Лакмус

      Кафешка у университета встретила их тёплым светом, шумом кофемолки и мягким запахом ванили и корицы. Лололошка первым толкнул стеклянную дверь, придержал её для Эграсселя и, оглянувшись через плечо небрежно бросил: — Мы с ребятами тут часто зависаем. Место простенькое, но уютное. Советую попробовать булочки с корицей, они тут просто нереально вкусные. Эграсса кивнул, с интересом оглядываясь. Лололошка же немного сжался, делая шаг внутрь: взгляд цеплялся за людей, пальцы чуть подрагивали, будто он незаметно считал их — раз, два, три — потом сжал край своего рукава, перебирая ткань. — Эй, — негромко окликнул его блондин, чуть наклоняясь. — Всё нормально? — Да, не обращай внимания. — Ло выдавил слабую улыбку. Эграсса же ничего не сказал, но обеспокоенно пробежался по нему глазами, затем, просто кивнул и встал чуть ближе, будто готовясь ловить. Сам же он чувствовал себя, пожалуй, впервые за долгое время спокойно. После их разговора и принятых извинений стало легче.       Они заняли столик у окна. Лололошка сел боком, чтобы видеть весь зал, старался не смотреть на свои руки, сцепить их в замок, спустить под стол на колени, взять меню, особенно долго его разглядывая, будто не знает его наизусть. Всё, лишь бы чем-то занять беспокойные конечности, что так и выдавали нервозность. — Кстати…помнишь Вальда? — вдруг сказал Лололошка, чуть склонив голову и весело щурясь. — Ну… Вальдхара. Эграссель тихо «угукнул». А ведь с Вальдом он тоже тогда не попрощался. Если с Лололошкой было страшно и тяжело, то с Вальдом восстанавливать общение было…просто страшно. Тот мог не скупиться на эмоции и закатить настоящий скандал. Хотя, кто знает, может он изменился. — Так вот, он учится в нашем универе, тоже на втором курсе. Я с ним до универа давно не виделся. Так совпало, что мы с ним ещё и соседи по комнате. Эграссель поднял брови: — Серьёзно? Видимо судьба всё-таки существует. — Он усмехнулся, а потом чуть тепло добавил: — Как он? Лололошка усмехнулся в ответ. — Ну, знаешь, он всё такой же, только теперь выглядит как карикатура на бандита из девяностых. — Он покачал головой, весело прищурившись. — Накачанный, лысый, с татуировками. Один вид — и сразу хочется отдать кошелёк. Оба усмехнулись. К ним подошла робкая официантка, интересуясь, готовы ли они сделать заказ. Лололошка вспомнил, что не ел со вчерашнего вечера, решил взять свой излюбленный сэндвич с говядиной и газировку. Эграсса же решил ограничиться десертом. По недавнему совету Ло, он взял булочку с корицей и чай масала. После того, как официантка ушла, Лололошка неуверенно продолжил: — Я подумал…может, как-нибудь втроём встретиться? Это прозвучало с неожиданной мягкостью. Лололошка вдруг выдохнул, отпустил ткань шарфа и даже немного расслабил плечи. Эграссель на секунду растерялся, будто не ожидал подобной инициативы. Но потом — почти сразу — улыбнулся. — О, Ло, это было бы просто замечательно. — Он чуть подался вперёд, искренне обрадованный. Но в следующую секунду, словно вспомнив что-то, замялся. — Ну…если, конечно, он не против будет меня повидать. — Не думаю, что он будет против. Знаешь… Звук входящего вызова резко перебил его фразу. Телефон в кармане кардигана Эграсселя завибрировал. Посмотрев на экран — и его лицо быстро потускнело. Он извинился, тихо: — Извини. Мне надо…буквально на минуту. И поспешно выскользнул из-за стола, не дожидаясь ответа. Лололошка успел лишь бросить короткий взгляд ему вслед, провожая глазами через большое панорамное окно. Он сидел, склонив голову к стеклу, точно вглядываясь в происходящее снаружи.       На улице стало серо. Вдоль дорожки — несколько скамеек, пустых, подстриженные кусты и парковка для велосипедов. Люди проходили мимо, не задерживаясь. Эграссель стоял чуть поодаль от входа, зажав телефон между плечом и щекой, руки засунул в карманы пальто, чтобы не выдавать нервозность. Его лицо хмурилось с каждой секундой. Из трубки раздался голос отца — как всегда строгий. — Где ты? — Будто уже знал, что в комнате общежития его нет. По телу пробежали мурашки. — Добрый день, отец. Я вышел пообедать. — Один? — Один. После ответа повисла тишина. Она будто давила. Гудела в ушах. Не тишина — а угроза, обернутая в молчание. Эграссель стоял, не двигаясь. Только сжал зубы. — Бездельничаешь. Слово прозвучало как приговор. — Я…уже скоро вернусь. — Через полчаса к твоему общежитию подъедет Лукий. Не опаздывай. Не хочу слышать ни одного оправдания. Короткий гудок и связь оборвалась. Эграссель опустил телефон, на мгновение закрыл глаза. Вдыхая воздух, он стоял у самого края тротуара. Лололошка всё ещё наблюдал за ним изнутри, не моргая. Было ощущение, что между ними вновь опустилась тонкая стеклянная стена, будто всё хрупкое, что они только что выстроили, снова оказалось под угрозой. Опять всякий бред лезет в голову.       В нескольких шагах от Эграсселя, за припаркованной машиной, кто-то стоял с бумажным стаканом кофе. На вид, вроде молодой. Наверное студент. Он был в тёмной куртке, нелепой шапочке и подозрительно долго не отводил взгляд. На мгновение его глаза пересеклись с глазами Лололошки через стекло, и тот слишком быстро отвернулся. Лололошка нахмурился, но не двинулся с места. Жаль не получилось рассмотреть внешность. Эграссель развернулся, делая глубокий вдох, пошёл обратно к двери. Он вошёл внутрь, и тепло кафе снова обняло его. Он вернулся к столику и уселся прямо, сложив руки на коленях, выдохая через нос. Лололошка оторвался от окна и попытался улыбнуться, но взгляд его всё ещё немного косил чуть в сторону, где только что стоял незнакомец. — Всё в порядке? — спросил он, чуть тише, чем обычно. — Да. — Эграссель чуть склонил голову, улыбка вышла убедительной. — Просто… Нужно будет вернуться к общаге, появились кое-какие дела. — Вот как. — Лололошка кивнул. — Что-то серьезное? — осторожно уточнил он. Эграссель на секунду отвёл взгляд, моргнул, а потом снова посмотрел на него, уже мягче: — Всё нормально, просто немного расстроен, что наша прогулка так обрывается. — Он помолчал. — Прости, пожалуйста. Лололошка едва заметно приподнял бровь, но не стал возникать, только кивнул. Шум кофейни накатил на них, как волна: кофемолка, смех с соседнего столика, кто-то выронил ложку. Эграссель откинулся назад, и на мгновение между ними повисла тишина. Не то, чтобы неловкая, но, хотелось всё же чем-то её заполнить. — Я рад, что ты предложил встретиться, — тихо ответил он. — Это правда важно для меня. Буду ждать новостей от вас с Вальдхаром. — Обязательно. Оба улыбнулись. — Ну…теперь, мне правда нужно идти, — сказал Эграссель мягко. Он поднялся, застёгивая пальто, а Лололошка встал следом, неуверенно. — А как же твой заказ? Может подождем и я провожу…или не стоит? — Спасибо, Ло, но, я лучше один, — так же мягко, но с толикой неуверенности. — А мой заказ…можешь забрать себе, думаю, тебе лишним не будет. — Он вежливо улыбнулся, явно намекая на немного нездоровый вид Лололошки. Они обменялись взглядами. Лололошка так и не решился озвучить, что он заметил, как изменилось поведение Эграсселя после звонка. Он стоял у двери, когда тот вышел. Долго смотрел вслед. Небо всё ещё было серым.

