Цветущий след бегонии

С Джереми дни бежали очень быстро — он решил не покидать Жана, оставаясь в лесу. Тогда Нокс очень долго аргументировал своë решение. Вспоминая этот разговор, Моро нередко бросало в лëгкую дрожь, таким живым и в какой-то степени душераздирающим разговором он заставил почувствовать почти всë, что может дух вытащить из такой души, охраняющей целиком лес и ощущающей так много, но на деле это лишь совсем слабые отголоски, не передавающие всех чувств. Поздно вечером Жан уже готовился к уходу своего гостя, но по напряжённой позе и губам, из которых сквозь ранки слабо сочится кровь, крася губы местами в яркий алый, стало ясно 一 с ним хотят поговорить, не переживания взяли вверх. Смотреть на такого волнующегося Джереми неприятно, хочется спросить его о странном поведение своём, но вряд ли он так легко всё это выдаст, хотя Жан совсем не знал наверняка. Пребывая в своих мыслях, Моро заметил периферическим зрением резкое движение, Джереми поднялся с дивана очень уверенно, но когда подошёл ближе, весь его запал растворился, будто прошёл лёгкий дождь, смыв все рисунки мелом с асфальта. 一 Жан, можем поговорить? 一 тихо спрашивает Джереми, продолжая покусывать кровавые губы (от такого зрелища Моро отводит взгляд). 一 Конечно. 一 Еле нашёлся с ответом он, всё так же не смотря на Джереми, переживающего ещё больше. 一 Ты не будешь против, если я останусь здесь… на какое一то время, 一 немного помолчав, он дополняет, 一 Я обязательно скажу точное время… только чуть позже. 一 Не переживай так, 一 попытался успокоить Жан, подходя к Джереми и за руку ведя к дивану, сопровождая теплом. Уже было не так странно общаться с пустотой, внезапно решившей отвечать ему, сейчас перед ним проявлялись детальки, словно пазл из тысячи маленьких деталек. Видны смольные волосы 一 по чёлке становится ясно, скрывающей глаза наполовину, 一 фиолетовый оттенок глаз просвечивался через разбежавшиеся прядки, высокая фигура тоже получила свои очертания. Когда ему отвечали так мягко, Нокс был готов рассказать всё, что лежит на его душе, покалеченной всеми невзгодами. 一 Хочешь послушать обо мне? 一 внезапно спросил Нокс в наступившей тишине, окутавшей весь дом. Карими глазами он впился в лицо Жана, изучая и ожидая ответа, нетерпеливо крутя пальцами между собой. В ответ быстрый кивок и заинтересованный взгляд фиолетово-серых глаз, всем своим видом, видимым Джереми, показывает интерес. «Наконец-то меня будут слушать!» - Радости, мгновенно наступившей в один миг, как прилив воды, не было предела. Он смог выдохнуть спокойно, начиная свой долгий рассказ. Глубоко вдохнув, Джереми был окончательно готов поведать о всём, что копилось на душе и продолжает собираться в один огромный шар, заслоняющий ждущее своего часа солнце в темноте. - С чего же начать… - пробормотал под нос себе Нокс, не зная, с чего начать историю, точно занимавшую больше часа. - С того что легче? - предложил Жан с интонацией, будто вопрос задал, а не высказал свою точку зрения. - Вероятно… - помолчав несколько минут, он всё-таки начал. - Ты заметил, как при входе в дом я резко стал дёргать руками? - Те вырисовывания в воздухе? - Джереми кивнул. - Видел. Это жестовый язык. Когда-то давно попадалось видео с такой темой. - Именно так. Ему я научился от бабушки после аварии… - голос задрожал, давно пережитые эмоции нахлынули огромным цунами, а резко явившие лик недавние события вмешались, создавая неразбериху резких и болючих памятных моментов. - Аварии? — удивлëнно Жан смотрел на сидящего рядом Джереми, снова сжавшегося в подобие комка, напуганного всем этим миром. — Ага, аварии, — уже тише ответил он, опуская голову, а упавшая чëлка так удачно скрывает глаза, наполнившиеся слезами. — Родители тогда погибли, — резко поведал Нокс, совсем переставая дышать на краткий миг. От этого Жан дëрнулся, удивлëнно сидя и смотря на такого сломанного человека. Моро мог лишь представить, как это ощущается, но это всë равно не станет точным наверняка. — Ты ехал вместе с ними? — очень тихо спросил Жан, подбирая сбоку лëгкий плед, с самого начала лежавший на тумбочке, аккуратно укрывает Джереми, надеясь, что так хоть на чуть-чуть, но станет проще. — Да, это было больно… — такая простая фраза разбила сердце вдребезги, пережить такое непросто, зная о смерти близких, но побывав вместе с ними и выжив одному, ощущения складываются совсем другие. Всë-таки Джереми сдаëтся, руками натягивая плед с плеч на голову и закрывая еë. Приглушëнные тканью всхлипы бьют в самое сердце, Жан хочет крепко обнять, дать понять, что всë же он не пустота и его можно потрогать, но вспоминая о реальности, вся затея испаряется, словно и не бывало. — Тебе стоит