Не забывай меня

Се Мин начинал думать, что его семья была какой угодно, но только не нормальной: его А-ди был вековым изгнанным богом, его Баба — таким же древним, вселяющим страх Королём Призраков, а кузен его А-ди, по всей видимости, — ненавистный, каннибалистский призрак уровня гнева. Сам он всё ещё оставался просто смертным — возможно, не самым обычным, учитывая некоторые его странности — поэтому у него иногда кружилась голова, даже когда он просто думал о своих родственниках. Эта запутанная кровь текла в его венах, и, честно говоря, он предпочёл бы не вспоминать о последнем её дополнении. Рядом с ним Хуа Чэн — его Баба, как он в отчаянии недавно его назвал (боже, он только начинал осознавать, что сказал!) — перебирал игральные кости в ладони, только что переместив их перед входом в пещеру. После того как он вызвал человека в улыбающейся маске по имени Инь Юй, чтобы тот пришёл и забрал детей, он повёл с собой Се Мина в это место. По его словам, это был вход в убежище сумасшедшего кузена его А-ди. Подумать только, его А-ди мог оказаться в такой дыре. И если честно, он, возможно, даже больше волновался теперь, когда знал, что его А-ди попал к кому-то потенциально столь же могущественному, как он сам, а не к какому-то обычному смертному, которого его А-ди с лёгкостью мог бы избить. Хуа Чэн — его Баба — тоже выглядел разъярённым. Он пытался это скрыть каждый раз, когда поворачивался к нему, но Се Мин видел напряжение в его движениях и огонь в глазах. Он снова принял свою настоящую форму — теперь он возвышался над Се Мином, казался выше и внушительнее. Этот облик нравился Се Мину: он чувствовал себя в безопасности. Он задумался, именно ли в таком виде знал Хуа Чэна его А-ди, когда они были вместе? Он представил, как его два отца живут вместе в маленьком доме, двигаясь по нему в каком-то привычном танце, любящие, спокойные, счастливо-бытовые. До того, как Хуа Чэн исчез. Горечь тут же наполнила рот Се Мина, но когда он снова взглянул на мужчину рядом с собой — вкус улетучился. Должна была быть веская причина. Се Мин даст своему Баба ещё один шанс. Только один. — Ладно, есть несколько основных правил, — голос Хуа Чэна вырвал Се Мина из раздумий. Мужчина убрал кости в карманы мантии и повернулся к нему. Се Мин сосредоточился, нервно теребя край рукава. Он бросил взгляд на тёмный вход в пещеру. Что бы они там ни нашли… Он вспомнил всё, что Баба рассказал ему о каннибалистических наклонностях кузена А-ди после его смерти, и поёжился. Почему его семья была такой странной? — Слушай внимательно, А-Мин, — позвал его Хуа Чэн, заметив, что мальчик отвлёкся. Но Се Мин не мог с собой ничего поделать: мысль, что его А-ди так близко, трепетала в груди тревожной пульсацией. Он мысленно встряхнулся и кивнул, сосредоточившись. Хуа Чэн удовлетворённо продолжил: — Во-первых, оставайся рядом со мной. Если я скажу тебе оставаться где-то — стой там, чтобы я всегда знал, где ты находишься. — Он бросил на него серьёзный взгляд. Се Мин насупился, но должен был признать — да, возможно, он сам начал бродить по заброшенному храму, и именно тогда попал в беду. Он кивнул, не пытаясь спорить. В любом случае, он хотел двигаться вперёд. — Хорошо. Во-вторых, я наложу на нас иллюзию, — продолжил Хуа Чэн, — которая заставит нас выглядеть как подчинённые Ци Жуна. Постарайся вести себя как глупый призрак. — Он ухмыльнулся. — Знаю, тяжело при нашем интеллекте, но давай попробуем ради твоего А-ди. Се Мин фыркнул и закатил глаза: — Ладно… — Отлично. И, наконец, третье. Даже если ты увидишь своего А-дай, готового к спасению — не иди к нему без меня. — Что?! — почти вскрикнул Се Мин. — Но ведь в этом же вся суть! Спасти А-дай! — Да, — признал Хуа Чэн. — Но помнишь, каким было правило номер один? Се Мин немного подумал, потом пробормотал, скрестив руки на груди: — Оставаться рядом с тобой… или там, где ты скажешь мне оставаться? — Да. Если ты пойдёшь к своему А-ди один, ты можешь попасть в ловушку. Или всё это может оказаться ловушкой. Тогда… — Хуа Чэн глубоко вздохнул, обняв Се Мина за плечи. — Тогда с тобой может что-то случиться, и я не смогу тебе помочь. Я бы себе этого никогда не простил. Се Мин прикусил губу. Ему не нравилась мысль просто стоять в стороне, бесполезно, но он также знал, что он ещё не был сильным. Пока. А вот Хуа Чэн был силён, и он, по крайней мере, знал, что делает. Се Мин не хотел, чтобы с его А-ди случилось что-то плохое. Или с ним самим. Поэтому, с недовольным выражением: — Мне это не нравится, но я сделаю, как ты говоришь, — он согласился и позволил себя отвести ближе ко входу. — Отлично, — сказал Хуа Чэн. И в следующий миг, когда Се Мин снова на него посмотрел, перед ним стоял синекожий призрак, чем-то всё ещё напоминающий его Бабу. Се Мин моргнул и поднял руку к своему лицу — теперь и его кожа была синей. Он также заметил зелёное призрачное пламя, мерцающее над головой Хуа Чэна. Тот поймал его взгляд и скорчил гримасу. — Я знаю, довольно безвкусно заставлять своих последователей носить над головой призрачное пламя, правда? — Се Мин кивнул, находя это действительно немного абсурдным. — Он просто такой человек. Эй, у меня есть идея. Хуа Чэн наклонился ближе, как будто они собирались что-то замышлять. Се Мин с подозрением покосился на него, но решил пока подыграть. Хуа Чэн ухмыльнулся — и будто бы прочитал его мысли. Се Мин покраснел. Надеялся только, что румянец не будет виден на синей коже, иначе он бы выглядел как варёный рак, а не призрак. — У нас обоих есть счёты с Ци Жуном, — начал Хуа Чэн, к счастью, игнорируя смущение Се Мина. — И он вообще разговаривает, как отвратительный мальчишка. Се Мин согласился, промычав что-то утвердительное. — Значит, он заслуживает всё, что его ждёт. Давай немного усложним ему жизнь, прежде чем уничтожить его, ладно? Се Мин сглотнул. Он знал эту улыбку своего Баба — она была больше хищной, чем доброй. — Что ты задумал? — спросил он с подозрением. Хуа Чэн только шире улыбнулся и пожал плечами. — Пока не знаю. Но я узнаю, когда увижу. — Он довольно промычал и выпрямился во весь рост. Се Мин рядом с ним чувствовал себя совсем крошечным. Он действительно был очень высоким. — И я знаю, что ты определённо мой сын, со всеми своими проделками, — продолжил он. Се Мин фыркнул и неловко почесал щеку. — Так что я уверен: ты тоже захочешь сделать что-нибудь эдакое. Вот оно — давление. Было немного глупо — хотеть произвести впечатление на отца подобным образом, но… что-то внутри действительно этого хотело. Хотелось быть признанным. Хотелось быть любимым этим человеком, этим Бабой, которого он только недавно по-настоящему узнал. Это всё звучало абсурдно — вредить кому-то, мстить, делать кому-то больно — но он также чувствовал возбуждение от самой мысли. Этот человек украл у него А-ди. Этот человек похищал детей, взрослых, творил ужасные вещи. Се Мин был слишком юн и мягок, чтобы действительно мстить, но — немного осложнить жизнь монстру? Это звучало вполне по силам. Это дало бы ему хоть немного спокойствия. Это позволило бы ему чувствовать себя не таким бесполезным. Он кивнул с решимостью, одарив своего Бабу немного неуверенной, но искренней улыбкой: — Конечно. Я постараюсь сделать всё, что смогу. Глаза Хуа Чэна засияли, и он тепло улыбнулся в ответ: — Я знаю, что так и будет. Только не переусердствуй. Се Мин задумался, не стоит ли быстро обнять мужчину. Просто чтобы набраться храбрости перед тем, как войти в логово монстра. Но момент пролетел слишком быстро, и Хуа Чэн уже вошёл в пещеру, обернувшись, чтобы проверить, идёт ли он за ним. — Может, в следующий раз. Се Мин пробормотал себе под нос что-то ободряющее — и побежал за ним.

