Нитки переживаний

Поздний вечер. Мигель сидит на полу у кровати, спиной к стене, колени подтянуты. Телефон в руке, но экран давно погас. Лицо хмурое, брови нахмурены, взгляд — в никуда. Он выглядит как сгусток напряжения. Тишина будто давит. Ларри выходит из ванной, вытирая волосы. Увидев Мигеля, останавливается. Молчит. Потом просто подходит, не садится рядом, а стоит напротив, скрестив руки. — Что? — Мигель резко поднимает взгляд. — Если сейчас скажешь что-то типа "расскажи мне, что тебя тревожит", я реально тебя ударю. — Даже не собирался. — Отлично. — Просто ты выглядишь как уставший кот, которого кто-то кинул в ведро с холодной водой. — Прекрасно. Потрясающе. Ушёл бы ты, пока я тебя не... Ларри делает шаг ближе, садится рядом. Не смотрит прямо на него. Просто рядом. Никаких объятий. Только тёплое рядом. — Иногда ты такой идиот, Миг. — О, спасибо. — Но я всё равно тебя люблю. Мигель молчит. Потом выдыхает, будто всё напряжение уходит с этим звуком. Опускает голову на плечо Ларри. Несколько секунд — и он уже почти там. У него срываются слова — будто случайно: — Мне страшно. — Я знаю. — Я не хочу снова потеряться. — Ты не потеряешься. Даже если захочешь — я всё равно найду. Мигель хмыкает. Притихший. Потом: — Я не люблю, когда ты говоришь такие вещи. — Почему? — Потому что ты их потом сдерживаешь. Пауза. И тихо, почти в ухо: — А я к тебе слишком привязался. Понял? Вот сиди теперь с этим. Ларри кивает, почти не двигаясь. — И не собираюсь никуда уходить. Терпи. Он обнимает Мигеля одной рукой — осторожно, так, как умеет только он. Не для демонстрации. Просто чтобы напомнить: «Я здесь». И Мигель не отстраняется. Даже наоборот — немного сильнее прижимается. Тишина возвращается. Но теперь она — как одеяло. Спокойная, домашняя. --- День начинается как обычно. Ларри просыпается от того, что рядом тихо. Слишком тихо. Мигель всегда ворочается, шаркает, шумит, даже когда молчит. А сейчас — тишина. Он оборачивается. Мигеля нет. Кухня пуста. Ванная пуста. В комнате — только звуки улицы за окном. И вдруг — слабый звук, почти стон. Из-под одеяла на кровати. Ларри подходит ближе. Осторожно откидывает покрывало. Мигель лежит на боку, лоб блестит от пота, губы прикусаны. Он не открывает глаза. — Миг? — тихо, почти шёпотом. — …чего? — голос сиплый, злой, но слабый. — Ты серьёзно? Ты весь день тут валяешься, и даже не… — Не ной. Я просто… чуть температура. Ларри мгновенно уходит в режим тревоги. Хватает градусник, бутылку воды, садится на край кровати. Руки дрожат едва заметно. Он пытается не показать. — Сколько "чуть"? — Не знаю. — Ты идиот. — Спасибо, приятно слышать. Ларри подносит термометр. Ждёт. Пялится в стену. Потом — пик. Он смотрит. И замирает. — Тридцать девять и три. — Мелочь. — Мелочь? У тебя мозги варятся, а ты валяешься тут один, ничего не сказал… — Не хотел, чтобы ты парился. — Я всегда парюсь, когда ты в таком состоянии, придурок. Мигель улыбается — слабо, сквозь жар. — Ты меня любишь, значит. — Сейчас ударю тебя градусником. — Ты нежный. Ларри берёт тряпку, смачивает, прикладывает ко лбу Мигеля. Делает всё быстро, точно, но руки всё же дрожат. Мигель смотрит сквозь полузакрытые веки. — Эй, Ларри… — Что? — Я люблю, когда ты злишься. — Я сейчас тебя задушу. — Только после того как вылечишь. Ларри молчит, продолжает ухаживать. Он не отходит. Просто сидит рядом. Иногда подаёт воду. Иногда гладит по руке, как будто случайно. И всё ворчит. Но не уходит. А Мигель всё чаще засыпает, уткнувшись лбом в подушку. Но теперь уже с ощущением, что рядом кто-то есть. Не уйдёт. Не бросит. Тогда вечер — когда температура спадает, но характер возвращается быстрее, чем силы. Мигель