Не забывай меня

Хуа Чэн на мгновение перевёл дух. Он вытащил платок из складок своего чёрного нижнего халата и вытер костяшки пальцев от грязи. Платок он бросил в угол пыльной комнаты — ему больше не хотелось держать в руках вещь, запятнанную чужой кровью и грязью. Он посмотрел на неподвижное тело, распростёртое на полу. Человек всё ещё был жив, но едва-едва. Он заслуживал смерти после того, что, как узнал Хуа Чэн, он сделал с детьми, в похищениях которых принимал участие. Хуа Чэн вздрогнул, на миг охваченный страхом, когда вспомнил, что этот человек был так близко к тому, чтобы забрать и Се Мина. Его грудь охватил жгучий гнев при одной только мысли о том, что его возлюбленный находится в руках таких же мерзавцев. Он изо всех сил пнул негодяя по рёбрам. Тот издал болезненный стон, даже находясь в бессознательном состоянии. Но убить его сейчас было нельзя. Смерть — слишком лёгкое избавление для подобной твари. Вместо этого Хуа Чэн прижал пальцы к виску и вошёл в духовный массив. — Инь Ю, отвечай, — коротко приказал он. Прошло всего лишь мгновение, прежде чем в его голове раздался спокойный голос Инь Юя: — Что такое, Чэнцзу? (Прим.: «Чэнцзу» — уважительное обращение, буквально «Господин Чэн»). — Мне нужно, чтобы ты пришёл и забрал немного мусора. Постарайся оказать ему самое лучшее гостеприимство, на какое только способен Город Призраков. Инь Ю, благослови его бог, не нуждался в разъяснениях, что именно имел в виду Хуа Чэн. Именно это Хуа Чэн ценил в нём: он мгновенно улавливал настроение и личные желания своего повелителя и действовал точно. Передав местоположение и велев сначала заглянуть к нему, Хуа Чэн разорвал связь и открыл новую. Это зрелище, возникшее перед ним, заставило его плечи расслабиться. Сквозь духовную бабочку он увидел своего сына, привалившегося к стене, с закрытыми глазами и ровным, спокойным дыханием. Казалось, он спал, но лёгкие подрагивания говорили, что это был лишь поверхностный отдых. Се Мин прижимал к груди Е-Мина — меч, красный глаз которого был распахнут и настороженно следил за окружением. Хорошо. Меч оказался полезен. Одна из бабочек опустилась и устроилась в волосах Се Мина, выглядя как изящное украшение для причёски. Хуа Чэн рассеянно подумал, что стоило бы сделать парные украшения в виде бабочек — для Се Мина и Се Ляня. Остатки напряжения исчезли из его тела. На краю поля зрения появилась тёмная, бесшумная фигура. Она была довольно близко к Се Мину, но Хуа Чэн не волновался. Он знал, кто это. Открыв глаз, он вышел наружу, чтобы поприветствовать Инь Юя. Мужчина стоял прямо, руки были заложены за спину. На лице всё ещё была маска, но Хуа Чэн знал, что взгляд Инь Юя направлен на спящего мальчика перед зданием. Когда Хуа Чэн приблизился, Инь Ю слегка поклонился, приветствуя его: — Чэнцзу. Хуа Чэн украдкой взглянул на Се Мина, который чуть пошевелился, но, похоже, всё ещё спал. Халат, накинутый ему Хуа Чэном, немного сполз с плеча, и мужчина, осторожный, словно кошка, поправил его. Он обменялся взглядом с Э-Мином, и меч прищурился в ответ. Хуа Чэн тоже посмотрел на него. Глупый клинок. — Инь Юй, у меня для тебя два задания, — произнёс он, повернувшись к стоящему рядом мужчине, терпеливо ожидавшему приказа. — Во-первых, забери отброса из хижины. Убедись, что с ним «разберутся» как следует, пока я не вернусь. Во-вторых, отправляйся по этим адресам и освободи пленников. Проследи, чтобы они вернулись домой. А захватчиков — убей. Без жалости. Он протянул ему клочок пергамента, полученный от того же отброса в обмен на жестокую порцию правды. Главной целью для него было найти тех, кто удерживает его возлюбленного. Но была и вторая цель — узнать местонахождение других детей и подростков. Хуа Чэн мог быть ублюдком, но не настолько, чтобы оставлять детей в лапах той жестокости, которой никто не заслуживал. — Если выяснишь, что остальных уже переместили, найди и их, — добавил он. Он понимал, что найти всех будет невозможно. Эта сеть работала слишком давно, и следы многих жертв, вероятно, уже были уничтожены. Но если Инь Юй сможет спасти хотя бы кого-то — это