***

Пещера была такой же уродливой и тревожной, какой Хуа Чэн её и запомнил. Призраки, проходящие мимо, были всё такими же жалкими и бесхребетными, а их шутки — такими же безвкусными. Он внимательно следил за Се Мином, который изо всех сил старался не оглядываться по сторонам ни со страхом, ни с любопытством. Это вызвало у Хуа Чэна невольную, внутреннюю улыбку. Мило. Даже выглядя как последователь Ци Жуна, он оставался слишком милым, чтобы его воспринимать всерьёз. Мёртвое сердце Хуа Чэна всё ещё сжималось всякий раз, как он вспоминал, насколько поздно он пришёл, чтобы спасти своего сына. Он накажет себя за такую беспечность — но только когда Его Высочество будет в безопасности, укрыт в Paradise Manor, а их сын — накормлен, переодет и в тепле, в своей постели. Сейчас же он сосредоточил весь ум исключительно на выполнении миссии. Первое, что их поразило, был запах: гнилостная вонь разлагающегося мяса и засохшей крови. Хуа Чэн сумел сохранить нейтральное выражение лица лишь благодаря опыту, и он не мог винить Се Мина за то, что тот вырвало. Он слегка похлопал мальчика по спине, пока к щекам не вернулся цвет. Се Мин кивнул в знак благодарности, но крепко зажал нос, чтобы больше не чувствовать эту вонь. Это было не очень незаметно, но не важно — Хуа Чэн просто убьёт любого, кто хотя бы косо посмотрит на его сына. Простое решение. Следующее, что бросилось в глаза в логове Ци Жуна, были отвратительные крики и визги. Уши Хуа Чэна тут же заболели — он был по горло сыт этим идиотом. Смех эхом отражался от стен, и даже другие призраки подхватывали его. Се Мин посмотрел на него с широко раскрытыми глазами, а Хуа Чэн просто закатил глаза: — Да, это Ци Жун. Давай покончим с этим поскорее, чтобы больше не слушать этот идиотский голос. Се Мин всё ещё выглядел встревоженным, но в конце концов кивнул. Хуа Чэн ощутил странное тепло — словно сын, которого он думал потерять, возвращался к нему. Возможно, однажды он получит шанс снова быть частью их семьи. Однако он не смел питать надежд. Он не имел права мечтать. Он мог только ждать, пока семья решит, что с ним делать. Последнее, что подтвердило им местонахождение Ци Жуна, — это широкий проход, ведущий в большой зал, и сам призрак, восседающий на троне из костей. Всё было отвратительно — и трон, и его обитатель, и его прислужники. Ци Жун что-то громко вещал о последнем несчастном, которого он встретил и съел, а его последователи взвизгивали от восторга. Хуа Чэн решил не вслушиваться, а вместо этого уверенно шагнул вперёд и огляделся. Он услышал, как Се Мин тихо ахнул, но лёгкие шаги рядом с ним сказали, что мальчик старается держаться рядом, как и обещал. Хуа Чэн позволил себе на мгновение просто осмотреться, уверенный, что сын идёт следом. Зал был заполнен маленькими призрачными огнями, запертыми в фонарях. Они отбрасывали зловещий зелёно-синий свет на каменные стены и полы, затрудняя восприятие — видны были лишь грубые очертания. Посреди комнаты стоял гигантский котёл, и, учитывая, что вода в нём уже кипела, не было сомнений, что призрак собирался с ним сделать. Людей пока не было видно — только