оживает — значит, ворчит, ерничает, и очень старается сделать вид, что он не был болен вообще. Ларри же... Ларри просто сидит и наблюдает. Ну почти просто. --- Темнеет. Мигель уже не пылает как факел, но всё равно бледный, голос охрипший, но… бодренький. Подозрительно бодренький. Он уже в футболке и носках, тащит себя на кухню. Ларри на диване, смотрит за этим театром. — Сядь, — говорит он. — Я нормально. — Ты выглядишь как привидение после марафона. — Это просто стиль. Мигель пытается достать кружку с верхней полки, почти шатается. Ларри вскакивает, в три шага подходит, перехватывает его за талию, ставит кружку сам. — Ты заразный ещё, кстати. — О, боишься заразиться моей сексуальностью? — Если заразиться твоей глупостью — я вскрою себе уши. Мигель берёт кружку, пьёт воду. Слишком медленно. Ларри внимательно следит. Видит всё — дрожащие пальцы, чуть мутный взгляд. Но не говорит. Просто рядом. Ждёт. Мигель ставит кружку и поворачивается. — Я, вообще-то, жив. Можешь не смотреть так, будто я завтра умру. — Да? Тогда иди обратно и ляг. — Не хочу. — Ну, значит, я лягу рядом, и будем лежать вдвоём как два идиота. — ...это угроза? — Это забота. На моём языке. Мигель замирает. Потом хмыкает. Но идёт обратно в комнату. Ложится. Ларри рядом. Не обнимает. Просто рядом. — Ты с ума сходишь от тревоги, да? — Да. — И всё равно продолжаешь любить меня. — Похоже на то. — Тебе не повезло. — Зато ты у меня есть. Даже в виде жалкой простуженной тряпки. Пауза. Потом Мигель поворачивается боком. Утыкается лбом в плечо Ларри. — Я правда не хотел, чтобы ты волновался. — Я всё равно буду. Так что лучше не скрывай больше. Мигель кивает. Почти незаметно. А потом — тихо, как украдкой: — Ты ведь не уйдёшь, если мне снова станет плохо? Ларри даже не отвечает сразу. Просто прижимает его к себе. И только потом, в волосы: — Нет. Ни за что. --- Следующее утро. Всё выглядит мирно: за окном — мягкий свет, в комнате — тишина, только дыхание. Мигель спит, но дышит тяжело, лоб в капельках пота, щёки — раскрасневшиеся. Он просыпается с хрипом и сразу — раздражённый стон. — Серьёзно?.. — почти шёпотом, садится, медленно. Голова кружится. — Что за фигня… Он хватается за край кровати, потом за голову. Всё плывёт. Мигель сглатывает и ворчит в пустоту: — Ненавижу быть больным. Ненавижу своё тело. Ненавижу всё. Дверь открывается. Ларри в майке, с термометром, куском льда в полотенце и чашкой. Он застывает, увидев, как Мигель сидит, покачиваясь, будто сейчас грохнется. — О нет. Нет-нет-нет. Опять? — Да чёрт бы его… — Мигель не успевает закончить. Ларри уже рядом, осторожно усаживает его обратно. — Голова кружится? — Угу. — Температура? — Похоже. Ларри сунет термометр, как автомат. Сам молчит. Взгляд — как у воина, которому дали пыльную игрушку и велели её охранять как жизнь. — Ты не мог подождать с этим до вечера, да? — Не знал, что оно вернётся. — Ну теперь знаешь. А теперь — лежи. — Мне жарко. — Терпи. Я принёс лед. Он прикладывает холод ко лбу Мигеля. Тот тихо ругается, но не отталкивает. Потом — уже сквозь дыхание: — Прости. — Не надо. Ты болеешь, а не убил кого-то. Пока. — Я мешаю тебе. — Ты мешаешь мне уже пару лет. Я привык. — Спасибо. Пауза. Мигель слабо улыбается, не открывая глаз. Ларри молчит, потом вдруг кладёт ладонь на его волосы, аккуратно поглаживает. — Ещё день. Потом отпущу. Но сегодня — ни шагу. — Мой тюремщик. — И твой сиделка. С пониженным терпением. Мигель хрипло хихикает. Ларри смотрит на него. И мягко, почти не вслух: — Просто не пугай меня больше, ладно? --- Уже Ночь. Комната полутёмная, только занавеска слегка колышется от ветерка. Мигель давно уснул. Температура не падает, жар