***

      Кафешка осталась позади. Эграссель шёл вдоль дорожки к корпусу общежития, но, не доходя, свернул за угол — туда, где парковка. И уже оттуда увидел знакомую машину. Чёрная, с матовым покрытием затемнёнными стёклами. Стояла, будто ждала его уже давно. Он не удивился. Дверь открылась, выпуская Лукия: высокий, массивный, с длинной бородой, аккуратно заплетённой у подбородка. На нём было тёмное пальто, больше похожее на сутану, и перчатки — кожаные, отдающие чем-то зловещим. Ей богу, типичный образ злодея из мультфильмов. Он улыбался — мягко, почти по-отечески. — Эграссель, дитя моё, — сказал он с интонацией утренней проповеди. У него всегда была такая странная манера общения. — Ты выглядишь бледнее обычного. Всё ли в порядке? Эграссель остановился в нескольких шагах. Вежливо кивнул. — Добрый день, Лукий. Да, спасибо за беспокойство. Просто занят. Учёба. — Конечно, учёба, — протянул Лукий, подходя ближе. Его зелёные глаза блестели как стекло в солнечный день — вроде бы свет, а всё равно что-то холодное, неживое. — Ты ведь знаешь, как я рад, что ты получил такой шанс. Твой отец заботится о тебе, именно поэтому позволил тебе немного вольностей. Но, поверь, тебе успеет тут надоесть. Вот увидишь. — Он поднёс руку к плечу Эграсселя, легко коснулся. Пожалуй, жест почти утешающий. — Но мы же не забываем, что отцу иногда может требоваться твоя помощь, правда? Эграссель чуть напрягся. — Конечно. — Превосходно. — Лукий достал из внутреннего кармана небольшую, черную коробку. — Вот тут то и оно. Новая формула. Чуть изменился состав — пришлось внести поправки. Тадмавриэль говорит, что проблем возникнуть не должно. Но фиксируй все побочные эффекты, если будут. Эграссель взял коробку, опустил в карман пальто. К горлу подкатила тошнота. — Когда мне их начать принимать? — С завтрашнего дня, — сказал Лукий, мягко, будто давая совет, а не команду. — С едой. И… — он выдержал паузу. — Лишний раз не привлекай внимание. Это так, напоминание от отца. Эграссель впервые посмотрел ему в глаза. Под ложечкой засосало. — Конечно, — спокойно ответил он. — Хорошо. Потому что посторонним будет трудно понять. Они начнут возникать, настраивать тебя против отца, — кивнул Лукий. — А то, что вы с ним делаете — это великое дело. Ради всех. Ради твоей матери. Им не дано этого понять. — Его голос стал мягче. — Я знаю, как тебе тяжело. Но поверь — твоему отцу тоже непросто. И тут же — с тем же тоном добавил: — Ты ведь не хочешь, чтобы он снова начал замыкаться? Эграссель не ответил. Но пальцы в кармане сжались на коробке с таблетками. — Как хорошо, что у него есть такой замечательный сын. Он надеется на тебя, Эграссель, доверяет тебе. — прошептал Лукий. — И я тоже. Мужчина шагнул назад, хлопнул ладонью по плечу юноши, будто благословляя. — А теперь ступай. Не мерзни. Я скажу Тадмавриэлю, что ты как всегда, примерен. Он сел обратно в машину и захлопнул за собой дверь. Транспорт тронулся почти без шума, оставив Эграсселя одного. Тот ещё некоторое время стоял, не двигаясь. Потом разжал пальцы — на коже отпечатались углы коробочки. Он медленно поднял взгляд. Где-то за окнами, наверху, горел свет в чужих комнатах. В комнатах людей, что жили свою маленькую жизнь, не верша «великих» дел. И им наверное было так хорошо.

***

      Вечер опускался медленно. Свет лампы в комнате резал глаза. Эграссель сидел на кровати, коробка с таблетками лежала рядом, не вскрытая. Перед глазами были белые стены... Санкхо-Голл был местом, где время теряло плотность...где тебя могли забыть, где ты забывал сам себя. Там всегда было слишком тихо. Даже работники казались какими-то не живыми, как призраки, подчинённые только одной воле — его отца. Эграссель жил там после переезда. Он даже чувствовал гордость: он, сын Тадмавриэля, знаменитого ученного, сможет стать частью работы, которая поможет другим людям. Он верил во всё, что говорил отец. Он ведь его любит. Хотел помочь. Хотел, чтобы папа снова улыбнулся. Поэтому соглашался на всё и со всем.       После смерти матери отец изменился и больше не называл Эграсселя «сыном»... — Если ты не будешь помогать, кто тогда поможет? — говорил он, наклоняясь к нему через металлический стол. — Мы не имеем права бездействовать. Мы обязаны сделать это ради других. Ради других. Ради неё.       Мама умерла от редкой неврологической дегенерации. Болезнь не диагностировали вовремя. Она разрушала когнитивные функции, медленно отключала сознание. К концу она уже не узнавала Эграсселя. Он тогда держал её руку, а она смотрела сквозь него, и шептала что-то несвязное. Спустя пару дней и вовсе перестала говорить. Осталось только холодное тело, которое Эграссель пытался согреть ладонями, будто мог удержать тепло. Потом похороны... Эграссель сидел в своей комнате, вытирая влажное от слез лицо, когда к нему зашел Лукий. — В твоих жилах — её кровь. Она жива в тебе, мальчик мой. Вы же с ней так похожи. И если ты сможешь — то, как и она сможешь спасти своего отца от самого себя. Санкхо-Голл стал домом, точнее, чем-то, что хотелось бы называть домом. Но дом — это место, где тебя ждут, любят, где тебе хорошо, а здесь его воспринимали как объект. Он хотел бы уехать. Хотел домой. Хотел снова бегать, проводить вечера с друзьями... Однажды Эграссель нашел в себе смелости заявить об этом отцу. Но тогда Тадмавриэль посмотрел на него с неодобрением. — Если ты отступишь сейчас, всё будет напрасно. Эграссель молчал, согнувшись под грузом его слов.       Было много таблеток. Некоторые вызывали тошноту, некоторые — провалы в памяти. Он начинал забывать, что было утром или с кем из персонала говорил. Иногда у него шла кровь из носа. А отец лишь приговаривал: — Я стал ближе к успеху, ты полезнее, чем любой другой пациент. При этом, даже не смотрел ему в глаза. Ведь, смотря на собственного сына, видел в нем лишь искаженное отражение своей жены. Всё: глаза, ровный профиль, золотистые густые волосы. Даже мимика и характер. Всё было её. От Тадмавриэля только рвение к новому и нездоровый трудоголизм. Эграссель помнил, как его трясло ночью от паники. В груди стучало, будто сердце хотело вырваться наружу. Он зажимал рот ладонью, чтобы не закричать. Не потому, что боялся, что услышат, а потому, что даже крик вырваться не мог.