будет уже благословением. Инь Юй бегло пробежал глазами по списку и кивнул. — Могу ли я взять подкрепление? — Конечно, бери всё, что нужно. Но не забудь оставить людей в Городе, — бросил Хуа Чэн, уже мысленно переключившись на следующую задачу. — Да, сэр. С последним поклоном Инь Юй уже собрался пройти мимо Хуа Чэна, чтобы забрать пленника, но вдруг остановился. Он колебался, что было для него крайне нехарактерно. Хуа Чэн приподнял бровь, обернувшись. Взгляд Инь Юя был устремлён на Се Мина, теперь уже полностью проснувшегося и уставившегося на них широко раскрытыми, настороженными глазами. К изумлению Хуа Чэна, Инь Юй, медленно, но без колебаний, поклонился мальчику так же низко, как только что поклонился ему самому, и тихо сказал: — Молодой господин. Хуа Чэн хмыкнул, когда у Се Мина глаза стали с размером с монеты, а щёки вспыхнули ярким румянцем. Он пролепетал: — Нет, нет, нет… я не... — Молодой господин есть молодой господин, — с невозмутимым тоном ответил Инь Юй и, развернувшись, направился к двери. — Спокойной ночи. Се Мин резко повернулся к отцу, явно потрясённый, будто Хуа Чэн предал его самым худшим образом. Он ещё крепче сжал в объятиях Э-Мина. Серебряная бабочка, сидевшая в его волосах, вспорхнула, когда он дёрнулся, волосы подпрыгнули вместе с движением. На мгновение он замер, уставившись на светящееся духовное оружие, которое зависло над ним. Его глаза округлились, и он тихо ахнул. Но, решительно покачав головой, он оставил бабочку в покое (хотя Хуа Чэн безошибочно понял, что он с удовольствием бы с ней поиграл). Он обязательно познакомит их позже, когда у них будет больше времени. Мальчик подбежал к нему. — Ты это имел в виду? — выпалил он, едва переводя дыхание. В его взгляде читалась решимость, как будто он собирался выудить важный секрет. Хуа Чэн не был уверен, о чём именно речь — он и так не собирался ничего скрывать от своего сына. — Я что именно имел в виду? — Ты собираешься помочь другим детям? — Да, — просто ответил он. Взгляд Се Мина стал острее. — Почему? Хуа Чэн приподнял бровь. — Почему я помогаю? — Да! Он вздохнул. Вопрос был справедливым. Он и правда не производил впечатления благородного защитника. И Се Мин знал о нём слишком мало, чтобы видеть за личиной больше. Так что он терпеливо объяснил: — Я не хороший человек. Думаю, ты это уже понял, — продолжил он, пока мальчик торопливо пытался это опровергнуть. Тот на мгновение отвёл взгляд. — Но я и не чудовище. Дети ни в чём не виноваты. Я знаю, на что способны такие, как этот. Я сам был уличным пацаном, лёгкой добычей для подобных тварей. Но теперь я сильнее. И могу наказать таких. Мне не нужно знать имена их жертв. Мерзость есть мерзость. И её надо уничтожать. Когда он закончил, выплюнув последнее слово, полное отвращения, Се Мин смотрел на него снизу вверх, глаза сияли. Что-то в этом взгляде изменилось, и Хуа Чэн это почувствовал. Он вдруг испытал лёгкую неловкость. Чтобы развеять её, он взъерошил волосы мальчика и усмехнулся: — Ответил на твой вопрос? Се Мин кивнул, едва заметно улыбаясь. Улыбка Хуа Чэна в ответ стала теплее и искреннее. — Хорошо. Ну что, подружился с Э-Мином? Мальчик подпрыгнул, глянув на меч, который всё ещё сжимал. Тот выглядел так, будто пребывал в блаженстве. — О, да! Спасибо, — поспешно сказал он, наконец отпуская меч и протягивая его обратно Хуа Чэну. Мужчина принял оружие, обменялся взглядом с ним (и получил столь же выразительный взгляд в ответ), а затем снова закрепил его на бедре. Поняв, что он всё ещё носит халат Хуа Чэна, Се Мин попытался вернуть его, но тот отмахнулся. — Оставь себе. Ночь холодная, тебе нужнее. С румянцем на щеках Се Мин поплотнее закутался. Одежда была велика, подол волочился по полу, а рукава приходилось постоянно закатывать. Это было... мило. Хуа Чэн не удержался и снова потрепал его по голове. Се Мин пискнул и отмахнулся от «нападения». — Пойдём. Тебе пора в постель. Уже поздно. — Но я хотел узнать, что ты... — Завтра. Ты и так еле на ногах держишься. А я, вообще-то, технически мёртв. Шутка не произвела особого впечатления — только закатывание глаз.

