Содержанка Его Императорского Величества

Не меня. Он выбрал не меня. Вечер закончился, занавес опустился, аплодисменты стихли. А он всё не приходил. Император. В покоях четвертого супруга было тихо- слишком тихо. Тени обволакивали комнату, в полумраке тускло поблёскивали металлические украшения мебели, отражая редкие всполохи света из окна. Элиан стоял у стены, прижавшись лопатками к прохладному мрамору, и молчал. С лёгким щелчком, закрылась дверь — Майк  вернулся с подносом. — Ваша Светлость, выпейте воды с мятой, она успокаивает. Элиан не ответил. Лишь протянул руку, взял бокал — и тут же швырнул его в стену. Хрусталь разлетелся с глухим звуком, капли воды осели на пол. Слуга едва заметно вздохнул и, не говоря ни слова, принялся собирать осколки.  —Ты это видел?- в ярости крикнул Элиан, нарушая тишину комнаты,—Ты видел?! Как эта девка рухнула у его ног?  Банально. Избито. Принца трясло от злости. — И где спрашивается справедливости? Где?!  Я блистал. Я был неподражаем.  Даже стены, чёрт побери, слушали меня! А он… он… Голос  дрогнул. — Он выбрал её. Да как он мог?! Её! Эту бездарную актрисульку.  Ты вообще слышал, как она играет? Да это же натуральное надругательство! В её исполнении больше фальши, чем  драмы в сериалах для домохозяек! Скажи мне честно, Майк, Император что страдает глухотой?  — Не стоит горячиться, господин,- с невозмутимым видом отозвался слуга,— Император сделает выбор утром. Как и велит традиция. Необходимо время, чтобы его Величество все обдумал. Элиан хмыкнул, устремляя взгляд в пространство. — Ага, «обдумал»... Могу представить, в каких позах он сейчас обдумывает. Но в этой горькой иронии, уже не слышалось той бури бессилия.  Внутри будто что-то затихало.  Значит, выбор еще не сделан. Победить не определен. Этой ночью Элиан долго не мог уснуть. Простыни сбились, тело ныло от напряжения, а мысли неумолимо возвращались к вечеру. Он встал. Прошёлся босыми ногами по прохладному полу. Вернулся. Лёг. И снова встал. Прежний гнев давно сменила усталость. Но сон все не шел. Стоило ему сомкнуть веки– как мысли, будто стая назойливых мух, заполняли его голову. Они жужжали, кружили, оседали на коже липким ознобом, подёргивая своими цепкими длинными лапками. Когда наконец начали доноситься первые звуки нового дня, Элиан уже был на ногах. Каждая черта его облика была доведена до совершенства. Безупречная укладка волосок к волоску. Легкий макияж, скрывающий следы бессонной ночи. Обкусанные губы. И фарфоровая кожа в обрамлении кроваво-красного шелка. Он был самим воплощением искушения. Олицетворением греха.  Одно его присутствие оскверняло стены главного зала. Но Элиан, будто не замечая порицания в чужих глазах, с достоинством проследовал вдоль череды наложников. Стоило ему занять свое место, как двери распахнулись. Раздался раскатистый грохот труб.  —Приветствуйте Солнце Империи  — эхом разнеслось по залу, и все покорно склонили головы.  Император тяжелой поступью двинулся к центру. Остановившись, он неспешным взором обвел присутствующих, на долю секунды задержая его на юноше в алом. Элиан. Тот самый перепуганный мальчик, что срывающимся голосом умолял не брать его, то несчастное дитя, дрожащие перед первой ночью, как перед казнью, отданный в гарем едва достигнув совершеннолетия.  Рука не поднималась такого тронуть. Ну ведь дитя дитём.  Он изменился.  Тонкая грация, выверенные жесты, все в нем выдавало человека, прекрасно знающего себе цену, умеющего захватить внимание, точно понимающего, что нужно, чтобы стать желанным.  