***

      Парень сидел на краю кровати, сгорбившись. В пальцах, всё ещё лежала коробка таблеток. Он не знал, сколько времени прошло. Глазами сами пробежались по стоявшим на столике фото в деревянных рамках. Несколько фото из детства, некоторые даже с еще живой мамой на них. Только эти удалось тайком стащить, чтобы отец не сжег и их. В одной рамке, стоявшей за другими был корявый детский рисунок. Типичное «мама, папа, я» и… Лололошка. Эграссель тяжело вздохнул, отводя взгляд. Тишина начала давить на него. Та же, густая, липкая, как в Санкхо-Голле. Он приволок её с собой, как плесень въелась в него. Внезапно, глухой тук. Эграссель вздрогнул. Второй раз — тук. Он поднял голову, не сразу осознавая, откуда звук. Моргнул. И только после третьего стука, подошёл к окну и медленно отдёрнул штору.       На улице, внизу, стояли двое. Первый: широкие плечи, лысина, блестящая в уличном свете, татуировки. Он стоял, прицелившись, с очередным камушком, уже замахиваясь на следующий бросок. Вальдхар? Второй — явно пытался его остановить, хватая за локоть и шепча, насколько возможно — ругаясь. Лололошка. Эграссель застыл на мгновение. Потом дернулся, открыл окно, чуть высовываясь: — Эм. Извините? — бросил он вниз. — Видишь? Видишь? Я же говорил, он тут! — с довольным видом прошипел лысый и всё-таки кинул камешек, почти не целясь, но тот всё равно чиркнул по стеклу рядом с лицом Эграсселя. Тот рефлекторно прикрылся руками. — Перестань! — зашипел Лололошка, отталкивая его в сторону. — Ты хочешь, чтобы его выселили? Или покалечить его? — Да ладно тебе, зануда, — бодро отозвался Вальдхар, — Он же не хрустальный. Ниче ему не будет от маленького камушка. Ну, давай, Эграсса, выходи уже! Нам надо перекинуться парой словечек, дружище! Дай хоть взгляну на тебя поближе, а то отсюда ты как диснеевская принцесса. Лололошка рядом закатил глаза, еле сдерживая улыбку. Эграссель долго молчал, глядя на них сверху вниз, прибывая в замешательстве. Затем перевел взгляд на Лололошку, который теперь виновато тер шею, складывая руки в умоляющем жесте. Его пробило на хи-хи. Это всё так абсурдно. — Ждите там, я сейчас выйду.       Он прикрыл окно, отступил вглубь комнаты, прошёл к вешалке, медленно накинул зеленый кардиган. Дверь тихо щёлкнула. Дверь общежития скрипнула, выпуская Эграсселя в прохладный вечерний воздух. Запах мокрого асфальта и далеких выхлопов смешался с густой тишиной переулка, которую тут же разорвал Вальдхар. — Ну наконец-то, принцесса вышла из замка! — рявкнул он, широко ухмыляясь и шагая навстречу. Его массивная тень перекрыла тусклый свет фонаря. Прежде чем Эграссель успел среагировать, Вальдхар схватил его в крепкие объятия, хлопнув по спине так, что тот едва не кашлянул. — Сколько лет! Заскучал я, черт возьми! Вырос то как, волосню отрастил, ну ты блин реально принцесса. — Вальд, осторожнее! — Лололошка метнулся вперед, как тревожный мотылек, пытаясь оттянуть друга за рукав косухи. Его тонкие пальцы безуспешно цеплялись за грубую ткань. — Опять его в больницу отправишь такими темпами! Извини, Эграссель, он без тормозов.       Эграссель отшатнулся, поправляя сползший зеленый кардиган. Собственное имя резануло по ушам. От Лололошки слышать свое полное имя было…непривычно. От него оно прозвучало как холодный укол под ребра — напоминание о пропасти между ними, что сформировалась за эти несколько лет. Но, вместе с этим и что-то теплое дрогнуло в груди. Перед ним ведь снова были они: неугомонный, грубоватый Вальдхар, вечно лезущий напролом, и суетливый Лололошка, вечно дающий тому оплеухи…и вечно старавшийся быть поближе к самому Эграсселю. Вальдхар фыркнул, отмахнувшись от Лололошки, как от назойливой мухи. — Зануда! — проворчал он. Его пальцы ловко достали пачку дешевых сигарет из кармана косухи и зажигалку. Пламя вырвало из темноты грубое лицо. — Ну, как ты, Эграсса? Живой? Ходишь? Дышишь? — Он затянулся, дым клубами вырвался в прохладный воздух, закручиваясь под фонарем. — Выглядишь, конечно, бледнее привидения. В подвале обычно сидишь, что ли? Эграссель молча осматривал их, словно сверяя с картинками в памяти. Маленький Вальдхар, уже тогда широкоплечий задира. Маленький Ло, вечно ворчащий на него, лезущий во всякие передряги. Лололошка, поморщившись от дыма, сделал шаг в сторону, незаметно придвигаясь к Эграсселю. Их плечи почти коснулись. Эграссель почувствовал легкий толчок и едва уловимое тепло. — Не слушай его, — прошептал Лололошка, чуть наклонив голову. Глаза его в свете фонаря казались бездонными, темными озерами, в которых так легко было потеряться. — Он просто…рад тебя видеть. — Рад? Да я очень сильно сдерживаюсь, чтобы не прописать нашему приятелю пару тумаков! — поправил Вальдхар, снова затягиваясь. Он стоял чуть поодаль, широко расставив ноги, дымный ореол вокруг него казался частью его ауры. Эграссель неловко потер шею, вежливо улыбаясь уголками губ. Ожидаемо. — Дружище, ты не представляешь как твой уход на нас всех повлиял. Я готов был вас обоих убить. Сначала ты куда-то деваешься, потом этот. — Он кивнул на Лололошку. — Столько порч на вас наведено было, вы даже не представляете. А у Ло тут вообще крыша поехала, а когда он узнал, что ты тут учиться будешь, трясся как… — Вальд! — Лололошка резко вскинул голову, голос его сорвался на визгливую ноту. Щеки мгновенно залил яркий румянец. — Хватит нести бред! Вальдхар медленно повернул голову, глядя на Лололошку сквозь дым. Уголки его губ дрогнули в едва уловимой, но зловещей усмешке. — Бред? — Он протянул слово, насмешливо. — Да ты, Ло, по нему страдал как по… — он сделал паузу, явно подбирая самое колкое сравнение, — …А ладно, фиг с тобой. Не достоин