***

До следующего дня оставались всего пара часов, когда их головы наконец коснулись подушек. Се Мин не мог уснуть — он был слишком напряжён, слишком беспокоен, ведь теперь они были ближе к поискам А-Ди. Но Хуа Чэн настоял на отдыхе, и, надувшись, Се Мин всё же признался, что устал. Хотя сказать, что сон помог — было бы преувеличением. Казалось, он только закрыл глаза, когда Хуа Чэн уже разбудил его, и теперь его веки слипались, а голова гудела от тяжести недосыпа. Он даже слегка наклонился вперёд, когда Хуа Чэн провёл ладонью по его лбу, откидывая в сторону спутанную челку. Нахмуренное выражение отца говорило само за себя — он прекрасно понимал, что Се Мин почти не сомкнул глаз. Но, к облегчению мальчика, Хуа Чэн не стал настаивать на дополнительном сне. Вместо этого он принёс завтрак наверх, прямо в их комнату. Се Мин уловил в нём то же напряжение, которое чувствовал и сам — внутреннюю потребность двигаться, необходимость следовать новому следу, чтобы как можно скорее найти Се Ляня. Это немного успокоило бурливший от волнения желудок: он был не один в своей спешке. Когда они вышли из гостиницы и направились к окраине города, Хуа Чэн, наконец, начал отвечать на вопросы. — Я выяснил, куда они отвезли твоего А-Ди и остальных, — сказал он. — И, что самое интересное, твой А-Ди в одиночку устроил переполох, благодаря которому нескольким детям удалось сбежать. Он слегка усмехнулся, и Се Мин почувствовал прилив гордости. Услышать хоть что-то о своём А-Ди спустя столько недель было почти благословением. Это означало, что он жив. Он где-то рядом. — Когда он это сделал? Тот человек знал? Хуа Чэн кивнул. — Это было около недели назад. Значит, их держали в плену какое-то время — возможно, пытаясь найти покупателей или сбить с толку тех, кто мог пойти по следу. Если таковые были. Большинство детей были сиротами. Но всегда есть шанс, что у кого-то где-то осталась семья, которая не переставала искать. Се Мин поморщился, почувствовав, как внутри всё сжалось от отвращения. Хуа Чэн кивнул в ответ, разделяя его эмоции. — Думаешь, А-Ди всё ещё там? На этот вопрос лицо Хуа Чэна посуровело. Он слегка покачал головой. — Не думаю. После всего, что он устроил, они, скорее всего, постарались избавиться от него как можно быстрее. Сердце Се Мина ёкнуло. Живот сжался от страха. — Но, — продолжил Хуа Чэн, — им понадобилось бы время, чтобы найти того, кто согласится принять такую… «дикую карту», а потом ещё и вывезти. Так что мы ближе к нему, чем были раньше. И узнаем больше, как только доберёмся до места. Се Мин кивнул, стараясь дышать ровно. — Тот человек, которого вы допрашивали… он не знал, остался ли А-Ди? — Нет, — Хуа Чэн вздохнул и прикрыл глаза от утренней мороси. Воздух был свежим после знойного вчерашнего дня. — Он утверждал, что больше ничего не знает. — Но ты думаешь иначе? — Осторожность ещё никому не вредила. Се Мин замолчал, колеблясь. Он не был уверен, хочет ли так глубоко погружаться в опасный мир своего отца. Но это было ради А-Ди… И, возможно, немного и ради него самого. Хуа Чэн оставался для него чужаком. Опасным, непредсказуемым призраком. Но с самого начала он был рядом. Он действительно нашёл след А-Ди, как и обещал. Частичка Се Мина всё ещё сторонилась его, но с каждой минутой, проведённой вместе, другая часть тянулась — хотела знать больше. Хотела доверять. Поэтому он сглотнул и спросил, голос