поспать. Обо всëм ты можешь рассказать позже. Джереми послушал Жана, снимая плед с головы и ложась на диван, пока плед сползает по спине на пол — его даже не собирались хватать. Моро уже стоял рядом, поднимая подобие одеяла, и укрывает его очень аккуратно. — Спокойных снов, — мягкая интонация напоминает голос мамы, рассказывающей одну и ту же сказку, до сих пор трогающую нити души. — Подожди! — вскрикнул с дивана Нокс, спрыгивая с мебели и подходя, почти подбегая к Жану, — Можешь остаться со мной? — А… Хорошо. Жан остаëтся рядом, садясь на ковëр около дивана. Не хотел мешать, хоть и не смог бы. Прислушиваясь, стало предельно ясно — Жан заснул, а, значит, Джереми может свободно выразить свои эмоции жестами, которыми выразить мысль даже легче, чем говорить с самим собой. Ему не очень хотелось говорить на непонятном языке для Жана, казалось, что так он может его оскорбить или заставить думать о чëм-то, намеренно скрытом. Перебирая руками, он пересобирал все свои мысли, заставляя их стать почти цельным списком, а в голове укладывать всë, что произошло давно и сейчас, как же всë изменилось. Эта вторая ночь, как они в одном доме, но Джереми замечает, что Жан постепенно перестаëт быть прозрачным телом, проявляется он. Безумно хочет знать об этом Нокс, надеясь его увидеть целиком, а не прядки волос да мерцание глаз. «А если поцеловать его, он станет виден?» — пронеслось в голове, сперва задумка плоха, а поразмышляв, всë становится очень даже хорошим планом. Так и момент наступил идеальный, что не могло не радовать. Гениальные мысли приходят под покровом ночи, а самый лучший вариант — исполнять их сразу же. Джереми тихо спустился с дивана, пытаясь понять, где же может находиться Жан, которого по голосу теперь и не отследишь. Аккуратно пройдя от дивана к окну, он раздвинул шторы, заслоняющие довольно яркий лунный свет — это было сделано для того, чтобы в ночном свете увидеть хоть маленький кусочек от Жана (Джереми начинал думать об этом, как о пазле). Как по повелению, он увидел половину тела на свету, как будто игра подсвечивает место, куда идти. Не было ничего удивительного в том, что Жан сидел рядом с диваном, опираясь спиной на него, но Ноксу было безумно интересно, удобно ли спать в таком положении. Бесшумно подойдя, Джереми склоняется над лицом Жана, но, постояв в таком положении, решает, что его поза крайне неудобна и сменяет еë на колени, усаживаясь рядом. Джереми замер со слабо подрагивающими руками, вглядываясь в лицо Жана Лунный свет обрисовывал спящего Моро, стараясь показать всë больше, чем левая часть от всего духа. Своим прекрасным воображением у него выходит представить и правую часть, отчего восприятие стало в разы проще. Смотря на Жана, ему кажется, что перед ним нечто нереальное и недосягаемое, но он сидит здесь, а значит, всë возможно. Его сердце забилось так громко, что он боялся, не разбудит ли оно тишину комнаты. Жан сидел неподвижно, дыхание его было ровным, почти неслышным, а тени от ресниц дрожали на скулах, словно нарисованные углём. Джереми чувствовал, как то тепло от близости с Жаном снова с ним. Только раньше он его чувствовал на своих руках, теперь — повсюду, и оно обволакивает его, будто ночной воздух стал гуще. Он наклонился чуть ближе, так что их дыхание почти смешалось. В этот момент сомнения, которые терзали его этой ночью, Его губы едва коснулись губ Жана — поцелуй был робким, словно вопрос, заданный шёпотом, каким лëгким, словно прикосновение крыльев бабочки, но он зажёг в груди Джереми искру, от которой по телу разлилось тепло. Жан не шевельнулся, но его дыхание на мгновение сбилось, и Джереми почувствовал, как уголки его губ чуть дрогнули — то ли во сне, то ли в ответ. Возможно, в этот момент ему снилось что-то хорошее. Джереми отстранился, всё ещё сидя на коленях, и посмотрел на Жана. Теперь он заметил маленькие цветочки бегонии, до этого не попадавшиеся ему на глаза. Едва Нокс их разглядел, как они стали плавно отваливаться, оставаясь маленькой дорожкой по руке спящего Жана. Впившись взглядом в цветы, он замечает краем глаза, как тело становится видимым целиком. Словно в покрове ночи что-то изменилось, Джереми знал точно, что для него ночь вышла безумно необычной. Никогда он не задумывался о том, что поцелует едва ли знакомого человека, рассказав ему одну часть своей истории, но его затея действительно оказалась рабочей. Жан стал полностью ему виден, так ещё странные цветы опали. Джереми так и не понял их значения, почему они вообще были у Жана и цвели на его руках. За своими размышлениями он не заметил, как уснул, опустив голову на колени Жана. Покров ночи накрыл их своим одеялом, желая приятных снов.