ты моего остроумия. Лололошка напрягся, его глаза округлились от неловкости и унижения. Оглядываясь на Эграссу он открыл рот, но не издал ни звука. Казалось, он вот-вот испарится на месте или бросится на Вальдхара с кулаками. Эграссель же наблюдал за ними, а затем тихо рассмеялся. Перед ним разворачивался старый, знакомый спектакль, который он часто наблюдал в детстве. — Вальдхар, — тихо, но четко произнес Эграссель, прерывая натянутое молчание. Его голос прозвучал неожиданно твердо. — Хватит. Иначе, я боюсь, Ло сейчас взорвется. Лололошка резко перевел взгляд на Эграсселя, в его глазах мелькнула растерянная благодарность, смешанная с паникой. Вальдхар хмыкнул, стряхнул пепел прямо на асфальт. — Ладно-ладно. Вот блин, снова спелись, быстро вы. — Он пнул ногой мелкий камешек, отправив его звякать в темноту. — Так, ладно. Че там, как здоровье, как жизнь? Лололошка, все еще дыша неровно, но стараясь взять себя в руки, подхватил, его голос звучал нарочито спокойно: — Слушай, прости, пожалуйста. Ну…за вот это всё. — Он снова кинул ядовитый, испепеляющий взгляд на Вальдхара. — Некоторые подумали, что лучший способ поздороваться — это камни в окно. Цивилизация явно прошла мимо. — Фуй, зануда. Сработало же! — Вальдхар бодро развел руками, сигаретный дым выдыхая колечками. — Вышел! Значит, метод проверенный. Так, мне ваш гундёж слушать не хочется, поэтому…выпьем чего? В честь воссоединения, — он подмигнул Эграсселю, — обсудим старые добрые времена. Уверен, нам всем есть что друг другу сказать. Ну? Эграссель почувствовал, как губы сами собой тянутся в слабую, но искреннюю улыбку. Странная ностальгия, смешанная с усталостью и какой-то хрупкой надеждой. Все смешалось в этом липком вечернем воздухе, пропитанном сигаретным дымом и отголосками смеха из далекого прошлого. Он посмотрел на Лололошку, который все так же стоял близко, плечом к плечу. Посмотрел на Вальдхара, который уже доставал вторую сигарету, его глаза блестели азартом старого забияки, выискивающего слабое место. — Я не против, — тихо сказал Эграссель. Лололошка встрепенулся. — Уверен? — спросил он, тревога снова зазвучала в его голосе. Он чуть повернулся к Эграсселю. — Тебе же недавно нездоровилось…а Вальд, если пьет, то много и не всегда лучшее пойло. Может, просто посидим? Поговорим? — Ха! — фыркнул Вальдхар. — Ло просто из слабеньких, после стаканчика отлетает. Но, зато за ним становится очень интересно наблюдать, — он хищно ухмыльнулся, — а то его трезвость портит мне настроение. Он так один раз подкатил к… — Вальд! Замолкни, пожалуйста! — Лололошка аж подпрыгнул, румянец снова залил его лицо. — Это было один раз! И я был не в себе! Эграссель неловко усмехнулся, глядя на их перепалку. Он поймал тревожный взгляд Лололошки, направленный на него. — Спокойно, Ло. Я… — Эграссель слегка качнул головой, длинные светлые пряди упали на лоб. — Я вообще никогда не пил. Так что понятия не имею, какая будет реакция у моего организма. Может, и от стаканчика тоже отлечу, как ты. Вальдхар потирал руки с многообещающим, почти злорадным видом. — О-хо-хо! Вот это зрелище будет! — засмеялся он. — Первый раз! Да мы тебе такой вечер устроим, запомнишь на всю жизнь! Или не запомнишь! Ха! Щас, щас, вопрос по квартирке решу, и понеслась! — Он резко отступил на пару шагов, вытаскивая из кармана потрепанный смартфон. — Алё, Туилин? Ты мне друг или портянка? — рявкнул он в трубку, разворачиваясь к ним спиной и отходя за дерево, явно погружаясь в оживленный, громкий разговор.       Тишина, густая и внезапная, опустилась между Эграсселем и Лололошкой, как только Вальдхар отошел достаточно далеко, чтобы его голос стал приглушенным фоном. Фонарь над ними мигнул, отбрасывая длинные, дрожащие тени. Лололошка вздохнул, снова повернулся к Эграсселю, его пальцы нервно теребили край собственной худи. — Слушай… — начал он, не глядя в глаза. — Еще раз извини. За вот это всё. Он, как всегда, без тормозов, а я… — Ло, — Эграссель мягко прервал его. Его голос звучал тихо, но ясно в вечерней тишине. — Не извиняйся. Пожалуйста. Я рад вас видеть. Очень. Словно силы покинули его, Эграссель слегка склонился. Его лоб, прохладный и гладкий, лег на плечо Лололошки. Глубокий, усталый вздох вырвался из его груди, теплый воздух коснулся кожи Лололошки у ворота худи. Он замер. Внутри него все перевернулось и забилось бешеным вихрем. Он почувствовал легкий вес головы Эграсселя, шелковистую текстуру его длинных светлых волос, рассыпавшихся по его плечу. Руки сами собой дрогнули, пальцы инстинктивно согнулись, жаждая вплестись в эту светлую копну, притянуть ближе, немного оттянуть в корнях, почувствовать как… Он сжал руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, заставляя себя оставаться неподвижным. Только глаза его, широко раскрытые, смотрели вниз, на макушку Эграсселя, залитую желтоватым светом фонаря. — Всё…всё нормально? — выдавил он наконец, голос слегка дрожал. Он боялся пошевелиться. — Разобрался с делами? Эграссель согласно мыкнул, не отрываясь от его плеча. Голос его прозвучал приглушенно, устало: — М-м… Немного голова заболела. Не против, если мы так немного постоим? Пока он… — он кивнул в сторону Вальдхара, который яростно жестикулировал с телефоном, — …решает вопрос? — Да…да, конечно! — Лололошка поспешно ответил, слишком громко. Выпрямился, стараясь стать устойчивее, надежнее. — Постоим сколько угодно. — Он сделал паузу, глотая комок в горле. Тревога пересилила смущение. — Слушай, а ты уверен, что хорошая идея будет пить? Учитывая твое состояние. Эграссель слегка повернул голову, щека его все еще лежала на плече Лололошки. Он открыл глаза, и Лололошку всего пробрало. Близко. Спустя