слегка дрогнул: — Ты убил его? Хуа Чэн повернулся к нему, пристально посмотрел, будто пытаясь что-то уловить. Се Мин не знал, что тот в итоге разглядел, но что-то в его взгляде изменилось. Он ответил: — Нет. Но он этого заслуживал. Се Мин догадался, что так и есть. Он был плохим человеком. Смерть всё ещё оставалась для мальчика далёким, почти абстрактным понятием. Он знал, что она существует, он слышал о ней, но мысль об убийстве — даже того, кто «заслужил» — была чем-то большим, пугающим. Поэтому он просто кивнул, принимая слова отца. Тот знал лучше. Они продолжили путь в тишине. Цель была близко, и с каждым шагом напряжение только нарастало. Местом оказался старый, полуразвалившийся храм на склоне ближайшего холма. Он был скрыт деревьями и кустарником — настолько, что его легко было бы не заметить. С первого взгляда — просто заброшенное здание, прибежище для зверей и гнили. Но если присмотреться, можно было увидеть поломанные ветки и листья, словно кто-то пробирался сюда совсем недавно. Слишком аккуратно, чтобы это сделал зверь. Это были люди. Они знали это наверняка. Сам храм был средних размеров, краска облупилась, выцветшая от солнца и дождей. Табличка над входом давно потускнела, так что невозможно было даже прочесть, в честь какого бога он был возведён. Внутри статуя валялась в обломках — разбитая на сотни мелких кусков. Се Мин попытался разглядеть лицо, но даже те обломки, что остались, были слишком искажены, чтобы опознать божество. Он покачал головой и осмотрелся. Пусто. Ни людей, ни богов, ни даже зверей. Только следы и беспорядок. Растения и обломки. Се Мин с тревогой посмотрел на отца. Внутри всё кричало: они опоздали, все ушли. Но Хуа Чэн, похоже, не испытывал особого беспокойства. Его взгляд был сосредоточен, острые тёмные глаза сканировали помещение, будто ища что-то незаметное. Се Мин заставил себя тоже осмотреться. Даже если здесь больше не было людей, может, остались следы, подсказки. Его отец до сих пор не упустил ни одной детали, приведя их сюда, несмотря на все препятствия. Но, как бы Се Мин ни старался, он ничего не замечал. Только когда Хуа Чэн издал тихий, жужжащий звук и направился к дальней стене, мальчик последовал за ним, позволив ему действовать. Остановившись перед стеной, Хуа Чэн обернулся и спросил: — Видишь здесь что-нибудь странное? Се Мин уставился на него, недоверчиво прищурившись. Его отцы всегда заставляли его искать ответы самому. Он понимал, зачем они это делают, но порой, особенно когда был уставшим и взвинченным, ему просто хотелось, чтобы кто-то сказал ему, что делать. Но на этот раз в загадке не было ничего сложного. Он взглянул вниз… протёр глаза… и снова посмотрел. Вот он — хорошо замаскированный люк с наложенным талисманом. Неопытный глаз мог бы пройти мимо, но он узнал это: его А-Ди использовал похожие, чтобы скрываться в опасных районах. Противно было думать, что заклинатели — или кто-то, кто имел хоть малейшие знания в этом — делали такие вещи ради преступников. — А, значит, заметил, — кивнул Хуа Чэн и сорвал талисман. — Не волнуйся. Он не особо мощный. Скорее всего, они либо сами пытались сделать его, либо купили за копейки у какого-то бездаря. Хотя всё равно неприятно, согласен. Се Мин молча наблюдал, как его отец поднимает люк. Пыль облаком взвилась в воздух, открывая узкий проход вниз. Внизу — крутая лестница, последние ступени