духи и призраки, склонившиеся в подношении перед своим господином. Отсутствие людей было как благом, так и тревожным сигналом: благом, потому что сегодня, возможно, ещё никого не бросили в кипяток; тревожным — потому что теперь их нужно было найти, и через них, возможно, найти и Его Высочество. Хотя помещение кишело призраками, Хуа Чэн знал — они не представляют для него угрозы. Мало что вообще могло ему угрожать. Даже под храмом люди-подонки не были бы проблемой, если бы не постоянный поток новых мерзавцев, мешающих ему следить за Се Мином. Но сейчас это не повторится. Теперь он знал: трусливые призраки Зеленого Фонаря сразу же дрогнут, как только увидят, что их господин проигрывает Багровому Дождю. Поэтому лучшей стратегией, возможно, будет заставить самого Ци Жуна привести пленников в зал, вместо того чтобы блуждать по лабиринту туннелей и рисковать упустить Его Высочество. Продумав всё, он отправил пару серебряных бабочек в отверстия в глубине пещеры, нахмурившись, когда никто даже не обернулся. Жалкие подобия духов. Он кивнул Се Мину, призывая его следовать за ним, и приблизился к группе восторженных почитателей Ци Жуна. — Господин Ци Жун! Пожалуйста, расскажите нам ещё раз, как вы съели того избалованного мальчишку, который угрожал изгнать вас! — завизжал один из придворных, обмахивая лицо веером. Ци Жун захихикал, закинув ноги на спину призрака, стоящего на коленях перед его троном. — О, этот сраный сопляк. Ублюдок думал, что он крутой, учился в какой-то секте самосовершенствования или вроде того. Посмотрите, как это ему помогло! Ха-ха-ха! Теперь он может изгонять только мою желудочную кислоту! — Ци Жун заржал, забрызгивая слюной бедных духов в первом ряду. Се Мин приблизился ближе, его тепло прижалось к боку Хуа Чэна. Тот чуть толкнул мальчика, чтобы привлечь внимание, и, когда Се Мин взглянул на него, подмигнул. Мальчик смотрел на него, как юный хищник — внимательный и готовый учиться у отца. Хуа Чэн улыбнулся. Он был готов убить. — О, мой господин. Ты такой удивительный, — крикнул Хуа Чэн, лицо его оставалось пустым, несмотря на содержательность слов. Се Мин с любопытством посмотрел на него, широко раскрыв глаза от удовольствия. — Расскажи мне больше о своих великих завоеваниях. Как ты до сих пор не стал верховным? Ци Жун выпрямился, прищурив глаза, пытаясь понять, кто говорит такие лестные слова таким мягким тоном. Особенно, когда этот кто-то осмелился намекнуть, что Ци Жун ещё не стал верховным. Такие «заблуждения» были чужды как Ци Жуну, так и его последователям. — Кто это? Кто это говорит? Кто посмел сказать, что я не Король Призраков, а?! Чего ты хочешь, ублюдок?! Ухмылка скользнула по губам Хуа Чэна. Он попытался её сдержать, но не смог, когда увидел, как Се Мин тоже изо всех сил пытался не рассмеяться. Широкая улыбка охватила его, и когда Се Мин вместо него продолжил подначки таким плавным тоном, ему пришлось сдерживать порыв заключить мальчика в объятия. — О, господин Ци Жун! Когда ты такой великий, почему ты до сих пор не съел этого культиватора, что у тебя в плену? Се Мин прикусил губу. Хуа Чэн затрясся от