столько лет Эграссель так близко. — Все хорошо, Ло. Не переживай, — сказал он тихо, но твердо. — Да и я очень-очень хочу провести с вами больше времени. Лололошка не нашел, что ответить. Он просто стоял, чувствуя тепло щеки Эграсселя сквозь ткань худи, его дыхание и безумное желание обнять его, которое приходилось сдерживать изо всех сил. Он лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова. — Йо-хо-хо! — громогласный возглас Вальдхара разорвал их хрупкий мирок. Он подходил, убирая телефон в карман, лицо сияло победной ухмылкой. — Нарулил! Туилин — золото, хоть и портянка! Квартира в нашем распоряжении! И компания будет! Парочка нормальных пацанов, — он подмигнул Эграсселю, — чтобы ты, принцесса, друзьями нормальными обзавелся. А то тут только мы с нытиком. Идем, чего встали? Алкоголь есть, но мы еще купим по пути. Наш дебютант должен выбрать первое пойло сам! — Он уже развернулся и зашагал прочь, не сомневаясь, что они последуют за ним. Эграссель медленно поднял голову с плеча Лололошки. Он выпрямился, поправил кардиган, глубоко вдохнул прохладный воздух. Лололошка все еще стоял как вкопанный, его плечо горело там, где только что лежала голова друга. — Идем, Ло, — тихо сказал Эграссель, тронув его за локоть. Его пальцы были холодными. — Не заставляй его кидаться камнями снова. Лололошка вздрогнул, очнувшись. Он кивнул, с трудом отрывая взгляд от профиля Эграсселя, освещенного фонарем. Они пошли за уходящей в темноту широкой спиной Вальдхара.       Широкая спина Вальдхаром расталкивала темноту переулка, как бульдозер. Позади, чуть сбоку, Эграссель и Лололошка — всё ещё в каком-то странном молчании. Ло пару раз бросал взгляд вбок, но не решался снова заговорить первым. — Опа, — Вальд резко свернул, чуть не задев плечом стеклянную витрину. — Вот он, наш храм. Алкомаркет «Три Градуса». Достойное заведение для первого крещения. — Я не уверен, что к этому можно относиться как к крещению… — пробормотал Лололошка, но уже входил следом. Над полками лениво гудели лампы. Вальдхар сразу направился к единственной прилично освещенной полке — стеллажу с бутылками. — Ну, дебютант, твой выход! — объявил он, широким жестом указывая на ассортимент. — Выбирай, что душа пожелает! Пиво? Виски? Водочка? А может, шампусик для принцессы? — Он хрипло захихикал. Эграссель стоял чуть позади, его бледное лицо казалось еще белее под мерцающими лампами. Он молча скользил взглядом по этикеткам. Глаза его задержались на тёмной бутылке с бархатной бумагой и простым золотым шрифтом. Его пальцы обхватили не бутылку с яркой этикеткой или грозным крепким напитком, а стройное горлышко бутылки с темно-рубиновым содержимым. Красное сухое. — Это, — сказал он просто. — Ммм. Неожиданно элегантно, — кивнул Вальд. — Солидно, но скучновато, дружище. Никакого драйва! — Он стукнул Эграсселя по плечу, от чего тот слегка пошатнулся. — Ладно, твой выбор. Бери. — Я заплачу, — вдруг сказал Лололошка, доставая кошелёк и шагнув к кассе раньше них. — Считай, это компенсация за всё это. — Не надо, — тут же отозвался Эграссель, чуть качнув головой. — Я сам… — Ты не сам, — вмешался Вальдхар. — Мы тебя вытащили — значит, мы и проставляемся. Такой повод — воссоединение! И первое пойло нашего невинного одуванчика! Не лишай нас чести, Эграсса! — Он подмигнул кассирше, та лишь устало вздохнула, начиная сканировать товар. Эграссель хотел что-то возразить, но сжал губы. Лололошка быстро отсчитал купюры, взял пакет с покупками. Помимо выбранного Эграсселем вина, там оказалось еще пару бутыльков неизвестного ему содержания, коробка сока и несколько пачек снеков.

***

      Квартира Туилин была уютной: приглушённый свет, мягкие пледы, несколько разбросанных подушек и запах травяного чая, впитавшийся в воздух. На кухонном столе, который перенесли в гостиную, уже стояли пластиковые стаканчики, нарезка и пара бутылок спиртного. Кто-то притащил колонку, из неё негромко лилась музыка — что-то лёгкое, кажется джаз. — Эге-гей! Прибыли! — громогласно объявил Вальдхар, вваливаясь в прихожую и скидывая массивные ботинки. — Здорово! — взмахнула рукой высокая девушка с тёмными, собранными в пучок волосами и серёжкой в брови. — Входите быстрее, а то я тут с ними с ума сойду. — Это Туилин, — пояснил Вальд, заходя первым. — Притворяется душой компании, и мой личный поставщик ключей от рая. — Пошёл ты, — беззлобно отозвалась Туилин, отступая вглубь. За ней в комнате показались ещё двое. Один — черноволосый парень в бордовом свитере, с серьезным выражением лица, который, впрочем, оживился при виде гостей. Второй — намного выше ростом, накаченный с грубыми чертами лица, короткостриженый. — А это у нас Гуах и Нардуш. Знакомиться поближе будем чуть позже, давайте сразу выпьем. Ничего так не сближает, как разделенный бокальчик чего-то крепкого! — Вот! — гордо воскликнул Вальдхар, ставя купленную бутылку на стол. — Та-да! Наш мальчик выбрал вино. Красное. Романтика, но скучновато, — добавил он и хлопнул Эграсселя по плечу. — Но ладно, начнём с лёгкого. Лололошка и Туилин закатили глаза, но возражать не стали. Это просто бессмысленно. Эграссель криво улыбнулся, проходя вглубь комнаты, кивая всем в качестве приветствия. В руку ему тут же сунули стакан, в который уже налили немного вина. Он был напряжён. Рядом с ним Лололошка держал свой стакан двумя руками, как чашку чая, и уже настороженно поглядывал то на Вальдхара, то на Туилин, словно предвидя, чем это может обернуться. — За возвращение старых друзей и приобретение новых! — громко заявил Вальдхар, вскидывая стакан. — За возвращение, — тихо повторил Ло, слегка коснувшись стаканом бокала Эграсселя. Тот кивнул и