освещало лишь слабое пятно света. Се Мин напряжённо вгляделся в темноту. Было ощущение, что они очень близко. Где-то там — ответы. Он подумал, не пойти ли первым, но сильная рука легла ему на плечо. — Просто держись за меня. Не оступись. Хуа Чэн протянул руку. Се Мин немного помедлил, но всё же взял её. Его пальцы сомкнулись на сильной, тёплой ладони, и тревога слегка отступила. Он кивнул, давая понять, что готов. Нечего бояться. Его отец рядом. Он защитит и его, и А-Ди. Теперь он в этом не сомневался. Сердце Се Мина забилось ровнее, и он шагнул вниз с неожиданной уверенностью. Скрип ступеней сопровождал их спуск. Свет становился всё ярче, но внутри царила тишина. Даже дышать Се Мин старался как можно тише. Когда они сошли вниз, рядом пылал факел. Комната оказалась небольшой, с грубыми серыми стенами. В дальней части стояла массивная деревянная дверь, за которой доносились приглушённые голоса. Слишком нечёткие, чтобы разобрать слова. Хуа Чэн прислушивался, нахмурившись. Се Мин зацепился за его руку покрепче. — А-Мин, — тихо сказал Хуа Чэн. Се Мин моргнул. Опять это прозвище… Он не был уверен, нравится ли оно ему, но решил пока не спорить — не сейчас. — Тебе лучше остаться здесь. Я сам разберусь с этими ублюдками. Се Мин уже открыл рот, чтобы возразить, но Хуа Чэн поднял руку — и он смолк. — Но я не оставлю тебя одного. Не снова, не после вчерашнего. При воспоминании о вчерашнем — о том, как мерзкая рука гладит его волосы, о голосе, приторном и скользком, — Се Мин вздрогнул. Он благодарно сжал отцовскую руку второй ладонью. Хуа Чэн ответил нажатие: — Всё будет хорошо. Если станет слишком страшно — просто закрой глаза. Не слушай, ладно? — Хорошо… — Молодец. Клыки Хуа Чэна блеснули в тени. Се Мин зыркнул на него, пообещав себе мысленно пнуть его в голень после всего этого. — Пойдём, — буркнул он, не выпуская руки. Он чувствовал себя ужасно: устал, вымотан, нервы на пределе. Так что это не моя вина, что мне нужна поддержка! И в этот момент его отец… выбивает дверь с ноги. Он выбил дверь. Что случилось с "осторожно войти" или хотя бы постучать?! Се Мин уставился на мужчину, который с ледяным спокойствием вошёл внутрь, всё ещё держась за его руку. Те, кто был в комнате, замерли от неожиданности. Лица охватила паника. Вслед за этим — ярость. — Я пришёл за тем, что принадлежит мне, — холодно произнёс Хуа Чэн. Похитители мгновенно схватились за оружие. Хуа Чэн подтолкнул Се Мина к дальней стене: — Оставайся здесь, — и выхватил саблю. Се Мин прижался к стене. Его руки дрожали. Он не мог отвести глаз от происходящего. Он был почти уверен: один из мужчин — тот самый, кто схватил их с А-Ди. Волна облегчения захлестнула его. Они пришли по правильному следу. Хуа Чэн двигался с лёгкостью, словно танцуя в бою. Се Мин, не отрываясь, осматривал комнату. Мебели почти не было — один стол и несколько стульев. Но то, что действительно бросалось в глаза… Клетки. По меньшей мере дюжина. Некоторые пусты, с сеном на полу. Но в других… дети. Се Мин сжал зубы. Он знал: он сам оказался бы в одной из этих клеток, если бы тогда не сбежал. Он быстро скользил взглядом по лицам. Усталость. Испуг. Отчаяние. Но — ни одного, что принадлежало бы его А-Ди. В груди разрослось разочарование. Хотелось закричать, но он лишь прикусил губу и смахнул слезу. Сейчас — не время. Он краем глаза глянул на отца. Сабля врага порезала ему