И как спрашивается эта святая простота смогла изобразить из себя живое воплощение разврата?  Властный голос разрезал тишину залы:  — Поднимите головы.  Юноши и девы повиновались, замерев в безмолвном ожидании. — Каждый из вас,-начал повелитель,- вчера продемонстрировал свои музыкальные навыки. Кому-то это далось проще, кому-то сложнее, но главное, что все приложили свои старания, и я это ценю. Вечер выдался по истине восхитительным, а главным его украшение стал….. четвертый благородный супруг. Зал не взорвался овациями — слишком напряжённой была атмосфера. Кто-то выдохнул. Кто-то тихо скрипнул зубами. А юноша продолжал неподвижно стоять.  — Элиан, мальчик мой, подойди,- мягко подозвал Император. Тогда принц шагнул вперёд. Не торопясь. Спокойно. Все взгляды были прикованы к нему, но ни единым жестом он не выдал торжества.  Повелитель, следуя традициям, увенчал голову четвертого супруга тиарой победителя.  Что ж успех был очевиден, но вовсе не этого желал Элиан. Его целью был Император, а не какая-то золотая побрякушка. Принц театрально поджал губы, хмуря прелестное личико, в демонстративном жесте обиды. Раз уж той девке можно играть на публику, то чем он хуже. От повелителя, не укрылась эта маленькая сценка, но он решил в ней поучаствовать:  —А теперь скажи мне, победитель… отчего  же на лице твоем печаль? Элиан потупил взор. — В тот вечер мне показалось, что я был услышан... Но, видимо, мне лишь показалось. Император хмыкнул и, на удивление мягко, поднял его лицо за подбородок, заглядывая прямо в на миг растерявшиеся глаза.  — Я тебя услышал, — сказал он низким, спокойным голосом. — Но не стоит забываться. Я вовсе не обязан тебя слушать. Повелитель продолжал смотреть Элиану в глаза, не позволяя тому отвести взгляд. Повисла напряжённая пауза. Элиан ощутил, как всё внутри сжалось. Он только сейчас по-настоящему осознал перед кем позволил себе эту игру. Глупо. Опрометчиво.  Принц затаил дыхание, готовясь к удару — пусть не рукой, но словом, холодом, равнодушием. Но вместо этого, он почувствовал теплое касание пальцев на своей щеке– осторожное, почти ласковое: — Ты очень порадовал меня своим выступлением, Элиан, и я хочу тебя отблагодарить. Чего ты желаешь?– неожиданно мягко вопросил повелитель. Казалось бы, вот он — шанс. Момент, когда одно слово, один взгляд и этой ночью Император бы посетил давно забытые покои. Сотни до него мечтали бы оказаться на этом месте, сотни подали бы себя красиво, изящно, жадно, жертвенно.  Но Элиан имел гордость. Он не какая-то продажная девка, торгующая своим телом. Не игрушка на одну ночь. — Ваше Величество, — произнёс он сдержанно, — только благодаря вам я могу жить спокойно, не зная горечи лишений, умом я понимаю, как мне повезло, но глупое сердце сжимается от тоски. Среди всего этого великолепия и множества людей я иногда чувствую себя чужим.  Он сделал паузу, на секунду опустив взгляд, и продолжил, с уважением произнося каждое слово. — Я знаю, что у меня есть всё, что можно пожелать, и благодарен за всё, что мне предоставлено. Но если бы можно было, я бы хотел попросить доступ в главную библиотеку. Позвольте мне читать, путешествуя через страницы, узнавая мир, его истории.  — Хочешь читать? — переспросил Император, и в голосе его звучало недоверие. — Ты удивляешь меня, Элиан. Ты мог попросить что угодно: драгоценности, золото, шелка… А просишь книги. Что ж… — он задержал паузу, словно намеренно растягивая ожидание. — Если это то, что сделает тебя счастливее, я не стану препятствовать. Повелитель кивнул одному из придворных слуг, давая знак исполнить просьбу.