пульсирует под кожей. Он мечется, брови сдвинуты, губы шепчут что-то бессвязное. Ларри сидит рядом, держит за руку, старается не уснуть. А в голове у Мигеля — сон. Слишком реалистичный. Слишком знакомый. --- Он снова в той лаборатории. Металлические стены. Холодный свет. Шаги — не свои, чужие. Голоса. Страх. Он бегает по узким коридорам, зовёт — кого? Он не уверен. Но знает, что кого-то ищет. Кричит: — Ларри… ЛАРРИ!.. Никто не отвечает. Только эхо. Он бежит, тяжело дышит. Руки дрожат. Он чувствует, что теряется. Снова. Как тогда. — Не оставляй… я... я не один справлюсь… --- В реальности он шепчет всё это вслух, губы едва шевелятся, голос сломанный. Ларри сжимает его пальцы, гладит по волосам. Тихо, ровно: — Я здесь. Я с тобой, Миг. — Не уххати..мм.. — говорит не совсем разборчиво, во сне мигель — Я не уйду. Ты не один. Всё хорошо. — пошалцста.. — опять же повторяется. Ларри подаётся ближе. Почти прижимается лбом к его виску. Тепло его голоса сквозь сон пробивается в этот кошмар, как якорь. — Это только сон. Ты дома. Со мной. Не бойся. Я тебя держу. --- Мигель перестаёт дёргаться. Веки подрагивают, лицо расслабляется. Он всё ещё во сне, но уже не убегает. А Ларри не отходит ни на шаг. Даже когда глаза слипаются от усталости — он остаётся рядом. --- На утро уже, Мигель моргает. Комната — знакомая, но будто в тумане. Сердце ещё стучит, будто что-то гналось за ним. Он медленно оборачивает голову. Рядом — Ларри. Спит, уткнувшись в край подушки, одной рукой всё ещё сжимая пальцы Мигеля. Дышит тихо, лицо спокойное. Мигель смотрит долго. Потом едва слышно: — Ларри… Тот сразу открывает глаза. Не резко, а будто уже ждал. Смотрит прямо на него. Улыбается слабо, осторожно. — Эй. Ты с нами? — …похоже. — Как ты? — Голова… как после войны. Но я… я помню. Сон. Всё будто настоящее. — Я слышал. — Ты был там. В конце. — Я здесь и сейчас. Мигель отворачивает взгляд, будто стыдно, что звал. Что нуждался. Что раскрылся. Но Ларри мягко сжимает его руку. Не отпускает. — Мне казалось, что ты исчезнешь, — шепчет Мигель. — Как все. — Я не исчез. И не исчезну. Ты меня звал. — Да… — Значит, ты всё ещё умеешь звать. Даже если думаешь, что нет. Пауза. Тишина. Потом Мигель едва поворачивает голову, смотрит на Ларри — без защиты. Просто так, как есть. С болью. С благодарностью. С собой. — Спасибо. Что остался. — Ты бы сделал то же. — Наверное, да. Но мне тяжело просить. — Тогда просто продолжай звать. Я всё равно услышу. --- Комната всё такая же полутёмная, с мягким светом за занавесками. Мигель лежит, теперь уже спокойнее. Лоб всё ещё горячий, но дыхание ровнее. Ларри откинулся на спинку стула, чуть отодвинулся, чтобы дать ему воздух, но не ушёл. Мигель смотрит на потолок. Потом поворачивает голову, долго, будто каждое движение — через вату. Его голос — хриплый, но искренний: — Останься. — Я и так никуда не ухожу. — Нет, я… рядом. Просто… — Подвинуться к тебе? — Угу. Ларри встаёт, слегка потягивается — спина затекла от ночи на стуле — и медленно садится на кровать, аккуратно. Ощущение, будто это не кровать, а хрустальное поле — каждое движение должно быть точным. Он ложится рядом, остаётся на боку, рукой опираясь на подушку, наблюдает за лицом Мигеля. — Не слишком жарко, если я здесь? — Если честно… да. Но пусть. — Упрямый. — Ты любишь. Ларри усмехается. — Терплю. Мигель закрывает глаза. Говорит тише, будто боится, что если говорить громче — всё исчезнет. — Мне всё ещё как будто снится. — Это не сон. — Но ты рядом. — И буду. Они лежат в тишине. Только дыхание. Иногда — капля за окном. Мигель двигается ближе. Лоб прикасается к плечу Ларри. Ларри медленно, почти несмело, касается его