бок, но Хуа Чэн даже не поморщился. Он в порядке. Он Король Призраков. Никакой смертный не сможет его ранить. Кровь похитителя почти достигла ног Се Мина, когда тот бросился к клеткам. Он двигался осторожно, стараясь не попадаться на глаза. Его отец прекрасно отвлекал внимание. Первая клетка. Пара тусклых карих глаз смотрела в пустоту. Девочка была младше его, потерянная, истощённая. Она даже не отреагировала, когда он коснулся замка. Се Мин проверил его, но понимал: открыть всё сразу он не сможет. Сначала — выяснить, как они закрыты. Вообще-то, его A-die всегда говорил ему: не воруй и не взламывай замки — почти никогда на это нет хорошей причины. Но это не помешало мужчине научить его, как это делать, если вдруг когда-нибудь понадобится сбежать. И теперь Се Мин был искренне благодарен за такую предусмотрительность. Ему нужно было всего лишь две шпильки или любой острый предмет. К несчастью, он сам не носил таких украшений — предпочитал просто завязывать волосы. Но, возможно, кто-то из детей всё-таки что-то имел. Он огляделся. Не все были такими же потерянными, как та девочка — кто-то с надеждой наблюдал за ним, кто-то с подозрением поглядывал на дерущегося в стороне Хуа Чэна. Сам Се Мин тоже бросил взгляд на отца. Он знал, что должен оставаться на месте… но дети были прямо здесь. А если что-то пойдёт не так? Если их не спасут — никто? Слегка сжав губы от вины, он всё же повернулся к ближайшему ребёнку. — Эй, — прошептал он. Несколько пар глаз метнулись в его сторону. — У кого-нибудь есть что-то острое? Шпильки? Две. Некоторое время никто не отвечал. Дети обменивались настороженными взглядами. За пределами клетки, да ещё и прося острые предметы — доверия это не вызывало. Наконец, старший мальчик — лет на пару старше Се Мина — сдержанно сказал: — У меня одна в волосах. Но что ты с ней будешь делать? Се Мин не успел ответить — вперед вынырнула маленькая девочка с сияющими глазами и грязным лицом: — Ты хочешь взломать замок, да? Я тоже умею, но руки слишком маленькие, чтобы дотянуться до замка снаружи. — У тебя есть шпилька? — быстро спросил он. Девочка кивнула. — Но только одна. Она протянула шпильку через прутья, и старший мальчик, поколебавшись, тоже снял свою и протянул Се Мину — она была чуть длиннее. Се Мин быстро оглядел детей. Среди них были как подростки, выглядящие сильными, так и совсем маленькие, худенькие. Он принял решение. — Кто-нибудь умеет драться? Кто-то покачал головой. Девушка с короткими волосами пожала плечами: — Ударить могу. Сильно. Она была крупнее других. Этого было достаточно. Се Мин кивнул ей и опустился к замку её клетки. — Слушай. Когда я тебя выпущу, держи остальных рядом. Защищай их, пока я открываю замки. Сможешь? Девушка кивнула. Несколько мгновений — и замок щёлкнул. Она подняла голову, готовая вылезти… но тут Се Мин замер. Сильные руки сомкнулись у него на шее и рту, перекрывая дыхание. Он издал приглушённый всхлип, когда его ноздри тоже оказались зажаты. Паника молнией пронзила грудь. — Не рыпайся, щенок, — прошипел голос у самого уха. — Я помню тебя. Я знал, что ты — обуза. Знал! Се Мин задыхался. Пальцы на шее были как тиски. Он пытался вырваться, толкнуть, но мужчина держал его мёртвой хваткой. Всё внутри обмерло — он узнал этого человека. Один из тех, кто похитил их. И теперь он был зол. По-настоящему зол. Он меня убьёт. Темнота сужала зрение. Голова