пригубил. Вино оказалось терпким, чуть обжигающим. Эграссель сморщился, потом кивнул, как будто это был медицинский эксперимент. Вальдхара это не устроило: — Ах ты, эстет! Так и знал! — он хлопнул его по спине. — Ну-ка, давай, до дна. Так не пойдёт. — Я не уверен, что это хорошая идея… — начал Лололошка, но тут же сделал глоток сам. И сразу закашлялся. — Ты попал, парень, — усмехнулся сидящий напротив Нардуш. — Вальд от тебя не отстанет. У всех первый раз разный, но с Вальдхаром в компании он может быть и последним. — Мой первый был как испытание! — гордо заявил Гуах’ткш’кхтар грубым голосом, взмахивая рукой и проливая немного на черные штаны. Его акцент заставлял всех вокруг немного затихнуть, чтобы разобрать речь. — Я пил первый раз с тостом от дяди. Он сказал: «Будь мужик». Я — был! Потом спал в ванной. — В ванной спать — это знак посвящения, — кивнул Вальдхар с серьёзностью старого пьянчуги. Эграссель тихо рассмеялся, а затем перевел взгляд на Лололошку, который, кажется немного выпал из всего происходящего сейчас. Недолго думая, Эграссель тяжело выдохнул, ловя на себе ожидающий взгляд Вальдхара и влил себя оставшееся в стакане вино. Вино тёмное, густое, с ягодным послевкусием. Он выпил всё залпом, сдерживая гримасу. — Ну, чё. Первый стакан. Первый опыт. Надеюсь, тебе понравится. Если нет — я всегда могу предложить чачу дяди Шахруха. После неё либо танцуешь, либо умираешь, другого не дано. — Страшно, но интригует, — пробормотал Эграссель, на которого с первого бокала накатило ощущение обманчивого расслабления. — И как? — тут же навис Вальд. — Терпко, — честно признался Эграссель. — Но…не так плохо, как я думал. — Чувствуете, чувствует! Начало положено! — радостно воскликнул Вальдхар, поднимаясь с места. — Щас я поставлю музычку поживее, а вы тут…как это…знакомьтесь, смейтесь, создавайте атмосферу. Гуах, ты у нас за диалоги. — Конечно! Я умею разговаривать! — уверенно заявил Гуах’ткш’кхтар. — Недавно я слышать, что если киви и алкоголь вместе, то ты будешь…как сказать… Твой кишечник сделает…революцию! Полный жесть желудка! Ты будешь…как фонтан, но очень грязный и вонючий. Лололошка чуть не поперхнулся вином. Эграссель замер, а потом, тихо засмеялся. Смех сорвался сам, будто что-то в груди надломилось и выплеснулось наружу. Это было так глупо и по-детски, засмеяться с чего-то такого. Нардуш, неожиданно, тоже усмехнулся, потягивая темное пиво. Туилин закатила глаза, после чего ворча себе под нос направилась в сторону Вальдхара, который кажется опрокинул что-то на кухне. Лололошка смотрел на Эграсселя, и его собственная улыбка дрожала от облегчения. Кажется все поладят неплохо. — Эграсса, тебя надо выводить в люди почаще, ржешь со всякой херни. — Хмыкнул Вальдхар, возвращаясь к компании с телефоном в руке. Туилин затерялась где-то на кухне. — Так, я заказал пиццу. С сыром, мясом и, разумеется, ананасом. Кто будет против — вылетит в окно. — Ты сам вылетишь, — беззлобно отозвался Ло. — Смотрите, как расшевелился! — проворчал Вальд, снова устраиваясь поудобнее. — Ну что, кто первый расскажет, как провёл последние несколько лет? Эграссель медленно повернул голову, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Слова застряли в горле. Но тут Лололошка, глядя на него, мягко подал голос: — Думаю, это разговор на другой раз. Давайте наслаждаться тем, что происходит здесь и сейчас? — Фуй, как всегда, Ло. Ну ладно, потом, так потом. Сил нет с тобой спорить. Повезло тебе, что Туилин мне мозг уже подъела. мне хватило. Со стороны в лысую голову прилетел пустой пластиковый стаканчик. — Фигню бы не творил, я бы тебя и пальцем не тронула. Жертву тут из себя строишь. — Фыркнула раздраженная Туилин, а затем переключила свое внимание на сидящего Эграсселя медленно потягивающего второй стакан вина. — Эграссель же, да? Тот только кивнул, переводя взгляд на девушку и не обращая внимания на продвинувшегося к нему чуть ближе Лололошку. — Скажи честно, этот тугодум с самого детства таким был или это потом всё пошло не так? Вальдхар обиженно скрестил руки, в ожидании уставившись на старого друга. Эграсса тихо рассмеялся, прикрывая рот рукой: — Ну… Вальдхар, пожалуй, с детства был неугомонный… — Ах так, вы тут против меня спеться решили?! Компания лишь дружно рассмеялась, наблюдая за тем, как лысый качок надулся как ребенок, запивая своё «горе» пивом.       Через полчаса беседы шли уже вразнобой. Смех сливался с перебивками, кто-то рассказывал анекдоты, Гуах что-то тараторил про свою учёбу, путая слова и вставляя странные обороты вроде: «я очень любитель вашим культурным праздникам». Эграссель начинал немного расслабляться. Щёки у него слегка розовели, в глазах появился блеск. Он сидел, поджав ноги на диване, слушая, как Вальдхар вещает: — …и вот этот птенец, — кивок в сторону Лололошки, — в четвертом классе нарисовал на доске огромный член. Причём не абы как, а с тенями, перспективой, и даже бликами! Учительница сказала, что отвратительно, но композиционно — идеально! — Я был ребёнком! — воскликнул Ло, уже довольно пьяным голосом. — У меня был художественный кризис! — Ты был демоном, а не ребёнком, — подытожил Вальдхар. — А ещё у него как-то бзик был. Эграссу в щеки целовать. Боже, я уже тогда от этого чуть ли не блевал. Я сейчас не вспомню с чего это началось, но кажется сначала этот дуралей кому-то проспорил, а потом решил, что можно продолжать. Пока кто-то из учителей не увидел и воспитательную беседу не провел. — Боже, почему ты вообще это вспомнил?! — Без того красный Лололошка, пунцовел еще хлеще, прикрывая лицо руками. Смех захлестнул всех. Эграссель смущённо прикрыл лицо ладонью, но смеялся вместе со всеми.

