Война и любовь.

Тьма темницы раздвинулась под напором света и гнева — древние боги возвращались к жизни и свободе. Ярило, первым разрушивший цепи, не медлил ни секунды. С его помощью один за другим освобождались Сварог, Род, Перун, Мокошь, Стрибог, Хорс, Лада и, наконец, Леля — его любимая. Её глаза наполнились слезами при виде мужа, но времени на объятия не было. — Быстро! — бросил Ярил. — Мы не одни. Их стража вот-вот поднимет тревогу. И действительно — охранники, почувствовав магические всплески, уже направлялись к темнице. Но было поздно. Боги, хоть и ослабленные, были не беспомощны. Сняв оружие с поверженных стражей, они разнесли коридоры в клочья, и каждый удар их был точен и безжалостен. — Делимся, — скомандовал Род. — Мы с Ладой и Лелей пойдём за Живой и Даждьбогом. Остальные — за Моряной. Чернобог не отпустит её просто так. — Тогда поспешим, — кивнул Перун, сжимая в руке чей-то меч. — Мы не знаем, что он успел натворить. Сговорившись, две группы разделились. Первая — Род, Лада и Леля — двинулась по теневым проходам, пробираясь сквозь глухие залы. Заклятия скрытия на них не было, но это не мешало им оставаться почти незаметными. Там, где замечали, действовали молниеносно — ни один из стражей не успевал ударить в гонг тревоги. И вот, среди тьмы, они услышали знакомые голоса. Жива и Даждьбог — слабые, но живые — стояли у старинного алтаря, где томились сосуды с заключённой магией. — Вы вовремя, — устало сказала Жива. — Здесь слишком долго нельзя оставаться. — Тогда уходим, — твёрдо сказал Род. — Остальные направились за Мораной. Нам нельзя опоздать. Сосуды вспыхнули в их руках — внутри пульсировала сила, готовая снова принадлежать тем, кому она по праву должна служить. Взгляды богов пересеклись — и, не проронив больше ни слова, они поспешили прочь из подземелий. Тем временем, Ярил и его спутники уже приближались к месту, где, как они чувствовали, Чернобог держал Морану. Каждый шаг отзывался тяжестью в сердце. В воздухе витала тревога, и всем было ясно: времени осталось мало. Ярил и его спутники двигались быстро, каждый шаг был наполнен решимостью и тревогой. Ветер доносил до них отголоски криков, всё громче, всё ближе — и вдруг чётко, как удар грома, пронеслось: — МО - РА- НА! Сердце Сварога замерло на миг, затем забилось с удвоенной силой. Он ускорил шаг, за ним последовали остальные. Вскоре, выбежав на лесную поляну, они увидели то, что заставило кровь закипеть. Посреди поляны стоял Чернобог, окружённый десятками своих стражников. В его руках — словно кукла, безвольно повисшая, — лежала Морана. На её запястьях поблёскивали тяжёлые наручники, а рот был затянут чёрной лентой. Она не двигалась, и только слабый, едва заметный подрагивающий вдох говорил о том, что она жива. Сварог шагнул вперёд, в голосе его звучал гнев, способный обрушить горы: — Отпусти мою дочь, Чернобог! Или пожалеешь, что ступил на эту землю! Но Чернобог лишь усмехнулся, взгляд его был холоден и пренебрежителен: — Ты всё такой же, Сварог. Грозный, но глупый. Думаешь, можешь запугать меня словами? — Он сделал жест рукой. — Стража! Схватить их. Я устал от этих семейных сцен. Он уже собирался исчезнуть с Мораной, но не успел. Ярил и Сварог одновременно бросились вперёд, преградив ему путь. Чернобог зло зарычал, сверкая глазами. — Значит, так хочешь? — прошипел он. С неохотой он опустил Морану под раскидистое дерево, указав двум стражникам: — Не отходить от неё ни на шаг. Если кто-то приблизится — убейте. А сам, сверкая клинками из тьмы, шагнул в бой. Сварог выхватил из-за спины своё оружие, древний пылающий молот, а Ярил — сияющий меч, отражающий свет солнца. Они двинулись на врага, не раздумывая. Лес содрогнулся от силы удара. Битва началась... Бой гремел, как буря, что вырвалась из-под небес. Ярил и Сварог сражались с Чернобогом яростно, без пощады и сомнений. Каждое их движение — выверенное, мощное, полное древней силы. Чернобог отражал удары с не меньшей свирепостью, погружая своих врагов в темноту, вызывая магию тени, чтобы скрыть атаки, сбить с толку, разделить. Стрибог, Хорс и Перун отбивали натиск десятков стражников, не давая им прорваться к Мокоши, что лавировала сквозь бой, уклоняясь от ударов. Её цель была одна — добраться до Мораны. Стражи пытались остановить её, но она отбивалась, ловко уходила в сторону, ударяла точно. Сердце стучало в ушах, когда она наконец прорвалась к телу девушки, всё ещё лежащей без сознания под деревом. С громким вздохом Мокошь сбила последних двух страж, что охраняли Морану, и опустилась на колени. Быстро сорвала кляп, убрала волосы с лица девушки. Пальцы коснулись пульса — слабый, но есть. Она поднесла ладонь к лбу. Горячий. Зрачки не реагируют. — Это снотворное... но не обычное, — пробормотала Мокошь себе под нос. — Проклятье... Оглядевшись, она начала искать необходимые травы. Рядом росли кое-какие нужные растения, и она быстро начала их собирать. В этот момент лес снова задрожал — к битве присоединились Род, Даждьбог и остальные. Они, не мешкая, врубились в строй врага, придавая союзникам новую силу. Лес наполнился светом, магией и боевыми кличами. Тем временем к Мокоши подбежали Лада, Леля и Жива. — Моранушка! — вскрикнула Лада, опускаясь рядом с дочерью. Глаза её были полны слёз, но она держалась. — Что с ней? Она жива? — Жива, — отрезала Мокошь. — Но под действием сильного зелья. Нам нужны травы: мята, ясменник, капля росы и корень вербы. Быстрее! Жива и Леля сразу принялись колдовать, вытягивая из земли нужные растения. Их пальцы двигались молниеносно, магия струилась от кончиков ладоней, создавая зелёные всполохи. Мокошь тут же принялась измельчать собранное, добавляя воду из фляги. Через минуту в её руках было жидкое снадобье, пахнущее свежестью и горечью одновременно. Пока бой кипел вокруг, и лес сотрясался от ударов, в руках Мокоши закипала надежда. Лада с нежностью, но дрожащими руками приподняла голову дочери, обхватив её так, будто боялась снова потерять. Мокошь осторожно подвела зелье к губам Мораны, вливая по капле. Сначала та не реагировала — глаза оставались закрытыми, дыхание едва слышным. Тогда Мокошь аккуратно похлопала её по щеке, снова и снова, пока наконец веки не дрогнули. — Дыши, дитя... — прошептала Лада, сдерживая слёзы. Морана едва приоткрыла глаза, с трудом сделала вдох, приподнялась — и её тут же вырвало. Леля ахнула и подалась вперёд, но Мокошь удержала её. — Не пугайся. Так должно быть, — твёрдо сказала она. — Это выходит зелье Чернобога. Чем быстрее — тем лучше. Жива в тревоге сжала ладони, наблюдая, как Морана тяжело дышит, но понемногу приходит в себя. Лицо её всё ещё было бледным, но в глазах вновь появилось осознанное выражение. — Где... Алай? — хрипло выдохнула Морана, оглядываясь. — Где он?! Где он?! Её взгляд упал на собственные руки — наручники всё ещё стягивали запястья. Она дёрнулась, паника снова захлестнула её. — Снимите их! Снимите немедленно! Где Алай?! Они заберут его! Вы не понимаете, он в опасности! — её голос срывался, дрожал от отчаяния. Жива поняла сразу. Не теряя времени, выхватила меч и кинулась к Моране. — Спокойно, я помогу, — сказала она, вонзая клинок между звеньев замка. Вскоре к ней присоединилась Лада, и вместе они сняли замки. Морана едва дождалась, когда железо упадёт на землю. Она вскочила, шатаясь, но не остановилась — побежала прочь, через заросли, обратно к обрыву. — Алай! — кричала она изо всех сил. — Алай! Ответь мне! Пожалуйста! Нет, только не сейчас... не сейчас... Она бежала, сбивая дыхание, не замечая поцарапанных ступней, не чувствуя боли. Лишь бы не опоздать.