волос. — Ты дрожишь. — Это не от холода. — А от чего? — …страшно. Ларри прижимается чуть ближе. Не навязчиво, не силой. Просто как стена, которую невозможно пройти. Надёжный, тёплый. Мигель не отстраняется. Только выдыхает — и это как признание. Тишина ещё немного. Потом — лёгкое, почти неощутимое движение. Ларри наклоняется и касается губами его щеки. Тепло, мимолётно, почти как случайность. Но Мигель замирает. — Что это?.. — Психотерапия. — М-м… повтори. И Ларри повторяет. Точно так же — тихо, мягко, никуда не спеша. Мигель слегка улыбается. Слабая улыбка. Но настоящая. — Спасибо. — Иди к чёрту. Спи. И впервые за долгое время Мигель засыпает — не от усталости, не от болезни, а потому что чувствует, что рядом — всё, что нужно. Ларри остаётся рядом. Не двигается. Только смотрит. Долго. И думает: «Если бы он знал, как часто я смотрю вот так. И остаюсь». --- Утро. Комната снова наполняется светом. Мигель уже не так измучен. Ларри встал рано, как всегда, но сидит теперь на краю кровати, потягиваясь. Мигель ещё полусонный, с глупой улыбкой на лице, совсем не похожий на того, кто был несколько часов назад. — Ты опять встал раньше меня… — Мигель протирает глаза и тянется к Ларри, как будто за последние два дня не хватало просто обычного контакта. Он берёт его руку, но не отпускает. — Тебе нужно больше отдыхать, — Ларри приподнимает бровь, поглядывая на него, чуть усмехаясь. — Не могу, если ты так далеко. — Мигель слегка поджимает руку Ларри. — И что ты со мной теперь будешь делать? — спрашивает Ларри, слегка смеясь, чувствуя, как Мигель привалился к нему. — Всё что угодно, если ты рядом. — О, как смело, — Ларри усмехается, но его глаза всё те же — мягкие и нежные. Мигель чуть прижимается, не совсем осознавая, что делает. Заставляет Ларри улыбнуться и поддаться на его близость. Это ощущение — как будто он стал немного более зависимым от этих моментов с ним, чем ему хотелось бы признать. Он как-то сразу потянулся за Ларри, не думая, не анализируя. Его губы почти на секунду касаются шеи Ларри, едва заметно, но достаточно, чтобы Ларри почувствовал это — и понял, что здесь что-то есть. — Это… — Ларри не успевает закончить фразу, как его губы чуть сморщиваются от неожиданности, а потом он, будто сам не замечая, тянется в ответ. — Ты чего? — Мигель улыбается, слегка смущаясь, но его взгляд остаётся мягким, невидимой нитью притягивает Ларри ближе. — Ты меня... зацеловал только что. — Ларри шепчет это с неким недоумением. — Не знаю. Как-то так вышло. — Мигель виновато улыбается, но ещё крепче сжимает Ларри за плечо, как будто не отпускает. Ларри молчит, его дыхание становиться чуть быстрее, но он не отталкивает. Напротив, его рука тянется к Мигелю, и он осторожно, как будто экспериментируя, касается его подбородка. — Ну ты и… — Ларри тихо смеётся, но затем, видя, как Мигель зажмуривает глаза от неловкости, не может удержаться и наклоняется, целуя его в ответ — коротко, но без спешки. — Прости, я, наверное… — Мигель приподнимает голову, но Ларри его перебивает. — Ты... всё в порядке. Мне нравится, что ты хочешь быть рядом. Мигель снова прилипает к нему, но уже не стесняется. Он чувствует, как Ларри рядом. Тот не уходит, не отстраняется. В его мире вдруг наступает какая-то гармония, что даже если он зацепится за этот момент — всё равно будет хорошо. Ларри с облегчением вытягивает ноги, складывая руки за головой, и смеётся с тихим вздохом. — Ну что, продолжим так? — Зависит, что ты под этим понимаешь. — Под этим я понимаю, что ты опять будешь меня целовать, да? — Хмм, похоже на то. — Мигель подмигивает и снова притягивает Ларри ближе. Ларри улыбается, но не сопротивляется. Он не