смеха, когда Ци Жун вскочил со своего «трона», теперь уже пытаясь понять, издеваются над ним или нет. — Покажитесь, ублюдки! Откуда вы вообще знаете о моём пленнике, а?! Кто вам сказал?! Се Мин расхохотался. — Я тебя услышал, ты, мелкий засранец! Иди сюда — я тебе покажу! — Они здесь, мой господин! — закричал один из мелких призраков. Множество холодных рук схватили их и начали тянуть вперёд. Глаза Се Мина расширились от паники, но Хуа Чэн выглядел спокойным. Он послал ему короткий кивок, надеясь, что это придаст мальчику уверенности. И это немного помогло. Се Мин глубоко вздохнул и не сопротивлялся, когда их вытолкнули перед Ци Жуном. На мгновение он задумался, придётся ли ему атаковать сразу, если Ци Жун узнает их. Но он должен был знать — у этого идиота не осталось ни одной целой мозговой клетки в его мёртвом черепе. Ци Жун смотрел на него чуть дольше, чем на Се Мина, явно пытаясь вспомнить, не видел ли он Хуа Чэна раньше. Но в конце концов бросил на него лишь косой, раздражённый взгляд. Дурак решил, что это просто его глупый, непослушный последователь. Хуа Чэн ухмыльнулся, глядя прямо в раздражённые глаза Ци Жуна. — Вы, мелкие засранцы, я знаю, что вы задумали, и я вас так унижу, ублюдки, а потом сожру! — выпалил Ци Жун. Хуа Чэн продолжал улыбаться. Се Мин тихо фыркнул. — Я серьёзно! Почему вы смеётесь?! Я вас сейчас сожру! — Но, мой господин, — невозмутимо ответил Хуа Чэн, — мы просто хотели узнать, собираетесь ли вы съесть и этого культиватора. Или вы боитесь, что он и правда изгонит вашу желудочную кислоту? Ци Жун сверлил их взглядом, пока наконец его выражение не сменилось на "понимающее", и он медленно улыбнулся. — А, понятно. Теперь ясно. Я вижу вас насквозь, ублюдки. Вы не сможете провести меня, Ци Жуна! — О, мы бы никогда, — сказал Се Мин сквозь смешки. Ци Жун покраснел. — ЗАТКНИСЬ! — взревел он, а затем, с наглой ухмылкой, добавил: — Я знаю, кто вы такие. Хуа Чэн и Се Мин затаили дыхание. Они переглянулись. Даже Се Мин больше не воспринимал Ци Жуна всерьёз, и Хуа Чэн был этим горд. Ци Жун продолжал, игнорируя их взгляды: — Вы друзья этого культиватора! Я это знаю! Но не беспокойтесь... Он наклонился ближе. Хуа Чэн спокойно приподнял бровь. — Я дам вам то, чего вы хотите. Я съем вас двоих... у него на глазах! ХА! Выражение Хуа Чэна не изменилось. Он просто ждал. — Почему ты так на меня смотришь?! — взревел Ци Жун. Уши Хуа Чэна зазвенели. Зачем он орёт? — Как именно? — спокойно переспросил он, потирая ухо. Ци Жун подозрительно посмотрел на него, но, не добившись реакции, отдал приказ: — ВВЕДИТЕ ЗАКЛЮЧЁННЫХ! Бинго. Одна из серебряных бабочек Хуа Чэна уведомила его о движении в конце одного из туннелей. Он позволил себе увидеть то, что видела бабочка, не отводя взгляда от Ци Жуна. Но находиться в настоящем стало труднее, когда он заметил знакомые белые одежды, развевающиеся на заключённом. Он затаил дыхание и приказал бабочке подлететь ближе. И тогда — карие, медовые глаза, от которых болела его душа, посмотрели прямо на неё. Удивление. Благоговение. Улыбка порхнула по этим мягким губам. Когда изящный палец поднялся, бабочка