***

Алай вырывался изо всех сил, его крики разносились эхом по лесу, но руки стражей были крепкими. Он метался, не в силах сдержать ярость и страх — но не за себя. Он почти не думал о том, что его принесут в жертву. Даже то, что родная мать стоит рядом и молчит, не было важнее. В голове только одно: Морана. Её лицо, её крик, её глаза, полные ужаса, когда Чернобог унёс её в лес. "Лишь бы с ней было всё в порядке... Пусть даже ценой моей жизни…" — думал он. Озем и Сумерла уже встали по краям ритуального круга. Один из стражников шагнул вперёд, готовясь надеть на него новые наручники. И именно в этот миг Алай рванулся. Молниеносно оттолкнул одного, сбив с ног, увернулся от второго, прыгнул в сторону и сорвался с места. Пять стражников за ним — но он был быстрее. Сердце грохотало в груди, кровь пульсировала в ушах. Он несся вперёд, в самую тьму, туда, где деревья сомкнулись в туннель из ветвей. — Схватить его! Живо! — взревел Озем, но было поздно. Алай уже исчез в лесу, ноги несли его сами, будто и не чувствовали усталости. Каждый шаг отдавался болью, но он не останавливался. Он не имел права остановиться. И вот — всё громче и ближе доносился звон мечей, лязг металла, крики. Сердце сжалось. Там, впереди, битва. И, возможно… она.