Во благо

Тот самый день, когда Журавль обещал встречу с другом Антохой. Арсений старается выглядеть чуть спокойнее, но его поджатые в улыбке губы и бегающий взгляд замечает отец. – Подозрительно довольный ты что-то, – доедает тот кашу, отставляя тарелку поглубже на стол. – Ничего такого, – трудно сдерживать улыбку, когда внутри всё распирает от предвкушения. – Да ну кого обманывать взялся? – подхватывает отец, руки под подбородок укладывая. – Не знаю, думаешь, как ты хитрить научился? От мамы твоей всё. – Вывел на чистую воду, – Арсений признаётся, ныне его ругать никто не будет, – сегодня Дима мне познакомиться кого приведёт. – Журавль подсуетился, значит, – кивает отец, взгляд недоумённый ловя, – без лишней скромности скажу, что я тоже в этом деле участие поимел. – Папенька, – довольный Арсений тянется того по руке погладить, – да ну без тебя бы наверняка не вышло всё как надо. Тот посмеивается да в окно поглядывает. Вот и дожили, теперь тут два нервно ждущих кандидата. Арсений быстро глядится в зеркало и поправляет на себе рубаху и пылинки смахивает. – Видать, пригожего ждёшь, раз так стараешься, – отец на него через зеркало глядит. Арсений пунцовеет за раз, – когда только прикипеть успел к незнакомцу? – Предчувствую, папенька. – Ну раз так, то пойду по делам. Может, что красивое найду тебе к вечеру. Стук в дверь. Арсений руки встряхивает, да волосы поправляет. – Иди уже, – папенька подгоняет. Арсений выдыхает и дверь распахивает. А там… – Утра доброго, – восклицает Журавль, руку пожимая, сам притом выглядит не особо выспавшимся, – ну что, пойдём, покажу тебе удальца. Арсений притихает, да за другом следует. Не хочет торопиться, может, ожидание того и правда стоит? Вот он сейчас узрит мага, будет на него любоваться, порасспрашивает, что там по ритупалам, и как. И оказываясь в тени раскидистого дерева, приводит его Дима к… нему. – Ты знакомься, друг мой старинный, – и указывает на сидящего на траве с гитарой в руках, – Антоха, это мой новый друг – Арсений. «Вот и имя узнал!» – ликует мысленно он, ловя взгляд карих глаз на себе. – Я вас пока тут оставлю, а вы поворкуйте, – и исчезает Дима, будто и не было его. Арсений знал, что магия мощна, но не думал, что столь много лет отнимает она из вида. Лик того старее, чем чудилось. А может, голос молодой он подделывает, а сам хрипло говорит? Тогда доверию этому предела нет. – Привет, – глаза всё бегают по человеку, запоминая, сравнивая с догадками и не находя общего. – Приветствую. Арсений лицо теряет. Не так голос звучит, совсем… да ну что переживать? Может и не слышал никогда он настоящего мага, прячет его сила. Арсений мотает головой и присаживается рядом. – Как спалось? – продолжает он их разговор, улыбаясь аккуратно. – Да вроде нормально, – Антон подкручивает струну на гитаре, задумчиво так, – Дима сказал, что ты выказал желание со мной пообщаться. Я слушаю. Арсений чувствует, что-то не так. Не рад ли его видеть али не в духе? – Подумал, что нам лучше заранее обговорить, когда к тебе с благодарностью приду, – и хлопает ресницами, ну может обаянием получится растопить его ледяную усталость? – Эээ, Арсений… ты о чём? – и взгляд до того растерянный, что не по себе становится. – Ты не помнишь, что попросил у меня за помощь? – На душе зачинается буря, Арсений ухватывается за траву рядом, чтобы не злиться покамест. – Так нас же Дима только что познакомил. Арсений прикрывает глаза улыбается. Он встаёт с места и отходит к дереву. – Может быть тебя ещё и зовут по-другому? – Откуда знаешь? – Светлеет «Антон», бренча струнами. – Это я сначала Антоном был, лет до десяти так ходил, а потом мамка с папкой расстались, а отчим меня в Андрея переименовал. Так и не привык никто из моих друзей. – И ты живёшь на окраине села возле леса? – Арсений сникает весь, понимая, что не так понят был. – Да, на западе, возле впадины змеёвой. «В совершенно другой окраине» – ноет сердце у Арсения, но что поделаешь, никто же не обещал того, что попросили. Да Арсений толком и не сказал, только надеялся. Надумал себе, теперь вон, заставил Андрея время с ним коротать. – Хочешь, сыграю тебе что для души? Метаний тот не замечает, потому глядит тепло, но отстранённо. Арсений кивает, садясь неподалёку и вслушивается в мелодию, чтобы хоть так скрасить гадостное чувство от ошибки своей. И льётся музыка приятно, убаюкивая, укачивая словно в колыбели. Андрей мастер в этом, струны ему подвластны, податливы и поют под пальцами. Улыбка касается его губ только в