спешит. Он рядом. И, пожалуй, это даже хорошее утро. --- Прошло немного времени. Они всё так же лежат. Мигель устроился почти на Ларри, обвив его рукой, прижавшись щекой к груди. Ларри потихоньку перебирает пальцами его волосы — будто не специально, просто чтобы чем-то занять руки. В комнате тихо, слышно, как часы в соседней комнате отмеряют утро. — Ларри?.. — М? — А если я никогда не перестану вот так... прилипать к тебе?.. — Ну… тогда ты станешь моей жилеткой. — Я серьёзно. — Я тоже. — Ларри чуть сглаживает смешок и добавляет мягче: — Мне не мешает. Даже наоборот. Мигель чуть поднимает голову. Лоб к лбу. Глаза в глаза. Не напряжение — просто близость. И тишина, в которой можно быть собой. — Я всегда был один. Даже когда были люди рядом. А теперь… — Теперь ты не один. — Иногда я этого пугаюсь. — Я тоже. — Но ты не уходишь. — Нет. Я остался с первого раза, когда ты зарычал на меня. Помнишь? — Я пытался тебя прогнать. — А я был тупой и остался. — Ларри улыбается. — Или слишком упрямый. Мигель усмехается и снова прижимается. Уже без слов. Просто так. Потому что может. Потому что Ларри не двигается, не отстраняется, не спрашивает «что с тобой». Он дышит медленно. Потом приподнимается и, будто не думая, целует Ларри в висок. Потом в щеку. Потом ещё ближе — туда, где начинается чёлка. Ларри делает удивлённый вдох, но не шевелится. Только говорит, почти шёпотом: — Ты с ума сошёл сегодня. — Не сегодня. Просто раньше прятал. Ларри чуть поворачивает голову и ловит взгляд Мигеля. Глаза у него мягкие, но немного напряжённые — будто не верит, что всё это реально. А потом он говорит: — Значит, теперь ты мой личный вирус. — Слишком романтично. — Тогда скажу проще — ты заразил меня. — Надеюсь, надолго. — Навсегда. Мигель хмыкает и просто снова обнимает. Долго. Без слов. Пусть день подождёт. Пусть всё остальное подождёт. Сейчас — это всё, что нужно. --- Ларри всё ещё лежит на спине, прикрытыми глазами, и кажется почти сонным. Мигель не уходит — наоборот, будто растворяется рядом с ним. Он медленно гладит ладонью его грудь через ткань футболки, будто проверяет — точно ли он здесь, точно ли никуда не делся. — Удивительно, что ты всё это терпишь. — Это не терпение, Миг. — Ларри тихо. — Это... просто ты. — И всё-таки. Я ведь тяжёлый. — Ты лёгкий, когда не прячешься. Мигель чуть поджимает губы, потом наклоняется, утыкаясь в шею Ларри. Ещё один поцелуй. Тёплый, неуверенный, как будто он боится, что если прижмётся сильнее — тот исчезнет. — Если я перестану делать вид, что ненавижу тебя, ты же не убежишь? — Ну… тогда мне придётся признать, что ты мне нравишься. — Придётся? — Я уже признал. Просто ждал, когда ты догонишь. Мигель усмехается и снова целует — щёку, висок, край чёлки. Он немного сбился, как будто не знает, когда остановиться. — Хватит, ты меня расплавишь. — Может, в этом и смысл? Ларри приподнимается на локтях, и Мигель оказывается буквально в его руках. Лоб к лбу снова. Он улыбается, как будто впервые за долгое время чувствует, что может улыбаться просто так. Без причины. Только потому, что рядом кто-то, кто не уходит. — Скажи что-нибудь тупое. — Ларри шепчет. — Твоя башка пахнет чаем. — Это даже мило. — Ну ты и сам милый. Как тебя вообще не сожрали по пути? Ларри смеётся. Искренне, тихо. Это как будто снимает с него груз, которого не видно — но он всегда есть. — Если ты так продолжишь — я тебя не отпущу. — Я и не собираюсь уходить. Мигель ложится рядом, обвивает руками, утыкается в ключицу. Они лежат так, слушая, как где-то на улице уже оживает город, но для них он будто за стеклом. Здесь — только двое. Тишина. Равномерное дыхание. И не надо никуда спешить. Не сейчас.