***

      Разговоры шли активнее, бокалы опустели и наполнялись снова. Туилин вытащила какую-то настолку, но её забросили, как только Нардуш начал объяснять правила — слишком сложно. Гуах’ткш’кхтар громко хохотал над своими же шутками, Нардуш с Туилин спорили о том, кто настоящий виновник сломанного кофейника на прошлой неделе, а Лололошка… Лололошка начал медленно сползать в сторону Эграсселя. Он внимательно смотрел на лицо парня, подолгу задерживал взгляд на губах, на ресницах, на пальцах, обнимающих бокал. Эграссель с каждой минутой чувствовал это всё сильнее. Сначала их колени случайно соприкоснулись. Потом — снова. Уже не случайно. Лололошка засмеялся, чуть повернулся, как бы невзначай облокотившись на Эграсселя плечом. — Ты такой тёплый, — выдохнул он, не отводя глаз. — Знаешь, ты вообще…изменился. Волосы такие. Хочешь, я их потрогаю? — А? — Эграссель удивлённо приподнял брови. — Ну они просто… — Лололошка наклонился ближе, почти коснувшись его лбом. Глаза у него блестели. — Такие мягкие. — Опа, — Вальдхар откинулся назад, хлопнув себя по коленке. — Ну всё. Началось. — Что началось? — переспросил Эграсса, не сводя глаз с пьянющего парня, который теперь проводил пальцами по его локонам, завивая их на палец. — Любвеобильный Ло. — Вздохнула Туилин, подперев подбородок рукой. — Бедный Эграссель, держись. В этот раз жертвой будешь ты. — Это нормально для него, — уверенно добавил Нардуш. — Под градусом он начинает клеиться. Кстати, исключительно к блондиночкам, хе-хе. — Да будь я в зюзю, со спины бы тоже принял Эграссу за симпатичную блондиночку. Уж извиняй, брат. — Протянул уже захмелевший Вальдхар, смотря как под светом люстры в стакане переливается уже что-то покрепче, чем пиво. В глазах всё начало немного плыть. Эграссель моргнул, не зная, как на всё это реагировать. Лололошка наклонился ближе, почти касаясь губами его уха. Его дыхание было горячим, немного отдавало вином и…карамелькой? Его голос стал ниже, мягче: — А ты скучал по мне? Ну хоть чуть-чуть? Я скучал. Даже когда не хотел. Даже когда говорил всем, что не скучаю. А вот смотрю на тебя — и, чёрт, ты красивый. Такой… ну… — Ло… — Эграссель тихо засмеялся, отчасти от неловкости, отчасти — потому что сердце ухнуло куда-то вниз. — Кажется ты очень-очень пьян. — У-у-у, а вот это уже интересно. Эграсса, можно же так сокращать, да? — Получив в ответ кивок, девушка продолжила. — Так вот, Эграсса, он если совсем уж ерунду делать будет, не бойся бить. — Туилин подмигнула ему, жестом показывая как ударить с локтя. Лололошка же полностью игнорировал слова друзей, сосредоточившись на одном единственном человеке. — Даже если я пьян, это не отменяет того, что я гврю правду, — шептал он, обвивая пальцами чужое запястье. — Просто я теперь более смелый. Как Вальд, только с мозгами и всё еще умнее. — Эй! — воскликнул Вальдхар. — Это уже оскорбление! — Признай, ты бы тоже влюбился в Эграссу, если бы не был таким мужланом, который даже объективно мужскую красоту оценить не в состоянии, — огрызнулся Ло, всё ещё не выпуская руки Эграсселя. — Эм… — Вальд замер, а потом усмехнулся. — Братан, тебе бы поспать. У тебя начались странные разговоры. — Что странного в том, что я считаю Эграссу красивым? Все кто не согласен… — Не отрываясь от Эграсселя, он указал пальцем на окно, — Выход там! Туилин достала свой телефон и сделала пару фотографий. Обязательно покажет их Лололошке, чтобы в следующий раз ответственнее относился к своей непереносимости спиртного. Все рассмеялись, кроме Эграсселя. Он тихо сидел, чувствуя, как Ло медленно опускает голову ему на плечо. Тепло, винный запах, рука в его руке. — Я правда рад, что ты вернулся, — прошептал Лололошка, почти в самое ухо, из-за чего по спине прошёл табун мурашек. — Прости, если это звучит по-идиотски. Но…правда. — Я тоже, — отозвался Эграссель, глядя в бокал, — Я тоже, Ло. Он протянул руку и, аккуратно, провёл пальцами по рукаву Лололошкиной худи, пытаясь стереть пару капель. — Может, тебе стоит прилечь? — мягко предложил Эграсса. — Я бы…прилёг на тебя, если честно, — признался Ло и сам глупо хихикнул. — Оооо, Господи помилуй! — заорал Вальдхар. — Сделайте музыку громче, чтобы я не слышал этого позора. Ло, мать твою! — Я не позорюсь, просто говорю! — возразил Лололошка, закрыв лицо руками. — Мы заметили, — хором отозвались Нардуш и Туилин. Эграссель вдруг тихо рассмеялся. Ему сложно было всерьез воспринимать пьяный бред старого друга, поэтому, яркой реакции слова Лололошки у него, пожалуй, не вызвали. Он посмотрел на него, наклонился, аккуратно убирая немного влажные растрёпанные пряди, которые упали тому на глаза, и тихо сказал: — Ло, хочешь воды, может полегче станет? В ответ ему отрицательно помотали головой, уткнувшись носом в шею, медленно вдыхая чужой запах. Эграссель сдержал писк и немного дернулся от щекочущего дыхания. Нардуш и Гуах всё-таки сели разбираться в настолке, которую до этого достала Туилин, полностью теряя интерес к происходящему между этими двумя. Румяный от алкоголя Вальдхар, чесал лысый затылок, озадачено смотря на Лололошку невнятно выдал: — Ну, лдно, по крйней мре, он не блтает на этом непонятнм язке. — Непонятном языке? Илийский? — Уточнил Эграсссель, уже перебирая чужие каштановые волосы в пальцах. — А я незн, наверн. — Ennon té va qesh, naith’essa — пробормотал Ло, снова уткнувшись лбом в плечо Эграсселя и издав довольный вздох. — Вооо, видиишь? Нчалось, — развёл руками Вальдхар. — Эгрсса, мжешь гладить его по глове, тгда он бстр зснёт. Эграссель чуть отпрянул, ошеломлённо глядя на прижавшегося к нему Ло, который выглядел абсолютно безмятежным. Затем вздохнул, устало, но с теплом. — Кажется, меня не предупреждали о таких его особенностях. — Добро пожаловать в наш мир, — сказал Нардуш, поднимая стакан и выкидывая кости на карту.