закружилась. Слёзы хлынули по щекам. Один из пальцев мужчины случайно скользнул в рот — и инстинкты взяли верх. Се Мин вцепился зубами, изо всей силы. Мужчина вскрикнул и отпрянул. Се Мин с хрипом втянул воздух, судорожно хватая ртом воздух. Он закричал первое, что пришло в голову: — Ба-ба! Раздался резкий удар. Мужчина исчез, и Се Мин упал на пол, задыхаясь, сжавшись в комок. За его спиной что-то тяжело упало. — Не оборачивайся, Се Мин, — сказал Хуа Чэн тихо, но с такой холодной решимостью, что Се Мина передёрнуло. — Этот человек больше не причинит тебе вреда. И он поверил. Маленькие руки тут же подхватили его. Та самая девушка, которую он освободил. Она дрожала, но держалась. Вернула шпильки, и Се Мин вгляделся в них, пока его руки всё ещё дрожали. Когда он собрался с духом, поблагодарил её и сел. Комната изменилась. В неё вбегали новые мужчины — откуда-то из внутренних помещений. Хуа Чэн рубил их с безупречной скоростью. Се Мин зажмурился, потом — открыл глаза и снова взглянул на девушку. Она поняла его без слов. Он вернулся к замкам, а она следила за окружением. Один за другим, замки поддавались. Вскоре в комнате остался только один человек — он стоял на коленях и умолял о пощаде. Вряд ли надолго, подумал Се Мин, вскрывая очередной замок. Он знал: Хуа Чэн не простит. Разве что… если этот человек скажет, где A-die. Слова отца прозвучали как удар ножа: — Я не пощажу тебя. — Я-я тогда не скажу ничего! Всё равно убьёшь! — воскликнул пленник. Се Мин не видел лица отца, но услышал улыбку в его голосе. — Да. Но хочешь узнать, как ты умрёшь? Молчание. Дыхание мужчины сбилось. Потом — сдавшийся голос: — Хорошо... хорошо. Он… он мешал. Слишком много драмы, так что… — Так? — Продали его. Одному покупателю, который... ну, ему всё равно. Он... он ест детей. Ненормальный. Но платит хорошо. Ему понравился этот. Они будто знали друг друга. Се Мин вздрогнул. Сердце ухнуло в пятки. Что?.. — Он был одет в белое? — тихо спросил Хуа Чэн. — А тот другой — в зелёное? Похожи ли они были? — Д-да… Да, точно. Они похожи. И на зелёном… косметики было полно. — А, — сказал Хуа Чэн. — Я знаю этого человека. Спасибо. — Да… да. Пожалуйста. Ты ведь отпустишь меня, да? Я… помог… Хуа Чэн не ответил сразу. Он повернулся к Се Мину, лицо вновь стало мягким, почти обычным. — А-Мин. Отвернись и закрой уши. Ладно? Се Мин поколебался. Но, увидев, что отец терпеливо ждёт, кивнул. Он повернулся, закрыл уши и начал тихо напевать, лишь бы не слышать. Он так сосредоточился, что вздрогнул, когда кто-то коснулся его плеча. Рядом стоял Хуа Чэн. Его взгляд был обеспокоенным. — Ты в порядке? Прости, что не пришёл раньше… Се Мин улыбнулся: — Всё нормально. В конце концов ты пришёл. Хуа Чэн нерешительно обнял его за плечи, и Се Мин на мгновение позволил себе утонуть в этом объятии. Он почувствовал, как дыхание отца сбилось, как крепче стали объятья, и как его щека легла на его макушку. И, наконец, он снова смог дышать. Когда объятие затянулось, и стало немного неловко, Се Мин отступил, прочистил горло: — Так… где же A-die? Лицо Хуа Чэна снова напряглось. — Ах, да. — Он задумчиво протянул, явно вспоминая. — Ты знал, что у твоего A-die есть кузен? Се Мин распахнул глаза. — У него… что? И тогда Хуа Чэн начал рассказывать ему историю. Историю о мальчике по имени Ци Жун — избалованном, глупом и опасном… пока они освобождали оставшихся детей.