сама села на него, и Хуа Чэн вздрогнул всем телом. Его Высочество был прекрасен, как никогда. Он нашёл его. Он был здесь. Рядом. Хуа Чэн хотел броситься к нему, но голос Се Мина вернул его в реальность. Он знал — должен подождать. Он ждал до сих пор. Он сможет подождать ещё. Пока Хуа Чэн был в видениях, Се Мин обменивался колкостями с Ци Жуном. Его уверенность росла. Хуа Чэн чувствовал, как счастье семьи наполняет его. Он дождётся своего возлюбленного — со своим сыном рядом. И тогда заключённые вошли в зал. Се Мин стал ещё смелее, но внезапно его глаза расширились, наполнились слезами, и тело рванулось вперёд. Но он остановился, взглянув на Хуа Чэна. Он вспомнил его предупреждение. Хуа Чэн улыбнулся ему — гордо и с благодарностью. Се Мин покраснел, но сжал кулаки, сдерживая себя. Хуа Чэн понимал его чувства. Он положил руку на дрожащий кулак Се Мина, и тот немного успокоился. Затем Хуа Чэн поднял голову и увидел Се Ляня. Его Се Ляня. Того самого. Стоящего посреди смертных, такого же божественного, как всегда. Рот Хуа Чэна пересох. — НАКОНЕЦ-ТО! — взревел Ци Жун. Хуа Чэн вздрогнул, Се Мин закрыл уши. Ци Жун затопал к Се Ляню. Тот оставался нейтральным, но при виде Ци Жуна выражение лица стало ледяным. Ци Жун взбешённо схватил его за мантию: — Думаешь, ты всё ещё крутой?! Игнорируешь меня?! Кто сильнее теперь, а?! Я! Я! Я! Се Лянь наконец взглянул на него — с полным презрения спокойствием. — Ци Жун, посмотри на себя. Больше ничего. Только констатация. Ци Жун покраснел и ударил Се Ляня. Бог не шелохнулся. Он был связан. Верёвки сияли. Он не мог себя защитить. Се Мин ахнул, и Хуа Чэн встал. Он оттолкнул подчинённого и пошёл вперёд. Ци Жун обернулся: — Что ты, чёрт возьми, делаешь?! Назад! Ты, держи его! Призраки бросились, но не имели шансов. Хуа Чэн позволил им приблизиться — чтобы разведать. За ним поднялась суета — Се Мин понял: пора. Он хотел действовать, но Хуа Чэн поднял руку, остановив его. Се Лянь увидел Хуа Чэна и застыл. Они смотрели друг на друга. Се Лянь будто пытался его разгадать. Узнал ли он? Тогда дрожащая рука Се Мина схватила рукав Хуа Чэна. Он накрыл её своей. Се Лянь перевёл взгляд на ребёнка — и узнал. Узнал его. Даже сквозь маскировку. Глаза его наполнились страхом и облегчением. Если бы не верёвки, он бы разнёс всё к чёрту. Ци Жун прервал момент: — Я знал! Я знал, что вы знакомы! — он указал на Хуа Чэна. — А ты! Я знаю тебя! — Я? Я просто бедный маловерующий, — ухмыльнулся Хуа Чэн. — Нет, не ври мне! Если бы ты был моим последователем, ты бы не трахался со мной так! — Кто сказал, что я твой сторонник? Ци Жун сузил глаза. — Позволь помочь тебе вспомнить. И тогда Хуа Чэн ударил его прямо в лицо, сбив с ног. Призраки бросились бежать. Он освободил Се Ляня и обнял их обоих. Всё позади. Се Лянь первым делом осмотрел Се Мина — цел. Жив. Мальчик расплакался. Се Лянь улыбнулся: — Я знаю. Он просто обнял его. Без слов. Тишина. Потом он взглянул на Хуа Чэна. И в его глазах — благодарность. Облегчение. Он узнал его. Хуа Чэн дрогнул. — Здравствуйте, Ваше Высочество, — прошептал он. Он снова обрёл свой мир. И даже больше.