игре, как только перестаёт звучать его гитара, лицо вновь становится усталым. – Очень приятно стало, спасибо, – искренне благодарит Арсений. – Как ни странно, это единственное, чем я могу сделать кому-то приятно, – пожимает плечами Андрей. – Это как? – Да я вообще не по свиданиям и признаниям. Всё хочу уйти с бродячими артистами, да мама не пускает. Уж тридцать годов скоро, а верит, что я образумлюсь. А музыка – моя жизнь, понимаешь? Это-то Арсений понимает, кивая, а вот всё остальное – не совсем. То бишь, Андрей совсем не про романтику, а про искусство. Тогда тут либо Дима не до конца разобрался, либо… Арсений встаёт с места. – Благодарю, что поделился со мной, Андрей, – чернеют его глаза, ну точно, – пойду я, пожалуй. – Хорошего тебе дня, – наивно кидает вдогонку Андрей. Разыскать Журавля труда не составляет, тот у себя во дворе прохлаждается. А завидя Арсения, вздрагивает и, чтобы не облиться, отставляет стакан с квасом. – Я жду объяснений, – скрещивает руки на груди Арсений, смотря на того в упор. – Чем тебе я не угодил? Всё же сделал, как ты просил. – Да, только было бы всё прекрасно, если бы Андрей не поведал мне, что совсем не хочет бесед про чувства. Дима? И грозно глядит, изо всех сил. – Ты что, как Макар, чувствами решил поиграться? – Да ну что ты? Нет, конечно, – Дима перед собой руки выставляет, ладони обе не пряча. – Просто не вышло у меня того Антоху позвать. – То есть? – утомлён непонятными речами Арсений. – Ну он просто в затворничестве сидит, видеть никого не желает. Стеной своей магической закрылся, а на близких хуй забил. Я его звал, да тот не отозвался. Вот я и привёл тебе другого Антона, чтобы не обижать. – А враньём своим, ты полагал, что я не ранен буду? – надламывается голос, Арсений вздыхает. – Да не расстраивайся ты из-за него так. Так маешься, будто годами с ним дружил. Арсений и пытается что-то сказать, да язык не поворачивается, во рту кисло от обиды. Он кивает, отправляясь до дому. Там он берётся за все дела подряд: и колет дрова на месяца вперёд, и выравнивает заготовки едва успевшего посохнуть сена, перевязывает охапки, метёт крыльцо с такой неистовой злостью, что едва не ломает пополам метлу. Маменька видит его такого и на входе в комнату, обнимая и гладя по спине. Не говорит ничего, только успокаивает как может. Арсений прикрывает глаза, приводит в порядок дыхание и заходит к себе. Его мучает столько всего, что даже злость на деревья не спасла. И сидит он почти до ночи, пока не доносится знакомое «пссст». Только отвечать Арсений не собирается, кутаясь в одеяло ещё больше. – Эй? – шёпотом зовёт его маг. Но получает только злой выдох. – Я слышу, как ты дышишь, не спишь. – Ишь, умник выискался! – Что случилось? Арсений молчит и дальше, будто дитя, затаившее обиду. Вздох. – Ладно, я буду предполагать, а ты можешь говорить да или нет. Вот уж неочевидное дело! Пусть гадает, если не догадывается! Арсений кутается ещё сильнее, но звуков не издаёт. – Тебя обидел сегодняшний кандидат, – это должен был быть вопрос, но маг, как всегда, чувствует. – Да, – снисходит Арсений, не поворачиваясь к кристаллу. – Слава духам рода, ты можешь говорить, – и радость эта искренняя, немного успокаивает Арсения так, что он разматывает голову, – имя его скажи, методы ты мои знаешь. Улыбка мгновение держит уста, но Арсений тут же бухтит. – Сам себе порчу сделай, – выплёвывая недовольство как горячую кашу. – За что? – За то, – отрезает Арсений, надеясь, что больше тот дурачка из себя строить не станет. – И как я понять это должен? – Ан нет, будет, ещё и звучит так, словно взаправду не знает. – У друга своего спроси. Тишина повисает тяжёлым камнем между ними. – Дима Журавль обещал, что познакомит со своим другом с окраины, худым и высоким как палка. А тот не удосужился его выслушать и на порог пустить. Магией отгородился и одичал. Я что должен был думать? Арсений и не понял, что на крик сорвался, всем телом повернувшись к кристаллу. Средь частого дыхания умудряется Арсений услышать горький выдох. – Ты меня ждал? – Да почему это так говорит, будто совсем не знал? Ведь ходил к нему Журавль, звал, а тот… не захотел. – А кого ещё? – горче, чем чужой вздох, говорит Арсений. – Мне жаль, – шепчет маг, словно бы приближаясь. – Нихера тебе не жаль, – сдерживает слёзы Арсений, поднимая кристалл в руке, – не разговаривай со мной больше. Он кидает блестящий камень в стену, тот трескается и свет в нём быстро гаснет. А сам утыкается в подушку, низко выдыхая от разочарования.