — процедил Джодах после сотой фразы, которую подросток выкрутил в свою пользу. — Я ничего не продавал. Ничего не принимал. Я просто шёл домой. — Ты с таким тоном далеко не уедешь. — С вами — особенно. Но я и не собираюсь.

***

      Джон отчетливо помнил этот момент. Тогда Джодах его отпустил, точнее…вышвырнул из участка за шкирку, ворча под нос, чтобы не лез во всякую сомнительную «херню» и даже родителей не вызывал. Забавно, что после этого Харрис еще не один раз появлялся в участке, по разным причинам. И как по волшебству попадал именно на офицера Джодаха. У того при виде парня уже дергался глаз. Джон усмехнулся, а затем, тряхнул головой, отгоняя наваждение. — Стареет, — Вдруг вынес свой вердикт Джон. — Может, у него память шалить начала. Он тебе там в очередной раз не припомнил не общаться со мной? «Не связывайся с Харрисом». — Джон скорчил рожицу, делая кавычки свободной рукой, изображая Джодаха. Лололошка не сдержал смешок. — Нет. Думаю, он понял, что это бесполезно. Да и я уже наслушался всех историй связанных с тобой, а по тебе ведь не скажешь. Расскажу Эграссе каким проблемным подростком ты был — не поверит своим ушам. — Вам с Эграсселем будто поговорить больше не о чем. — Джон закатил глаза. — Ладно, пошли, — бросил он. — Скоро пара, а если я опоздаю к Неверу, для него это, знаешь ли, трагедия. Лололошка фыркнул и двинулся за ним.

***

      Когда Эграссель проснулся, за окном уже царил вечер. Комната погрузилась в полумрак — только свет от уличных фонарей пробивался сквозь приоткрытые шторы, рисуя длинные полосы на полу и стенах. Он почувствовал себя немного ошарашенным: тело будто налилось тяжестью, голова работала с натугой, а во рту пересохло. Сев на кровати, он потянулся за телефоном и нащупал экран пальцами. Сообщение. Неизвестный: Эй. Привет, это Лололошка. Как ты себя чувствуешь? Если будет настроение — может, погуляем завтра, как у меня закончатся пары. Отдохни хорошенько. Эграссель моргнул, перечитал. Уголок губ дёрнулся вверх, едва заметно. Откуда номер? На мгновение он завис, прежде чем догадка сама всплыла в голове. Наверное, Джон. Кто ещё мог? Он усмехнулся — не то чтобы с недовольством, скорее с лёгким, почти театральным изумлением. Вот значит как. Выходит, его подозрения оправдались, они знакомы лично. Возможно, даже неплохо общаются, если Джон позволил себе выдать номер без предупреждения…хотя, будто Эграссель знал на что способен Джон. А тогда, что это вообще было? При их знакомстве — Джон вёл себя так, будто Лололошка для него пустое место. Ни жеста, ни взгляда, ни намёка, что они общаются. И сейчас, при нём, Джон ведёт себя с Ло так же…холодно, что ли. Отстранённо. Что за спектакль? Он обязательно спросит. Не с упрёком, скорее из любопытства. Было в этом что-то странное, чего он пока не мог уловить. Эграссель потёр глаза, натянул на плечи тёплую кофту, потом вновь взглянул на сообщение. Написал, не особо раздумывая: Эграссель: Спасибо, уже получше. Был бы рад прогуляться. Напиши, когда освободишься. Ты тоже постарайся выспаться! Он отправил сообщение и, задержав палец на экране, ещё немного посмотрел на номер отправителя. Затем добавил контакт «Ло». Кажется, завтра будет то самое начало чего-то нового. И даже мысли об отце не могли заглушить предвкушение и радость.