***

      На полу лежал пустой пакет от чипсов, рядом покоился перевёрнутый пластиковый стакан. Свет в комнате был мягким, чуть приглушённым, исходил от настольной лампы в углу, обмотанной полупрозрачным шарфом. Уже на ковре, вытянув ноги, сидели Лололошка и Эграссель. Бок о бок. Ло, как-то незаметно для себя, оказался в полуобнимку с Эграсселем — плечо к плечу, а его рука покоилась сзади, ладонь почти касалась спины друга, но не решалась лечь на неё. Эграссель не отодвинулся. Даже наоборот: подался ближе, будто тепло рядом было не только не противно, но и необходимо. Вальдхар лежал на диване, раскинув руки, посапывая. Рядом, у журнального столика, тихо и почти благородно свалился в сон Нардуш — в позе монарха, павшего после тяжёлого пира. Из кухни доносился голос Гуах’ткш’кхтара с его неповторимым, коверкающим всё акцентом: — …да, но я сказал ей: «Нет, я не эээ…ухажёр, я просто… помогаю ей с био-клеточными анализ!» А она такой смеялась! Ты понимаешь, Туилин? — Био-клеточные анализы… — повторила Туилин с лёгкой усмешкой. — Как романтично, Гуах. В комнате было странно спокойно. И тихо. Лололошка опустил взгляд — на свои руки, на узоры ковра. А потом — медленно, чуть неуверенно — повернулся к Эграсселю. Его голос был мягким, почти шепчущем: — Ты ведь… правда не возражаешь, что я так? — Он чуть сдвинул плечо, коснувшись подбородком виска Эграсселя. — Мы просто…сидим. Но я вдруг подумал, что, может, тебе неприятно. Я же…чуть-чуть навязчивый. Эграссель повернул к нему голову. Их лица оказались очень близко. Свет скользнул по его ресницам. Он выглядел уставшим — но не от Лололошки. В его взгляде не было отстранённости, только лёгкое удивление. И что-то ещё, неуловимое. — Нет, Ло, — сказал он тихо. — Это приятно. Мне правда так спокойнее. Эти слова будто надавили на какую-то хрупкую мембрану внутри Лололошки. Он выдохнул и — может, слишком уверенно для своего состояния — наклонился ближе. Не поцеловать. Нет. Что вы. Для этого нужен килограмм дурости и тонна смелости. Лололошка может и дурак, но точно не смельчак. Просто его подбородок упал на плечо Эграсселя, а одна из его рук вдруг сползла на пояс, придвигая того ещё ближе. Он просто обнял его крепче. Очень крепко. Слишком крепко. — Я так скучал по тебе, — пробормотал он в очередной раз, чуть охрипшим от алкоголя голосом. — Ты даже не представляешь, как это…как это всё внутри жгло. Как будто я… — он замолчал, уткнувшись носом в его плечо. — Я не знал, как жить, когда ты пропал. Пауза. Слишком долгая. Эграссель не ответил. Он просто сидел, напрягшись чуть сильнее, чем прежде, но не отстраняясь. Не вырываясь. Внутри него всё сжалось — от нежности и от непрошеной вины. А потом с кухни раздался смешок. Дверь щёлкнула, и Туилин вошла в комнату, окинув её взглядом. В её руках был чайник, в глазах — абсолютная трезвость. — Оу. — Она остановилась на пороге. — Он всё еще от тебя не отлип? Сзади в коридоре хихикнул Гуах’ткш’кхтар: — Он вцепится в любого, кто достаточно терпеть. — Прости, Эграсса, — вздохнула Туилин, проходя мимо и ставя чайник на кухонный столик. — Обычно через час он засыпает. Лололошка чуть отстранился, но не до конца. Его щёки вспыхнули, как фонари. Эграссель посмотрел на Ло. Тот хоть и молчал, но выглядел, как будто хотел провалиться сквозь землю. Или наоборот, замереть навсегда в этом моменте — где можно долго-долго обниматься. Эграсса молча взял его руку, которая успела перетечь к нему на колено, и легко сжал пальцы. — Всё нормально, — сказал он. — Правда. Лололошка поднял на него глаза. В них стояла растерянность, но и что-то очень искреннее, ранимое. Эграссель нежно улыбнулся. — Спи, Ло, я побуду с тобой. — Э, нет! — Встряла Туилин. — Вы не будете спать сидя тут. Мне и так хватает этих бугаев, которые развалились тут. Идите в комнату, пожалуйста. Мне тут ещё прибраться надо, а лишние два бездыханных тела этому явно не помогут. Лололошка медленно, с видимым усилием оторвался от плеча Эграсселя. Его лицо пылало от выпитого, а глаза были растерянными. — Пошли? — прошептал он Эграсселю, его голос сорвался. Тот лишь кивнул, осторожно поднимаясь. Его движения были чуть замедленными, но уверенными. Он протянул руку Лололошке. Тот ухватился за нее как утопающий, позволив другу поднять себя на ноги. Ноги у Ло заплетались, и он тут же чуть не рухнул обратно, но Эграссель успел подхватить его под локоть. — Тихо, — шепнул Эграссель, кивнув в сторону спящих Вальдхара и Нардуша. — Не разбуди их. Мало ли что они тут устроят. Лололошка кивнул с преувеличенной серьезностью, прижав палец к губам. «Ш-ш-ш!». Он попытался идти сам, но походка была шаткой, как у матроса после долгого плаванья. Эграссель, не отпуская его локтя, повел его через комнату, обходя разбросанные пакеты и пустые стаканы. Туилин наблюдала за ними с кухни, скрестив руки. Гуахшихтар заглядывал ей через плечо. — Они как… как пингвины! — прошептал он с усмешкой. Туилин лишь покачала головой, но уголки ее губ дрогнули. — Иди, помоги им дойти, Гуах, — тихо сказала она. — А то Эграсса сейчас сам упадет, тащить этого громилу. Гуах’ткш’кхтар бодро шагнул вперед и осторожно взял Лололошку под другой локоть. — Держись, пингвин! Мы тебя доведём. Лололошка что-то невнятно пробормотал, но не сопротивлялся. Втроем они, как странная процессия, двинулись по короткому коридору к спальне. Дверь была приоткрыта. Гуах’ткш’кхтар толкнул ее, впуская слабый свет из гостиной. — Вот! Ваша…покои! — торжественно объявил он. — Спокойной ночи! Спите хорошо и не… не падайте с кровати! — Он аккуратно отпустил Лололошкин локоть и отступил, закрывая за ними дверь с почти неслышным щелчком.       В спальне было темно и тихо. Лололошка, лишившись поддержки с двух сторон, тут же пошатнулся и прислонился к стене. Его глаза с трудом фокусировались в полумраке. — Кровать… — пробормотал он. — Где…? — Вот, — Эграссель мягко подвел его к кровати. — Садись. Лололошка послушно плюхнулся на край, сгорбившись. Эграссель сел рядом. Минуту они просто сидели в тишине, слушая гул в собственных головах и далекие, приглушенные голоса с кухни. Потом Эграссель встал. — Снимешь худи? — сказал он тихо. — Спать будет неудобно…да и тут душновато. Лололошка послушно, с трудом координируя движения, стал стаскивать одежду. Эграссель помог ему, осторожно потянув за рукав, когда пальцы Ло беспомощно скользили по ткани. Оставшись в черной футболке с незамысловатым, маленьким принтом искры, он завис. — Ложись, Ло. Лололошка упал на подушку, уткнувшись лицом в прохладную ткань наволочки. Он простонал что-то неразборчивое. Эграссель накрыл его одеялом, поправив края. Он стоял рядом, глядя на фигуру под одеялом. В темноте Лололошка казался меньше, ну, насколько почти двухметровый человек мог казаться меньше… Эграссель аккуратно снял свой кардиган, оставив его на стоявшем недалеко стуле, и лег на свободный край кровати, стараясь не потревожить Ло. Он лежал на спине, глядя в темноту потолка. Усталость накрывала волной, но мысли все еще крутились, как пьяные мухи: слова Ло о тоске, его крепкие, почти отчаянные объятия… Рядом Лололошка заворочался. Он перевернулся на бок, лицом к Эграсселю. Тот почувствовал его взгляд сквозь темноту. — Эграсса? — тихий, хриплый шепот. — М-м? — Спасибо. Что…что не оттолкнул. — Голос был полон сонной тяжести и искренности. — Спи, Ло, — так же тихо ответил Эграссель. — Все нормально. Лололошка тяжело вздохнул и замолк. Через несколько минут его дыхание стало глубже, ровнее. Он уснул. Эграссель лежал неподвижно, слушая этот звук, чувствуя тепло другого тела так близко. Он сжал кулаки под одеялом, потом разжал. Постепенно, сопротивляясь навязчивым мыслям, он тоже начал погружаться в сон, унося с собой ощущение странного, неловкого, но реального успокоения от этой недо-близости. За дверью тихо позвякивала посуда — Туилин прибиралась. Ночь дарила им свою тихую благодать покоя.