A Heart on Fire

      После праздников создавалось впечатление, что преподаватели решили спустить на студентов всех собак. Работать приходилось ночью, поскольку все дневное время занимала учеба и подготовка к ней.       Кира распсиховалась от предложения перевести отношения в энергосберегающий режим, но больше всего расстраивала невозможность проговорить с Элиантой.       Будь она рядом, справляться с нагрузкой стало бы несоизмеримо проще. Одно лишь ее присутствие в комнате приносило какое-то медитативное умиротворение. Они могли даже не разговаривать, просто находиться поблизости, занимаясь каждый своим делом, и этого вполне хватало для того, чтобы почувствовать себя лучше.       Сколько раз он сидел у ее кровати с ноутбуком на коленях, пока Лиа читала книгу, пристыковавшись макушкой к его затылку или слушала аудио-лекцию, лежа на животе, перебирая тонкими пальчиками серебристые волосы. В такие моменты Эймонд готов был мурчать ласковым котенком, и хоть расплата за рассеянность наступала незамедлительно - приходилось возвращаться к началу строки и переписывать ошибки в коде - подобное блаженство определенно того стоило.       Сейчас же, когда выпала свободная минутка и встал выбор: встретиться со своей девушкой или позвонить подруге, он сделал того, чего действительно желал.       Элианта не сразу ответила на видеозвонок, а затем, когда на ноутбуке появилась картинка, он понял, почему.       — Прости, я была в душе, — запыхавшись, проговорила она, вытирая полотенцем мокрые волосы.       Тоненькая майка, наспех надетая на влажное тело, подтверждала ее слова.       Эймонд нервно сглотнул, ведь сквозь легкую ткань отчетливо выделялись соблазнительные очертания женственных форм, что заставляло огонь из сердца немедля переселиться в штаны.       Однако испытания не закончились так просто. Словно поставив задачу, как можно изощреннее поиздеваться над другом, Элианта села на кровать, принявшись втирать в гладкую кожу увлажняющий крем.       Наблюдать за тем, как девушка проводит пальчиками по стройным ножкам, забираясь все выше, и выше, и выше стало совсем невыносимо. Как же хотелось переместиться в ее комнату и самому заняться столь приятным, завораживающим действом, правда он искренне сомневался, что добравшись до округлых бедер, сумеет остановиться…       — … ты кончил?       — Что???       — Писать доклад, — пояснила девушка, которая, сама того не ведая, почти две минуты вела одностороннюю беседу. — Все в порядке? Ты кажешься… Уставшим.       — Да, эмм... Много дел, — ответил он, пытаясь не обращать внимание на тесноту в штанах. Как пубертатный подросток, ей богу! Словно они с Кирой не прикладывают максимум усилий, чтобы оздоровить друг друга три-четыре раза в неделю. — Ты занята, можем поговорить позже.       Пожалуй, так стоило поступить сразу, как только в голове возникли непристойные мысли. Чувство вины от того, что он предает доверие, ничего не подозревающей, Элианты постепенно снижало уровень вожделения.       — Ничего, у меня есть еще два часа до свидания, так что…       — Свидания? — переполошился Эймонд, совсем позабыв и о вине, и о желании нажать кнопку сброса.       — Да, я встречаюсь с Фрэнком Корбеем.       «Что?!»       — Что?! Он же тупой футболист! — в груди снова заполыхало, но на этот раз от совершенно противоположных эмоций.       — Вовсе нет. И чего ты так заволновался? — Элианта внимательно всмотрелась в пиксельное лицо друга, отложив злосчастный тюбик с кремом.       — Потому что это правда! Он наверняка думает, что день сменяется ночью благодаря Крокодилу, проглатывающему Солнце, как в детской сказке — единственном прочитанном им произведении за всю жизнь!       — Ну, может он не слишком эрудирован, но зато у него много других талантов.       — Это каких же? Есть, используя вилку? Ходить на двух ногах? Может справлять нужду в специально отведенных местах?       — Он не примат и не идиот. У него отличное чувство юмора, и он прекрасно играет в футбол.       — То есть, его способность — смешить людей и пинать мяч? Он точно не в зоопарке живет? Элианта оторопела от сквозящей враждебности со стороны человека, что должен был радоваться позитивным сдвигам в давно заглохшей личной жизни лучшей подруги.       — Почему ты так бесишься? — наконец спросила она.       — Потому что он тебе не подходит.       — То есть, я должна согласовывать кандидатуры парней с тобой, прежде чем идти на свидание?       — Было бы неплохо, — ответил он, сомневаясь однако, что в мире вообще существует человек, способный пройти подобный отбор.       Элианта открыла рот, не находя слов. Просто немыслимо!       — А как же ты! Ты даже не рассказал мне о Кире, хотя вовсю… Общался с ней, пока мы с тобой говорили! И только попробуй сказать, что это другое, — предупредила она, понимая, какой будет дальнейшая реплика упертого наглеца, — мы сразу закончим разговор.       — Что ж, значит пора заканчивать разговор, — Эймонд скрестил руки на груди и откинулся в кресле.       Элианта шумно выдохнула, покачав головой, а после стремительно подошла к ноутбуку и нажала кнопку отключения.       Парень стиснул зубы, а затем несколько раз проверил на прочность компьютерный стол. Стол оказался качественным, чему кулаки явно не обрадовались.       От мысли, что какой-то мерзкий ублюдок будет касаться его прелестной девочки, целовать ее мягкие, восхитительные губы, нежно обнимать, растворятся в ее улыбках, становилось тошно.       Стол вновь послужил предметом испытаний, а боль чутка отрезвила.       Стоило предположить, что подобное однажды случится, в конце концов, Элианта не планировала примыкать к монахиням и давать обет безбрачия. Но почему-то раньше вполне логичные умозаключения относительно личной жизни подруги не посещали затуманенную влюбленностью голову. Сосредоточившись лишь на своих переживаниях, на своих чувствах и стремлении сохранить дружбу, он не взял в расчет появление рандомного идиота, который вполне возможно сделает ее счастливой.       Конечно, это будет не Фрэнк Корбей. Этому дегенерату по силам осчастливить, разве что, производителей пива и дурацких футболок.       Но однажды. Кто-то. Не Эймонд.       Он тяжело вздохнул.       Стоит ли раскрыть свои чувства?       Стоит ли рискнуть сокровенным, ради того, чтобы узреть снисходительную улыбку и услышать, что ему не светит ничего кроме дружбы?       Смуглый брюнет с карими глазами и тупой физиономией, коим является ошибка природы номер два (первая — это, несомненно, клещи) имеет мало с ним общего. Таков ее вкус на парней? А что если, она влюблена? Тогда любые попытки бессмысленны.       Эймонд вновь проинспектировал надежность выбранного стола, на этот раз лбом.

*

      Свидание проходило не слишком радужно. Мысли Элианты были далеки от парня, который сидел напротив, оживленно обсуждая с ней игру сборной по футболу или, может, по квидичу... Она не разбирала, лишь машинально кивала головой, когда наступал соответствующий момент, и продолжала мрачнеть, думая о размолвке с лучшим другом.       Последний раз они ссорились они около восьми лет назад. Тогда приходилось призывать на подмогу весь запас слезных желез и голосовых связок, чтобы убедить уязвимого, но донельзя твердолобого мальчишку, что он по-настоящему дорог ей, несмотря на болезненную рану и отсутствующий глаз.       После травмы Эймонд замкнулся, не желая, чтобы к нему относились снисходительно и дружили из жалости. На поведении сказывалось не только физическое увечье, но и недостаток поддержки семьи. Отец проявлял привычное безразличие. Мать сосредоточилась на ненависти к обидчице, а не на сострадании к сыну. Брат не умел правильно выражать сочувствие, а сестра сама была напугана и, казалось, слишком остро ощущала чужую боль, отчего нуждалась в опоре не меньше. Потому семейству Беркли, под предводительством чуткой, и не менее твердолобой Элианты, приходилось нащупывать путь, чтобы одинокий, страдающий тревожностью мальчик сбросил свои колючки. Не без труда, но они справились с задачей, завоевав безоговорочное доверие и привязанность человечка, которому трудно давалось нечто подобное даже в кругу кровных родственников.       С тех пор, отношения с Эймондом оставались более-менее стабильными. Разумеется, недопонимание и отстаивание противоположных позиций имело место быть, но разве можно брать в расчет препирательства, которые спустя всего несколько минут сглаживались обезоруживающей улыбкой, душевным разговором или любимым лакомством? Потому сейчас, Лиа, находясь в состоянии неопределенности от произошедшего конфликта, ощущала себя неуютно.       — Это было одно из лучших наших свиданий, — заявил Фрэнк, когда они прощались, стоя у дверей ее дома.       — Правда? — удивилась девушка, но задуматься о том, почему ее бойфренд считает отличным свиданием - ужин, сопровождаемый единоличной болтовней (может ему нужно было выговориться?), не вышло, поскольку дальше последовал страстный поцелуй.       Целоваться с Фрэнком было приятно. От него всегда хорошо пахло, губы обладали нужной мягкостью, да и излишним слюноотделением он не страдал. Потому переходить к подобным манипуляциям оказалось… Приятно. Да, «приятно» — хорошее слово. Лучше, когда приятно, чем когда нет, так ведь?       — Спокойной ночи, крошка, — прошептал он, а затем еще раз поцеловав, отправился к машине, довольно присвистывая.       Элианта вошла в дом и быстро поднялась в свою комнату, игнорируя собравшихся в гостиной членов семьи. Настроения для бесед не наблюдалось, как и сил отбиваться от претензий младшей сестры, считающей, что своими встречами с «этим тупым футболистом» (удивительная солидарность!) она наставляет рога их любимому Эймонду. Мама, конечно, ничего не добавляла к запальчивым речам вредной девчонки, но одобрительно кивала головой.       Спустя полчаса, приняв душ и переодевшись в милую пижамку, девушка сидела на кровати, сжимая в руках телефон. Большой палец, зависший у кнопки «позвонить» рядом с именем друга, уже начинал дрожать, и, тем не менее, по прошествии пары минут, а может, и тридцати, сенсорная клавиша по-прежнему оставалась нетронутой.       Элианта не знала, что за сто миль от дома Беркли, Эймонд также сидел, потерявшись во времени и внимательно рассматривал ее имя в контактах телефона, а вместе с тем и фотографию, где она улыбалась на фоне цветущей сирени.       Он сделал снимок прошлой весной, во время прогулки по парку. То бы теплый ясный день, но по-настоящему солнечным его делала Элианта…       Элианта вздрогнула, когда увидела входящий звонок, но ответила почти мгновенно:       — Эймонд! Я…       — Прости меня, — раздался взволнованный мужской голос. — Я не должен был вести себя таким образом. Просто… Просто я беспокоюсь за тебя. Ты даже не представляешь, что творится в головах у парней!       — И что же там творится? — улыбнулась Лиа, отчего в трубке послышался отчетливый вздох облегчения.       — Ну, явно не шествие радужных пони.       — Правда? Очень жаль, я бы на такое поглядела!       — Он тебе нравится? — Эймонд затаил дыхание, ожидая ответа.       Элианта задумалась.       Стала бы она встречаться с Фрэнком, будь рядом Эймонд? Если бы она понятия не имела о Кире и об их довольно страстных взаимоотношениях? (Рождественские каникулы и компания подвыпивших девушек не особо располагают к молчанию, хотя Лиа предпочла бы, чтобы кое-кто прикусил язык и больше никогда не использовал его ни для пошлых разговоров, ни для таких же действий). Приняла бы она ухаживания Фрэнка, если бы не пыталась отринуть свой эгоизм и стать хорошим другом? Да! Да?       — Да, — твердо ответила девушка. — С ним приятно общаться. И он очень милый. Не знаю, насчет отряда радужных пони, но парада Третьего Рейха в его голове точно не наблюдается.       — Что ж, он заполучил потрясающую девушку, — после недолгого молчания промолвил Эймонд. — Я рад за него.       Элианта смутилась, а потому предпочла сменить тему на более привычную.       Они говорили обо всем: от сериалов до наполненных учебой будней. Лиа с увлечением рассказывала об открытии какой-то новой болезни, причем так подробно и красочно, что Эймонд не сомневался в сюжете своего следующего сна. Ее привычка делиться знаниями по интересующей дисциплине по-своему очаровывала, хоть и наводила жути, особенно, когда описание сопровождалось восторженным голосом и сияющим взглядом. Эймонд же ловил себя на мысли, что готов часами слушать ее воодушевленные речи, не упуская при этом ни единого важного слова. Элианта отключилась первой — незаметно для себя заснула рядом с телефоном на соседней подушке, пока Эймонд стойко оставался на линии со слипающимся от усталости глазом. — Сладких снов, малыш, — прошептал он нежно. — Я лю… — он кашлянул, решив не заканчивать опасное предложение. — Сладких снов…